— Позволишь?

      Джисон ненавидел Хёнджина и Чана за то, что те написали red lights, исполнять которую приходилось всей группе.       У Джисона не было вопросов касательно текста, вокала, но были огромные проблемы с танцем. Ладно ещё, если бы только с исполнением — Минхо бы поворчал-поворчал, но в итоге потащил бы его в тренировочный зал и помог бы, — но проблема была в самом Минхо.       Проблема была в том, что Минхо танцует красиво, а Джисон залипает постоянно, не понимая, как человек может контролировать свое тело настолько, чтобы так танцевать, хотя и сам танцует неплохо. Джисон залипает на Минхо в тренировочной студии, когда они все вместе прогоняют все песни перед туром, зависает постоянно, а Минхо злится, потому что они не укладываются по времени. Джисон залипает на Минхо в туре, когда тот репетирует один, сомневаясь в каких-то частях. И особенно Джисон залипает на сцене, когда Минхо в кожаных штанах, которые так красиво подчёркивают его бёдра, пускает волны телом и встаёт на колени в танце. Они все, конечно, встают на колени, но глаза только к Минхо косятся постоянно.       Джисон устал пропадать в душе после концертов, ссылаясь на то, что хочет смыть с себя весь липкий пот, потому что смывает только сперму в слив, когда перед глазами снова предстаёт такой горячий Минхо.

***

      Минхо проталкивает член глубже, и головка начинает давить Джисону на корень языка, при толчках касаясь задней стенки горла.       На самом деле, будь на месте Минхо кто-то другой, Джисон бы не позволил так себя использовать. А Минхо его именно использует: его руки в волосах Джисона, оттягивают за растрёпанные пряди и не дают пошевелиться, а сам он двигает бёдрами волнообразными движениями, при каждом толчке ударяясь о узкое горло.       Джисон глотает часто, давится, у него желудок спазмируется, грозясь отказаться от давнего ужина, но Джисон не отталкивает — позволяет. Джисону дыхания не хватает, потому что член Минхо давит на нёбо, не давая вздохнуть толком, но Джисон и слова против не говорит — да и не смог бы, потому что рот занят.       Он только смотрит перед собой, смаргивая редкие слёзы с ресниц, и возбуждается. В своих штанах тесно, а по телу прокатываются волны возбуждения, потому что Минхо — тот Минхо, который на сцене сидит на коленях, который пускает волны своим телом — сейчас буквально использует рот Джисона в погоне за своим удовольствием.       Джисон держится за бёдра старшего, чувствует твёрдые мышцы под ладонями, и позволяет Минхо делать с ним всё, что тот только захочет. Просто потому, что это Минхо. Тот самый Минхо, который горяч настолько, что у Джисона несколько раз вставал на него, пока они выступали, и приходилось срочно как-то искать решение проблемы, что проблематично, учитывая, какую одежду им подбирают в последнее время.       Джисон высовывает язык, дотягиваясь до яиц, и оставляет слюну и на них, хотя она буквально уже везде: издают хлюпающие звуки, которые создают отток крови к низу, блестят на подбородке и капают на пол под ними.       У Джисона уже челюсть начала затекать — углы неприятно сводит, — но он всё ещё не пытается отстраниться. Колени ноют, потому что в порыве они не подложили ничего, а коленные чашечки всегда неприятно перекатываются по твёрдому ламинату.       Он прикрывает глаза и слышит красивый долгий стон Минхо, который не удаётся сдержать старшему, и чувствует, как член во рту пульсирует и дёргается, изливаясь спермой прямо в горло.       Джисон задерживается ещё на несколько секунд, пока у Минхо бёдра дрожат, и выпускает член изо рта, сглатывая все до капли.       Минхо садится — почти падает — на диванчик, стоящий позади, а Джисон подползает на коленях, тоже поднимаясь.       — Чёрт, Хани… Я почти потерял сознание.       А Джисон ничего не отвечает, лишь тянется ближе к лицу и целует — глубоко, мокро и развязно. Минхо языком еле ворочает, потому что тело наполнилось слабостью, но старается отвечать на поцелуй, пока руки младшего стягивают с него пиджак, скидывая на пол рядом.       Джисон вытаскивает всё ещё заправленную в брюки на спине рубашку и торопливо расстёгивает пальцами пуговицы, стараясь раздеть Минхо побыстрее.       — Хани, подожди. Что ты делаешь?       — Я хочу тебя, Хо. Позволишь?       Минхо смотрит прямо в глаза, взгляд с уверенного становится застенчивым, и он робко кивает, позволяя.       Джисон утробно стонет от этого контраста: Минхо, который пять минут назад вдалбливался в его горло, сейчас прячет взгляд и неуверен. Это возбуждает только больше, и Джисон, не церемонясь долго, притягивает Минхо на свои колени, бегая взглядом по комнате в поисках чего-то, что сможет послужить в роли смазки. Ничего нет.       — Блять, — роняет лицо в плечо Минхо Джисон, выдохнув разочарованно. — Я не хочу тебя порвать, детка.       — В кармане есть презерватив и маленькая смазка, — шепчет Минхо на ухо.       Джисон поднимает голову, смотрит внимательно на то, как Минхо кусает губу, и не понимает, зачем бы Минхо понадобились эти атрибуты сразу после концерта.       — Не спрашивай, — просит, словно прочитав мысли Джисона, старший. Он опускает голову ниже и моргает часто.       Джисон кивает, быстро достаёт нужное из пиджака, валяющегося около дивана, смачивает пальцы в смазке и скользит подушечками к ягодицам Минхо.       Первый палец не встречает сопротивления, и он сразу добавляет второй, удивляясь расслабленности старшего. Тот пыхтит через нос, насилуя плечо Джисона губами и зубами — нельзя, чтобы было видно, но плечи почти всегда прикрыты. У него пот на лбу выступает, и он стонет сдавленно, когда Джисон находит простату.       — Быстрее, Хани, — шепчет на ухо, и Джисон повинуется, добавляя третий палец.       Он пытается не спешить, но остатки самоконтроля покидают его от высокого голоса старшего.       Когда три пальца свободно движутся внутри Минхо, Джисон вытаскивает руку и вытирает об обивку дивана. Он быстро приспускает брюки, хотя и пришлось повозиться с ремнем, надевает презерватив, добавляя дополнительно смазку сверху, и на остатках самоконтроля — или уважения к Минхо — спрашивает:       — Ты уверен?       Минхо кивает, потираясь задницей о головку члена.       — Да, Сони. Давай уже, ну, — выпячивает губу обиженно, и Джисон, не терпя больше, вводит член, который сразу обхватывают узкие стеночки.       Он двигает бёдрами, хоть и не очень удобно в этом положении, а Минхо подмахивает задницей, опускаясь со шлепками. Он роняет голову на плечо Джисона, сжимает его руки ладонями и дышит загнанно прямо на ухо.       Джисона ведёт. Он постоянно залипал на Минхо на концертах, пересматривал фанкамы с ним, закрывшись в комнате один, подвисал, когда они ходили вдвоём куда-то, и совершенно точно не мог подумать, что когда-либо окажется в этом моменте с Минхо. С Минхо, который сидит на его коленях, сжимая его член своей задницей, который стонет откровенно громко и высоко — идеально — на ухо, не контролируя себя, когда Джисон проходится прямо по простате, который кончает второй раз, стоит Джисону только опустить ладонь на его член и провести кольцом, образованным пальцами, пару раз вверх-вниз, и который сжимается вокруг него, скуля — всё так же прямо на ухо — от ярких ощущений.       Джисон кончает следом от узости, заполняет презерватив и дышит часто-часто, силясь восстановить дыхание. Получается с трудом. Обмякший на нём Минхо приходит в себя, садясь ровно, но ещё не успевший опасть член глубже скользит, и он ойкает, тихонько поднимаясь.       — Так зачем тебе смазка и презерватив с собой на концерте? — с одышкой спрашивает Джисон, снимая и завязывая презерватив.       Минхо поднимает голову, брови взлетают следом за осознанием, что Джисон у него спросил, а глаза расширяются от непонимания, что ответить, чтобы не сдать себя.       — Я… Я заказал новую игрушку и хотел попробовать, — то ли утверждает, то ли спрашивает Минхо, хмурясь.       — А на самом деле? Я же вижу, что ты врешь, Хо, — усмехается Джисон, уверенным взглядом ловя неуверенный Минхо.       — На самом деле… Чёрт, Сони, — он опускает голову, облизывая пересохшие губы, — на самом деле, думал, что что-то такое рано или поздно случится, поэтому брал с собой на всякий случай.       — Спасибо, детка, — смеётся Джисон, благодарно смотря на Минхо. — Это оказалось как нельзя кстати.