Вас бросали по смс?

Как бы Годжо не настаивал и не уговаривал, Гето был непоколебим. Перспектива остаться ещё день дома, прогулять пары и наслаждаться обществом друг друга, теплом разливалась внутри, но брюнет был упрям, как вол. — Ну Сугуру-у-у-у — блондин повис на парне, упираясь острым подбородком в плечо. Как бы Гето не привлекало предложение блондина, такое себе могут позволить разве что богатенькие парни, вроде Годжо. У Сугуру же не было выбора и дозволения, пропускать так свободно пары когда захотел, необходима была явная причина. — У меня сегодня живопись, и её надо закончить, я и так прошлый раз тянул. — брюнет чистил зубы и смотрел в зеркало на страдающее выражение лица на своём плече. — Так в чем проблема, порисуй дома. Я могу тебе позировать, хочешь даже нагим? — носом Годжо зарывался в распущенные тёмные пряди, поднимаясь к уху. Руки парня скользили по бокам, зацепившись за край резинки брюк, проникая внутрь. — Сатору! — ладонь брюнета ловит наглую руку, хотя сложно противостоять, когда тело быстро реагирует и бросает в жар. — М-м-м? — влажный кончик языка прошёлся по мочке, а пальцы продолжали касаться тела брюнета. — Руки. — сжимая пальцы сильнее на запястье блондина. — Ноги. — Что ты несёшь? — Я думал мы и играем в слова-синонимы. Пинком Годжо вылетел из ванной, следом прилетело полотенце в голову. — Бу-у-у, нельзя быть таким вредным, Сугуру. — ловя полотенце, но ни чуть не обижаясь, Годжо с довольной ухмылкой пялился в дверь ванной. И всё же, в чем такая уж проблема, Сатору не понимал, ну подумаешь прогулять ещё день. Блондин справился с кофе, а вот завтрак взять на себя не решился. Гето вошёл на кухню уже с собранными волосами, бросая на парня косые взгляды. Запах готового кофе и вид лучезарно улыбающегося платинового блондина, конечно сманивали пойти на уступки, но Гето бы не был собой так легко сдавшись. И так уже его пятая точка откликалась тянущей болью при быстрой ходьбе, а причина была в том, что он сдался, решив пойти на уступки своему телу. Не то, что бы разум Гето сильно сопротивлялся, но это новые грани себя, которые парень ещё только изучал. За всю свою жизнь, брюнет ещё ни разу не подпускал к себе никого так близко. Близко к разуму, к сердцу. Все его бывшие находились у границы и первые уходили, не переступая дозволенного. Гето и не сильно страдал по ним, легко перенося расставание. Но этот парень. Он пинком ноги ломал эту границу. Залетел и нёс с собой свет. Конечно сложно было принять факт, что это вообще парень, а не какая-то красотка с мягкой грудью, но что есть. Эту ступень своего естества Гето принял, отбрасывая прошлое. Годжо не заставлял и не зажимал против воли, он окутывал своими руками и дарил тепло, сманивал как змей. Теперь осталось принять и то, что блондин стал не только в физическом плане для Гето ближе. Пока все эти мысли рождались в темной головушке, Гето на автомате делал тосты и жарил яичницу, пока Годжо наблюдал за парнем со спины. Интересно, если назвать его своим парнем, Гето сильно будет бубнить? Блондин смотрел в спину брюнета, перебирая пальцами по столу, не скрывая улыбки. Если бы не поступок Иори, шанс, что они бы встретились был мал. Опять же, не равен нулю. Но Годжо бы был с девушкой и посмотрел бы он с другой стороны на этого парня, который сейчас готовил ему завтрак. Широкие плечи, узкая талия и шикарный зад, что прятались за оверсайз нарядами. Шёлковые, тёмные и слегка завивающиеся к концам волосы, острый подбородок и нос. И этот прищур раскосых глаз, когда Гето улыбался. Годжо готов был отдать всё и себя в том числе. И тихий, медовый голос, мягкий как бархат. Годжо знал как он звучит во время секса и только одно воспоминание бросало в жар. — Ты какой-то красный весь, заболел? — тарелки уже стояли на столе, кофе ждал давно там же. — Нет, просто вспомнил кое-что. — голубые глаза многозначительно уставились в тёмные напротив. — Оставь это на потом, ты за столом. — по этому взгляду, даже объяснять ничего не надо было, всё и так было ясно. — Когда «на потом»? Его вопрос был проигнорирован и утонут в тишине, только звук приборов о тарелки раздавался на кухне. Приехали парни быстро, утро четверга выдалось без пробок и даже солнечным. — Ну давай, до встречи. — брюнета отдернули до момента, как его пальцы коснулись ручки дверцы. Разворачивая голову студента за подбородок к себе и получая свой поцелуй, блондин довольно заурчал в губы. Но поцелуй выдался недолгим, Гето живо упёрся ладонями в грудь парня. Вся парковка кипела жизнью, студенты и преподаватели сновали туда сюда, кто-то торопился на занятия, а кто-то мечтал о чашечке кофе. Окна спорткара не были тонированы, хоть и подсмотреть в салон было не так легко. — Ты что творишь, вдруг кто увидит? — Боишься? — Не за себя, идиот, за тебя. За художниками и так шлейф домыслов тянется, но твоя репутация. — Что с ней не так? — Ты только что расстался с девушкой и уже с парнем, это как минимум странно. — Да плевать. — Нет, Сатору, не плевать. То, что тебе достаётся легко и по желанию, у некоторых нет таких возможностей. И репутация не чистый звук, уважение легко потерять. — Мне плевать на мнение других, что они там думают. А моя личная жизнь вообще их касаться не должна. Если отец заберет даже всё что мне дал, мне плевать. Начну по новой, начну заново и пусть грызут свои ногти от возмущения. — Ты… — тёмные глаза бегали по лицу напротив, не зная где остановиться. — Ты просто невероятный. — Ой, да хорош. — Невероятный засранец порой бываешь. — тот притянул блондина за ворот к себе, даря новую порцию поцелуя. Годжо уже предвещал, что устроит в выходные. И надеялся, что тот пакет припрятанный дома у Гето, дождётся его. Но не бывает так, что всё всегда идёт по плану. Пока Сатору мурлыкал себе под нос какую-то песенку, готовясь встретить пятницу и написать Сугуру, его телефон напомнил о себе. «Мама», гласила надпись на дисплее. Годжо редко звонили родители, хотя мама любила порой оповестить неожиданным звонком. — Слушаю. — застёгивая манжеты рубашки и приложив к уху телефон. — Здравствуй, Сатору. Не отвлекаю? — какой-то напряжённый был голос у женщины, не нравилось это парню. — Нет, ма, я собираюсь на пары. — Хорошо, тогда не буду задерживать. Надеюсь, у тебя свободны эти выходные? У нас будет семейный ужин, ты обязательно приглашён. — Вообще-то я планировал кое-что… — вот опять на самом интересном обламывают. — Отец настаивает. Он потом уедет на время и очень хотелось бы с тобой увидеться. — Точно отец настаивает? — Я тебя прошу, Сатору. Это… Это важно, сын. — Ладно, приеду. Когда и на сколько? — В субботу, приезжай к семи. Я попрошу сделать твой любимый десерт, дорогой. — Спасибо, ма, тогда до встречи. Ну, делать нечего, хоть и суббота выпадает из планов, но ещё остаётся целое воскресенье. Написать Гето про свои планы, парень всё же решил после ужина с родителями. Теперь пятница будет тянуться дольше, перспективы провести время более интересно нарушены, а тухнуть на ужине родителей та ещё пытка. Гето получал сообщения вечером в четверг и в пятницу. Брюнет более чем был уверен, что Годжо напросится провести выходные вместе, но такого предложения не поступило. Вечером пятницы Годжо бубнил что-то про своего отца в телефонную трубку. И довольно быстро пошёл спать после их разговора. Сугуру не знал, какого рода отношения у Сатору с отцом, но определённо напряжённые. Судя по-всему, отец у блондина был старой закалки и как предполагал Гето, ему была важна репутация. А значит отношения его сына могли сказаться на многом. Юноша бы и рад сказать, что для благополучия Годжо готов прекратить с ним общение, но это будет ложью. Для того, чтобы отказаться от платинового блондина, Гето необходима теперь более весомая причина, простого желания окружающих мало. Вот если эта причина была бы в целостности мира или нарушала принципы бытия, то кто знает. Пройдя через все стадии принятия, Гето бы смог это сделать. И то, не был больше уверен, что рад был бы вернуться, представься такая возможность. Но, Годжо взрослый человек и свободный, а значит волен решать с кем быть и какой дорогой идти. Будь с ним Гето или нет. Странно, но в субботу брюнет не получил ни одного сообщения от Годжо. Ни утром, это была теперь их привычка, желать приятного доброго утра друг другу, ни вечером. Хотя был всего девятый час, но сегодня выходной. Чтобы отвлечь себя Гето решил принять ванную, прихватив с верхней полки шкафа чистое бельё, парень заметил какой-то пакет за дверью спальни. Обычно она не закрывалась, но днём брюнет делал уборку и видимо открывал дверь. Странно, такие бумажные пакеты без логотипа Гето не помнил, поднимая тот с пола и заглядывая внутрь, уши брюнета покраснели, а с ними и шея. — Идиот! — шипя и пряча пакет обратно, но куда глубже за дверь, оставив разбираться с этим на потом. Горячий душ был шикарен, расслаблял мышцы и уносил лишние мысли. Сообщений от Годжо так и не было. Это всего-то один вечер, вчера парень был в хорошем настроении, переживать не стоило. Сугуру всё равно что-то кусало изнутри, шептало гадости. Подозрения о плохом подтвердились, когда в первом часу ночи к Гето кто-то ломился. Зажимая кнопку звонка, противный звук не прекращался, пока дверь не открыли. На пороге стоял Сатору, с разбитой губой, струйка крови текла из открытой раны. К тому-же парень был пьян, правда контролировал себя, значит и пил не до чёртиков. Завидев брюнета, Годжо расплылся в широкой улыбке, но тут же зашипел, хватаясь за губу. — Что с тобой случилось? — затаскивая внутрь блондина и осматривая на наличие каких-либо ещё травм или ушибов спросил студент. Сатору был хоть и помят, но в чистом, значит это не драка на улице. Кроме заметной разбитой губы больше не было ни каких повреждений. Руки брюнета полностью отсканировали тело Годжо и только убедившись, что тот цел, обхватили лицо в ладони. — Я просто счастлив! — щурясь от боли, но улыбаясь, Годжо прижал плотнее ладони Гето к щекам. — По тебе и видно, аж губа треснула. Может ты слишком много улыбаешься? — А, это. Это отец. — Что?! Он тебя ударил? — Есть немного. Да не смотри на меня так, сейчас расскажу, только можно я в туалет сбегаю? Невозможно уже терпеть. С аптечкой в руках, Гето дождался парня и схватив за руку, увлёк в спальню. Сидя напротив друг друга и промакивая рану ватой с перекисью, под шипение блондина. — Что пялишься? Рассказывай, хоть и несёт от тебя алкоголем, но вменяем, вроде. — Годжо и правда сиял как новогодняя гирлянда. — Так, ну я хотел провести с тобой выходные, но мне позвонила мама и сказала о семейном ужине, пришлось ехать…

***

Годжо не сильно напрягался о ужине в кругу семьи, даже хотелось соврать, чтобы не идти, но мать была чем-то обеспокоена. Приехав ровно в 19:01, Сатору ещё несколько секунд сидел в машине, осматривая семейный особняк. Это ли то, чего он лишится, как переживал Гето за него, то и терять то не чего. Груда камней и бетона, жалей людей. Глубокой привязанности к семье Сатору не особо испытывал, был с подросткового возраста сам по себе, только с приличным счётом в банке. Да и будущую специальность выбрал скорее для того чтобы отстали. Парня встретила прислуга, опять новенькая девушка, покинула она парня в столовой, заверив, что хозяева скоро присоединятся. Они правда позвали просто на ужин? Было накрыто только на двоих. Долго ждать себя, глава клана Годжо не заставил. В открытых настежь дверях появилась фигура высокого, не уступающего росту Сатору, широкоплечего, тут Сатору сдавал позиции, темноволосого мужчины за пятьдесят. Двери за Годжо старшим прикрылись и серые глаза уставились на сына. — А мама где? — Сатору даже не удостоил себя подняться, расслабленно сидя на стуле, что скорее напоминал трон. — Её с нами не будет, этот разговор только для нас. — мужчина расстегнул пуговицы на пиджаке и широкими шагами направился к свободному месту за столом. — Но для начала, мы поедим. Был подан ужин, вокруг суетилась всё та же молодая девушка, надо отдать должное она была тихая и юркая. Когда с едой было закончено, подали десерт, только Сатору взял кусок пирога, отец от сладкого отказался. — Оставь нас, на сегодня ты больше не понадобишься. — Годжо старший не смотрел на девушку, только на своего сына и взгляд его не выражал ни чего хорошего. Девушка с поклоном и без лишних слов покинула помещение, оставив отца с сыном наедине. — Так чего звал? — Сатору было лень выслушивать нравоучения и хотелось скорее к Гето. — Как твоё обучение проходит? — Тебе и так присылают все отчёты, ты же в курсе, что я лучший. — юноша буравил взглядом отца. — Да. А что на счёт той девушки с которой ты встречаешься? — Мы расстались и знаешь, отец, тебя это касаться не должно. Моя личная жизнь… — Всё это, касается нашей семьи и твоя личная жизнь тоже. — выдержав взгляд сына, мужчина поднялся со стула и направился к бару. — Ты унаследуешь моё место, думаешь за тобой прекратится слежка? Только это буду впредь не я, это будут люди, желающие тебя уничтожить. — Да я знаю, не впервые слышу. А что если, я откажусь от твоего места главы? — Сатору закусил кончик десертной ложки губами, смотря в окно. — Ты не посмеешь. Я слишком долго создавал всё, чтобы мой горе наследник одной своей капризной выходкой всё разрушил. — Передай кому-то ещё, у тебя найдутся толковые люди. — Сатору. — мужчина уже налил себе виски из бара и стоял у окна, не удостоив взгляда. — Что? — Я не только о компании забочусь, но и о нашей семье. Когда ты был маленьким уже были попытки навредить нам и это могло стоить тебе жизни. А всё случилось из-за моей беспечности и большой любви к твоей матери. — И её приплëл. А что, если я смогу устоять и противостоять им? — Твой характер конечно многого стоит. — Да, мамин, знаю. Так что на счет твоего «кресла»? — Сатору отодвинул стул сильнее от стола и растянулся в полный рост. — Всё перейдет тебе, без вопросов. — Ладно, давай только не лезь ко мне в койку, я сам со всем разберусь. — До меня дошли слухи, что ты с каким-то парнем тесно общаешься. — Тебе не понравится, насколько тесно. — юноша склонил голову и довольно улыбался. — Но это тебя тоже не касается. — Это касается репутации семьи. Сатору, ты что, переключился на парней? — полу разворот головы, взгляд мужчины любого бы превратил в ледышку, но сын привык к такому с детства. — А что если и так? Что ты мне сделаешь? Отнимешь всё и не передашь наследие? Пф, так минуту ранее я об этом сам просил. — Я заставлю вас расстаться. — тихо, но чётко. — Как? Закроешь меня в высокой башне? Отправишь далеко в другую страну? Ты же знаешь, я упрямый, в маму, и я не сдамся. — А ты не думал, что я могу сломать тебя? Или твоего… Друга? — Не смей! — стул резко полетел на пол, когда юноша рывком встал упираясь в стол ладонями. — Я бы с радостью, Сатору, но я забочусь о тебе. — Хрена лысого ты обо мне заботишься! Сколько раз ты мне был нужен, и где ты был? Почему ты заботишься о компании, словно это твой первенец? Или так оно и есть? А я так, твой клон? Так знай, я — не ты. — Давно знаю. — Не заметно. И пальцем не смей его трогать! И твои громилы его не тронут. — парень почти рычал от злости захватившей его. — И что ты сделаешь, шкет? — Я вам глотки порву. Я вам… Сердца выжгу. — взгляд Сатору сейчас не уступал отцу, но это был не разбавленный снегом лёд, это был чистейший холод. — Ты даже не понимаешь, кому ты смеешь угрожать! — терпение мужчины сдавало, он широким шагом направился к столу. — Времена меняются, отец. Пора принимать факт того, что ничего не стоит на месте. Ты вводишь современные технологии для развития компании, но не можешь принять факт, что твой сын тоже пошёл иным путем? — Это против природы. — настало время рычать в ответ и отцу. — Боишься наследников лишиться? Есть приюты, чем это хуже ребёнка, чёрт пойми от какой девушки. — Ты! — руки мужчины стискивали край стола. — Я? Край стола пинком был перевернут, только лишь то, что парень уже стоял на ногах, спасло от падения на него тяжелого предмета. Мужчина нависал над сыном в следующий момент в ушах зазвенело. Теряя равновесие и, кажется, даже ненадолго отключаясь, Сатору упал на край паласа. Первое, что увидел юноша открыв глаза был взгляд отца: это не был холодный и расчетливый холод, это не была и пасмурная погода летом, перед дождём грозовых туч, это был — страх. Страх, что заставил грозного Годжо старшего опуститься на колени перед сыном. Страх, что метался в зрачках и выступил парой слезинок на уголках глаз. — Сатору! — мужчина опасливо схватил сына за плечо. — Ты что, меня ударил? — челюсть ныла и голова звенела, видимо при падении приложился мимо паласа о деревянный пол. — Я… Сын. — пальцы отца сжали ткань рубашки юноши на плече. — Я боялся, что… — Не так-то и легко от меня избавиться, да? — через боль Сатору улыбался. — В этом мы похожи. Мужчина в охапку сгреб парня, прижимая к своей груди, казалось его трясёт от рыданий, но Сатору думал это скорее от нервов. Одной рукой обнимая широкую спину мужчины, слегка поглаживая ладонью. Давненько, кажется ещё со времён когда парню было лет пять, он не получал объятий от отца. — Задушишь своей любовью, пап. — боль утихала, если это и было сотрясение, то терпимо. А вот челюсть болеть не перестала и губа. Отпуская сына, Годжо старший держал юношу на вытянутых руках. — Прости. — Ну, я ещё подумаю. — улыбка блуждала в уголках губ. — Обещай не лезть в мою жизнь. Я, кажется, впервые влюбился, отец. — Почему парень? — Думаешь любят за пол? Любят за глаза, за голос, за душу и за то, на что ради тебя готов пойти человек. — голубые глаза Сатору светились. — Когда это ты философом стал? — поднимаясь с колен, мужчина подал руку сыну. — Уверен ли ты, что он думает так же? — Не знаю, но хочу верить, что да. — поднимаясь с пола, голову слегка повело, но боли не было. — Ты хоть осознаешь, что придётся пережить порой, какие нападки, став во главе? И что ждёт вас обоих. — Мама же не отказалась от твоего дерьмогого характера. — За словами-то следи. — Прости. Нет я не знаю, но буду защищать всё что мне дорого и тебе, если позволишь. Рука парня легла на плечо отца. Теперь стоя друг напротив друга, было заметно, что сын перерос отца, только мужественности ещё недобрал. Делил упрямство матери и стойкий характер клана Годжо, не только счета в банке передаются по наследию. — Давно мне хотелось хоть как-то послать совет директоров, которые зуб точат на дележку фирмы. Кажется, будет повод. — Зачем они лезут в личную жизнь? — Сын, это бизнес. Это большие деньги и власть, а за это многие не скупятся ничем. — тяжело вздохнув, Годжо старший осмотрел следы своего временного психа и губу парня. — Мне кажется, ты сейчас будешь орать. — Поч... Грубые ладони легли на лицо юноши, зажимая челюсть, резкий щелчок и боль появилась по новой, но уже другая. Сатору отшатнулся, хватаясь за челюсть и шею, ощупывая и разбитую губу. — Смотри-ка, выдержал. Идём, налью тебе немного, и поговорим. — жестом позвав с собой, направляясь к бару, где недалеко стояло два кресла.

***

Гето уставился в лицо Годжо, переваривая рассказанное. — Ну, и мы пили и болтали, впервые, наверное за много лет так по-семейному. Я пообещал, что приведу тебя познакомиться и оставил отца дрыхнуть в кресле. Ну и вот он я, перед тобой. Хочу законного выходного после пережитого. — опять этот щенячий взгляд. — Так легко сдался? — Что, до полусмерти меня избить надо было? — Нет, я, не знаю, это сложно признать такое отцу. — У меня батя хороший, просто строгий и характер любит свой показывать. — А как мама это воспримет? — Ну, думаю завтра она будет в шоке. — ухмыляясь, даже разбитая губа уже не так отвлекала. — Ты такой… — Потрясающий, зн-а-а-ю — хихикал он, растягивая гласные. — Идиот ты, Сатору. — потянул студент блондина на себя, обнимая. — Но потрясающий идиот. Довольно улыбаясь и обнимая в ответ, парень завалил на кровать обоих. Алкоголь ещё не выветрился полностью, а то, что рядом был Гето и от него так явно пахло свежестью, возбуждало. — Значит, с отцом ты поговорил? — Угу-м — лёгкий укус в тёмную шею. — И опять полон, смотрю, сил. — подставляя шею для новых укусов, но резко поднявшись с кровати. — Сатору, у меня есть один вопрос. — М-м-м? — недовольно потянувшись к вскочившему брюнету, но не успевая перехватить его. Быстро заглянув за дверь и ставя на край койки тот самый пакет. — Что это? И как оно оказалось в моём доме? Блондин силился понять о чем речь, все его мысли сейчас были не о пакетах или ещё каких-то отвлекающих деталях. — Это. — заглядывая внутрь, через силу заставив себя сесть. — Ах, это. Ты так долго спал, что я успел сгонять кое-куда. — Я не интересуюсь откуда это, мне интересно зачем оно тут? — сложив руки на груди, Гето разве что не хватало топать ногой от негодования. — Тебе бы подошло, Сугуру. — наконец вынимая содержимое. На кровать упала тёмная маска для глаз, из плотного материала, следом посыпались кожаные наручники, пару тюбиков со смазкой и что-то в форме конуса. Прихватив последнее, в упаковке, Гето повертел предмет, читая название. — Анал… Сатору! Зачем? — широко открыв глаза и смотря на подвыпившего товарища. — Да что ты так шумишь, ну, немного переусердствовал. — отмёл всё, кроме смазки. Успев поймать и маску и наручники, брюнет заинтересовано рассматривал их. — Не так быстро. Раздевайся. — Что прям так? — Плохо понимаешь, Сатору? — Хорошо я кнут не взял. — светлая макушка потянулась за поцелуем, но Гето встал с кровати, ожидая действий. Делать нечего. Решив устроить небольшое шоу, Годжо медленно расстегнул пуговицу за пуговицей, смотря в тёмные глаза. Наконец, когда с ними было покончено, спуская рубашку с плеч, делая всё демонстративно медленно и размеренно. — Брюки. — Гето наблюдал, всё же если в меру пить, у блондина реакция замедляется и возможно тот становится послушнее. Опуская ноги с койки, пальцы пробежались до ширинки, соображая, что рывком встать не выйдет, Годжо ухватился за бёдра Гето. Притягивая к себе ближе юношу, носом скользя по ткани штанов в области паха, до самой резинки, прихватив её зубами. Не торопясь тянуть вниз, для начала поднимая взгляд и встречаясь с отливом в фиолетовый, тёмными глазами Сугуру. — Ладно, дальше я сам. — мягко касаясь пальцами линии челюсти, поднимаясь выше, гладя мягкие белые пряди. На глаза Годжо падает маска, плотный материал полностью выключает и свет и даже возможность проникнуть внутрь. Делая для надёжности несколько узлов и толкая податливое тело блондина на кровать. Брюки полетели в сторону, оставляя парня в одном белье. — Не знал, что ты любишь покомандовать, Сугуру. — улыбка, единственное что не скрыто под маской. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. — колено брюнета шире развело ноги блондина, упираясь в кровать. — О, это как в этих, как там, пятьдесят оттенков чего-то там? — может Годжо и не видит, но обоняние его не подводит, подавшись вперёд ровно к губам. — Лучше. — мягкие наручники обтекают запястья и плотно застёгивается ремешок. — Подними бёдра. — пальцы сжимают края резинки белья, не без помощи, оставляя Сатору совершено обнажённым. Тихий шелест пластика и звук открывающейся крышки тюбика, хоть Годжо и не видит, но отлично всё слышит. — Не говори мне, что ты решил всё использовать за раз? Особо поболтать больше не дали, рывком ставя на колени в середину кровати. Как удачно, звенья наручников имели один разъемный элемент. Щелчок и руки блондина свободны, ещё щелчок и теперь они надежно закреплены за спиной. Рука Гето медленно обвивала, скользя пальцами по талии на живот, опускаясь к паху. Плотнее прижимаясь грудью к спине блондина, перехватывая ладонью налитую кровью плоть, большим пальцем размазывая выступившие капли смазки. — Не знал, что ты любитель такого. — маска хоть и лишала зрения, но ощущения от этого только становились ярче. К тому же алкоголь в умеренных дозах расслаблял. — Твоя задача будет, кончить без рук. — шёпот на ухо и кончик языка скользит по краю, совмещая всё с медленными движениями руки вверх и вниз по члену, оттягивая крайнюю плоть и лаская головку пальцем. — Это какой-то квест? — тяжёлый вдох и выдох, прогибаясь в пояснице. — Это просто задание. На интерес. Рука так же медленно, по змеиному переместилась к бёдрам. А вот интересное не прекратилось, теперь блондин ощущал как меж ягодиц стекает жидкость, а следом проходится что-то инородное. Гето и правда не шутил и решил опробовать всё сам. Укус в плечо и дискомфорт снизу, Сатору даже не успел пикнуть, как в него поместили это что-то. Прокручивая внутри новую игрушку, не забывая покрывать укус и шею партнёра поцелуями. Гето не торопился, делая всё медленно, прислушиваясь к дыханию, к движениям блондина. Только когда Годжо шире развел бёдра, слегка двигая внутри предмет, определённо это было куда больше, чем пальцы. Толкнув в спину блондина, открывая себе просто невероятный вид: завязанные глаза, широко открытый рот, руки за спиной в наручниках и оттопыренный зад, завершающий штрих анальная пробка. Брюнет даже не мог сдержать улыбки и рук, чтобы не ударить ягодице, сразу окрасившейся в красный цвет. — Ты меня немного пугаешь, Сугуру. — однако, открытую часть лица озаряла улыбка. Теперь пытая более настойчиво, практически вынимая пробку из тела и тут же помещая внутрь, под быстрое дыхание. Наигравшись, игрушка летит куда-то в сторону. Пружины матраса промялись под весом двоих. Опять это ощущение слегка прохладной жижи меж ягодиц и что-то, скользит следом. Сложно, когда нельзя посмотреть, так хотелось увидеть Гето сейчас, а не только чувствовать его. Дразня, только касаясь входа и тут же скользя снова меж ягодиц плотью, тот стал помогать себе рукой, удерживая и парня и себя. — Ты курсы извращенцев проходил? Ответа не было, только резкий рывок за цепь, заставляя подняться на колени. Крепкие пальцы брюнета удерживали за предплечья, следом последовал не просто дискомфорт, а отдающая по всему телу боль. Она пронзила тело блондина, и тот медленно привыкал к ощущениям, не пытаясь убежать, а напротив, насаживаясь полностью сам. — Какой хороший мальчик, даже не сжимаешь меня. — и снова этот шёпот на ухо. От похвалы и всех ощущений разом из горла Годжо раздался довольный рык. Надо чаще практиковать завязывания глаз. Долго наслаждаться моментом парню не дали, задавая темп движений, сдерживая руки и без того лишённые возможности куда-то деться. Откидывая голову, блондин широко открыл рот в немом стоне, слишком глубоко в таком положении ощущать в себе кого-то впервые. Но будь проклят любой, если скажет, что это не доставляло удовольствия. Начиная даже подмахивать задом в такт движениям брюнета. Быстро, резко, вырывая сдавленные всхлипы. Пару минут и всё резко прекращается. Годжо от возмущения даже заскулил, тут же его руки получили свободу. Заваливая юношу теперь на спину, заводя руки наверх и цепляя звенья к изголовью, как удачно там был какой-то дурацкий декоративный элемент. Ноги блондина подхватывают под колени, закидывая на плечи и сгибая, как акробата в три погибели, снова входя без сопротивления. — Твою ж! — звякнул цепочкой, натягивая её сильнее. Губы блондина получили за сегодня ещё поцелуй, не долгий в край разбитой губы. Сдерживаться Гето не пытался, задавая сразу быстрый темп, на всю длину проникая в парня, под громкие стоны и тяжёлое дыхание. Два тела идеально подходили друг другу, ни каких слов не надо было понять как глубоко и под каким углом стоит проникнуть снова. Какой надо задать темп. Блондин, прижатый всем весом к койке принимал всего Гето. Ключицы и шея Годжо покрывалась мелкой россыпью укусов. Мышцы рук напряжены и завтра будут ныть остаточной болью. Сколько выдержки у юноши, его движения ни становились медленнее и даже не прерывались на отдых. Всё тело резко пробирает дрожью от макушки и до кончиков пальцев ног, забывая как дышать. Блондин сам не ожидал, но волна оргазма даже без стимуляции рукой накрыла всё тело, только от движений Гето внутри. От того, что задевал внутри парень, от тёмных волос скользящих при каждом толчке по груди и лицу Годжо. Только от этих ощущений, усиленных закрытыми глазами, студент кончил. Брюнет чувствовал, как его сжимает тело Сатору. Видел, как накрыло парня оргазмом, как его губы дрожали от немого стона, но двигаться не прекращал, сжимая бёдра юноши до побелевших костяшек пальцев, ещё пара толчков и он кончил следом. Так вот, какие это ощущения. Не успев отойти от оргазма, блондин ощутил, как внутри него всё горит, приводя дыхание в порядок, по крайней мере пытаясь. Секунд тридцать оба пытались отдышаться. Щелчок, и руки теперь свободны. Тихий стон, и оба парня без сил валятся на кровать, пережившей сегодня такое впервые. Только полностью отдышавшись и придя в себя, приподнимая повязку и щурясь от лунного света, Годжо наконец-то увидел Гето. Довольная лисья ухмылка и прищур лисьих глаз. — Теперь, я в отделе БДСМ товаров буду более аккуратен с выбором. — наручники полетели с кровати на пол. — Тебе не понравилось? — наигранное разочарование. — Чёрт, издеваешься? К такому можно и привыкнуть. — Вот и не жалуйся. Вали в душ. Кряхтя, блондин подвинулся ближе, потираясь носом о нос и получая полноценный поцелуй за сегодня, аккуратно шипя в разбитую губу. Воскресенье можно было бы назвать спокойным, если бы Гето дали нормально рисовать с натуры, а не пытались склонить в положение лёжа. Так что, зарисовки натуры были немного приукрашены, без тех шишек, что прилетело нарушителю спокойствия.