Не знакомьтесь с Ником

Ник проснулся рано, впрочем, как обычно это бывало по выходным. Сегодня у него был запланирован поход на тайский массаж, а после — бассейн. Попытки, пока что тщетные (но он не терял надежду), исправить осанку, точнее, ее отсутствие. Годы, проведенные лишь за тем, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, отразились в искривлении позвоночника, что с его худощавым телосложением делало его похожим на креветку. Так сестра всегда говорила. Еженедельные походы в спа-комплексы и салоны красоты — в прошлом он об этом мог лишь мечтать — стали рутинными действиями, которые больше не дарили эмоций. Это и к лучшему. Жить стало спокойнее. Теплые умелые руки массажистки, успокаивающая тайская музыка и ароматические масла скрашивали вечно паршивое настроение и дорогой ценник данной услуги. В соседнем здании находился спортзал, куда он уже полгода ходил по абонементу, правда, пользовался он там только бассейном, сауной и групповыми занятиями по йоге, а тягать железо — это не про него. Все кости переломятся. Резиновая шапочка в очередной раз превратила его голову в неровное яйцо из-за копны рыжих волос, которые трудно запихивались под нее. Просторное помещение встретило его запахом хлорки и криками спортсменов, тренировавшихся на дальних дорожках, время от времени воздух прорезало звуком свистка. Бодрящая водичка бассейна предала новых сил жить этот день. На приглянувшейся ему дорожке никого не было, так что он вдоволь наматывал круги, погружался на глубину и плавал на спине. Спустя час принял горячий душ, в раздевалке никого не было. Желания идти куда-то ещё совершенно не было, но уже две недели назад он обещал хорошему знакомому посетить выставку его картин. Гейб говорил, что такие вот мероприятия — отличный способ завести приемлемые связи и найти новых клиентов. Надо идти. В живописи он мало что понимал, что языком чесать — это дело наживное, он этот навык нажил как раз. По пути из бассейна забежал в знакомое кафе. «У Лили» встретило его привычным запахом кофе и яичницы с тостами. Помнится, с Гейбом они часто сюда забегали, когда планировали провести весь день вместе. Иногда оставались здесь до ланча, работая за ноутбуками, сидя в глубине зала. Это было давно. Ник уселся на свое любимое место — небольшой столик у панорамного окна, окружённый какими-то деревьями в горшках. К нему сразу же подошла Мелисса. С приветливой официанткой они давно знакомы, но не старались развивать общение дальше, чем в стенах этого кафе. Ник попросил «как обычно», а время ожидания решил скоротать в планшете, изучая тематику грядущей выставки. К двум часам дня он стоял в холле отеля Гранд, выискивая глазами старого знакомого, который и пригласил его в арт-пространство. Выставка проводилась на первом этаже популярного отеля, под нее выделили несколько залов, персонал, нанятый специально к этому событию, заботливо встречал приглашенных в просторном холле. Стоило Нику назвать фамилию, как его тут же пропустили, услужливая девушка подсказала ему, где найти господина Тори. Тори стоял в кругу заинтересованных лиц и увлеченно рассказывал им, видимо, о моментах вдохновения, которые побудили его накалякать что-то невообразимое на холстах и решить, что это многотысячное произведение искусства. К удивлению Ника, так считал не только Тори, но и добрая половина эстетов современного мира, и даже находились такие экземпляры, которые готовы тратить не только сотни тысяч, но и миллионы за такую каляку-маляку. Даже у Гейба оригинал какой-то картины висел в кабинете, он заказывал ее лично. Ник надеялся, что Тори не втянет его в их смол-ток, но для перестраховки не стал подходить ближе. Художник увидел его и издалека, приветливо улыбнувшись. Распрощавшись с посетителями, Тори подошёл к Нику. — Дружище, спасибо, что пришел. Честно сказать, ты выглядишь просто потрясающе. Классический костюм тебе к лицу. Ну, подлецу все к лицу, как говорится. — Вокруг глаз художника скопились мимические морщинки, выдавая истинный возраст молодившегося Тори. — Ты был красноречив и настойчив, чтобы заманить меня в свою обитель. А по поводу костюма, Prada к любому лицу подойдёт, как считаешь. — Ник всеми силами старался придать своей улыбки доброжелательности. — Я ненадолго, хотя программа решила затянуться до вечера, как я понимаю. — Будет аукцион, я надеялся, ты поучаствуешь. — Извини, конечно, но картины — это не то, на что я хочу потратить свои кровнозаработанные. Планирую отдых, пока лето не закончилось. — Куда на этот раз? — Тори, кажется, совсем не обидело отсутствие интереса друга к его работам. — Спортивный курорт: море, спортзал, пешие маршруты в горы — вот эта ерунда. — Звучит многообещающе. — Тори подхватил два бокала шампанского с подноса, который проносил мимо официант, протянув один из них собеседнику. — За все время ты так и не сообщил мне свой возраст, но надеюсь, тебе не меньше 18. — Я так молодо выгляжу? Сочту за комплимент. — Ник таинственно улыбнулся, стараясь придать живости взгляду. Вопросом о его возрасте задавались многие. По дороге Тори перехватил журналист, намереваясь взять небольшое интервью. Ник, воспользовавшийся таким шансом, исчез из поля зрения знакомого. Ему предстояло ознакомиться с работами, в которых он толком ничего не понимал. Это грозило затянуться надолго. В этот момент, уже в противоположном конце первого выставочного зала, один молодой человек, до этого неотрывно наблюдавший за собеседниками, покинул выбранный им уголок и направился к художнику. Господин Тори был известен в кругах современных творцов и пользовался успехом среди богатеев. Знакомство с таким выгодно стоило, и молодой человек последовал в обитель современного искусства вместе с хорошим другом, который как раз завладел вниманием господина Тори, надеясь выкрасть пару фраз и выдать это за интервью в своей двусмысленной газетёнке. Человека этого звали Ве́рго, а его друга-журналиста — Бен. Через него Верго и завязал знакомство с Тори Накамурой. Японец по национальности, но всю жизнь проживший в Америке, Тори предпочитал фамильярное незамысловатое общение, и найти с ним общий язык было совсем не трудно. Слово за слово, и Верго уже подошёл к тому, что так занимало его мысли последние минуты: — Господин Тори, скажите, молодой человек с которым вы разговаривали до Бена, кто он? Прошу прощения за неуместный интерес, но меня привлек яркий цвет его волос. Они прекрасны. И их обладатель весьма харизматичная личность. — О, это мой хороший знакомый, хотя, мы общаемся только год. Он производит впечатление, согласен. Ник Зольберг. Я думаю, он будет не против знакомства с вами, господин Верго, в его окружении много мужчин, подобных вам. Но стоит поторопиться, Ник ни за что не останется до конца дня. — Благодарю Вас, господин Тори. Меня интересует аукцион, я намереваюсь урвать одну из ваших картин, чего бы мне это ни стоило. — Рад это слышать. Ещё увидимся, господин Верго, господин Дарен. — Тори вежливо кивнул на прощание журналисту и его спутнику. — Бен, я пойду найду этого Зольберга, а ты пока займись свои делами. — Шепнул Верго своему другу и направился прямиком в толпу. Наконец, молодой человек засек рыжую макушку среди столпившихся у полотен людей. Длинные объемные волосы были тщательно уложены так, что ассиметричная челка закрывала половину глаза. Классический приталенный костюм подчеркивал худобу и вытянутость фигуры. Лицо совсем юношеское, он не дал бы Зольбергу больше двадцати лет. Парень стоял у одного из полотен, внимательно вглядываясь в линии кисти и смелые мазки, выражение лица задумчивое, будто картина вызывает в нем глубокие необъяснимые чувства. Верго рискнул отвлечь его от раздумий, представившись первым. — Верго Лиговски. Господин Тори Накамура рекомендовал знакомство с вашей персоной, господин Зольберг. — Парень встрепенулся, повернул голову к говорившему, ярко улыбаясь. — Тогда мне нет нужды представляться, господин Лиговски. — Предпочитаю просто Верго, если вас не смутит. — Верго. Ну вот мы знакомы и что дальше? — Вы находите эту картину интересной, господин Зольберг? — Я застал момент ее создания. Сидел в студии Тори и смотрел, как он ее пишет. Признаюсь, сам процесс куда интереснее, чем его результат. Но я вижу в этой картине отражение тех, уже прошедших чувств, это довольно интересный феномен. — Вот как. Признаю себя дилетантом, я не чувствую ничего, но доверюсь вашему пониманию. — В этом нет нужды. Понимайте, как хотите, или совсем не понимайте. Это только ваше дело. — Господин Тори сказал, что вы не останетесь до аукциона. — Верно. По мне не скажешь, но я не настолько богат, чтобы в нем участвовать. — Признаюсь, вы выглядите настолько молодо, что люди могут даже усомниться в степени вашего богатства. Тут подошёл Тори, который, как видно, уже наблюдал за течением их диалога довольно давно: — Даже не старайтесь, господин Верго, я знаком с Ником уже больше года, но все ещё не знаю его реального возраста. Числа колеблются в диапазоне 18-20. Что вы ты на это скажешь, Ник? — Скажу, что ты прав, Тори, никто не знает и не узнает мой реальный возраст. — Я же говорил. Вам его не разговорить, господин Верго. — Ну я попытался. — Верго приподнял кисти рук, как бы выражая проигрыш. — Тори, а у тебя тут только шампанское? Нет бы людям простой воды налить. — В холле отеля, из которого ты пришел, но в другом его конце, стоит кафетерий, там же рядом кулеры с водой. — Тогда я направляюсь туда, а то от экспрессии твоих творений у меня пересохло в горле. — Усмехнулся парень. — Мне ты можешь не врать, знаю я, что ты в современном искусстве полный ноль. Последняя фраза была кинуть вдогонку уходившего Ника. Через каких-то несколько минут Зольберг стоял у стойки кафетерия, ожидая айс-американо. — Как обычно, айс-американо и никакого сахара? — настойчивый собеседник прошептал это в самое ухо Ника, нарушая его личное пространство. До боли узнаваемый голос. Гейб. Ник обернулся. Все так же прекрасен, в дорогом костюме, ролексы на правой руке, взгляд хитрого лиса. — Что, акула нынче не на охоте? — Гейб пристроился рядом. — Будьте добры, раф с дальневосточным лимонником, благодарю. — Кинул он баристе, вытаскивая из внутреннего кармана глянцевую банковскую карту. — Зачем разговариваешь со мной? — Ник и рад был бы бросить свой кофе и смотаться подальше от этого человека, но гордость не позволила. — Что за кислое выражение лица? Осторожно, я могу подумать, что ты не рад моему обществу. — Усмехнулся Гейб. Подобной ухмылке Ник научился как раз у него. — И правильно подумаешь, у меня на сегодня другие планы, и в них не входило наблюдение твой наглой физиономии. — Ник старался делать вид, что нахождение рядом этого человека совсем его не раздражает. — Кстати, молодой блондинчик, который рьяно высматривает тебя со своего места в креслах, случайно не твой спутник? — Да, он начинающий актер, хочешь, познакомлю? — Мне их лицедейская братия не близка по духу, так что нет. Длинные волосы, нонконформистские замашки — вижу, твой вкус не изменился. Я своего рода тоже был актером какое-то время. — Ник изучал блондинчика исподтишка. Волосы у него настолько светлые, что казались белыми. — Он милый и податливый, не то, что ты. — Слава богу, я не такой, иначе мне пришлось бы труднее в этой жизни. — Твоя жизнь только началась, мальчик. — А по ощущениям так уже заканчивается. — Ник забрал выданный ему кофе и развернулся прочь от Гейба с его блондинчиками и ухмылками. Общество недавно навязавшегося Верго было в разы приятнее. Найдя укромный уголок в одном из коридоров «Гранда», Ник сел прямо на пол. В тишине и спокойствии наслаждался терпким вкусом кофе. И плевать, что он сидит в чертовой костюме от прада, который ему подарил чертов Гейб. Это все в прошлом. В прошлом. И костюм прошлогодний, вообще. Достал мобильник и тут же чуть не выронил. Десять пропущенных от сестры. Если эта женщина ещё не собрала наряд полиции для его поисков, то точно сделает это в ближайшее время, если он не позвонит как можно скорее. Ник нажал на номер сестры, та сразу взяла трубку. — Уважаемый Ник Зольберг, где вас опять носит, позвольте спросить?! Ты совсем охренел не отвечать на мои звонки! Да я твою жопу нахальную перед родителями прикрываю, а ты вздумал игнорировать меня! — Рита. Рита, я не специально, я занят, отключил звук на телефоне, а ты сразу в истерику. — Где ты? Я приеду за тобой! Нет, я силком притащу тебя домой, даже если ты в Антарктиде. — Вот поэтому я не стану говорить, где я. Я наслаждаюсь жизнью, Рита, а ты наслаждайся своей. Пока. — Ник сбросил трубку, длинные разговоры с сестрой могли кого угодно вогнать в панику. А его ждёт ещё несколько бокалов шампанского и накаляканные картинки друга. Через час, допив свой айс-американо, Ник нашел Верго среди картин. — Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Ник сжал плечо мужчины, заставив его наклониться ближе к лицу парня. — Я, конечно, понимаю, аукцион и картины — это круто, но как насчет одной богемной тусовки в заброшенном ангаре, меня и тебя с возможным продолжением ночи? — Ник ухмыльнулся, забрал бокал шампанского из рук поляка и сделал пару глотков. — Я дам тебе свой номер, а ты пришли адрес и пригласительный. — Верго приобнял Ника за тонкую, даже в плотном пиджаке, талию. Надеюсь, я пройду по дресс-коду. Ник Зольберг быстро покинул отель «Гранд», имея под рукой номер этого симпатичного поляка и виды на него. Раззадоренный неожиданной встречей с Гейбом, он желал найти выход этой энергии, поэтому навязчивый Верго стал отличной мишенью. В «Светало», как обычно, были крутая музыка, интересный контингент и отстойное настроение. Верго нигде не было видно, а между прочим, Ник допивал уже второй космополитен. И пожирал глазами примечательного рок-гитариста. Кожа и цепи — ммм, мечта когда-то юного Ника, который сам был в подобной шайке. Он видит его здесь уже не первый раз, каждый раз подавляя желание подойти и затащить в туалет. Примечательно, туалеты в «Светало» были выдраены так, словно с них можно было есть. Хотелось курить. Группа играет NЮ. По кайфу. — Давно не виделись. — На плечи Ника опустились большие теплые руки. — Немного опоздал, зато урвал картину нашего общего знакомого. — И сколько сотен кусков ты отвалил за эту мазню? — Ник старался показаться непринужденным, но был рад прервавшемуся одиночеству. — Достаточно, чтобы стать чуточку счастливым и чуточку менее богатым. Но для полного счастья не хватает пары штрихов. Что будешь пить? — Горящие шоты. Развлекаемся за твой счет, но в конце этой ночи ты взлетишь на небеса от счастья. — Ник впился в губы Верго полупьяным поцелуем, шампанское днем и пару коктейлей вечером сделали свое дело. Он и думать забыл об загадочном рок-гитаристе с подведенными глазами. Но о Гейбе — никогда! Алкоголь, маняще сгорающий, жег горло и пищевод, так же, как и глаза Верго горели от взглядов на полуобнаженного Ника. Парень успел переодеться за время, пока они не виделись. Строгий костюм сменился скини и майкой. Теперь он выглядел не больше, чем на 16. Только ухмылка, его вечная подруга, скользила не только по губам, но и отражалась в глазах. Когда он вытягивался, разминая спину, майка задиралась, показывая подкачанный живот. Музыка становилась громче. Верго пришлось наклониться к самому уху, чтобы Ник его услышал: — Почему это богема, как ты выразился? — А ты приглядись и поймешь. Вон в том углу — сплошь актеры юношеских сериалов, а вот эти — учатся в художественном и делают заметные успехи, Тори лично курировал их на одном проекте. О, знакомые лица. А вот это мои ребятки. — Ник залил в себя очередной шот. — И кто ты? — Мокрые губы Верго касаются уха. Диджей поставил одну из любимых песен. Ник тянет Верго за руку в кучу потных танцующих тел. В такой адской летней жаре ему кажется это самоубийством. Но не рядом с Ником. Его рыжие волосы сверкают в свете прожекторов, в них вклеены блестки и пряди глянцем лака отражают свет.