Black diamond

      На вопросы: «Зачем?», «Куда?» и для «Чего?», Чимин отвечал весьма быстро, без трудностей. В столовой пусто, видимо, большая часть студентов всё ещё гуляет по ночному Хараре в поисках чего-то удивительного. И это весьма веский аргумент, однако. В центре города по ночам не так оживлённо, как утром, всё списывают на резкую смену температуры и сухой воздух. Омеги высиживали битый час, с географической картой всей Южной Африки на столе, задрав головы вверх, потому что устали. Так ещё парень Чимина начал причитать, что никуда его омега не поедет, что это опасно, да и в целом Чонгук бы согласился, но, увы, любопытство превышало куда больше, чем послушно сидеть на жопе смирно, попивая банановое молоко. И в какой-то степени альфа прав, их путешествие до пустыни Калахари можно равнять на больную идею сумасшедшего пересечь всю страну махом. Диких зверей не избежать, это их территория, их дом, где рождаются и растут их детёныши. Как бы да, только идиот согласится на столько безумную идею омеги, но на то Чонгук и Чимин эти самые больные на всю голову представители слабого вторичного пола. Пак же яро аргументировал альфе, что не собирается просиживать штаны в душном общежитии, прогулка по Хараре и в принципе пошёл он нахуй. Аргумент? Аргумент. Так бы и сказал, пока в трубку телефона, что стоял на громкой связи, не послышался яростный рык, от которого Чимин вжал голову в плечи. Не в его компетенции попадать под горячую руку собственного альфы.       В итоге: Чимин благополучно посрался с парнем, всё же прямым текстом назвав того бесчувственным кобелём, и, пока тот не успел выругаться, сбросил вызов. Старший омега пыхтел по хлеще чайника, а Чонгук мог только плечами пожимать. Но идею свалить на пару недель никто не отменял. «Да» и «Нет» варьировали между собой. Причин ехать много, как и дикого настроя. Отец Чона тоже не шибко был доволен этой новостью, так же старался отговорить любимого сына, пока не узрел то ещё выражение лица омеги. Пришлось с горем пополам сдаться. А карта перед их носом просто заставляла ползти глаза на лоб, расстояние действительно огромное и как это пересечь за две недели — в голову не приходило. Чимин только пояснил, что спать придётся через раз или только по необходимости. Запастись провизией, сложить аптечку со всем необходимым; запасная одежда и головные уборы. Чонгук склонен к обморокам, для него уберечь себя от последствий палящего солнца куда важнее.       Собирали вещи перед сном, вышла всего одна небольшая сумка. Чонгук предложил старшему переночевать у себя в комнате, чтобы не ждать друг друга по наступлению утра и быстро выехать до нужного пункта. Что же, омега и не стал воротить носом, с удовольствие прижимал к себе младшего, перебирая в пальцах красные кудряшки. Спать с кем-то в одной кровати Чонгук никогда не любил, ему не то что противно, просто не нравилось нарушение личного пространства, но Пак другой, с ним приятно находится. Даже не смущало то, что старший во сне, видимо, по привычке спать в одной постели со своим альфой, украдкой пролезал под футболку омеги, мурча в чужую шею. Глициния действовало снотворным, окутывая Чона коконом. В последний раз так обнимал только папа.       Когда-то, ещё в раннем детстве, Чонгук боялся спать один. Родители на работе, прислуга давно уже завершила свои обязанности, разошлась по своим комнатам, и только малыш, чьи голубые глазки горели от хрустальных слёз, смотрели в темноту комнаты. Страшно, хотелось разрыдаться, залезть в самый незаметный угол и притвориться плюшевой игрушкой. Омега сгребал большое одеяло, строил из него подобие гнёздышка, в которое сворачивался калачиком. Становилось так тихо, что эта тишина давила неприятным грузом. Ручки холодели, дыхание учащалось, а собственное сердцебиение слышно в звенящей, неприятно липнущей тишине. Чонгук был из тех омег, кто в свои шесть лет хотел всё время находится под боком у родителей, вдыхать папин феромон, ощущать отцовскую заботу. А когда возвращались оба, то маленький омега вскакивал со своей кровати, ручками трепал кудрявые тёмные локоны и бежал со слёзками на глазах в объятия отца. У Чонгука никогда травм не наблюдалось, никто никогда не бил, не кричал, только чистая любовь. По каким причинам появился страх темноты, когда такого раньше не было, родители знатно так волновались из-за незнания причины. А омега молчал. Знал ведь почему, точнее, ребёнок просто стал испытывать моральное насилие со стороны одного из прислуг, а если быть ещё точнее, то сына дворецкого, альфы.       Всё было как обычно, вот Чонгук провожает родителей весёлым, в приподнятом настроении, вот тяжёлые двери особняка закрываются, вот слышится двигатель заведённого отцовского автомобиля, вот тело пробирает дрожь, вот его грубо, дождавшись момента, когда всё затихнет и все разойдутся по своим делам, хватают хрупкое омежье запястье, запихивая в маленькую кладовку, напоминающую коробку. Четыре стены, темно, страшно, истерика у омеги начинается моментально, а прислуга как будто и не слышит. Конечно не слышит…им на столько не нравился Чонгук, что желание избавиться от мальчика возрастало с каждым днём. Горестный плачь игнорировали, морили голодом, не позволяли пить воду. Ходил омега под себя, стыдясь. У него просто не было выбора. Ему его не оставили. Бельё со штанами промокали, омега забивался в углы, перед глазами мерещились злые лица прислуги, их безразличие, гнилые души и дикая ненависть. Чонгук был маленьким, не понимал к себе такое отношение, часто задавался вопросом, что такого сделал. И иногда мир преподносит таких людей намного чаще, чем хороших, с чистым сердцем и добрыми намерениями.       Чонгук молчал, потому что боялся, молчал, потому что его насильно заставляли, грозясь сотворить непоправимое. Но в тот день судьба встала на сторону омеги. Забывший свои документы Чон Ченха ожидал увидеть сына на пороге, потому что его мальчик любил встречать родителей с самой яркой улыбкой. Прислуга не предусмотрела такой поворот событий. Паника накрыла волной. Мало кто знал, что дети до первой в жизни течки помечены запахом обоих родителей, следовательно, Чонгук, почувствовав феромон папы закричал со всех оставшихся сил. У старшего омеги сердце чуть не остановилось. Он, наплевав на свои дела, побежал на второй этаж, где располагались комнаты хозяев поместья и их сына. Чонгук кричал, плакал, пока позволяли силы. Его трясло, он был несказанно рад, что папа вернулся домой, потому что через считанные минуты прыгает к родителю на руки, крепко прижимаясь маленьким тельцем. Ченха ошалело, дрожащими руками поглаживал спину сына, шептал на ушко успокаивающие слова, прижимал только сильнее. Сын дворецкого, которого поил снотворным, стоял посреди коридора, понимая, что всё закончилось. На его лице, кроме как белой маски, ничего не видно. А Чонгук с животным страхом в глазах больше не отпускал папиной шеи. Он мёртвой хваткой держался за дорогой пиджак родителя, боясь снова оказаться запертым в кладовке.       Отец узнал незамедлительно. Альфа рвал и метал, по увольнял всю прислугу, кроме бедного старого, омеги дворецкого. Тот любил сына своих хозяев, а когда стал ни с того ни с сего засыпать по середине рабочего дня, просыпаясь уже за полночь, списывал на усталость. Чонгук в первый раз познал, что такое страх, и даже будучи взрослым парнем с характером напоминающий яд, продолжал ненавидеть тёмные четыре стены. С тех пор в их поместье оставался только любимый дворецкий. Ох, сколько мужчина повидал вместе с наследником семьи Чон, никогда в жизни такое не забудет. Омега рос у него на глазах. Он таил его секреты, о которых даже родители не знали, потому что мальчишке стыдно. Видел омегу и пьяным, что папа не горюй, и с похмельем на утро. Первый, кто увидел его выкрашенные в сочно красный цвет волосы, татуировку на своём бедре и много всего несусветного.       В мире не без добрых людей.       И Чонгук не будет врать, он скучал по дворецкому, как и за домом, в котором вырос. Приятные воспоминания, хоть со вкусом горечи, но они те, которые забывать не хотелось. Заснуть удалось только ближе к часу ночи. Подъём обещает быть весьма тяжёлым.       Как и ожидалось, Чонгук проснулся только с третьей попытки. Безумно хотелось спать, руки совсем не слушались хозяина, лишь вяло застёгивали пуговицы на лёгкой блузке цвета хаки и ремень на тёмных шортах карго; Высокие армейские ботинки на шнуровке и сумка. На голову приземлилась черная кепка, при это зачесав волосы назад. Выглядел омега сногсшибательно, если бы не сонный вид, добавляющий всю плюшевость.       На настольных электронных часах показывало три часа ночи, небо уже не было темнее бездны, скорее напоминало тёмно-синий холст с примесью красного. Звёзды почти не видно, только хозяйка ночи полумесяцем служила путеводителем. Воздух, прохладный и сухой, даже несмотря на утеплённую блузку с подкладом, омега крупно вздрогнул, подавляя зевок. В такую рань он вставал разве чтобы доделать макет здания перед сдачей, и то, с крепким кофе на столе. Но вся прелесть такого раннего утра заключалась в неописуемо красивом алом восходе, что окроплял ранее тёмное небо яркими красно-оранжевыми пятнами. И несмотря на всю усталость, покрывающую тело свинцом, Гук, похлопав себя по щекам, улыбнулся в зеркало. Из ванной выполз Чимин, его каштановые волосы напоминали гнездо, а лицо слегка припухшее.       — Хён, вижу ты уже собрался. — На позитиве уточнил Чонгук, подавляя в себе смешок.       — А я посмотрю, ты во все оружия.       Чимин вот усмехнулся. Он по-быстрому накинул коричневую футболку на пару размеров больше, от которой улавливался лёгкий, почти что выветрившийся запах рома. Запах альфы. Удобные штаны и похожую на чонгуковы ботинки обувь.       — Можем спускаться, думаю машина нас уже ждёт.       Чонгук вскидывает брови вверх, немного удивляясь сказанному. Вроде бы как парень старшего отказался помогать, тогда откуда машина то? А всё оказалось ещё проще. Чимин из тех, кто добивается всего, чего хочет. И прекрасно зная своего альфу, ссора будет грызть до тех пор, пока тот не сдастся с концами. Так и случилось. Потому что очень тихо спустившись и выйдя во двор, Чон присвистнул. Возле чёрного джипа, сложив руки на груди, стоял брюнет с фарфоровой кожей и слегка недовольным выражением лица альфа. По его внешнему виду можно сказать одно — он не рад вот так вот отпускать свою омегу в хуеву тучу. Руки альфы усыпаны татуировками, а локоны, напоминающие смолу, заплетены в небрежный хвост. И мужчина перед Чонгуком на много старше обоих омег, лет так на восемь.       Пока младший не стесняясь разглядывал чужую пару, Чимин, закинув сумку к себе на плечо, гордой ланью подошёл к альфе. Старший был готов пробовать ещё раз отговаривать от глупой затеи, но ему перед сном пригрозили отцом омеги, а это уже звоночек. Отец Пака строгий человек, альфу своего сына принял только через два года отношений. Его стоило бояться, даже несмотря на большое влияние семьи Мин.       — Ключи.       Резко выпалил Пак, протягивая свою руку ладошкой вверх.       — Чимин-и…       — Ключи. Не трать моё время, Мин Юнги. — Альфа только вздыхает. Он рукой тянется к карману на своей жилетке и достаёт чёрные ключи от джипа. Пак их лишь выхватывает, поворачивает голову к омеге за свой спиной и кивает в сторону их транспорта на следующие две недели.       Чон опешив, немного мнётся, поправляет сумку через плечо и всё же подходит к джипу, попутно смотря на понурившего взгляд альфу. Конечно ему не по себе от такого, вмешиваться желание не изъявлялось, да и это не его дело. Будь у него такой прекрасный альфа, омега бы уже сдался.       Стоп…альфа?       Он отдёргивает от себя эти мысли, мотая головой из стороны в сторону. Мозг ещё спит чтобы здраво мыслить. В планах никакого альфы не было и быть не может. Чонгук чувствует себя слишком самокритично. Ему хватило того, что бывший парень, которого так любил, сбежал к другой омеге. У него была просто надежда, что, находясь в Африке, никакая глупая любовь не разрушит счастливые деньки за учёбой, и тем, чем любил занимать омега. Чонгук хмыкает, почему-то чувствуя грусть глубоко в душе, не понимая почему сердце изнывает. Одиночество — отвратительное состояние, при котором голова забита не тем, чем нужно. Но Чон ещё не повстречал сей ужас, который держит страну в страхе. Монстра, которого не волнует чужая жизнь.       — Прошу, будь острожен, — Юнги притягивает своего омегу к себе за талию, целует приоткрытые губы на против, щурясь от чужих зубов на своих губах. Омега любил кусаться, когда особенно злился. — И не дай друга в обиду.       — Я не хрупкая принцесса, Юнги, а Чонгук не так прост, как кажется, — Чимин по-быстрому смотрит на призадумавшегося младшего омегу. — Может пока и не видит в себе сильную личность, но поверь, этот малыш сможет даже поставить его на колени.       Альфа другого от пары и не ожидал. И если суждения Пака действительны, то Зимбабве, нет, вся Южная Африка предстанет у ног омеги. Потому что за его спиной будет стоять уже более страшный человек.       Только если их сведёт «случайная» судьба.       Чимин хотел было уже отлипнуть от любимого и пойти в машину, потому что на улице холодно, а согреться хотелось чуть больше, чем дрожать добычей перед хищником. Пока в тёмных глазах не промелькнуло что-то пугающее.       — Я тебе сказал быть осторожным не потому что ты слабый, а по той причине, что в пустынях начали похищать туристов, — от этой новости волосы на загривке Гука встали дыбом. Он поймал на себе взгляд альфы, нервно сглатывая. — И не только люди пропадают, животные на гране вымирания тоже попадают в сети.       Если быть уж совсем честным, то Чонгук откровенно напрягся. В Африке браконьерство карается сроком, а смельчаки, что продолжают эту деятельность против законов и правил, выходят сухими из воды. Защитников природы это раздражало, поймать того или иного преступника стало ещё сложнее, правительство Зимбабве ничего не могло поделать.       — Леон не оставит это просто так, — шипит старший омега, всё же отлипая от альфы. — Убьёт любую тварь, что тронет диких зверей.       — Знаю.       — Мы будем бдительны, можешь не переживать.       И сказав это, Пак садится на водительское место, вставляя ключи в разъём зажигания. Двигатель заревел на весь двор. Чонгук быстро поклонился старшему, запрыгнул на пассажирское место, откидывая голову назад. Сон уже не брал бразды правления, только лёгкое расслабление. Они двинулись по направлению из Хараре. Ехать приличных десять часов, Чонгук прикрыл свои глаза, щекой, прижимаясь к холодному стеклу. ***       По кабинету расходится тяжёлый феромон альфы, что спокойно сидел в своём кресле, устало потирая переносицу пальцами. Молодая девушка омега с опаской ставит стакан с виски и кидает три крупных кубика. Её кроткий, в какой-то степени влюблённый в мужчину перед собой взгляд, розовеющие щёки и скованные движения порядком подбешивали альфью сущность. Запах омеги в период течки заставлял внутренне скривиться, чтобы ненароком не обидеть девушку. Та лишь в свою очередь, как по написанному сценарию, наклонилась чуть ближе, открывая вид на полные груди, кусая губы. Омеги есть омеги. Жаждущие только заполучить себе крепкого альфу и быть грубо трахнутыми в постели. Мерзко ли Леону? Не передать словами.       — Господин Ким, желаете ли ещё чего ни будь?       Леон открывает тёмные, как ночь глаза и с безразличием обводит стройную фигуру девушки. Безвкусица. Только душой кривить мастак. Он не отрицал, омега красивая, достаточно привлекательная, но не во вкусе Кима. Слишком слащавая, да и если её попытки соблазнить альфу своим приторным до отключки мозгов феромоном верны, то Леон может злорадно усмехнуться и спровадить девицу вон.       — Нет, Салами, можешь быть свободной.       Девушка озадаченно скорчила личико. Если она в действительности хотела соблазнить таким образом Кима, то это провал. Потому что Леон не самовлюблённый мудак, что полезет к омеге в период течки, хоть убей, но рук не распустит. Но и не отрицал сей факт, того, что всё же мог нагнуть служанку на своём столе, получить удовольствие, а после кинуть, как ненужную вещь, не будет. Вот в этом Леон, он же Ким Леон, и он же Ким Тэхён, был мастером развода на секс. Девушке оставалось только разочарованно кивнуть, забрать металлический поднос и тихо выйти из кабинета. Альфа хмыкнул себе под нос, блаженно закрывая глаза. И на белой пелене показался силуэт кого-то, кого Ким в глубине души хотел увидеть больше всего.       Тэхён рос не в лучших условиях, каждой клеточкой своего тела желал лишь быть человеком, а не монстром, в которого превратил отец. Жестокий, бессовестный человек, что заставлял маленького сына с самого детства держать оружие в руках, убивать переступивших дорогу их семьи людей, запоминать каждую играющую эмоцию боли на чужих лицах. Ужасно? Несомненно. Альфа не познал папиной любви, тот слишком рано умер от руки собственного мужа. Эту рвущуюся боль Тэхён не забудет никогда, то, как отец, не заботясь, увидит сын отвратительное, до глухого крика и слёз в глаза зрелище, он не постеснялся лишить альфу родителя, что подарил ему жизнь. Именем Леон дорожил больше, чем данным отцом. Это даже не имя, больше как прозвище папы, которым одарил мальчика за его солнечную улыбку, сияющие тёмные глазки и любовь к диким животным. Леон…так красиво и непринуждённо. Только близким людям мог позволить себя так называть, а для посторонних личностей он просто Ким Тэхён. Хозяин Зимбабве, хозяин пустынь, хозяин зверей, не мечтающий о счастливом конце. Для него страшнее всего потерять свою омегу, потерять того, кому отдаст не только сердце, но и разбитую вдребезги душу. Но от альфы хотят вовсе не искренних чувств, увидеть какой Ким на самом деле, ранимый, морально убитый, забитый в тёмный угол человек, а его тело. Крепкое, смуглое, красивое тело с татуированной грудью и сильными руками. Только эти руки по локоть в чужой крови своих жертв. Убийства лишь способ забыться, способ отыграться, способ выплеснуть всю свою ненависть.       Огнестрельное оружие стало родным, одиночество чем-то закрытой комнатой без окон и дверей. Все чувства на замок, все эмоции под контроль. больше нет той солнечной улыбки, лишь холодная маска, сотканная из боли и ненависти. Соткана умелыми руками, что в скором времени погубят, задушат, кинут в яму к ядовитым змеям. Тэхён не сможет сказать своей паре, как любит, это чувство ему чуждо. Оно будет плутать из лабиринтов сомнения, станет причиной усомниться в самом себе. Отец не дал должного будущего — Тэхён не получит истинного счастья. Единственные, кто помог альфе осознать суть своей и так потрёпанной в край жизни, стали друзья. Те самые две личности, что силой вытащили из ямы, почти что наполненной змеями, вытащили из отчаяния. Он смог закончить университет, подмять под себя большую часть страны, стать тем, кого бояться абсолютно все. Он — чёртов король. Что не щадит жизни предателей, которым безжалостно срубает конечности врагам, пожелавшим скинуть Кима с пьедестала, скинуть золотую, увенчанную драгоценными камнями корону. Банально до тошноты.       И даже сейчас Тэхён уже проклинал тот день, когда родился на свет.       — Господин Ким? — Мужчина невысокого роста и с явным нетерпением закрыл за собой дверь. — Для вашего отъезда всё готово.       Тэхён машет рукой в сторону, таким образом приказывая без слов мужчине покинуть кабинет. Незамедлительная реакция действий последовала моментально, слыша лишь глухой звук закрывающейся двери. Алмазы сами себя не найдут, Леону не остаётся ничего, кроме как тяжело выдохнуть, поднимаясь со своего места. Придётся снова покинуть родовой дом, доставшийся альфе от отца в качестве так называемого «подарка». Раннее утро радовало, альфе нравилось, вот так наблюдать за встающим солнцем, которое режет тёмные глаза своими яркими лучами.       Но даже если весь мир станет против него — он станет тем, кто уничтожит этот мир.       Альфа не считал секунды, минуты и часы. Быстро сменив классический чёрный костюм на более удобную одежду, которая показывала всю мощь смуглых рук, крепкий торс, от чего планка самоуверенности возросла, как альпийские горы. Чёрная водолазка в купе со штанами карго и ботинки; платок, закрывающий нижнюю часть лица, солнцезащитные очки. Пустыня суровая, как и сам Ким Леон, он же — Ким Тэхён. Чьё имя было дано не самим богом, а монстром из ада. В жилах которого течёт кровь этого монстра.       Леона в последний раз улыбается, смотря на фотографию своего папы, и выходит из кабинета, предварительно заперев на два ключа. Потому что слишком много любопытных лиц в его доме живёт, а ему не в кайф будет снова избавляться от тел, скармливая диким зверям.       — Да начнётся охота за алмазами.       Цедит ехидно Леон, усаживаясь в свой джип. Его люди не стали медлить, лишь уложили оружие и родовое поместье отдалялось с каждым взором за спину. Снова покидает это проклятое место. ***       Африка. Удивительное место, сохранившее всю красоту дикой природы. Потрясающие взору виды, различные животные, жаркое палящее солнце и сухой климат. Туристы приезжают в эти края, чтобы насладиться открывающимися красотами, понаблюдать за поведением хищников, стадами зебр, антилоп; массивными слонами и мелкой живностью. Но главное достояние Африки — это алмазы. Погребённые под толщей пустынных песков. Крупные драгоценные камни, за которые человек способен разбогатеть не работая, только для их нахождения требуется знание их недр, хорошая сноровка, умение ориентироваться в пустынной местности и желательно иметь под боком человека, знающего нужные места. За драгоценный алмаз и человека убить не страшно. Этим пользовались. Те, кто в первый раз слышали об алмазах, по началу не верили, отмахивались, говорили, что это бред какой-то, но. Стоит хоть раз увидеть чудо сие природы, как глаза ядовито усмехаются. Одно слово «Алмаз» уже сводило разум с ума.       Из-за событий Великой Кимберлийской лихорадки тысячи людей собрались в городе Кимберли, провинции Северный Кейп только для того, чтобы заработать денег на добыче алмазов. Люди по сходили с ума, их влекло богатство, слава и великое будущее. А сейчас алмазы можно раздобыть на территориях таких стран, как: Зимбабве, ЮАР, Намибии, Ботсваны и ряде других стран. Алмазная лихорадка погубила столько людей, понадеявшихся разбогатеть нечестным путём, что было принято решение закрыть охоту на драгоценность. Конечно, находились те, кто плевал на правила, добывал камни, а потом продавал на чёрном рынке. Алмаз — погибель людского начала. Смешно звучит, да, но такова правда, от которой на душе только образовывается неприятный ком в горле.       Чонгук не раз слышал от отца, что тот пару раз учувствовал в поисках алмазов, но так как получить срок не очень-то и хотелось, мужчина, не пылая бесчеловечностью, вернул дары природы после небольшого изучения. Но одним из редчайших камней, который так и не был найден, являлся чёрный алмаз. О нём лишь ходили слухи, никто никогда не видел алмаз чернее ночи; крупный, чуть больше обычного алмаза, его грани отливали радужным светом, который можно было увидеть только под солнечными лучами африканского солнца. И будь Чонгук честен, ему бы хотелось хоть раз подержать в руках драгоценный камень, принадлежащий только дикой природе Южной Африки.       Рассматривая пролетавшие редкие деревья, омега устало потягивается на своём месте. Из животных попадались жирафы, пара одиноких полосатых зебр, от которых у Чонгука детский восторг, и гепарды. Они из тех диких кошек, которые не нападут на человека, им просто не интересно, парнокопытное привлекало куда больше. Прохладный кондиционер в джипе работал уже добрые шесть часов, солнце превращало средство передвижения в раскалённую печку. Чон лишь обтёр свою шею мокрым полотенцем, отдавая его старшему. А Чимину и не легче. Плечи затекли, спина неприятно ныла, перед глазами всё плыло.       — Хён, может остановимся? Я могу сесть за руль? — Услужливо предложил Чонгук.       — Я не посажу ребёнка за руль. Тем более прав у тебя нет.       За ребёнка было обидно. Даже несмотря на миловидную детскую внешность, Чонгука иногда принимали за альфу. Чимин умел испортить момент, но от предложения остановиться не стал отказываться. Им обоим нужно размять свои затёкшие конечности, пока не атрофировались. Старший омега, останавливает джип под одним из деревьев и выходит из салона, блаженно выстанывая от напряжения в ногах. Позвоночник прохрустел, стоило Паку повертеться в разные стороны, улыбаясь. Чонгук же хлебнул прохладной воды, растягивая ноги на заднее сиденье. Да, это было верный решением передохнуть.       — Чонгук-а, пройдись немного, — Чимин заглядывает в солон, усмехаясь с довольного Чона. — Минут двадцать и поедем дальше. Благо, я нашёл у Юнги в бардачке карту с коротким путём, и нам не придётся ехать до Виктории Фоллс.       Чонгук кивает, всё-таки стекает на горячий песок, утопая пальцами рук в тепле. Возникло такое ощущение, что это не он несколько часов старался избегать тепла в машине, потому что жарко до потери сознания, а сейчас, как ребёнок в детской песочнице. Ему никогда не предоставлялась возможность повозиться, будучи ребёнком, в песке, да и не интересно было, а сейчас Чонгук понимал, что потерял.       — Нам повезло, скорее всего, встретим по пути туристов, — Гук вскидывает голову на старшего, наклоняя голову в бок. Забавный. — Это хорошее место для красивых фотографий и возможность посмотреть на живность.       — думаю, ты прав, хён.       Чонгук поднимается на ноги, отряхивает песок со своих шорт и смотрит куда-то в кусты. Носик непроизвольно морщится, нечто беспокоило, но что именно — понять так и не мог. До прайда львов ещё очень далеко, возможно встретить гепарда, но не льва, и это настораживало. Он щурит глаза, поворачивается к другу, выказывая своё беспокойство. Больше всего смутили следы, оставленные другой машины, которые омега заприметил, пока они ехали по той же дороге. И следы обрываются как раз на том месте, где стоит их джип. Совпадение? Не думаю.       — Тоже заметил?       Чимин кивнул, ничего не говоря. Для того, чтобы понять, не требуются слова. Омега лишь хмурит брови.       — Трудно не заметить, что, возможно, за нами слежка.       — Поддерживаю, хён.       Не зря их предупредили ещё перед выездом, что происходят странные похищения туристов. От этого ощущения, как максимум, не избавиться. Ты каждой клеточкой тела прочувствуешь липкую слежку. Напуган ли Чонгук? Не сказать точно. Просто его омежье чутьё никогда не подводит, запахи вокруг характерные, не очень приятные от слова совсем. Он омега, не помеченный альфой, так что мог остро чувствовать чужое присутствие. Что не скажешь о Чимине. Тот озирает по сторонам, пытаясь уловить хотя бы что-то. Ужасно, на самом деле.       — Надо ехать, пока не попали в ловушку.       Чимин хотел было уже подойти к джипу, как чьи-то сильные руки грубо хватают за тонкую талию, сжимая руки омеги до синяков. Он толком даже не смог из себя выдавить крики, только шипение.       — Хён!       Рыпнулся Чонгук, но его перехватывают со спины, утыкая дуло пистолета к виску. Страх парализовал все кости, что даже с места не сдвинуться. Как? Как он не услышал приближающиеся шаги? Он вырывался, несмотря на оружие у виска, вырывался от обдавшего его страха.       — Не дёргайся, если не хочешь ходить с продырявленной головой! — Подал голос один из мужчин, принюхиваясь к лёгкому запаху омеги. Злорадная ухмылка бесила, желание врезать взлетело к небесам.       — Босс! Тут помеченный омега!       Чимину отвернули голову так, что на обозрение показались давно зажившие следы зубов альфы. Мужчина сморщился, ему больше приглянулся трясущийся Чонгук.       — Избавитесь от него, а вот этого, — Он вздёрнул Чона за копну красных волос, слыша болезненный вскрик, — мы забираем. За омегу такой красоты заплатят сполна.       Чонгук дёрнулся. Продать…? Кому? Зачем? В его голове слишком много спутанных мыслей, было тяжело переваривать сложившуюся ситуацию, стоящую жизни. Несмотря на провалившуюся уверенность в себе, Чон сглотнул неприятный ком в горле, смаргивая хрустальные слёзы. Он мог только слышать этот мерзкий, ужасный до дрожи голос, что потешался над ними, приказывая убить. Старший закусил губу, мотая головой, чтобы Чонгук не дёргался. Но от осознания того, что не в силах помочь, сердце упало в пятки.       — Не смейте его трогать! Вы ублюдки!       — Если ты не хочешь, чтобы твой дружок пострадал, — мужчина грубо сжал щёки Пака, — закрой свой рот, пока этого не сделал я.       — да пошёл ты, — и сплюнув на лицо этого человека, Чимин скалится, — только тронь его, и я обещаю, твоё тело найдут в яме с ядовитыми змеями. Хмыкнув на такую угрозу, альфа, стоящий по сзади Чимина, бьёт прикладом автомата по голове. Омега бессознательно валится в песок, пачкая вокруг себя область кровью.       Кажется, Чонгук в первый раз познал чувство потери. Его жалобно «Хён!» вызвало море смеха у альф. Он один, совершенно один, и никто не поможет. Даже если бы и была надежда, она слепа как мир. Чона лишь с грубость связывают по рукам и ногам, затыкают рот тряпкой, кидая на заднее сиденье джипа. У Чимина мутнеет перед глазами, мыслями он старался докричаться до омеги, но сознание окончательно покидает его. И только одинокая слеза скатывается по щеке, оставляя сухой след, стягивающий кожу.       Сколько Чимин так провалялся под палящим солнцем, он не знает. Он мог почувствовать еле уловимые касания к себе, размазанную речь и всё. Шансы того, что бедолагу отыщут так скоро, были нулевые. Сколько так пропадало людей, природа сводила с ума, организм попросту не мог вести борьбу, когда находится без еды и воды, ожидая своего конца. Но конец, быть растерзанным стервятниками, никому не нравился, даже Чимину.       Его голова раскалывалась подобию гонгу на высокой башне, перед глазами мутень такая, что губы скривились в неоднозначной эмоции. После фокусирования взгляда на крышу неизвестного джипа, омега пару раз моргает, медленно вертит головой, замечая сумки-чехлы с очень дорогим огнестрельным оружием. Руки слабые, налитые свинцом, что не скажешь про ноги. И пока Чимин пытался последними извилинами мозга вспомнить, где в последний раз видел подобное оружие, в лёгкие проскочил очень слабый запах вина, такого горячего, что дыхательные пути обжигает. Этот пьянящий голову феромон омега узнает из тысячи, где бы он не находился. Это уникальный феромон с отдушкой тягучей карамели, с таким он родился. Что-то тёплое растеклось по телу. Стоит омеге повернуть голову в сторону открывающейся двери джипа, как на глазах скапливается солёная жидкость.       — Леон…, — на выдохе шепчет омега, смотря на обеспокоенный взгляд друга, с которым они прошли через огонь и воду, — Леон, я так…так…       Альфа протягивает свою руку, чтобы младший мог за неё ухватиться. Тот не медлит, обвивает шею Кима руками, утыкаясь в крепкую грудь. Он не один, он больше не один, хотелось разреветься, но сил не было даже на банальные слёзы. Только тихие, всхлипывания, доносящиеся до ушей альфы. Тёплые родные руки прижимают к себе дрожащее тело. Леон чуть с ума не сошёл, когда, проезжая по тем местам, обнаружил джип своего друга, а рядом бессознательное тело омеги. Злиться было некогда, нужно было действовать оперативно, пока ещё было возможно привести Пака в сознание.       — О том, каким ты, блять, образом оказался в пустыне, я не буду спрашивать, — недовольно твердит Ким, — но почему ты лежал без сознания и в крови? Какая мразь это сделала?       Чимин понуро опускает свою голову и вспоминает…Чонгук. Он резко вскидывает голову на старшего, заглядывая в тёмные шоколадные глаза. Тэхён молчит, брови хмурит, да руки на чужих боках сжимает чуть сильнее, чем раньше.       — Я был с омегой…, его похитили, а меня вырубили, приказав избавиться, — омега кусает губы. Ему не удалось защитить младшего, и от этого кошки скребут. — Боже, как мне теперь смотреть Гуки в глаза? Леон, я должен найти его, он такой напуганный был, мне за него страшно.       Омега шепчет таким сиплым голосом, что Тэхёну остаётся только пригладить тёмные волосы, смотря на своих людей, которые столпились возле транспорта.       — Ты никуда не поедешь, мои люди отвезут тебя ко мне в поместье, — он ловит непонятливый взгляд, тяжело вздыхая. — Позвонишь Юнги, он должен быть осведомлён, или в глотку мне вонзится. А я тем временем найду твоего друга.       — Но…       — Никаких «но», Чимин. — Мотает из стороны в сторону Леон. — Ты на ногах не стоишь. Тебе очень хорошо приложили прикладом о голову. Это даже оспариваться не будет, ты не переубедишь меня.       Пак кивает. Спорить с Леоном себе дороже, он не приклонен, от своих слов не откажется, хоть задуши. И омег это понимает лучше всего. Чонгук будет в безопасности, рядом с таким альфой, как Ким Тэхён, ему не о чем переживать.       — Я понял. — Сдаётся Чимин, грустно отворачивая голову в сторону.       — Может есть отличительные черты, по которым я смогу его опознать? — Леон обходит друга и садится на водительское место. Чимин кивает, вспоминая, какой Чонгук заметный со своей внешностью.       — Красные кудрявые волосы, — Тэхён вскидывает одну бровь. Интересно. — Он ростом почти с тебя, а его глаза невероятно красивого голубого цвета. От рождения. Ни один алмаз не сравнится с ними.       Альфы задумывается. Скорее всего, омега нестандартной, неказистой внешности. Так что найти такой экземпляр будет не сложно. Он указывает своим людям оберегать Чимина ценой своей жизни, потому что его альфа оторвёт всем голову. А сам Леон, чмокнув омежий лоб, заводит двигатель и джип выезжает в противоположную сторону от места нахождения. Тэхён пообещал, сможет найти омегу, сможет защитить. Тэхён не кидает слова на ветер, за это он себя просто иногда ненавидит. Даже не подозревая, что эта встреча может оказаться уготованной судьбой для альфы и омеги.