As hard as u love me

Перелистывая фото с только-только прошедшего концерта, Феликс лениво потягивал вино, причмокивая пухлыми губами от терпкости напитка. Он всё заглядывался любовным взглядом на своего парня, зная точно, что и в этот день тот разбил много-много сердец одним своим появлением на сцене. Феликс всё тешился мыслью, что лишь его сердце этот мужчина сохранит целым.  Закрывая видео с очередным отрывком с концерта, Ли листает ленту и дальше, натыкаясь на весьма пикантную новость и сперва совсем не обращая внимание на имена, что в этой новости фигурировали. «Hyunjin был замечен с неизвестной девушкой, что держала с ним путь до автомобиля. На кадрах чётко видно, как девушка держит артиста за руку. К сожалению, увидев репортеров, охрана тут же возмутилась и запретила съемку.  Автор снимков утверждает, что девушка села в машину вместе с Хёнджином.  Что вы думаете? Как скоро ожидать подтверждений?» Пробежавшись взглядом по всему тексту, Феликс шокировано распахивает глаза, приближая фото. На них действительно его Хёнджин. Действительно какая-то девушка держит его руку.  Телефон тут же летит на другую сторону широкой кровати. Феликс громко выдыхает, опустошая вино с бутылки одним глотком и чувствуя, как алкоголь скатывается с уголков его губ, капая на футболку. Мысли ещё сильнее начинают расплываться, а гирлянда, что являлась единственным источником света, казалось, сверкала слишком уж ярко.  Это происходит уже не впервые. Хёнджин клялся в любви, он дарил незабываемые ночи любви, умел радовать дневными прогулками, что по своей приторности могли соревноваться со всеми дорамами о любви. Так почему же он снова «был замечен» с какой-то барышней?  Самому себе Феликс обещает разобраться с этим сразу же, как Хёнджин вернётся. И как же удачно в этот момент щелкает входная дверь.  Хван заносит в квартиру запах сигарет и алкогольного опьянения. После концертов его другим и не встретишь. Пьян, растрепан, меж его пальцев застывает аромат табака, а голос сиплый, едва ли схож с его настоящим. Словно на той самой сцене в старшего вселяется неизвестный демон, что в самую душу его влазит и не желает отпускать ещё сутки.  -Феликс, я дома, —Слышится смазано-пьяным голосом.  Младший на этот голос поддается, подобно змее на игру факира, следуя звуку идет в коридор, спотыкаясь о собственные ноги.  -Дома? А чего же не с той девчонкой? —Шипя произносит Феликс, опираясь о стену и оценивающе смотря на Хёнджина.  Тот всё возился со шнурками на своих берцах, на чужой вопрос тягостно вздыхая и поднимая свои стеклянные от алкоголя глаза на парня.  -Не начинай, она сама за мной шла, —Честно говорит Хван, без желания раздувать скандал, —Сколько ещё раз мне нужно объяснить, что от слухов невозможно скрыться? —Тихо спрашивает он, наконец снимая обувь и проходя к младшему вплотную, прижимая к стене. -Столько же раз, сколько я тебе объяснял, что я заебался видеть, как рядом с тобой случайно появляются непонятные люди, с которыми тебе приписывают романы, —ответил Феликс, упираясь ладонями в чужую грудь и смотря на парня с нескрываемой раздражительностью.  Их дыхания друг напротив друга смешиваются. Вино и виски словно так и подталкивают двоих на близость, на рваные выдохи и смелость в словах.    -Ты знал, на что шёл, когда начинал со мной отношения, —С ядом произнёс Хван, грубо хватая Феликса за подбородок и придавливая большим пальцем его нижнюю губу, —Не жалуйся на то, в чём нет моей вины. Я тебе чётко дал понять, что мне никто не нужен. Только ты, слышишь? Ты, —Твёрдо говорит он в губы.  -Убери от меня руки, —громко произнёс Ли, смахивая чужую хватку и, наперекор словам, хватая старшего за футболку, притягивая к себе, —Тогда какого чёрта заголовки пишут о ком угодно, но не обо мне? Почему ты не можешь говорить им «нет»? Почему ты, блять, поддаешься и позволяешь писать это всё, позволяешь прикасаться к тебе другим, когда любишь меня? —На грани злостной и ревностной истерики спрашивал он, почти проревев последние слова.  -Потому что это, мать твою, моя работа, —Тоже повысил голос Хёнджин, расставив обе руки около головы Ли, —Потому что если они узнают, что у меня есть ты, то я перестану быть им интересным. Ты обещал понять меня, понять мою деятельность, но снова начинаешь скандал, —Грубо говорит он, искрясь раздражением во взгляде.  Между ними повисла тишина. Вся квартира кажется особо душной, а кровь в венах вскипает с каждой секундой только сильнее. Волосы и шея покрываются испариной, когда губы греются в дыхании, а глаза беспрерывно блуждают по лицам. Они хотели кричать и срывать с губ поцелуи, но ни один из них не решался прижаться на сантиметр ближе, томя в ожидании.  -У вас правда ничего с ней не было? —Более мягко и тихо спросил Феликс, меняя раздражение во взгляде на виноватое.  -Правда, —Кивает Хван, всё же смещаясь на сантиметр и оставляя краткий поцелуй на чужом носике, —Мы закончили с разборками?  -Почти, —с хитрой улыбкой сказал Феликс, закидывая обе руки на шею старшего и привставая на носочках, чтобы дотянуться до его уха, —Сможешь ли ты трахнуть меня так же сильно, как и любишь? —Спрашивает он, прикусывая мочку уха парня и, точно зная, рассеивая этим по коже мурашки. -Это вызов?—Прерывисто произнёс Хёнджин, тут же подхватывая Феликса под бедра и впиваясь в его губы с поцелуем.  Хван остервенело слизывал с губ Ли привкус вина, кусая до покраснений и незамедлительно вторгаясь в его рот своим языком, вырывая этим самым утробный стон. Он мягко заплетал их языки, наслаждаясь каждым выдохом и тем, как младший сжимает его волосы на затылке, едва поспевая за темпом поцелуя и так покорно подчиняясь, давая буквально трахать языком свой рот и забывая о существовании воздуха.  Лишь когда даже выдоха сделать было невозможно, их губы отстраняются и Хёнджин сразу же усиливает хватку на чужих бёдрах, направляясь в сторону спальни.  Красный свет, создающий полумрак в  комнате, был под стать ним. Будоражил и не заставлял много думать о том, что происходит вокруг. Есть только касания, горящие губы и нежность простыней, на которых Феликс, подобно кукле, давал Хвану целовать его шею, вылизывать на ней узоры и неустанно кусать.  -Ты серьезно думал, что я мог бы найти кого-то лучше, чем ты? —Спросил Хёнджин в перерывах между поцелуями, —Кого-то, кто был бы так же сладок? —недоверчиво спрашивает он, ведя пальцами вниз по телу, поддевая край чужой футболки.  -Ты давно в вампиры заделался? —Со смешком произнёс Ли, тут же разделив этот смех с Хёнджином. Но в следующую секунду смех тонет в тихом взвизге, когда Хван тянет младшего на себя, стягивая с него и с себя футболку, вновь роняя на кровать и припадая к ореолам сосков. Обводя один из них кончиком языка, слегка прикусывая и наслаждаясь стонами сверху, когда другой сосок он зажимает меж пальцев, массируя подушечками.  Феликс щебечет имя возлюбленного, зарываясь в его волосы пальцами и теряя власть над своим телом окончательно, извиваясь и поддаваясь каждому прикосновению. Поддается, когда его брюки стягивают вниз вместе с бельем и мыча от удовольствия, стоит крупной ладони сжать налитый кровью член.  -Господи, хён, —Выстанывает Феликс, хватаясь то за простыни, то за чужие волосы, не зная куда себя деть.  -Прелестный, из нас двоих именно я должен благодарить Господа за то, что он подарил мне - тебя, —Тихо говорит Хёнджин, поднявшись к губам парня и еле держась, чтобы не расплыться в нежности из-за появившейся улыбки в уголках губ напротив. Феликс ощущает, как плавные движения прекращаются, оставляя член без внимания. На это он смотрит с хмуростью на Хвана, явно недовольный тем, что тот ещё и поднялся, подходя к прикроватной тумбе и доставая оттуда наполовину использованную бутылочку со смазкой и наручники с чёрным мехом. Хёнджин позвенел ими, дразня и улыбаясь приторно-хищно, когда вновь опускается на кровать, нависнув над хрупким телом.  Предвкушая игры, Ли от одной мысли о том, что возлюбленный будет обладать им ещё больше - разводит ноги шире и выставляет руки вперед.  -В честь чего такая послушность? —Наклоняет Хёнджин голову, целуя кисти рук парня, —Моя детка изголодалась по тому, как её дерут как шлюшку? —Он осторожно закрепляет наручники на кистях рук Феликса, заводя их над его головой.  -Именно. Поэтому поторопись избавить меня от жажды. Хёнджин вновь мажет своими губами по чужим. Взяв в руки бутылек ванильной смазки, он капает ту на пальцы и между чужих разведенных ног, заставив Феликса закусить губу от контраста прохладной жидкости на коже и прежнего жара.  Проводя пальцами между ягодиц, Хван прикасается к пульсирующей от возбуждения дырочке, начиная постепенно входить одним пальцем. Губами он непрерывно блуждает по телу Ли, прокладывая кончиком языка дорожки от шеи до ключиц и с каждой секундой чувствуя, как собственное возбуждение порядком сводит с ума, заставляя желать ускорить процесс.  -Хён, ещё, —Выстанывает Феликс, поддаваясь бёдрами вперед и судорожно дыша, закатывая глаза от каждого чуть более глубокого движения.  Хёнджин просьбу исполняет незамедлительно, вводя второй палец и наслаждаясь сладостным стоном, что вырывается с губ парня под ним. От обилия смазки, пальцы внутри горячего тела совсем скоро свободно продвигаются вперед, натыкаясь на комочек нервов. Феликса подбрасывает на кровати с громким стоном, руки задрожали в желании за что-нибудь уцепиться, а бёдра искали этого приятного ощущения, насаживаясь на пальцы.  -Хён, прошу, ещё, —Буквально умоляет младший, извиваясь подобно змее и даже не замечая под прикрытыми, подрагивавший веками, как Хёнджин хищно ухмыляется на его мольбы. -Ещё что? —Издеваясь спрашивает Хван, разводя пальцы на манер ножниц, после вновь соединив их и вводя третий палец, на удивление очень быстро, —Что ещё ты хочешь?  -Хочу тебя. Внутри. Пожалуйста, —надрывно произнёс Феликс, тут же ощущая, как после этих слов с него срывают поцелуй, а пальцы покидают тело.  Услышав звук расстёгивающейся ширинки, Ли обхватывает ногами чужую талию, притягивая старшего к себе ближе и виляя тазом, желая поскорее ощутить наполненность. Хёнджин не врал, обещая взять Феликса с той же силой, что и любил. Но так же сильно, как он утопал в платоническом, нежном и сводящим с ума чувством, Хван любил доводить своего возлюбленного до дрожи и боли. Приятной боли, что скручивалась внизу живота и от которой горели покусанные губы.  Он крепко ухватывается за чужие бёдра, давя на них и безмолвно приказывая таким образом прекратить ищущие ласки движения. Феликс смотрит на него жалостливо, как голодный птенец, хнычит от перевозбуждения и дарит своим видом практически наркотический эффект. -Крошка, не думаешь, что должен извинится передо мной за свои истерики? —Спросил томно Хван, ведя пальцами вверх по оцепившим его ножкам, —Неужели считаешь, что я просто так дам тебе то, о чём ты просишь? — Искушая спрашивал и дальше, давая Феликсу несколько секунд на раздумья и наслаждаясь минутным непониманием в чужих глазах. Но как только до младшего доходит смысл сказанного, он без колебаний кивает, стараясь приподняться, что сделать было очень трудно с учётом неподвижности рук. Хёнджин тоже поднимается, становясь у самой кровати и поджидая Феликса, который на дрожащих коленках подползал к краю, кое-как держа равновесие на мягкой кровати.   Опускаясь чуть ниже, Феликс ведёт голодным взглядом по возбужденному члену старшего, по-кошачьи облизываясь от его вида и смачивая губы слюной. Он склоняется, обдавая орган теплом своего дыхания и без промедление обхватывает горячими губами влажную головку, слыша как Хёнджин на это с облегчением тихо стонет. Наблюдая, как пухлые губы постепенно захватывают длину члена, Хёнджин не может удержаться от того, чтобы не схватить блондинистые пряди волос, понемногу направляя чужие движения.  Чувствуя в своих волосах хватку, Феликс стонет, посылая по возбужденному органу вибрацию и наслаждаясь выдохами старшего. Его глаза время от времени сталкивались с тёмным и пошлым взглядом Хёнджина, ведь Феликс знал точно, как его возлюбленный любил наблюдать за процессом. Ли обводил языком каждую венку, уделяя особенное внимание чувствительной головке и посасывая ту с особым удовольствием, давая тёплой слюне скатываться вниз по всему органу, покрывая миллиметр за миллиметром. Он с уверенностью скажет, что готов наплевать на существование боли в горле и воздуха, когда старший в удовольствии стонет и вторит его имя, проталкивая член в горло глубже. Феликс поддается любой прихоти, беря глубже, задавая быстрый темп движений, от которого по комнате разносились хлюпающие звуки и беспрерывные стоны.  -Прервись, Феликс, я сейчас…—Надрывно произносит Хван, расслабив свою хватку и держась из последних сил, чтобы не излиться в чужую глотку. С громким чмоком, Феликс отстраняется, протянув от члена старшего до своих губ ниточку слюны, которую он тут же размазывает языком вдоль ствола, поднимая слезящиеся глаза на возлюбленного. Ему доставляло почти животное удовольствие видеть то, как Хёнджин находится на грани, тяжело вздымая грудь и сводя брови к переносице, в хмуром взгляде.  -Как ты можешь быть такой шлюхой? — Грязно спрашивал Хван, толкая смеющегося Феликса на кровать и силой раздвигая его ноги.  -Соответствую тебе, дорогой, —Стоит Феликсу ответить, как в его тело тут же входят, выбивая вздох.  Руки в наручниках вновь дрожат, желают уцепиться хоть за что-нибудь, лишь бы удовольствие не прожгло насквозь. Стоны вырывались бесконечным потоком, ноги судорогой сводило на каждое глубокое движение, что проходилось по простате. Хёнджин двигался быстро, ловя искры перед глазами от жаркой узости внутри чужого тела и не сводя взгляда с места их слияния, наблюдая как красные стеночки обхватывают ствол его члена, принимая в себя.  -Хёнджин, Хёнджин, пожалуйста, сними их,—Едва разборчиво просит Феликс, ощущая ещё один грубый толчок и вновь дёргая руками. Ему хотелось держаться за эти сильные плечи и оставлять на теле парня царапины, а не драть ногтями собственные ладони, в желании совладать с собой.  -Котику хочется выпустить коготки? —Спрашивает Хван, видя кивок и не в силах отказывать этой мольбе во взгляде младшего. Он опускается ниже, щелчком освобождая чуть покрасневшие руки парня и обращая внимание на красные губы, утягивая их в поцелуй.  Феликс незамедлительно обхватывает руками старшего, полосуя широкую спину ноготками и на каждый толчок сильнее раздвигая ноги. По окончанию поцелуя,  он утыкается носом в его шею, не переставая стонать и цепляться, словно весь мир прямо сейчас зависит от Хёнджина.  Член выходит из разгореченного тела, что Феликс осознает не сразу, находясь на границе с миром живых и мёртвых. Хван буквально выбивал своими движениями и поцелуями любые сомнения, ведь, Ли уверен, что ну не может не любящий человек брать кого-то так же, как Хёнджин брал Феликса.  Тяжелой хваткой на талии и предплечье, Хёнджин рывком переворачивает младшего задом, подтягивая к себе под бёдра и заставляя его ноги согнуться в коленях. Он с упоением смотрел на то, как аккуратная спина Феликса прогибается с грацией кошки, а телом тот поддается назад, желая вновь ощутить разгоряченный орган в себе.  Протянув пальцами вдоль спины, Хёнджин ухватывается за пряди волос, наматывая те на кулак, что заставляло Ли пустить пару слезинок удовольствия.  Вновь входя в разгоряченное нутро, Хван сразу же начинает размашистые и глубокие движения, заставляя их кожу соприкасаться в громких шлепках. -Хёнджин, ударь, —Бормочет Феликс, задыхаясь от ощущений, что Хёнджин даже не сразу понимает о чём речь.  Но как только он осознает суть всей просьбы, то тут же сам себе улыбается, оставляя на коже ягодиц шлепок. От этого Ли буквально вскрикивает, стимуляция посредством сладостной боли заводила, а точные движения, проходящиеся по простате, заставляли думать о том, что он запросто кончит без прикосновения к возбужденному члену.  По ним стекал пот, губы были искусаны в кровь, а тело с каждой секундой  было всё больше готово на то, чтобы погрузить двоих в пучину расслабления и дрожи. Между стонами звучат признания в любви и пошлости, вынуждающие постоянно расплываться в игривых улыбках, которые слетали с губ при каждом особо приятном движении. Феликс подступает к оргазму, сжимается и разжимается на члене, шепча что-то вроде «давай» и «ещё». Хёнджин цепляется пальцами за узкую талию, вгоняет член резко и грубо, наслаждаясь реакцией младшего и тоже ощущая свою скорую разрядку. Он наблюдает, как после ещё нескольких движений, Феликс хрипло стонет, дрожа в коленках, сжимая его в себе и кончает на белоснежные простыни, норовя обессилено упасть. Это доводит до пика, ведь в следующую секунду, откинув голову, Хван кончает глубоко внутрь, жмурясь от ощущений.  И в этом моменте нет ничего прекраснее, чем звучащие в унисон сердца, что бились в диком темпе и будто своими ритмами так и клялись в любви. Клялись в верности и страсти.  -Больше никогда не попрошу тебя об этом, —Тяжело произносит Феликс, переворачиваясь на спину и раскрывая руки для объятий. -О чём? Трахать тебя в соотвествии с моей любовью? —Со смешком уточнил Хёнджин, поддаваясь на объятия, —Это даже не в полную силу.  -Вот поэтому и не попрошу, боюсь, что не выдержу, —Не то смеясь, не то волнуясь произносит Ли, перебирая пряди волос мужчины.  У них остаются выпитые бутылки алкоголя, смятые простыни и расслабленные в родном тепле тел друг друга. Они говорят о планах на завтра, на месяц и даже на ближайший год, прекрасно зная, что как бы много не было между ними недопониманий, их всегда спасёт страсть.