Молния

      Топлива хватило почти на два часа. Дэвид успел догнать до Долины смерти, и въехать на добрые семьдесят километров вглубь, отрезая опасный автомобиль от общественности.              Долина Смерти вообще была довольно интересным местом: здесь была будто безжизненная пустыня, которую немного разбавляли редкие, борющиеся за жизнь кустарники. И, куда ни глянь — всюду камень. Вытянувшаяся в длину на добрых две сотни километров местность, расположенная практически в расщелине, резко уходила вниз, давая мало пространства для манёвра, но имела достаточную ширину, чтобы построить четырехполосную трассу. Именно по ней играл в догонялки со смертью омега, то и дело поглядывая на датчик топлива, чья стрелка неумолимо ползла вниз, поближе к бензоколонке.              В салоне продолжала играть лёгкая, беззаботная музыка, но сидящий за рулём молодой мужчина её не слышал. Он смотрел вперёд, даже не сразу сообразив, что мотор заглох, и машина начинает замедлять ход. Выпрыгивать на дорогу было делом бесполезным: неведомый подрыватель об этом позаботился, как-то дистанционно заблокировав центральный электронный замок. А сил, чтобы разбить стекло не было, как и не было чем — под рукой, как назло, ни одного тяжёлого предмета. А ведь порой омеге по работе приходилось некоторые инструменты возить в салоне!..              И вот теперь, вместо привычного урчания или обидного рыка мотора, поднимавшего обороты при разгоне, — тишина, разбавляемая бессмысленной однообразной попсой. Омега как-то отрешённо смотрел на спидометр, лениво отмечая меняющийся цвет сначала на жёлтый и, следом, на красный — той самой лампочки-индикатора. Дёрнул было ручку двери — снова безрезультатно.              Наконец, машина, в последний раз прошуршав шинами по асфальту, встала. Индикатор, сначала горевший красным ровно, начал мигать, постепенно увеличивая частоту, и вдруг послышался отчетливый щелчок.       Замолчала, потухнув, магнитола, обрушивая на уши могильную тишину, и вдруг из динамиков почти на полной громкости грохнуло избитой временем, и знакомой каждому, мелодией:       — С Днём рождения тебя! С Днём рождения тебя!       С Днём рождения, с Днём рождения,       С Днём рождения тебя!..       Выведя последнюю строчку, неизвестный певец замолчал, и тут же раздался щелчок снятия блокировки дверей. Впервые за последние полгода Дэвиду захотелось упиться в хлам и, желательно, уйти в запой. Недели на две минимум.       Трясущимися руками омега цапнул телефон, со второй попытки убрал его во внутренний карман куртки, и, открыв дверь автомобиля, с трудом выбрался наружу. Первые шаги на негнущихся от всего пережитого ногах, были просто незабываемы. Сначала омега еле плёлся по дороге, обратно в город, потом ускорил шаг, и следом — сорвался на бег, опасаясь, что его шутки ради чуть отпустили из ловушки, и следом, в насмешку, взорвут.       Но обошлось.       На стрессе он даже не сразу понял, что происходит. Когда Дэвид пытался отдышаться, успев отбежать уже довольно на порядочное расстояние от опасного автомобиля, словно рояль из кустов, откуда ни возьмись, вынырнул полицейский вертолёт. Омега открыв от удивления рот, как-то одеревенело наблюдал, как к нему на тросе спускается то ли альфа, то ли крупный бета в форме спецназовца. Коснувшись армейскими ботинками земли, боец шагнул к так и стоявшему столбом Дэвиду, споро чем-то его обвязал, и в себя омега пришёл уже в воздухе, когда обоих людей на поднимающейся вверх лебёдке уносил вертолет.              

***

                    Дурдом продолжался.              Трясущегося в пледе и стучащего зубами, слабо соображавшего омегу с трудом выгрузили из приземлившегося вертолёта, и с таким же трудом передали медикам. Кажется, те почти сразу ему что-то вкололи, и очнулся Дэвид только на следующее утро, сразу попав из огня в полымя: узнав от медиков, что пациент пришел в себя, в палату набилась куча людей.              Моментально омега огрёб от любящего папочки хорошую затрещину, но потом был тщательно зацелован, и едва не задохнулся от силы объятий. Отец лишь мрачно смотрел на возмутителя спокойствия тихой семейной рутины с высоты своего роста, пока что не спеша брать слово и песочить старшего сына на все лады.              — Знаешь что, братец… — замогильным голосом сказал Адольф, бескомпромиссно скрестив руки на груди. — В ближайший… год… Да, в ближайший год ты новую машину не увидишь, как своих ушей.              В то же время младший из братьев, Мишель, который прослушал сообщение на автоответчике даже раньше положенного, и, по сути и поднял на уши всю семью, сорвав генеральную репетицию очень важного выступления в консерватории, в данный момент не орал, а лишь плакал, нагло забравшись на больничную постель, и мёртвой хваткой вцепившись в целого и невредимого брата с другой стороны от также плачущего папы. Смотря на осуждающе-гневные лица родственников, Дэвид даже не рискнул отнекиваться от выдвинутого ультиматума, что он возвращается обратно в родные пенаты и на работу не выйдет, пока семейный врач не подтвердит, что любимый старший сыночка отошел от стресса; а на работу будет ездить (если вообще будет!) исключительно с личным водителем и на проверенном службой безопасности семейном автомобиле.              — Я согласен, согласен… Кота моего только не забудьте привезти!..                            Через пару дней, один из которых омега провел в больнице под препаратами, а другой уже в качестве заложника в своей же собственной комнате родительского особняка, нагрянула полиция. В лице того самого офицера-детектива, который в тот злополучный выходной пытался достучаться до омеги по телефону.              На этот раз беседа прошла вполне мирно, но ситуация яснее не стала. Автомобиль действительно по счастливой случайности не взорвался, и его удалось успешно обезвредить и доставить на изучение в отдел. Весь участок, во главе с командой взрывотехников выплясывал от щенячьей радости, получив доступ к обезвреженной бомбе, и пытаясь разобраться что к чему и откуда ноги растут. Хотя общественности планировалось рассказать, что машина также была успешно взорвана неизвестным маньяком, но пока не предстает возможным выяснить личность владельца — слишком сильны последствия сдетонировавшего взрывного устройства.              Допрос омеги, очень вежливый и аккуратный, проходивший исключительно под бдительным оком приглашённого адвоката семейства Соул, особых результатов не дал: по камерам было видно, что омега просто сел в свою машину и поехал за покупками, далее шёл разбор других материалов. К слову, записка, как и припаркованный сикось-накось автомобиль, также не были найдены — в базе транспортной инспекции он не значился от слова «совсем».              Беда пришла откуда не ждали — в один прекрасный день, примерно через неделю после происшествия, охочие до сенсаций журналисты дорвались до видео, на котором омега в тот день на высокой скорости закладывал пируэты, пытаясь увести опасную машину подальше от города и людей. Слово за слово, ток-шоу за ток-шоу, и, не смотря на официальное заявление представителя полиции об успешном уничтожении цели маньяком, к личному водителю и автомобилю у Дэвида прибавился ещё и взвод охраны, которая ни с кем особо не церемонилась.              Но на работу ездить было нужно, к тому же, подходили сроки по некоторым проектам. И если с внешним лоском итога общего труда четверо оставшихся друзей могли справиться самостоятельно, то воскресить металлическое «сердце» автомобиля без механика-диагноста, коим и был Дэвид Соул, метко прозванный когда-то «Злобной душонкой», не представлялось возможным.                            Автосервис под названием «Запасное колесо», в народе вскоре получивший негласное название — «Запаска», специализировался на реставрации и ремонте более старых, уже раритетных автомобилей, хотя вполне мог принять и любой современный. Многие сокровища новых и старых владельцев машин приезжали в сервис на эвакуаторе. Но неизменно выезжали собственным ходом. Казалось бы откровенный металлолом, после кропотливой работы восставал из пепла, подобно легендарному фениксу, приводя в восторг владельцев, которые уже даже и не мечтали, что их обожаемые детища снова смогут двигаться самостоятельно.              Четыре года назад группа энтузиастов из пяти человек — трех альф, беты и омеги, решила нагло влезть в индустрию обслуживания автомобилей. И влезла, стоит признать, весьма эффектно и плодотворно.       Сам Дэвид ещё с детства любил копаться во внутренностях различных устройств. Так родители со смехом отдали, тогда ещё только отметившему свой шестой день рождения омеге, сломанную кофе-машину. Та и раньше работала не особо хорошо, а потом и вовсе отказалась выдавать божественный напиток для тех, кому без легального энергетика было невозможно проснуться.              Омега в тот день с жутко важным видом указывал дворецкому сначала путь, а потом и место, куда можно было сгрузить добычу. Домочадцы только улыбались, а отец с серьёзным видом подарил приёмному ребёнку очень хороший набор отверток. И где-то на месяц об этом событии забыли. Куда уж омеге до работы со сложной и не очень техникой? Его истинная задача была заложена природой в совершенно другой сфере. А потом отремонтированная кофе-машина вернулась на кухню.              Признаться честно, это стало шоком для родителей омеги, но спорить они не стали, наоборот, всячески старались развивать способности ребёнка и поддерживать его увлечения. Кружки, секции, дополнительные занятия…              В десять лет Дэвид самостоятельно починил посудомоечную машину. В шестнадцать — собрал из двух не работавших мотоциклов один. А в семнадцать заболел внутренним миром автомобилей.              Так что, к концу школы не оставалось сомнений, какой путь изберёт для себя старший ребёнок семейства Соулов. Родители, не сговариваясь, с чистой совестью отправили омегу учиться в Высший технический ВУЗ на факультет механики, который Дэвид окончил с отличием, попутно за время учёбы найдя себе четырёх самых лучших друзей.              Макса Грина — альфу, имевшего весьма специфические вкусы в плане постели и внешности, но вместе с тем он был гениальным дизайнером и талантливым художником. Его аэрографии приводили в восторг абсолютно всех окружающих. Казалось, что нанесённый им рисунок, скрытый лаком, словно жил своей жизнью.              Динара Фочетти, сына эмигрантов, прекрасного кузовщика, увлекавшегося на досуге фигурной ковкой. Его железные розы, которые он сделал к двадцатипятилетию Дэвида, до сих пор украшали комнату последнего, поражая тонкостью работы и реалистичностью.              Лоуренса МакДина — бету, дотошного до безумия педанта, но в плане клининга ему не было равных. Он мог найти, по его мнению, грязь везде. Даже там, где всё было убрано много раз до него. Окончивший факультет химии, он был незаменим.              И, конечно же, стоит особенно отметить Тита Ланда, финансиста и уникальнейшего переговорщика, который, казалось, мог решить любую проблему парой предложений. В конечном итоге собралась прекрасная команда, которой просто открывалось блестящее будущее. Чем молодые выпускники и не преминули воспользоваться, сообща вложившись в общее дело.              Сначала дела шли ни шатко, ни валко. Люди обращались на сервис, но по сущей ерунде. А потом к ним приехал особенный клиент, и с этого момента всё пошло в гору.              Тем теплым осенним днем к ним заехал давний друг Бенджамина Соула, эксперт в искусстве, известный и почетный гражданин Лас-Морэля — Бенедикт Ван О’Грин. Будучи уже в возрасте, этот альфа всей душой любил доставшийся ему по наследству от родителей коллекционный Rolls-Royce Phantom II со всепогодным кузовом 1934 года выпуска. Для своих лет автомобиль был в очень отличной форме, но всё же что-то в его работе мужчину напрягало. Не смотря на невысокую скорость, в чём-то неповоротливость, своего старичка альфа любил. Он объездил множество мест, но везде его тактично поднимали на смех, не видя никаких проблем, тем более, что раритету было далеко за десять лет. Мол, что вы от него хотите? Возрастной автомобиль, пришло его время. Так что, приехав в гости к старому другу, Бенедикт в очередной раз пожаловался на свою давнюю проблему. Немного подумав, глава семьи Соул отправил альфу на сервис к своему сыну.       Когда на парковку «Запаски» въехало это почти что древнее сокровище, все немногочисленные работники высыпали на улицу, чтобы посмотреть на такое чудо. Вышел и Дэвид, вытирая руки от машинного масла. Выслушав жалобы альфы, почти ровесника отца, омега кивнул, вернулся в цех, где до скрипа отмыл руки, и пришел обратно разбираться.              Попросив запустить двигатель, он долго вслушивался в его тональность, а потом пошел по кругу, изредка касаясь металла корпуса кончиками пальцев. Послушав работу автомобиля, омега постоял немного, а потом кивнул и жестом предложил загнать его в цех, обещав решить проблему.              Старичок пробыл в сервисе долгие десять дней, но потом Бенедикт, особо ни на что не надеясь, сел за руль и понял, что ощущает полную гармонию в своем железном детище. Макс и Лоуренс тогда даже на видео засняли, как матёрый альфа, с тронутой сединой волосами, стоя на коленях, целовал золотые руки механика, который вернул гармонию наследству, доставшемуся от предков.              С тех самых пор от клиентов не стало отбоя, и молодым предпринимателям пришлось в срочном порядке вводить предварительную запись на работы и почти полностью переделывать сайт, добавляя различные дополнительные функции.                            В этот погожий весенний день омегу впервые отпустили без опостылевшего сопровождения охраны. Понемногу общественность затихла, на место предыдущего скандала пришел новый, переключая всеобщее внимание на скандальную пару популярных артистов, чьи прыжки по постелям были интереснее какого-то трассового гонщика, который, согласно официальному заявлению полиции, трагически погиб. Работа шла своим чередом, когда к зданию сервиса подъехал незнакомый автомобиль. Серый, ничем особо не примечательный седан, который охотно выберет любой из клерков. Из него вышел холёный бета в деловом костюме под стать цвету автомобиля. Достав с заднего сидения, однако, уже чёрную папку на молнии, с необходимыми для работы документами, он одёрнул полы пиджака, и направился ко входу.              Само здание автосервиса делилось на пять частей: кузовной, ремонтный цех, малярный, мойка и зона для клиентов. Клиентская зона, как правило, была за Титом, ремонтный цех — за Дэвидом, мойка — за Лоуренсом. Кузовной и малярный оставались за Динаром и Максом соответственно. Потому, вошедший в СТО бета ожидаемо столкнулся с отдыхающим МакДином, спокойно попивающим кофе на удобном диванчике у стены, и Титом, изучающим какие-то рабочие бумаги и что-то в них то и дело отмечающим карандашом.              — Добрый день, господа.              Друзья переглянулись и ответили на любезность любезностью, с неким интересом наблюдая за неожиданным гостем. На сегодня записи уже кончились, а новых заявок не поступало — Тит даже нос сунул в рабочий ноутбук, но было пусто.              — Чем обязаны, уважаемый?              — Меня зовут Чарльз Лайн. Я являюсь официальным представителем продюсера шоу «Апгрейд», вероятно вы многое о нас слышали.              Попутно гость достал своё удостоверение и передал на ознакомление Титу. Альфа внимательно изучил его, и вернул владельцу, коротко кивнув МакДину, мол, все чисто.              — Да, было такое, — отозвался Лоуренс, допивая кофе и бросая пустой бумажный стаканчик в мусорное ведро. — Чем обязаны вашему вниманию?              — Руководство планирует организовать новый сезон шоу к семидесятилетию присвоения Лас-Морэлю официального звания столицы гонок. Поэтому мы ищем согласные на участие сервисы.       — Хм… Пожалуй, позову ребят, — с молчаливого согласия друга, Ланд жестом пригласил гостя присесть в ближайшее кресло, а сам ушел в рабочую зону, чтобы собрать всех. Тем более, что все возникающие вопросы друзья привыкли решать вместе.                            Когда команда «Запаски» собралась в клиентской зоне полным составом, гость представился повторно и рассказал суть нового сезона «Апгрейда». В этот раз планировалось найти ремонтные команды для старых автомобилей, возраста примерно от тридцати до пятидесяти лет, сделать тестовый заезд, после него провести их «апгрейд», и в день присвоения городу звания, устроить финальную гонку с определением победителя. Естественно, что за участие в шоу было обещано денежное вознаграждение и соответствующая реклама.              Такое предложение было довольно интересным, но ложка дёгтя всё же была — если остальные машины уже нашли свои команды, то у последнего её еще не было. Pontiac Firebird, выпущенный в 1981 году и прозванный «Молнией», некогда принадлежал восходящей звезде гоночного спорта. Звезде, которая при трагических обстоятельствах погибла в кругосветном круизе. Конечно, смерть произошла не на трассе, и автомобиль был абсолютно цел, но многие мнительные команды категорически отказывались брать этого подопечного. Но руководство настаивало на участии «Молнии», чей владелец был родом из Лас-Морэля, не раз отстаивая его честь на соревнованиях.              Задумчиво изучив предоставленные фотографии, друзья начали переглядываться между собой, в конечном итоге всем скопом уставившись на крутящего в тонких пальцах одну из фотографий омегу. Дэвид долго рассматривал агрессивные, почти хищные линии автомобиля, прищур утопленных фар, но по итогу кивнул, соглашаясь на этого кота в мешке.              — Думаю, мы возьмёмся. Конечно, стоит ещё осмотреть фронт работ. Если машина долго стояла, могут потребоваться как кузовные, так и малярные работы. Главное, чтобы Макса и Динара не отвлекало ничего… Лишнего. Да и ходовую бы перебрать, наверное…              Остальные работники «Запаски» охотно поддержали решение Дэвида. Это был отличный шанс прославиться если не на весть мир, то на страну — точно! Никто и не заметил, как неуловимо напряглась озвученная омегой пара альф. Грин, хоть и бывший по рождению альфой, крепким телосложением не отличался, больше походив на бету, как-то нервно затеребил свои плетёные фенечки, украшавшие его запястья. А вот Фочетти сдержанно кашлянул и показательно активно включился в беседу, отводя всяческие подозрения.                     Спалил сладкую парочку Дэвид ещё около года назад. С тех пор иногда заставляя их то и дело подпрыгивать от испуга раскрытия тонкими, никому не понятными намёками. Причём, альфы были каждый раз искренне уверены, что омега просто оговорился.              Дело было под вечер, работы днем было неимоверно много. Вообще омега планировал уйти домой вовремя, но нужно было ещё просмотреть эскизы Макса по новому заказу, который всегда советовался с ним, не смотря на то, что особо вкуса у Стоуна не было, а с заказчиками общались Тит и сам Грин. Однако художник категорически отказывался приступать к работе без одобрения коллеги.              Приняв душ и смыв с себя всю грязь, Дэвид, переодеваясь, бегло просмотрел папку с эскизами и уважительно хмыкнул, завязывая боковые веревочки аккуратным бантиком. Всё же Макс Грин действительно был гением, который мог парой штрихов придать, казалось бы простым вещам, отличительный и индивидуальный дизайн.              Задумавшись, омега открыл было дверь малярного отсека, собираясь ввалиться в святая святых Грина, как замер и покраснел, сообразив, что заявился очень и очень не вовремя: судя по слышимой возне, Макс был не один, и на данный момент занимался отнюдь не работой. Дэвид даже возблагодарил Небеса, что накануне прошёлся с распылителем и смазал все петли на дверях, чтобы те не скрипели, раздражая слух. Сладкую парочку видно не было, но вот их голоса слышались очень отчётливо.              — Мой котёнок сегодня был хорошим мальчиком?.. — довольно проворковал Динар, вызвав у невольно подслушивающего и пребывающего в ступоре омеги совсем уж шоковое состояние. Благо, что злополучную папку он из рук не выпустил. — Ты же честно не вытаскивал эту милую штучку?..              — Конечно нет, болван! — отгавкнулся на нежности уже Макс, и судя по всему, шлепнул наглеца. — Ты точно уверен, что уже никого нет?              — Конечно. Тит ещё днем укатил на согласование монтажных работ нового подъёмника. Лоуренс сегодня собирался к родителям, а наша любимая всеми «Злобная душонка» явно уже давно тискает дома своего кота. Так, давай-ка кое-что проверим…              Последовавший следом тихий стон Макса заставил омегу покраснеть ещё гуще, и прикрыть лицо злополучной папкой, чудом не впечатав её себе в лоб с размаху.              — Да, ты сегодня действительно хороший мальчик. Даже растягивать дополнительно особо не придется… — понизив голос, продолжил кузовщик. Из полумрака послышался звук короткого шлепка и недовольный рык дизайнера.              — Ты, лять, заткнёшься уже или нет?! Давай вставляй! Смазку хоть не забыл, растяпа?              — Детка, ты меня обижаешь. Всё для тебя, милашка.              — А презики?!              — Уже, котёнок! — радостно пропел Динар, и, судя по звуку, добрался-таки до нужного предмета, потому что послышался щелчок открытия крышки, и почти сразу — новый довольный стон Макса.              На деревянных ногах омега с трудом развернулся и тихо прикрыл за собой дверь, однако успев услышать характерные звуки шлепков и мурлыкающую просьбу Фочетти его «котёнку» посильнее упереться и прогнуть «спинку».              Бросив папку с наскоро написанным одобрением проделанной Максом работы на столе у Тита, Дэвид быстро накинул куртку и смылся с работы, очень тихо заперев за собой дверь. У каждого был свой ключ, так что, насытившись друг другом, парочка могла спокойно покинуть помещение, не вызвав никаких подозрений.              Выйдя на свежий воздух, омега спешно полез за сигаретами, раза с пятого прикурил. Сделав несколько долгих затяжек, Дэвид медленно выпустил струйку дыма в тёмное небо, тихо бормоча:              — Я ничего не видел… Я ничего не знаю… Ничего не было…