Хрупкая оболочка сильной души

минхо беспрепятственно открывает дверь и под покровом ночи проскальзывает в чужую комнату. несмотря на то, что шторы неприветливо задернуты, а свет выключен, он знает, что его ждут. со стороны кровати, которую минхо находит на ощупь, раздается тяжелое дыхание. то ли последствия еще не до конца прошедшей простуды, то ли кто-то продолжает сдерживать слезы. минхо без разрешения залезает под невесомое одеяло и вытягивает руку, чтобы включить лампочку. комнату озаряет теплый свет, и минхо наконец может увидеть феликса: с веснушчатого лица легко считываются эмоции, поэтому вопросы, насколько сильно он переживает, отпадают сами собой. аккуратный нос покраснел, а глаза даже в тусклом освещении поблескивают болью. феликс не может заснуть, и в тишине минхо слышит, как роятся мысли в его голове. — хочешь, я убью каждого, кто оскорбил тебя? — он шепчет, касаясь пунцовой щеки с высохшими следами недавних слез. — они будут давиться этой газировкой. — это противоречит всему, во что я верю, — голос феликса хриплый, уставший, но губы трогает легкая улыбка. — я справлюсь, правда. и минхо верит ему, потому что знает, что феликс сильный, но даже сильные люди плачут и спрашивают себя, за что им все эти испытания. минхо смотрит на него несколько секунд и приближается, чтобы прижаться к мягким губам со вкусом ягодного бальзама, который феликс наносит, всегда выходя за четкие контуры. они целуются медленно, почти лениво, держа языки за зубами. затаив дыхание. как в первый раз, как во второй и в третий. это всегда нежное, тягучее соприкосновение, желание утешить и поддержать, не разоряясь на лишние слова. — давно хотел спросить, — говорит феликс, когда отстраняется первым, — ты всех младших так успокаиваешь? минхо улыбается и отвечает: — только избранных. феликс трогательно морщит нос и выглядит уже не таким расстроенным, а затем спрашивает: — останешься? — до тех пор, пока ты не уснешь? — минхо уточняет, хотя знает ответ. — как всегда. феликс в последний раз шмыгает носом и закрывает глаза. жмется к минхо и тяжело вздыхает. кажется, ему действительно становится легче, потому что совсем скоро он засыпает. но минхо не уходит. он обнимает хрупкую оболочку выносливой, но совсем измученной души, и остается до первых солнечных лучей. возможно, когда-нибудь минхо пробудет в этой комнате до самого пробуждения феликса, но не в этот раз. сегодня он снова осторожно выпутывается из обнимающих его рук, оставляет легкий поцелуй на кончике носа и шепчет несвойственные ему нежности, а затем уходит, снова не сказав, как плохо феликс притворяется спящим. это его маленький секрет.