Прочитай меня между строк

      Минхо мальчик стеснительный и несвойственно полу нежный. Как цветочки, которые он держал, сидя в поле недалеко от дома. Это единственное место, где его не дразнила местная шпана. Он так хочет отстоять свои интересы, но не может зайти дальше слов, что на непробиваемый мозг подростков редко действуют. С цветами как-то проще найти общий язык, такой интересный и понятный. Ещё и пахнет вкусно. Вот выкопает он какой-нибудь один бережно, чтобы не навредить, принесет бабушке и она поможет его посадить у них в саду, каким-то нечитаемым взглядом оглядывая внука. Минхо старается делать вид, что не замечает. Знает, что та волнуется о его социализации, но как он докажет, что ему в правду и так хорошо. Детишки в его возрасте должны бегать, играть, резвится со сверстниками, а он… Сидит и книжки читает взахлеб, рисует котов уличных, какие первые попадутся и пропадает на краю поля. В глубь не заходит — взрослые волноваться будут.       Он сюда только на лето приезжает, к чему ему тут друзья? Друзей и в городе достаточно, парень может им просто позвонить. А здесь что? По юношески сдружиться, а потом горевать, что приходится расставаться до следующего лета, если не до конца жизни вообще? Пожалейте детское сердце. Но разве же взрослым это объяснишь? Вот и Минхо не заморачивался, просто непробиваемо делал то, что хотелось. Пока в его тринадцатилетие не начал приезжать забавный парнишка с большими милыми щечками и горящими глазами. Тогда Ли на него только мельком глянул, немного помечтав и так и не ответил на задорное приветствие в его сторону. Лишь испуганно убежал, как последний трус — на поле. Спрятался там до вечера и по-шпионски прячась за столбами юркнул в калитку по возвращении, чтоб не заметил. По соседству как никак живет. Бабушка правда удивилась, чего это он сегодня без какой-нибудь новой диковинки, которой они могли бы пополнить ландшафтное многообразие их сада.       Было страшно как начинать общение, так и ответить на чужие настойчивые попытки. Эта ходячая батарейка в его глазах казалась раздражающей, а он сам таким скучным и заурядным, что назревал вопрос. А почему он не носится с теми парнями, которых Хо к слову, на дух не переносил. Со временем они ограничивались лишь шипящей руганью в обе стороны и Минхо скрывался из виду, словно кошка на мягких лапках. Почему от этой белки так убегать не получалось, было юному мозгу не понятно.       Свое мнение о нем он поменял почти через полторы недели, когда тот сначала вступился за него перед этими самыми парнями, пока Хо возвращался с магазина и случайно наткнулся на компашку, а потом и отстоял его блокнот, который чуть не разорвали. Тогда же и разрушилось первое впечатление о миловидном невинном парнишке, что умел только улыбаться и очень громко говорить. Он стал таким сдержанным и холодным в миг насколько, насколько может стать ребенок в принципе. Минхо ему тогда за спасение нервной системы булочку вручил, которую покупал изначально себе. Джисона, так звали паренька, получилось уговорить только с третьего раза. Ни в какую не брал. Ли был по сути и не обязан ничего ему давать, он не просил помощи, но все равно был благодарен. Вспоминая об этом повзрослев, он похвалил себя за то, что сделал ради Хана брешь в своей неприступности.       Подружился с ним, обменялся номерами, чтобы не потеряться и обзавелся персональной защитой на все лето. Оно в кое-то веки стало настолько желанным, что вещи он начинал собирать чуть ли не за два дня до отъезда в деревню. Джисон его оберегал от любых нападок и грязных слов в сторону Минхо, много шутил и просто поднимал настроение своим присутствием, а Минхо отдавал в ответ всего себя. Делился наклейками, булочками, рассказывал про цветы и показывал свои рисунки. Казалось, со временем они научились находить общие темы даже в чуждых друг для друга вещах. Говорить о звездах, ни черта не смысля в астрономии, рассуждать о строении мира, не понимая ни физики, ни химии, выдумывая какие-то свои легенды, плести венки, выкладывая цветами сообщения и просто резвились, выпуская энергию. И наконец бабушкино сердце успокоилось, когда Минхо привел под руку Джисона и сказал, что это его друг.       Все были счастливы — и Джисон, и бабушка с дедушкой, и родители, и Минхо. И его растущая влюбленность. Тогда то он и понял, что и правда неправильный. Продолжал растить в себе это чувство внутри, не понимая, но принимая и оберегая от чужих злых слов, что он какой-то «не такой». И Джисон успокаивал, говоря, что даже если они и правы, плохого в этом ничего нет. Не знал только то, что приписывают отношения Минхо с ним. И Ли старался сделать все, чтобы с виду не было понятно. Хан просто знал, что, кажется, тому кто-то нравится, но Минхо в такие степи уводил, что порой заканчивал далекими галактиками и значением Млечного Пути у древних греков. Джисон на рассказы закатывал глаза и пихал в плечо, звонко смеясь. И всем было хорошо.       В один из дней, когда они ездят в деревню только на неделю и то, чтобы повидаться с родственниками, Джисон влетает в видеозвонок к Минхо с двух ног, крича что-то на неразборчивом. Минхо с гнездом на голове выслушивает его, моргая глазами по очереди и просит повторить еще раз, потому что ничего на ультразвуке не понял. — Хёооооон! Ну боже, чем же ты слушаешь? Ой, ты только встал? — Хан обращает внимание на экран телефона, ибо до этого скакал по комнате, как бешена белка, настолько активно жестикулируя, что кажется снес что-то со стола. Минхо с задержкой кивает, все еще еле обрабатывая информацию. — Прости, что разбудил! Зачислили меня!       И тут кричали уже двое. Ли мгновенно проснулся и узнав у Джисона, когда тот собирается переезжать, предложил сходить в кафе и отметить за счет старшего. Они настолько стали близки, что Джисон со своими музыкальными увлечениями почти не задумываясь выбрал университет, в котором уже на втором курсе обучался Минхо. Ли в свою очередь предложил просто заехать к нему и платить вместе за коммуналку. Однако Джисон настоял на том, что хочет распробовать все прелести общажной жизни. Минхо смеялся и уже спорил с Чаном на сколько того хватит. Минхо вот год с хвостиком продержался.       Не зависимо от того, где жил Хан, большую часть времени они зависали все равно у Минхо. Со временем он стал старшим в их паре. Парень уже сам мог за себя постоять и отстоять все, что нужно, а вот Джисон слегка терялся в новом городе и теперь он нуждался в опеке. Через раз, но все-таки звонил хёну за наставлениями и советами. В частности по готовке и нюансам геолокации, но иногда за шоколадки выклянчивал у Минхо какие-то творческие задания, потому что с карандашом дружил так же, как со сковородкой. Двух пожарных сигнализаций стало достаточно, чтобы он готовил под присмотром и только на медленном огне, чтобы хоть как-то обезопасит от себя общежитие. Минхо, дабы не портить свой образ, стоически держался одной двух знакомых кафешек, где его знали и он не боялся заговорить, сохранял серьезное выражение лица и холодный, но очень испуганный взгляд, надеясь, что не сильно заметно.       Знатно над ним тогда Сынмин посмеялся, пока стоял за стойкой приема заказов, сравнивая Минхо с побитым котом, коих в их котокафе было пруд пруди. Ли идеально вписывался. Ну ничего, он кот агрессивный, покормит его потом салфетками. Не покормил. Потому что прав он был и Минхо посчитал не честным отыгрываться на друге, когда сам скрывается за маской. Или сидит в шкафу. Кому как удобно. Только вот сидит он не от друзей или себя, а от всего и сразу. Прячется там, стараясь не зацикливаться на том, как сильно любит. И он даже рад, что Джисон отказался съезжаться. Если он в ближайшее время признается, будет не так больно и наверное, неловкости тоже как таковой не будет.       От этих мыслей хотелось плакать в подушку и слова застревали в горле, глупо отшученные, лишь бы момент оттянуть. Минхо понимает, что он все еще тот мальчик, что рисовал в блокнотике стикеры с котами и таскал домой несчастные растения, потому что не умел защищаться. От самого себя. Любые издевки от парней рождали в душе внутреннее противоречие, что пыталось решиться в книгах и бесчисленных мыслях, мелькавших в юной неокрепшей голове.       А потом появился Хан. И думать перехотелось. Цветы стали пахнуть вкуснее и звезды сиять ярче, собственная улыбка шире, а сердце чувствительнее. Но это ничего, это свыкнется и примется. И оно таковым и становилось. Джисон быстро подружился с его друзьями и был принят в компанию с распростертыми объятиями. Он, кажется, находил пути преткновения ко всему, однако почему-то неизменно стоило Минхо затихнуть и как-то отдалиться от общей бури, как он тут же утихал и подсаживался к нему, примеряя роль второго наблюдателя. И подставки под голову, которая тут же опускалась ему на плечо.       Как так получилось? Этот вопрос Минхо задавал себе на протяжении всего дня, пока собирался на учебу, сидел на парах, выступал с докладом, шел с учебы и пока думал, какой свитер надеть. Выбор пал на белый в красную полоску с длинными рукавами, в которые можно было спрятать замерзающие пальчики. Хотя парень и был уверен, что сегодня им мерзнуть не дадут. Как и где он с Ханом свернул не там понятно не было даже к концу дня. Накинув ветровку на плечи он осмотрел коридор в попытке найти спокойствие, но оно забилось в угол где-то со вчерашнего дня и на контакт идти не хотело. Ну и ладно, сам справится.       Вообще все, что было вчера превратилось в кашу одним сказанным Ханом предложением. Ли завис ровно в 14:35 и загружать оставшийся пакет данных никак не хотел. Его счастьем так сильно шандарахнуло, что он провалялся до середины ночи пялясь в потолок с приоткрытым ртом и максимально возможным тупым выражением лица. Сегодня беспокоила незначительная сонливость и черт Минхо даст ей помешать его самому прекрасному в жизни дню. Он подходит к перекрестку, у которого его ждет взволнованный Джисон.       Свидание. Хан пригласил его на чертово свидание, словно прочитал мысли старшего, которыми он долбил себе голову последнюю неделю, думая как сгладить углы признания. А Джисон просто подлетел на перерыве с соком для Минхо в руках, по привычке, и в лоб сказал: — Хён, пойдем на свидание. — и лучезарно улыбнулся. У Ли аж сок из рук выпал. Хан вроде, как уже и перепугаться успел со своей беспечности, но Минхо поднялся с такими красными щеками и бегающим взглядом, что он сразу понял… — Да. — и стал возится трясущимися руками с трубочкой. Хан прыснул со смеха, осторожно взял из его рук упаковку, открыл и воткнул трубочку, протягивая обратно. Сказать, что старший покраснел еще сильнее — ничего не сказать. Даже хайлайтер не блестел так, как его глаза в ту минуту.       И вот они тут. Хан, улыбающийся во все 32, и Минхо, сверлящий взглядом асфальт с ужасно красными щеками. Чтобы не мучить бедного кота, Джисон решил отвести его на прогулку в парк, а потом в кафе, да подальше от тех, которые были в их районе. Чтоб наверняка никто не увидел. Не надо никому раньше времени ничего знать. Джисон при встрече так нежно и в то же время по-свойски его обнимает, а потом за руку берет и Минхо уже не с ним. Да и вообще не в этой вселенной. Он Млечный Путь исследует. И бабочек в животе. Хан сказал они у него наверное красивые, как и он сам — фиолетовые.       Остаток дня проходит, как в тумане. Минхо быстро замерзает и Хан так же за руку ведет его в кафе. Они выбирают самый дальний столик где-то в углу и садятся, бремя заказа на себя берет Хан, по глазам понимает — ну не в ладах с коммуникациями Хо, как бы не старался. А их комфорт сейчас самое главное. И Минхо постепенно начинает чувствовать себя принцессой. То рукава свитера натягивая так, что воротник оголяет ключицы, потом отдает свои ладошки в плен Хановых и растворяется, словно сахар, то бесконечно заправляет прядки отросших волос за ухо и смущенно взгляд отводит, потому что Джисон слушает внимательно. И вроде ему должно быть не комфортно так себя вести, да быть собой в целом, но в моменте понимает, что перед ним Джисон. Его друг детства, самый лучший друг, родной человек и еще множество эпитетов, которыми он мог бы его описать и в конце концов он же получается ему нравится? За этим на свидание зовут ведь? И этот вопрос начинает шкрябать потихоньку ребра. Вот он уже сам сидит и задумчиво слушает, постепенно переставая замечать вокруг что либо. Из раздумий вырывает касание к плечу и ласковый голос. — Хён, все хорошо? — Хан смотрит в зрачки слегка обеспокоенно, хоть и знает, что Минхо может уйти по облакам у себя в голове шагать от всего абсолютно. Вопрос встречается с ничего не понимающим взглядом. Хо вроде и слушал, и где-то в мыслях у себя был. — Ты просто уже минуты две трубочку немигающим взглядом дырявишь. — А… Да задумался чуток. Наверное… — Джисон продолжает на него смотреть, будто знает, что тому есть что ещё сказать. — Ты мне нравишься, Джисон. — Да, я понял хён. Ты мне тоже. — парень улыбается и берет его руку в свою. Минхо смотрит на этот замочек и тоже улыбается. Из глаз кажется скоро посыпятся звезды и Джисон скорее всего будет обеспокоенно их стирать, но это же от счастья.       От счастья он пищит и плачет уже дома в подушку, когда Хан, проводив его, очень осторожно целует его в уголок губ. Тогда была очередь Минхо умиляться. Он обвивает его руками за шею и целует напоследок полноценно, чтобы без недомолвок. Он уже достаточно намолчал за эти года. Так домолчался, собираясь с силами, что Джисон первый признался. Очень обыденно и как-то не взначай, но подумав пару часиков, старший понимает, что с ним так и было нужно. Хоть он и вырос — с ним выросли и повзрослели его переживания. А Хан их ловко и ненавязчиво умел сводить на нет одним своим присутствием.       Три свидания и Минхо предлагает начать встречаться. Смеется с того, что в этот раз он первый предложил и они снова целуются. Уже как пара. Радуются, нежатся в объятиях, а потом идут к Ли смотреть фильмы и спать переплетя конечности. И казалось бы, зачем им свидания, они ведь с детства вместе? Но за эти года они так много попрятали друг от друга, что выложить все карты на стол было необходимо и заняло какое-то время. Минхо допустим знал, что Хан любит перед сном играть на гитаре, что в общаге получается редко, но не знал, что его мучает бессонница и это один из редких способов, что помогает привести мысли в порядок. Вторым решением были объятия старшего. Джисон же знал, что Минхо лепит везде маленькие забавные стикеры, но не знал, что это его способ запоминать быстро какие-то важные детали. Посмотрит на стикер и вспомнит. Иногда пишет короткие заметки, порой в одно слово. И такого много - от самого важного до чего-то глупого и вроде бы не значимого, но такого необходимого. Чисто для души. И только узнав друг друга, как партнеров, Минхо наконец уговаривает Джисона съехаться. Осталось понять друг друга как сожителей, что будет явно сложнее. Хан волнуется по мелочам, потому что ночевать пару дней и быть настроенным прожить вместе как можно дольше - две разные вещи.       Первый месяц проходит без как таковых проблем и разногласий. Джисон наконец успокаивается. — Когда мы скажем друзьям о том, что встречаемся? — теперь напрягается Минхо. О его ориентации знал только Чан и он не думал, будет ли готов выложить все как на духу остальным. — Мне… Надо, наверное, подготовится… Хотя бы немного. Все таки это не котика в дом подобрать и пригласить на него смотреть. — Суни в углу жалобно мяукнул. Джисон посмотрел в его сторону и хихикнул. — Давай тогда готовится вместе. Если ты волнуешься или тебе страшно, то мы можем об этом поговорить. — он берет его руки в свои и гладит большими пальцами тыльную сторону ладони. Смотрит так нежно-нежно, что Минхо немного задыхается. Ему удается лишь неуверенно кивнуть в ответ. — Ты кому-нибудь ещё рассказывал про ориентацию? — Только Чану. — он задумчиво потирает шею. — Да я и принял ее полноценно вот совсем недавно. До того как ты меня на свидание позвал, я уже месяц думал над влюбленностью и еще какое-то время собирался с силами, чтобы все-таки признаться. — стыдливо взгляд опускает. Они не говорили о принятии своей личности, Минхо было стыдно, ибо по Хану было видно, что тот просто принял свои чувства и «нетипичность». Или нет? - Так вот почему он меня так подбадривал последнее время... Ясно все с ним. Твою стену сдвинуть не получалось, так он мою подтолкнуть решил. - он смеется, пока Минхо ничего не понимает и сверлит его взглядом. - Потом расскажу. Я тоже к этому долго шел, но когда и правда понаблюдал за нами со стороны понял, что мы два идиота, которые вокруг да около ходя и спотыкаются.       И Хан рассказал. Про панические атаки, бессонные ночи и десятки песен, которые пообещал в романтичный момент обязательно сыграть и спеть, про стихи и так и не отправленное "я тебя люблю" еще в одиннадцатом классе. Минхо показывает свою стопку убранных, но не сожженных писем, что адресованы, как ему так и себе, объясняет, что те отрывки из студий, когда он танцевал на износ, порой просто без сил валяясь на полу по пол часа, были способом справится с копящимися чувствами. И Джисон начала понимать, почему сердце сильно-сильно щемило от этих видео. Всё - от движении до мимики лица старшего говорило о пожаре внутри и чувствах, что так же как и он пляшут под ребрами.       Друзей зовут в субботу вечером. При этом по очереди совершая каминг-аут перед каждым. Из всех искренне удивляется лишь Феликс, прыгая от радости возможно даже выше самого Минхо. Сынмин с них смеется и говорит, что это было очевидно, старший не умеет держать звездочки в глазах в пределах, непосредственно, самих глаз. Хёнджин машет руками с криками "А я говорил!", пока Чонин обнимает их и поздравляет. А на счет Чана... Он долго бегал по этажу от Минхо, идущего за ним со спущенным с самого же Криса кроссовком, пока Чанбин и Хан потягивали кофеек. Позже и им влетело, но злого кота быстро успокоили поцелуем. - Короче, по итогу сея захода, знали все, кроме нас самих. Замечательно. - сделал вывод запыхавшийся Минхо. Хан хихикнул и снова уткнулся в его плечо. - Видимо да. Ну, вы были правда очевидны. Слишком уж крепкая между вами связь. - заключает Чанбин и от души отлегает.       То, что ночами порой заставляло мучится от кошмаров, больше не тревожило и казалось неотъемлемой частью жизни. И вот теперь они оба действительно спокойны и счастливы, словно так и было задумано. Они справятся и все переживут. Минхо рад, что не стал отказываться от этой части себя и рад, что Джисон его надежная поддержка и опора. В его руках он чувствовал себя более чем уверенно, а Хан горы готов ради него свернуть, лишь бы Ли оставался таким, какой он есть и не прятался.       Кому как, а ему хорошо было видно, как старшему приходилось переступать через себя, чтобы ощущать спокойствие. И так рад он подарить ему его, как и тепло объятий, дрожь в коленках и томные вздохи удовольствия. А еще котенка, которых Ли тоже любит. И Джисон не ревнует. Знает, что любовь ко всем разная и они Минхо словно детки. Хан тоже готов взять на себя бразды отцовства и разделить с ним эту трудную ношу в количестве трех экземпляров.       Минхо нескончаемо этому рад. Рад настолько, что счастье свое с милыми щеками ни за что больше не упустит.