Я никогда не видел море

Сегодня было намного жарче, чем предыдущие несколько дней, а цветочный запах раскрывался совсем по-другому. Должно быть, из-за аномально жаркой погоды, алиссум на заднем дворе зацвёл раньше, наполняя крохотную мастерскую медовым запахом. На самом деле, эту комнатушку сложно было назвать полноценно оборудованной мастерской, — раньше она была гостевой, ничем не отличающейся от спальни хозяев, за исключением отсутствия горы одежды в шкафу и фигурок персонажей из аниме на прикроватных тумбочках. Но когда Джисон неожиданно изъявил желание открыть свой маленький бизнес по продаже глиняной посуды ручной работы, его парень только тихо посмеялся от услышанного. И уже через пару дней в доме появились гончарный круг и годовой запас глины, а вместе с ними: различные скребки, резаки, стэки разных форм и размеров, и многое другое, что Минхо не запомнил во время лекции от продавца. Ему казалось, что он закупается орудиями для убийства, а не для безобидного хобби. Обидь он Джисона и глядишь, тот посреди ночи испробует свой маленький резак прямо на Ли. От таких мыслей по телу прошелся неприятный холодок, но возвращался тогда Минхо домой самым счастливым человеком на свете, представляя радостное и в то же время удивлённое лицо возлюбленного. Никто из них всерьёз не думал, что из этой идеи выйдет что-то дельное, но со временем интернет-магазинчик начал обживаться всё новыми изделиями, приобрёл постоянных клиентов и радовал индивидуальным подходом к каждому заказу. Скорее всего, большинство людей заинтересовались удивительной историей его создателя, чем его глиняной посудой. Поначалу переживаниям не было предела. Хоть это было уже не первое творчество, которое Хан осваивал, пытаясь занять себя чем-то, пока сидел дома большую часть времени, но каждый раз ему хотелось, чтобы его детище оценивали по достоинству, как нечто отдельное, не связанное с личной историей Джисона. Когда в один из дней парень настолько сильно погрузился в свои мысли, что не смог за весь день приступить к заказам и даже переступить порог мастерской, тут уже понадобилась помощь Минхо. Джи был благодарен своему любимому за ту свободу и самостоятельность, которые он давал, чтобы Хан при желании решал свои проблемы сам, но иногда одному справляться тяжело, особенно с душевными переживаниями. В тот же вечер Ли позвали на серьёзный разговор. Он видел, что возлюбленный чем-то загружен с того самого момента, как Минхо вернулся домой, но всё равно подготовиться морально не удалось. Джисон делился своими мыслями, выплёскивая всё, что накопилось за день, а возможно и за несколько дней, а то и недель. Он говорил и говорил, пока на это не осталось сил. Если бы не развитый слух, Хан бы испугался, подумав, что остался совсем один. Минхо сидел так неподвижно и будто дышал через раз, боясь прервать эмоциональный поток речи. Спустя пару минут тишины, парень придвинулся ближе и заключил любимого в крепкие объятия: — Что ты такое говоришь, Джисони? Хоть и не в полной мере, но я могу представить, как тебе тяжело. И вот, что я думаю — будь это обычная жалость или банальное желание помочь, наверняка большинство людей занялись бы благотворительностью. Сам подумай, зачем им незнакомый взрослый мужик, когда многие отдают предпочтение котятам с щенятами и детям? Просто вспомни, сколько отзывов я тебе читал, а их фотографии… Ох, милый, твои работы чудесны и прекрасно вписываются в интерьер твоих покупателей. И это убедило Джисона, успокоило его и придало новую волну уверенности. Вот только юноша всё равно не считал свою жизнь удивительной.

***

Он родился раньше срока, что повлияло на него. Мальчик не был больным, в обычном понимании этого слова, и быстро набрал в весе, выглядя таким же новорождённым ребёнком, как и большинство. Вот только с самого детства у него была особенность, хотя зачастую хотелось назвать это проклятием. У малыша с самого рождения было плохо развито зрение, но в силу возраста хирурги не могли вмешаться в данный процесс — слишком опасно. Маленький Джи успел повидать лишь малую часть необъятного мира, пока врачи не прогнозировали ему ухудшение состояния и полную слепоту в течение ближайших нескольких лет. Это не было чем-то неожиданным для самого младшего семьи Хан, словно Джисон был готов к такому исходу ещё с первых секунд жизни. На горькие слёзы матери и сдержанные всхлипы отца, он с самой яркой улыбкой, на которую способны только дети, такие чистые и искренние, сказал, что с ним всё будет хорошо, а очертания лиц своих родителей сможет отложить в своей памяти навсегда. К сожалению, и так расплывчатые образы, со временем они окончательно стёрлись из воспоминаний мальчика, но он всё ещё мог отчётливо вообразить их в голове, осторожно касаясь тоненького прямого носа своей мамы или мягких пухлых щёк отца, что так напоминали на ощупь его собственные. Как бы родителям ни было тяжело воспитывать ребёнка с инвалидностью, они были благодарны судьбе, что их сын оставался сильным и был более самостоятельным, чем многие здоровые сверстники. Долгое время мать с отцом настаивали на домашнем обучении, уверяя Джисона, что учить его будут проверенные специалисты, но мальчик настоял на учёбе в школе. Пойти против желания ребёнка — тяжко, поэтому в новом учебном году Джи вступил в новый этап своей жизни. В его школе учились такие же особенные ребята, как и он сам. Кто-то тоже столкнулся с проблемами со зрением, некоторые не могли услышать остальных или сказать хоть слово, были и те, кто навсегда оказался прикован к железному стулу, как её называл маленький Хан с того самого дня, как столкнулся впоследствии с одним из своих самых близких друзей: — Эй, ты вообще смотришь, куда идёшь? А если бы я тебя сбил с пути? — хоть незнакомый голос и был тоненьким, ещё совсем детским, но в нём слышалась твёрдость. Ребёнок не был зол, скорее он… беспокоился? — Прости, но я правда не вижу, куда иду, — оу… неловкая ситуация. Собеседник шумно вздохнул и, должно быть, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джисон перебил его, — А почему ты сидишь на стуле посреди коридора? — Это инвалидная коляска, неуч, — он усмехнулся, по голосу заметно расслабляясь. — Меня зовут Бан Чан, но можно просто Чани. — Хан Джисон, но можешь звать меня Джи, — мальчишка протянул руку, чувствуя в ответ тёплую ладонь, тянущую немного ниже, чтобы оказаться на одном уровне с новым знакомым. — Будем знакомы. Ну… Тогда ещё пересечемся, Хани. Джисон был уверен, что с этим парнем их будет многое связывать. И оказался прав. Именно с ним он узнавал, кого необоснованно считали красавчиком школы, а кому родители приобрели новые поистине уродливые очки, уменьшающие глаза какого-то школьника до размера маленьких бусинок. Было его даже как-то жаль, но Хан понимал, что, вероятнее всего, у него это была единственная возможность увидеть мир более-менее в естественном свете, без искажений. Также Бан стал основателем их необычной компании, записав Джисона, как самого первого её участника. А необычной их компания стала как раз из-за одного из последних присоединившихся парней. Многие поначалу были против, ведь… Ли Минхо был самым здоровым среди них. Кроме небольших переломов в далёком детстве и шрама на месте вырезанного аппендикса, в нём не было никаких изъянов. Однако Минхо ничуть не смущало пребывание в такой компании: он с интересом слушал историю каждого и не лез с лишними вопросами, предпочитая делать вид, что общается с такими же здоровыми людьми, как и он сам. Хан никогда не видел его лица, но Чан заверял, что тот был необычайно красив: его кроличьи зубки и лёгкие морщинки вокруг глаз, что появлялись, когда он смеялся, вызывали ответную улыбку на лице, а острый носик с заметной родинкой на крыле каждый раз хотелось пунькнуть, лишь бы увидеть ответную реакцию. Иногда Джи пытался представить, каким на самом деле был Ли, насколько мягкими могут быть его волосы, до какой степени его черты лица острые. Он правда пытался, иногда перенося свои образы на бумагу, но каждый раз Чан говорил, что Минхо на рисунке и реальный человек — не похожи. Будь только у Джисона возможность прикоснуться к нему… они не были близки, их общение ограничивалось общими встречами и пустыми разговорами о поступлении, родителях и планах на выходные, чтобы просто заполнить тишину. Он думал, что был этому парню не интересен: какой смысл общаться с незрячим, кто не может разделить с тобой закат, устроить совместный киномарафон, обсудить, как красиво украсили город к Рождеству или Дню Святого Валентина. А ведь ему никто не говорил, что большую часть их совместных встреч Минхо не может оторвать от него взгляда, каждый раз теряя связь с реальностью. Тогда их общий командный сбор ничем не отличался, до того момента, пока на выходе из кофейни собственной руки коснулись незнакомые пальцы. — Джисон, можешь задержаться на пару минут? — он нутром чувствовал, как друзья внимательно следят за ними, возможно также, как и Хан, не понимая, что от него хотят. — Конечно. Ребят, вы идите, я доберусь до дома, можете не переживать, — Джи знал, что они всё равно будут волноваться. В те дни, когда юноша гулял без своей собаки-поводыря, было тяжело ориентироваться по городу, но это большое заблуждение. Хану хватало одной трости, смартфона и знания районов, где он проводил большую часть времени, вот только парней это не всегда успокаивало. Однако те, хоть и неохотно, но оставили их вдвоём, наскоро прощаясь и расходясь, кто куда. — Прости, что так резко. Я не знал, как ещё остаться только с тобой, — Минхо заметно нервничал, это чувствовалось. — Давай погуляем? Только ты и я, без остальных детей. — Зовёшь меня на свидание? — за хитрой улыбкой скрывался страх: конечно юноша доверял выбору Чана, тот просто так не пригласил бы кого-то в их компанию, но с чего вдруг у этого парня такой интерес к Джисону? Он не мог понять его намерений — и это пугало. — Зову. И ты можешь мне отказать, если не хочешь. Признаюсь, моё мужское эго будет немного задето, но это никак не повлияет на нашу дружбу. — Хорошо, — за несколько лет знакомства, им действительно не удалось сблизиться, как с остальными. Возможно, это был их единственный шанс узнать друг друга получше. И Джи готов был рискнуть. — Когда мне тебя ждать? — Я зайду за тобой в субботу, будь готов к семи вечера и… спасибо тебе, Джисон. Парень готов был поспорить, что тот сейчас будет прыгать от радостной новости. Его энергия лилась через край, а голос стал значительно выше, что позабавило Хана. Он улыбнулся в ответ и коротко попрощался, скрываясь за стеклянной дверью кафетерия.

***

— Волнуешься? — Да нет, просто твоё присутствие нервирует. Разумеется Джисон переживал. И конечно Чан был тем, кто узнал об их с Минхо планах. Он не был против, скорее наоборот, пытался убедить своего друга, что Ли для него — неплохая кандидатура. Нервозность со стороны Джи была даже забавной для Бана. Обычно этот парниша олицетворял серьёзность и спокойствие, даже когда его пытались задирать школьники из соседнего учебного заведения, он оттаскивал Чана с его чешущимися руками в противоположную сторону, каждый раз говоря, что жизнь их и так накажет, раз родители не научили не издеваться над более слабыми людьми. В такие моменты старшему хотелось оказаться на месте друга, чтобы не видеть омерзительные лица задир. И когда этот рациональный мальчишка превращается в неконтролируемый комок нервов — это поистине невероятно. — Минхо не сделает тебе ничего плохого, Хани. Ты знал, что у него есть три кота? Да он сам похож на них. Попробуй почесать его за ушком, может он мурчать начнёт, — Чан всегда был таким — пытался разрядить обстановку и грамотно переводил темы для разговоров, за что Джисон был ему благодарен. — Я понимаю, просто… как люди ведут себя на свиданиях? Что, если мы пойдём есть мороженое, и я обляпаюсь? Я даже не смогу это увидеть и буду выглядеть, как последний идиот. — Джи, не переживай и будь самим собой. Поверь, Хо готов пылинки с тебя сдувать и никакая грязь его не смутит. Но если ты так боишься, могу отдать тебе слюнявчик моей маленькой племянницы. Он с цветочками, тебе пойдёт. Ауч… да за что? Ты хочешь меня оставить не только без ног, но и без мозгов? — пришлось постараться, чтобы увернуться от ударов, которые приходились прямо на голову. — Ну извини, что мой прицел немного сбит. Вообще-то я целился в твоё плечо. Время шло как-то слишком быстро, по мнению Джисона. И когда Сири огласила, что до выхода осталось не больше десяти минут, пришлось не только судорожно выгонять накаченную тушку (когда и как Чан вообще успел приобрести такие мышцы, сложно было представить) на личном железном транспорте, но и привести себя в порядок, хотя бы собственные разбушевавшиеся мысли. Минхо оказался на удивление пунктуальным, а то, как от него приятно пахло… приглушенный запах мёда манил Джи, как самую настоящую пчелу. Этот аромат напоминал ему дом: мама заваривала крепкий чай с ложечкой мёда каждый раз, когда мальчик чувствовал негодование и уставший возвращался после тяжелого дня. Желание уткнуться в шею, побыть в тёплых объятиях было сильным и плотно засело в голове Хана. Обычно парни предпочитали более терпкие запахи, делая выбор в пользу мускатного ореха или древесины, но Ли сам по себе никогда не был таким, как все, о чём говорит только одно его пребывание в компании особенных ребят. После неожиданного приглашения на свидание, парни впервые за время дружбы списались лично, а не в общей беседе. Они говорили долго, постепенно узнавая друг друга. Минхо рассказал ему о своей любви к сладостям, привычке оставлять ночник всегда включенным и сильной акрофобии. В то время, как Джисон поведал о тяге к рисованию и творчеству в целом, проблемах с острыми блюдами и желании когда-нибудь оказаться на берегу моря. Эти двое могли проболтать всю ночь напролет, а наутро проклинать жестокий мир за такую несправедливость, как ранние подъемы, совершенно забывая о собственном выборе лечь спать уже ближе к рассвету. Ли мог рассказать юноше обо всём, ответить на любой вопрос, но оставлял в тайне их место для романтического вечера. Он уговорил Хана оставить собаку дома, обещая от самого начала и до конца свидания быть рядом. — Ты скрывал от меня место, чтобы привести в парк рядом с моим домом? — Джи по-доброму усмехнулся, гуляя по заученным тропинкам и заметно расслабляясь, когда гул машин оставался где-то позади. — Я подумал, что тебе будет комфортнее побыть в знакомом месте, — парень почесал затылок, не до конца понимая, правильный ли был его выбор. — По вечерам здесь и народу не так много, но если хочешь, мы всегда можем уйти. — Не надо. Мне очень приятно, что тебя заботит мой комфорт. За годы жизни Джисон привык к людным местам, а уж тем более к кофейням, где собиралась их компания, ведь помимо разговоров, вокруг царила целая жизнь: кофемашина, что без перерыва готовила заказы клиентам; официанты, мельтешащие по всему помещению; и за день хоть один криворукий да уронит на пол вилку. Поэтому оказаться в тихой обстановке — предел мечтаний для Хана. В такие моменты уровень напряжения был крайне низкий, и можно сосредоточиться на чём-то более важном. Например, как Минхо забавно переставляет ноги, немного шаркая по земле, как от лёгкого ветра он начал шмыгать носом и заламывал пальцы, видимо переживая не меньше, чем Джисон. Последний пункт по-особенному грел сердце, приятно было осознавать, что не только Джи серьезно относится к их свиданию. За своими мыслями он и не заметил, как Ли замедлил шаг, постепенно отдаляясь от друга. Видимо Хан пропустил какую-то важную часть из рассказа о поступлении Минхо в университет, а может их диалог ушел в другое русло, пока юноша витал в облаках. — Давай присядем? Мы и так далеко ушли от входа, — Хо потянул парня за собой, осторожно усаживая на деревянную скамью. — Тебе наверно не очень со мной интересно, я слишком много говорил о себе. — Нет-нет, я просто задумался, у меня такое бывает, — Джисону стало немного стыдно, ведь и правда не хотелось обижать Минхо. — Что ты последнее говорил? — Давай лучше поговорим о тебе. Мы знакомы не первый год, а я даже не знаю… — он мялся, пытаясь понять, как задать такой личный вопрос. Но ему всегда было интересно узнать Джисона поближе, будь то его сильные стороны или изъяны. — Боже, как о таком вообще спрашивают люди? Прости, это бестактно с моей стороны. — Просто скажи то, что у тебя на уме. Минхо, я же не глупый и могу догадаться, что тебе интересно узнать о моей слепоте. Парень кивнул пару раз, после мысленно ударяя по лбу от собственного идиотизма, но быстро взял себя в руки и уверенно произнёс «Да» на догадки Джи. — На самом деле, я не всегда был слепым. С рождения я был слабовидящим. Передо мной были слабые очертания улиц, мебели в доме, даже родителей. Это больше похоже на смазанные пятна, отличающиеся лишь цветами и формами. Помню, мама всегда старалась ярко одеваться, чтобы мне было легче различить её в толпе, а пару лет назад она призналась, что терпеть не могла все эти пёстрые и цветастые платья и кофты в своём гардеробе, ей по душе пастельная палитра, — юноша всегда говорил о своей родительнице с улыбкой на лице, от чего Минхо невольно засмотрелся на него, пытаясь не пропустить детали рассказа. — Где-то до пяти лет я видел этот мир, насколько мне позволяло здоровье. Но в конечном итоге врачи сказали, что до полной слепоты мне осталось совсем немного. Никто не хотел делать операцию, брать на себя ответственность за маленького ребенка. Да и коррекция не давала никакой гарантии, что я смогу видеть, как обычные люди. Моё состояние стремительно ухудшалось и в школу я поступил, уже будучи слепым. Поначалу мне было тяжело, скорее морально, нежели физически. Мне мешало абсолютно всё: звуки, запахи, ощущение предметов в пространстве. Я не мог сосредоточиться на чём-то одном, постоянно падал и сталкивался с людьми. Возможно это не так плохо, как кажется, не будь я таким неуклюжим, не натолкнулся бы на Чана в свой первый учебный день. — Наверно, его стоит поблагодарить. Зная Чана, он мог переехать тебя, и глазом не моргнув, — они засмеялись в унисон, вспоминая все угрозы, которыми кидался старший в людей, когда те вели себя, как полные придурки. — Ты прав. Я до сих пор удивлён, что остался тогда жив. Он мог убить меня если не с самого начала, так после того, как я назвал его инвалидную коляску стулом. — О боже… Хан Джисон, да ты бессмертный. Атмосфера стала более непринужденной, а неловкость, что была в начале встречи, полностью испарилась. Почему они раньше не решались поговорить так друг с другом? С Минхо было комфортно, это Джи понял ещё в интернете, обмениваясь с ним голосовыми сообщениями, но сейчас комфорт ощущался по-другому. Через расстояние тяжело почувствовать тепло ближнего, которого иногда очень не хватало. — Ты как-то упоминал, что рисуешь. Как тебе это удаётся, если не секрет? — это не было похоже на банальное любопытство, Ли действительно хотел узнать этого парня с привлекательной внешностью, наверняка мягкими щеками и доброй душой, поближе. — Конечно не секрет. Хоть я и родился ребёнком с изъяном… — Особенностью, — Минхо неожиданно перебил его, и Джисон ощутил, как внутри что-то шелохнулось, пробуждая в нём неизвестные ранее чувства. — Да, конечно. Так вот, несмотря на мою особенность, родители всё равно хотели подарить мне детство. Они понимали, что у меня ограниченные возможности, я не могу пойти на футбол, заняться борьбой или стать звездочётом. Хотя вряд ли многие в детстве мечтают пялиться ночами в телескоп, — он задумался, а была бы у него такая мечта, будь у него нормальное зрение, но эта мысль ускользнула также быстро, как и появилась. — Мама с папой долго думали, чем же можно меня занять, пока я не сказал, что хочу сохранить в сознании как можно больше образов. Тогда они и предложили мне попробовать искусство. Мне долго подбирали учителя, пока не натолкнулись на Су Ёнми. Она работала с такими особенными детьми, как я, поэтому её ничуть не смутил тот факт, что я не могу увидеть чёткую картину. Мы много пробовали, она учила меня прислушиваться к себе, к своему воображению, помогала ориентироваться на листе бумаги, чтобы линии не выходили за границы, а части тела не путались друг с другом, когда вместо головы может оказаться задница и наоборот. Джисон казался таким расслабленным, когда говорил о своём детстве и трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. Минхо считал его удивительным человеком — сколько силы в нём было и упорства. Если до этого Ли думал, что за ним можно стоять, как за каменной стеной, то глядя на этого парня, появлялись сомнения, кто кого ещё может оберегать на этой земле. Скорее всего, они оба могут стать поддержкой и опорой для другого. — Чан говорил, что ты пытался нарисовать меня. Это правда? — когда Минхо только услышал об этом, он не поверил своим ушам. Тот факт, что о тебе думают, твой портрет пишут и он вполне может оказаться в коллекции Джи — грело душу. — Вот так и доверяй ему свои секреты. Он иногда ведет себя похуже, чем подруги моей матушки, а они те ещё сплетницы, — фыркнул тот, но всё же не стал скрывать от друга свою небольшую тайну. — Честно говоря, я пытался, но вряд ли эти работы можно считать удачными. Чан не раз упрекал меня в том, что ты совсем не похож на рисунках и в жизни, словно два разных человека. А мне тяжело грамотно передать образ, когда я только слышал описание твоей внешности и пытался сложить в голове образ, исходя из твоего голоса, манеры речи и тех же привычек, как резкий выдох носом, когда ты соглашаешься с тем, что тебе не очень нравится. Сказать, что Ли был шокирован такой наблюдательностью — ничего не сказать. Ему хотелось узнать, что ещё такого Джисон знает о нём, но сейчас не об этом. Минхо и так было неловко за свой допрос, хоть юноша рядом с ним не казался напряжённым или смущённым его вопросами. — Мне неважно, насколько я похож на этих рисунках. Уверен, они в любом случае прекрасны. — Вообще, мои работы могут иметь не стопроцентную схожесть с реальностью, но будут максимально приближены к ней. Просто… — теперь Хан оказался в ситуации, не понимая, как грамотно донести свои мысли. — Лучше всего я могу передать образ, когда ощущаю его. Проще говоря, мне нужно что-то потрогать, чтобы в голове сложилась чёткая форма и представление, что находится передо мной. — Так значит, тебе всего лишь нужно потрогать моё лицо, чтобы лучше представить его? — со стороны послышалось тихое угуканье. Это безусловно станет необычным опытом для Минхо, ведь его никогда не изучали таким образом. Он знал, что у Джисона чуть холодные пальцы, успел почувствовать, когда остановил его в кафе. Однако не сомневался, что этот факт ничуть его не смутит, ведь прикосновения, вероятнее всего, окажутся приятными. Не говоря больше ни слова, парень потянулся к рукам Джи, нежно обхватывая их своими, немного согревая, а после осторожно приложил к щекам. В таком положении они задержались на несколько секунд, прежде чем Минхо опустил свои руки, позволяя Джисону самому блуждать по лицу, как ему будет удобно. Кожа под пальцами была мягкой и приятной на ощупь: с небольшими шероховатостями и еле заметной колючей щетиной, что успела отрасти за день. Подушечки очерчивали острые скулы, переходя к прямому носу, а от него ниже, к самым губам. Наверно, стоило сначала подумать о гигиене, а не лапать Ли грязными лаптями, но никого из них это сейчас не волновало. Казалось, парень задержал дыхание, растворяясь в действиях Хана, что не делал лучше своим молчанием. Раньше Минхо позволял себе поцеловать какую-то девчонку или зажать симпатичного юношу в каморке, отдаваясь страсти. Но такая близость была намного интимнее, с чем ему удавалось сталкиваться ранее: он открылся перед Джисоном и доверился тому, кто сможет заглянуть в его душу, а не будет вестись на оболочку. Пока Хо размышлял над новой для себя практикой, Джи успел переместить свои кисти на голову, бережно перебирая пряди волос, иногда создавая движения, будто он почесывает за ухом котёнка. Как же им обоим хотелось остаться в этом моменте, полностью раствориться и обрести спокойствие. Все те разговоры, что были до этого, сейчас казались не такими важными, хоть и играли по-разному важную роль в жизни обоих. Пожалуй, Минхо, по его мнению, готов совершить самую большую ошибку за свой ещё юный возраст, но он подумает об этом немного позже. Подаваясь всем корпусом вперёд, парень оказался в непозволительной близости от своего друга. Ему бы дать Хану шанс самому подумать и принять решение, оценить риски и осознать, думают они об одном и том же или нет. Но ничего из этого Минхо не сделал, только отразил позу Джисона, кладя руку на затылок и мучительно медленно придвигая его к себе. Парень соврёт, если скажет, что не думал об этом в начале вечера, на каждой встрече в кафе или в день их знакомства. Они познакомились в разгар пубертатного периода, и всё можно было бы свалить на гормоны, но не сейчас. Не в тот момент, когда Ли чувствует, как его ведёт, как мало ему одного касания к чужим губам, и хочется сразу углубить поцелуй. Он поочерёдно захватывал то верхнюю, то нижнюю губу, смакуя их, пытаясь определить, какая же всё-таки мягче. И всё бы ничего, если бы Джи не начал отвечать на действия Минхо. Его движения были неумелыми: из-за отсутствия должного опыта или резко накатившей скромности, неважно. От любого исхода Хо только приятнее — он может стать учителем для своего объекта воздыхания. Дыхание участилось, а кровь начала сильнее бурлить в жилах, согревая тело и пронося волну удовольствия. Лишь тихий скулёж заставил старшего опомниться и оторваться от столь сладкой ласки. Страшно было открывать глаза, перемещать свои руки, шевелиться в целом — только бы не спугнуть юношу перед собой. Осознание произошедшего окатило теперь уже холодной водой, вызывая табун неприятных мурашек. Минхо нутром чувствовал, что совершил что-то очень плохое, за что ему нужно будет расплатиться. Однако будь у него возможность отмотать момент на несколько минут назад, ещё до их поцелуя, он бы не раздумывая повторил. Уж лучше он будет сожалеть о содеянном, чем никогда не узнает, каким Джисон может быть на вкус. — Извини, я не должен был. Ли пытается отстраниться, но Джи только захихикал, всё ещё не убирая пальцы из тёмных волос друга. Это сбивало с толку, шестеренки в голове Хо отказывались исправно работать, выдавая ошибку. Поняв очевидную заторможенность парня без слов, младший всё же решил не мучать его, отвечая на немой вопрос. — Я чувствую, как твои уши покраснели. Это безумно мило, — зачем так издеваться над ним и смущать ещё сильнее? У Минхо ощущение, что сейчас он может встать на перекрестке вместо светофора и тормозить прохожих и водителей своим красным оттенком. — Джисони, я… — Не нужно. Тебе не за что извиняться, мы оба взрослые люди. И раз на то пошло, я давно достиг возраста согласия, — можно считать, что с этого момента они постепенно выходят на новый уровень общения, включающий в себя двоякие фразы, лёгкий флирт и смелые прикосновения. — Нет-нет, господи, подожди, я не собирался тебя ни к чему принуждать, — для пущей убедительности он замотал головой, отгоняя от себя непрошеные мысли. — Я знаю, это просто шутка, хён. Расслабься, прошу тебя. Ничего страшного не произошло, я всё ещё жив, здоров и сбегать не буду, если ты этого боишься. — Не знаю, что на меня нашло, — впервые Минхо было настолько страшно спугнуть близкого для себя человека. Он был благодарен младшему за понимание, но комок сомнения скрёбся внутри, заставляя съежиться и погрязнуть в собственной неуверенности. — Ты поддался эмоциям, а я тебе на них ответил. И… — Джи прикусил губу. Теперь ему стало неловко говорить на эту тему, а щёки заливались румянцем от смущения. — …честно говоря, мне понравилось. Возможно, я бы даже повторил. — Правда? Было бы странно бросаться на юношу с новой порцией поцелуев сразу после одобрения, поэтому Ли держал себя в руках. Ему хотелось убедиться, что всё это — не сон и не проекция больного сознания, которое не выдержало отказа и начало выдавать нереальную картину настоящего. — Не так быстро, хён. — Ты никогда меня не называл хёном, — как бы непривычно это ни звучало из уст Джисона, такое обращение было, словно мёд, приятно ласкающий слух. Обычно парни были на равных, не особо обращая внимание на небольшую разницу в возрасте и формальности. Какое-то время Хо думал, что это протест младшего, не воспринимающего его всерьез. Но он уже понял, что их свидание — новая точка отсчета, и теперь изменится всё. — А ты не целовал меня до этого. Но всё когда-нибудь происходит впервые, — тихо произнёс тот, оставляя лёгкий чмок на кончике носа. Они не планировали скрываться от друзей, зная, что местная сплетница в лице Бан Чана и так расскажет о произошедшем, пусть не напрямую, но даже вскользь всё станет ясно. Почему-то никто не был удивлён, что рано или поздно эти двое смогут найти подход друг к другу. Все резко стали ясновидящими или же чайками, у которых на повторе заела одна только фраза «Я же говорил». Новость об отношениях Минхо и Джисона действительно была неожиданной, но она также быстро перестала быть чем-то удивительным, приобретая окрас обыденности, словно так было всегда.

***

— Джисони, я дома. Со стороны входной двери послышался скрип и тягучий голос, растягивающий гласные в имени Хана. Видимо, он настолько сильно погрузился в воспоминания, что не заметил, как пролетело время. Солнце, судя по всему, начало заходить за горизонт, ведь лучи уже не били так сильно по рукам, обжигая кожу. Тёплые руки обвили его талию, притягивая ближе к себе и зарываясь носом в копну пушистых волос. Минхо был тактильным котом, ластящимся каждый раз, как тот приходил домой. Для него это было местом силы, где можно расслабиться и побыть настоящим, а не ходить с грозным лицом, обрекая себя на раннее появление морщин. Будь Джисону неприятно, он бы оттолкнул парня ещё в тот вечер в парке, когда они целовались на лавочке. Однако он этого не сделал тогда и не сделает сейчас, ведь разделяет уют со своим любимым человеком. Рядом с ним тревожные мысли покидают голову, оставляя после себя приятную пустоту и покой. Джи уже и забыл, что срок сдачи последнего заказа вновь сдвигается на неопределенное время, ведь юноша весь день витал в облаках. Его за это не осудят. Кто угодно может попробовать, но Минхо никогда так не сделает. Они сидели за столом на их крохотной кухне, вполголоса обсуждая события, произошедшие за день. Им было комфортно просто находиться рядом друг с другом, для этого не нужно что-то говорить, достаточно чувствовать, что человек рядом и он счастлив. Многие посчитали бы их жизнь довольно скучной, словно им уже за 60, они преисполнились и готовы прожить беззаботную старость. Отчасти каждый из них действительно хотел до конца жизни прожить со второй половинкой, но никто так далеко не загадывал. Эти двое ещё молоды, и пусть всё идёт своим чередом. — Милый, ты наверно помнишь, что скоро наша годовщина, — парень замолк, ожидая внимания от возлюбленного, и когда тот кивнул, продолжил свою мысль. — У меня есть для тебя подарок. Точнее для нас обоих. Минхо ненадолго удалился, оставив своего парня в непонятках. Через несколько секунд в его руках зашуршал небольшой конверт, в котором хранилось несколько распечаток. Ли давно уже приготовил сюрприз, что последние месяцы хранил под боком, а точнее в рабочей сумке. Почему-то в миг стало очень волнительно: руки холодели больше обычного, на висках проступал пот. Хотелось залпом осушить стакан с водой, а лучше несколько. В голове сидела неприятная мысль, что Хо мог ошибиться, Джисон откажет ему, сюрприз окажется плохим, да и вообще: «Нужно было вместе выбрать подарок, Минхо, а не за двоих всё решать». Вряд ли парень хоть раз в жизни скажет нечто подобное, но мозг старшего в состоянии стресса и не такие картинки их будущего мог подкинуть. Мысленно он уже распрощался со спокойной семейной жизнью. — Когда-то давно, когда мы только начали общаться с тобой один на один, посреди ночи ты упомянул, что у тебя есть маленькая мечта. Ты говорил, что никогда не был на берегу моря. В общем, это два билета до Чеджу, — в подтверждении своих слов, Хо передал конверт в чужие руки, медленно выдыхая, чтобы привести сердцебиение в норму. Честно, Джисон успел прочувствовать бурю эмоций внутри: от страха до безмерной благодарности. Но если вначале эта идея показалась ему сумасшедшей и бессмысленной, то сейчас его окутывали трепет и сильная любовь к Минхо. Тот запомнил слова десятилетней давности и решился воплотить их в реальность — невероятно. Джи молча поднялся с места, устраиваясь на коленях своего парня и обвивая его руками, словно пытался слиться с ним в одно целое. — У меня нет слов, чтобы описать, как я тебе благодарен, — Ли хихикнул в ответ, притягивая младшего ближе к себе. — Твоего счастья мне будет достаточно, родной. Хоть у Минхо и была возможность, но живя вместе с Ханом, он ни разу никуда не уезжал. Они всегда отдавали предпочтение Сеулу и своему уютному домику в пригороде. Джисон никогда и не стремился куда-то уехать, а Хо просто хотел быть рядом. Это их первая совместная поездка, и для каждого она была по-своему волнующей. Джи вызвался собрать вещи, аргументируя свой порыв тем, что Минхо дальше своего носа ничего не увидит. Отчасти так и было, ведь старший иногда не замечал вещи, что могли лежать на самом видном месте, и судорожно искал их по всему дому. Конечно можно было расслабиться и позволить парню сделать всё за двоих, но Минхо не хотел оставаться в стороне и убедил любимого, что ему будет проще утрамбовать гору вещей, которая успела образоваться на кровати. На это Джисон лишь отвечал: «Вдруг пойдет дождь. Или может станет холодно. А если я споткнусь и упаду лицом в грязь?». Ли откровенно смеялся в голос, успокаивая юношу тем, что всегда поймает его. Через несколько дней они стояли в аэропорту Инчхона, у каждого в руках было по чемодану, а в груди быстро стучащее от предвкушения сердце, скорее всего одно на двоих. Поначалу Джи чувствовал дискомфорт, он нечасто ходил в многолюдные места, а аэропорт — самый настоящий муравейник, где сплошь суета и обилие звуков. Минхо заметил, как парень пытается сосредоточиться на чём-то одном, но из-за непривычки выходит плохо, поэтому он крепче взял его за руку, шепча на ухо, что будет рядом, оставляя на виске лёгкий поцелуй. Их путь был недолгим, но даже за это время Джисон успел задремать, видимо перенервничав. Хо уступил ему место у окна, чтобы парень чувствовал только его присутствие, и никто рядом не мешал. Сам же не мог сомкнуть глаз, наблюдая за чистым небом, что придавало спокойствие. Несмотря на солнечную погоду, Чеджу встретил их привычным для острова ветром, трепля и так непослушные после перелета волосы парней. Они остановились в отеле, что был недалеко от берега моря, но задерживаться в помещении не стали. Лишь закинули в номер вещи и дали обещание, что разберут их позже. На улице Джисон успел почувствовать свежий запах морского бриза и от нетерпения готов был побежать напролом, чтобы вновь окунуться в эту атмосферу с головой. Однако Минхо остановил его у самого выхода из номера. — Что-то не так? Если ты устал, мы можем прогуляться позже, — из-за своего возбужденного состояния юноша позабыл, что вообще-то возлюбленный всё время до выхода из аэропорта возился с младшим, даря поддержку и создавая максимально комфортные для него условия. — Нет, всё в порядке, мы пойдем гулять. Но прежде… Если честно, это не всё, что я приготовил, — он достал из кармана плотную и мягкую на ощупь ленту, бережно вкладывая её в руки любимого. — Открой мне глаза на то, каким видишь мир ты. Джисон стоял неподвижно ещё некоторое время, пока до него не начало доходить, о чём конкретно попросил его старший. — Хён, я не уверен, что это хорошая идея, — ему было страшно, но в то же время интересно. Он никогда не был ответственным за других людей. Всю жизнь именно Хан был тем человеком, кому могла понадобиться помощь. Иногда его чересчур опекали, волновались больше нужного, пытались уберечь от несуществующей опасности. Они прорабатывали с Минхо эту тему, благодаря чему парень стал давать младшему больше свободы и без страха наблюдал, как тот занимается бытовыми делами не хуже зрячих людей. Но сейчас ситуация была совсем иная: Ли вверял себя в руки Джисона, позволяя тому взять контроль на себя. — Прошу, стань моим проводником на сегодняшний день. В голосе Минхо не было ни грамма неуверенности, что стало хорошим толчком к принятию решения. Если Хо так сильно ему доверяет, что готов провести день, будучи искусственно слепым, то Джисон доверится в ответ и станет его глазами на некоторое время. — Ладно, но мы не будем уходить далеко, я же ничего тут не знаю, — его парень всегда был таким — умел убеждать, не прилагая к этому усилий. Как он это делал — оставалось загадкой. Может это безумно влюбленное сердце Джи соглашалось со всем, и этот раз не был исключением. — Ты справишься, Джисони. Минхо коснулся своими губами Джисоновых, вовлекая его в пылкий поцелуй, наполненный страстью, передавая ему свою смелость. Он чувствовал, как по коже парня побежали мурашки, когда поглаживал предплечья. Слух начали ласкать влажные причмокивающие звуки, это было на грани с пошлостью, но служило лишь отвлекающим манёвром. Хо отстранился также быстро, как и прильнул к любимому, заставляя того недовольно простонать. — Давай, нам пора выходить, если мы не хотим вернуться в ночи. Следующее, что увидел Ли — ткань перед глазами, что закрыла ему обзор на весь мир. Он попросил завязать ему ленту потуже, чтобы та ненароком не сползла. С этого и начинается их необычный отпуск. Закрыть глаза самостоятельно и иметь возможность в любой момент их открыть, чтобы увидеть происходящее, и целенаправленно лишить себя на время зрения, когда картинка перед глазами не меняется, сколько бы он не моргал — разные вещи. Минхо догадывался, но и представить себе не мог, как это ощущается на самом деле. Страх — первое, что возникло в его голове. Как ориентироваться в пространстве, когда не знаешь, не помнишь, что находится на расстоянии вытянутой руки. — Я буду больше говорить с тобой и держать тебя за руку. Попробуй сосредоточиться на моём голосе. Поначалу ты будешь много спотыкаться и биться об углы, так как твои тело и мозг не привыкли таким образом ориентироваться в пространстве. Прости, я не смогу уберечь тебя от всех синяков и шишек. В ответ старший соглашался со всем, что говорил ему Джисон. Он действительно больше слушал его и цеплялся за руку, как за свое единственное спасение от несуществующей беды. Как и говорил Джи, неоднократно Минхо терялся в пространстве, поворачиваясь резче нужного, неловко переставляя ноги, чтобы не налететь на очередную тумбу в коридоре отеля, или вовсе не полететь вниз головой по лестнице. Должно быть, со стороны они выглядели глупо, младшему не всегда удавалось сдерживать тихие смешки, но Хо было всё равно. Если он может рассмешить любимого человека, неважно какими способами, для него это будет счастьем. Минхо много говорил о своих ощущениях, невольно сравнивая их с тем, о чем когда-то рассказывал ему Хан. К счастью, младший понимал и многим чувствам находил логичное объяснение, уверяя парня, что испытывать их — в порядке вещей. К тому же, теперь Хо было ясно, как могла зародиться тревога у Джисона в аэропорту. Как младший и обещал, они не уходили куда-то далеко, оставаясь в одном районе. Судя по кругам, что наворачивали эти двое, парни даже с территории отеля не ушли. На такое предположение Джи звонко рассмеялся, но тут же рассказал, что тот не прав, окружение действительно меняется: где-то по пути им попадались фонтаны, а за поворотом находился круглосуточный магазин, каких до этого ещё не было. Минхо считал своего возлюбленного волшебником, ну или наглым врунишкой, Джисон же отнекивался и называл себя обычным слепым, кто привык различать местность по другим деталям, как звуки и запахи. Прогулка заняла у них не менее нескольких часов, пока вымотавшийся после дороги организм не дал о себе знать резко накатившей усталостью. Они так и не дошли до пляжа, решив оставить его на десерт. Но время от времени звуки разбивающихся о скалы волн доносились до ушей, словно их всё равно тянуло к морю. Зайдя на обратном во всё ту же круглосутку, которую теперь и Минхо запомнил, пара взяла закуски и бутылочку соджу для импровизированного пикника и направилась в сторону берега. Сидя на ещё тёплом песке, которое солнце успело нагреть за день, парни обсуждали прошедшие годы совместной жизни. Почти десять лет отношений — срок не маленький, хотя им самим нет ещё и тридцати. Иногда размышляли, как бы сложилась их жизнь, пойди они разными путями. Но оба всегда приходили к одному — они ни за что не изменили бы свою судьбу. Каждый сидел и думал о чем-то свое, погружаясь чуть глубже в себя. Спокойная атмосфера умиротворяла и расслабляла не хуже хорошего массажа после тяжелого рабочего дня. Нарушить тишину решился Джисон, предполагая, что сейчас прекрасная возможность поделиться с возлюбленным мыслями, которые время от времени посещали его с того дня, как они пошли на свое первое свидание. — Я долго не мог понять, почему ты выбрал меня. Человека, кто ни разу в жизни не видел тебя, кто не всегда может сказать, какое время суток на дворе или какого цвета ты решил выбрать сегодня трусы, — он всегда был таким, разбавлял романтику глупыми шутками и нелепыми фразами, особенно когда нервничал. — Но одно могу сказать точно. Ли Минхо, ты помог мне увидеть любовь: в действиях, прикосновениях, вовремя сказанных словах. Ты привнес в мою жизнь множество оттенков и чувств, которые я не смогу изобразить на бумаге, но буду пробовать делиться ими в ответ другими способами. Ты показал мне, как люди могут любить. И будь уверен, что это взаимно. Как же хотелось увидеть лицо Джи в этот момент, до зуда в кончиках пальцев. Его рука уже потянулась к ленте, чтобы снять её, но он вовремя остановился. Было что-то особенное в признании в любви, когда ты не можешь видеть партнера, когда только чувствуешь его и слышишь слова, не зная, когда они вновь сорвутся с губ. Минхо нащупал прохладную ладонь рядом с собой, что спокойно лежала на песке, и сжал её, стараясь согреть тем теплом, что было у него. Они многое знали друг о друге, но многое еще оставалось тайной, с чем им ещё предстоит столкнуться. Сегодня Ли узнал чуть больше о своем любимом, оказавшись на его месте, лишив себя зрения. И он был благодарен младшему за поддержку. — Тебя не нужно любить за что-то конкретное, Джисони. Будь ты зрячим, на пару сантиметров выше или с прекрасной шевелюрой, как у Леголаса. Это всё неважно, ведь я люблю тебя просто за то, что ты есть у меня. Им не нужна причина, чтобы любить. Пока они есть друг у друга, в их мире будет царить гармония, а язык любви станет приятным дополнением. Я никогда не видел и не увижу море. Но я всегда и везде буду видеть тебя, как путеводную звезду, что освещает мой путь.