По ту сторону окна

Миша уже несколько дней тёрся возле одного и того же подъезда, высматривал новых жильцов. Вернее будет сказать, что он старался выглядеть того породистого усатого пушистика, которого он увидал, когда белошерстый сидел в своей переноске. И аромат у него был увидивительно приятным.. Ни у одного из Мишкиных знакомых домашних не было такого запаха. Новенький пах чем-то человеческим, каким-то шампунем, что ли, и вкусной едой. Дворовой кошара выглядывал только из-за угла подъезда, жмурился в последних лучах осеннего солнца, продолжая тянуть ноздрями незнакомый, но приятный запах. Домашний же только случайно несколько раз посмотрел на него в ответ, но особых признаков заинтересованности не подал. Ушёл в самый конец переноски и отвернувшись к миру спиной завалился если не спать, то отдохнуть уж точно. Мише хотелось узнать что-нибудь от этом светлом, местами рыжеватом чуде. Хотя бы его кличку, ему было бы достаточно.. В конце концов, это будет совсем не Миша, если он не будет знать каждого обитателя двора, где сам он живёт. Живёт один, в полной свободе, но зато со жгучим интересом. В очередной день черномазого за этим делом застал домашний. — Михаэль, ты снова ошиваешься возле этого дома. — диалог начинается с чистейшей констатации фактов. Зелёные глаза амереканского кёрла зацепились за старого приятеля. — Не ошиваюсь, а изучаю. — хмуро отрезает Мишка, вытягивая шею и снова заглянув в окна с любопытством задёргал порванными ушами. — Если ты наконец-то признаешься кого ты умудрился заприметить я изо всех сил постараюсь тебе помочь. — плавно покачнув хвостом Балу повёл усами, хитро сощурившись. Миша обернулся к нему, немного поглядел, и в конце концов кивнул. Балу был своеобразным домашним. Его выпускали гулять всегда, для него нужно было только приоткрыть дверцу или оставить лазейку в окошке. Домой он приходил сам, под вечер, ночью на улице никогда не оставался, за что и заслужил к себе такое доверие со стороны хозяев. Как уже упоминалось он был породист, но продали его практически за бесценок, ведь он «брак породы». Какой же из него американский кёрл, когда ушки прямые? Тем не менее любовью его никогда не обделяли. В своём доме он всегда высоко ценился, никогда не оставался без внимания, даже когда в квартире появился усатый сосед. Сожителя ласкового кёрла звали Яшкой. Это был в меру лохматый, кудрявый кот, породы эдак лаперм, с компактным телом и длинными, относительно всего остального Яшки лапками, - в общем говоря, очень забавный малый. Его забрали, кажется, вообще за «спасибо», ибо заводчики что-то упомянули о том, что Яшик если не глух полностью, то точно слышит не хорошо. Балу на этот счёт переживал. Сначала обходил нового соседа стороной, боясь ему навредить, но после сам бегал за ним, хватал, валил на пол и начинал подолгу вылизывать кудрявую шерсть. Потом, правда, оказалось, что Яшка совсем не глухой, а просто придуривался из-за страха. Боялся он что своих братьев и сестричек, которые отличались от него чрезмерной активностью, что после и нового сожителя, который оказался на удивление доброжелательным. Кудряша, в отличие от его лучезарного соседа практически никогда не было видно на улице. Балу несколько раз удавалось его вытащить прогуляться, показать, какого это, без поводков и переносок, однако Яша такое времяпрепровождение не оценил, пускай и виду как такового не подал. На очередные предложения Балу прошвырнуться по улицам он лишь привередливо крутил хвостом, дёргал ушками и потянувшись перекатывался на другой бок, продолжая мирно сопеть. — Видел новых жильцов? — махнув головой в сторону подъезда, куда заселились люди с миловидным котом Миша снова сделал большие глаза, смотря на Балу. — Нет, не видел. — сведя нечёткие брови кёрл повёл усами, раздувая ноздри. — О чем тогда говорить. Миша фыркает очень надменно, манерно вскинув вибриссы и, вильнув хвостом уже спешил удалиться, пока его не окликнули. — Миш, ты про этих жильцов? — Балу хитро улыбнулся, сожмурившись и махнул мордой в сторону окошка на первом этаже, на подоконник которого только что запрыгнул большой, мягкий кот. — Про этих.. — согласился дворовой, с интересом глянув на белый хвостатый комок, прожигающий этих двоих любопытными голубыми глазами. Миша заморгал чаще, стараясь как можно внимательнее изучить домашнего. Мокрый, блестящий розовенький носик, бледно рыжая мордочка с прозрачными как быстрая речка голубыми активными глазками. Хвост волочился чуть ли не по всему подоконнику вслед за своим обладателем, смахивая с него всё, что было нужно и что не очень. За стеклом скоро стало спокойно, и ранее с азартом разгуливающий по подоконнику кот смиренно уселся как по команде, не сводя глаз с тех, что были снаружи. Эта встреча была бы и дальше игрой в молчанки, если бы Балу не начал. Он громко мяукнул что-то приветственное, и, заурчав, рысцой бросился ближе к окну. Хвост трубой, ушки торчком, глаза горят. Вслед за ним поплёлся и Миша, который имел значительно меньше инициативы разговаривать. На удивление кёрл, как это случалось обыкновенно, проигнорирован не был. — Привет. — весело отозвался в ответ домашний, приняв лежачее положение он продолжал глядеть на эту парочку с любопытством. — Такой вопрос.. — Я слушаю. — он был всё так же предрасположен к разговору, это было видно как минимум по сощуренным в интересе глазкам. — Можно ведь знакомиться? Ты, вроде бы, переехал сюда надолго, поэтому.. — Балу не успел закончить мысли, как его перебили. — Меня зовут Князь. — отозвался раньше положенного усатый, этими самыми усами и дёрнув. — Князь! Здорово! — мурлыкнул в ответ кёрл, зажмурившись. — Я Балу, а это вот, наша дворовая беда, Мишка. — Сам ты беда! — недовольно зашипел дворняга, и, резко вильнув хвостом прижал уши к затылку. — О чем я и говорю! Балу снова посмеялся, но, кажется, домашний шуток не понял, и поэтому поспешил удалиться, пока не стал свидетелем кошачьей драки, которой состояться было не суждено. Похоже знакомству было не состояться, по крайней мере сегодня. Скоро Балу попрощаться с Мишей, уйдёт домой, а дворовой будет ждать завтрашнего дня с охотой больше, чем когда-либо. Он в самую голодную зиму так не ждал нового дня, как ждал этого сейчас. Благо ждать долго не приходилось. Миша увидел Князя на подоконнике ещё утром, но подойти осмелился лишь ближе к полудню. — Я уж думал, что ты не хочешь со мной разговаривать. — рыжий сходу посмеялся над ним, дёргая усами с интересом. — С чего бы это? — буркнул под нос Миша. В животе было неприятно пусто, и от этого настроение было ни к чёрту. — Я ведь ушёл. А это некрасиво, поступаю себя как.. — Как «кто»? — Не знаю. Как «домашний». Как мне и следует, в общем-то говоря. — Князь говорит это с некоторым сожалением, опускает глаза к собственным лапам и снова ложиться, подминая конечности под себя. Ненадолго даже на улице повисло некое напряжение. Молчание длилось относительно недолго, Миша просто принимал то, что услышал. — Тебе не нравится быть домашним? — Нравится, но я хотел бы иметь возможность как ты.. Миша мотает хвостом по земле, разметая мелкую пыль в стороны. — Ты вот один, ни от кого не зависишь. — представляет себе, и с сожалением о том, что он домашний Князь снова грустнеет. — Зато у меня месяц и крошки во рту не бывает! — хмыкает Миша, поведя кривыми усами. Они снова оба молчат, и что бы хоть как-то разбавить тишину дворняга решается задать вопрос, который был ни к селу, ни к городу. — А ты.. Британец? — Я? — взвизгивает очень характерно Князь, прихотливо дёрнув хвостом. — Тоже мне, скажешь, британец! — Я ведь не разбираюсь. — Миша отворачивается от него в профиль, дёргает неугомонно длинным хвостом. — А ты сам? Пади какой-нибудь Сибирский крысолов? — оголяя еле видные совсем белые клычки рыжий повёл усами. — Крысолов! — возмещённо охает Мишка, обернувшись к домашнему с широко распахнутыми янтарными глазищами. Миша знает, что такое Питерские крысы. Он трижды травился. Один раз едва не сгинул, благо, повезло выкарабкаться. Похоже не зря говорят, что у котов по девять жизней. — Что бы быть крысоловом нужно суметь найти хотя бы что-то живое на этой помойке. — едко шипит смолисто чёрный кот, опуская голову и сдвигая лопатки недовольно дёргает крыльями носа. — Но я ведь не обиделся на британца. — заметил, растянувшись в оскале Князь, лениво потянувшись. Потом оказалось, что Княже рэгдолл. Мише это название ни о чем не сказало, да он в принципе никогда не разбирался в породистых домашних, но именно Князя решил послушать. Сам Князь поведал ему о своей богатой родословной и о том, как трудно ему далась дорога от самой Москвы до Питера. Мол, раньше он жил в столице действующей, а сейчас хозяева перебрались в Северную, не забыв, конечно, прихватить с собой питомца. Миша в ответ мог рассказать только о том, как его чуть не утопили в ведёрке, когда он был ещё совсем котёнком. Рассказывал, не смотря на выпиющий ужас в глазах домашнего, который не на шутку перепугался. Любой кот боится воды в любом случае, а тут ещё и насильно тебя окунают, когда ты даже глаз продрать толком не успел. Потом в краткости промчался по всем «прелестям» жизни на улице, начиная от банальных факторов погоды, которой дождливый Питер никогда не отличался, заканчивая, конечно, людьми, с которыми, почему-то, никогда не везло. Они общались долго, до самого заката солнца, когда Князю уже пришлось убираться, ведь хозяйка настойчиво звала его, что бы вычесать царскую шёрстку. С ней спорить было нельзя, вот, что понял Миша, и, попрощавшись с Князьком пообещал прибежать поболтать ещё и завтра. В животе было по прежнему пусто, благо на горизонте вовремя нарисовался давний знакомый Миши. Черномазый дворняжка без раздумий домчал к нему, и, что-то добросовестно промурчав поднял хвост трубой. — Поручик, я ведь знаю, что у тебя точно есть что-нибудь пожевать. — Миша оголил голодные клыки и сожмурился, мурча что было сил его от счастья. — И как всегда ты это поразительно хорошо знаешь. — покачал головой русский голубой кот, продолжая трусить в сторону подъезда. Там они снова оказались вместе, но призывно мяукать согласился только Поручик. Миша только нетерпеливо смотрел в окно, в котором скоро показалось знакомое морщинистое лицо. И вот уже сытый Миха благодарит Поручика за очередную милость его, ведь уж не первый месяц серый безвозмездно делиться с бродячим товарищем едой. Сам Поручик не был бездомышем. Он жил в другом дворе, но в этот часто приходил вкусно поужинать, или пообедать, тут уж как приходилось. Он совершенно точно не был наглецом, просто не любил дарить свои ласки людям просто так. А в силу того, что он, благо, не перебивался так всегда он мог позволить себе делиться половиной, или, если самому Поручику не очень понравилась еда большей частью своей пищи с Мишкой, который, в свою очередь, был безмерно Поручику благодарен. С ним тоже разбежались быстро, и вот в очередной раз забравшись в подвалы многоэтажки Миша выбирал себе местечко поуютнее и потеплее. Осенью уже становилось холодно. В конце концов Миша стал бегать к окну Князя каждый день. Разговаривал с ним по долгу, игнорируя даже Балу и Поручика. Есть Миша тоже стал реже. От этого и без этого худющий раньше черныш становился ещё тоще, зато он был счатливие раз в сто в сравнении с прошлыми прожитыми годами на улице. В большей мере за него переживал Князь. Просил Мишу сходить поесть, или предлагал как-нибудь намекнуть собственным хозяевам, которые вряд ли бы отказали бедному бродяжке. Но Мише это не было нужно. В один из дней он, наконец-то сытно пообедав, заметил, что Князь уже занят в диалоге. Возле она сидел теперь не сам Миша, а рослый нибелунг, имя которому было не иначе, как Ренегат. Этого наглеца Миша помнил хорошо. Когда-то Ренегат звался Лосём и жил на улице, так же, как и сам Миша. Они долгое время были не то, что бы друзьями, но общались неплохо. Но стоило ему попасть в ряды домашних, как он выбирался на улицу только что бы поиздеваться над Мишей. Новое имя ему даровал хозяин, который у «Ренегата» был священником. Странно, конечно, с его стороны называть питомца столь нелестным именем. Но стоило мужчине один раз заметить, как его хвостатый задирает дворового Мишку, как он, хорошенько отругав домашнего, начал время от времени подкармливать чёрного как смоль кота. А Ренегата после этого выпускали во двор значительно реже, и, чаще всего, на шлейке с поводком. Теперь Миша мог над ним поиздеваться, чем он неоднократно пользовался, и воспользовался бы и в этот раз этой возможностью, но, почему-то не стал этого делать. Обиженно поджав хвост и уши прижав к затылку Миша что-то зашипел и поплёлся к месту своего постоянного обитания - тёплому подвалу, где можно было переспать со своими мыслями один на один. Потом Миша, как подобает любому оскорбленному дворняге старательно игнорировал Князя. Как бы кот призывно не звал его, не выкрикал бы всякие нежности или забавные глупости, дворовой никак не реагировал. Только иногда нервно покачивал волочащимся следом хвостом и пропадал восвояси. «Подумать только! Князь, и Ренегат..» Мысли с каждым днём становились всё злее и противнее. Миша несколько раз чуть не отрыгнул ужин, задумываясь и накручивая себя до предела ужасными мыслями. «Этот поршивый комок грязной домашней шерсти рядом с самым настоящим сокровищем..» Что только возомнил о себе этот поршивец? Этот предатель, этот самый настоящий хвастун и натуральный лжец, это двуликое человеческое отродье, это.. «Я не могу понять, чего только Князь нашёл в этом пустоголовом болване?» Его домашний тоже был не лучше. Словно было трудно понять, какой Ренегат на самом деле. Да у него ведь на самом лбу написано, что он омерзительно скользкий тип, с котором никаких дел иметь нельзя! «Князь считает, что Ренегат лучше меня?» Потом Миша вывернул себя окончательно. Настолько, что пару дней не выбирался на улицу и не видя солнечного света голодал в подвале, боясь хоть на секунду показаться, ещё раз выглядеть смешно в глубоких голубых глазах. И как он не понял раньше, что Князь только смеётся над ним? Разве нужно ему иметь какие-либо дела с Мишей? С тощим бродяжкой, который только и делал, что трындел о тяжёлой своей кошачьей судьбе и рассказывал всякие небылицы, подслушанные у двуногих. Князевские люди были совсем не такие, как Мишины.. Их волновали гудящие монстры на колёсах и большие логова, вкусная рыба на ужин и дорогие тикающие круглые механизмы. Как их там, часы, наверное.. Мишка видел только злых людей. Людей, которых волновала чужая боль, чужое страдание и всякие глупости. Они обсуждали коптящие, скрученные, и скверно воняющие палочки в картонных коробках, дешёвые овощи на завтрак и мышиную отраву. Почти все двуногие, которых видел Миша пылали лютой ненавистью ко всему роду кошачьему. Дворняга не раз становился объектом издёвок человеческих котят. Бегал с привязанными к хвосту банками, уворачиваясь от камней, палок и прочего мусора, прячась в несколько спасающем его подвале. Они были в корне разные, но Мише так нравился Князь, что он слушал любую чепуху домашнего, даже которая была ему совершенно не близка, он слушал, как будто был котёнком и только познавал глубокий и разнообразный мир.. Рядом с Князем хотелось быть котёнком, самым настоящим и любопытным. Хотелось слушать-слушать-слушать его вечность, и никогда не уходить, сидеть, и что-то мурлыкать в ответ в разделяющее их окно.. На третий день Мишиных мучений в подвал собственной персоной забрался, на удивление, Яшка. Он яростно мяукая кликал знакомого, осматривая каждый угол и с настороженностью вертел хвостом, беспрестанно фыркая от забивающейся в носу пыли и прочего мелкого мусора. Миша очень нехотя, но вышел на улицу. Там его встретил и Балу. Злой, но старающийся как такого вида не подавать. Он, вместо ласковый привествий, дал Мишке хорошенько в лоб, недовольно что-то шипел, виляя неугомонным хвостом. Яша рядом только терпеливо смотрел, сжимаясь и становясь ещё меньше обычного виновато смотрел на дворнягу. Миша выглядел очень обречённо, и долго ругать его Балу не мог. Только смиренно что-то цыкнув он, махнув хвостом, зашагал в сторону одного из домов, оглядываясь назад и контролируя, что бы чёрный кот шёл следом. Тот же только неохотно переставлял лапы, глядя на холодную землю. Но стоило Мишке поднять взгляд, как он всё мигом понял. Балу пользовался его невнимательностью и вёл его к окошку Князя. И прознав это, Миша, сощурив зрачки выгнул спину, выпрямился, и, остановившись только не секунду бросился бежать. Бегать далеко не пришлось. Яша, оказывается, был очень бодрым котом, и без особых трудностей товарища настиг, мяукал что-то очень убедительно, но когда переговоры прошли безуспешно скрипя сердцем неловко цепанул Мишу за хвост. Дворовой, который только месяц назад залечил раны после очередных стычек с бродячими собаками что-то пискнул, покорно останавливаясь и сверкая янтарными глазами выл что-то не особо внятное, но отчётливо недовольное. — Миша, если ты не перестанешь убегать.. — фыркнул наконец подоспевший Балу, который, в отличии от своего кудрявого соседа был несколько медлительнее. — Что будет? — сморщив нос Миха почти ткнулся им в чужой. Усы неуверенно дрожали, выдавая все переживания как есть. Балу наморщился в ответ, неодобрительно выставив шерсть на загривке дыбом и поднимая хвост. Миша не был лучше, тоже зашипел что-то, хорошенько распушившись. Один Яша был перепуганным свиделем драки двух котов, и, невольно понимал, что сделать с ними он не сможет ничего. Благо разрешить всё удалось мирно. Они, конечно, немного пошипели друг на друга, показательно выпускай когти и сверкая клыками, но до драки, которой у этих двоих ещё никогда на самом деле не было не дошло. Балу, извинившись, очень доходчиво объяснил, что Мише совершенно не стоит переживать, и что более того, Князь сам его ждёт, ищет, и переживает, как там поживает его «блохастый дворняжка». У Миши что-то колыхнуло в груди, и, не в силах что-либо ответить он сам впереди остальных помчал к открытому двору, к, такому уже излюбленному окошку. Внутри квартиры, как и предполагалось, он обнаружил Князя. Всего встревоженного и всклокоченного, и душа у него, видно была не на месте. Но стоило только в его поле зрения появиться Михе, как он, часто заморгав почти прижался к окну, а сам Мишка ловкой кошкой оказался на внешнем подоконнике. Сделав спину округлой он поднял хвост, ласково им завилял и потёрся о стекло. Так же поступил и Князь, что-то доброе замурлыкав по ту сторону. — Гдеж ты пропадал, беда моя. — вздохнул по-доброму Князёк, ткувшись самым носом в разделяющее их окно. — Я.. — Миша уж было хотел заикнуться о своей обиде, но, тихо хохотнув над таким забавным Князем миловидно улыбнулся, усевшись на месте. — Были кое-какие трудности.. — преодолевая себя выдавил из себя тяжело чёрный, при этом не переставая звучать счастливым. Он на секунду обернулся к Балу с Яшей, но их уже не было. — Прости, что я не приходил к тебе всё это время. — несколько понуро извиняется Миша, снова почувствовав себя погано. Как же глупо он себя повёл. Князь снова потёрся об окно сначала мордой, а после макушкой. — Я очень скучал без тебя, Миш. Сердце снова беспокойно затрепетало, и бродяжка с любопытством посмотрел на домашнего. — Когда ты перестал приходить мне показалось, что я потерял всё, что имел. Миша опустил взгляд к лапам, перемнулся с одной на другую, снова слушая с полнейшей неловкостью, но великой сосредоточенностью. — Пожалуйста, не делай так больше. Убедительно попросил Князь, даже не подозревая, что творится сейчас с чернышем за окошком. — Прости. — Всё хорошо, я ведь не заставляю, только прошу.. — Нет, правда, прости. Миша снова поднимает к нему полные искреннего извинения глаза, а Князь только улыбается ему ласково, мурлыкая. — Тебе я прощу всё.