Моя Ваньинь

— Ваньинь! — Сичэнь-цзе торопливо опустилась на колено рядом с ней, уперевшейся в землю ладонью и отчаянно кашляющей. — Ваньинь, как ты? Придержав её за плечо, она прижала пальцы к запястью, проверяя ци. «Бывало и лучше», — собиралась ответить Цзян Чэн, но вместо этого с губ сорвалось: — Пиздец как больно. Она тут же оборвала себя, стискивая зубы. Хоть Сичэнь и знала её практически с тринадцати лет, Цзян Чэн всё равно старалась не выражаться подобным образом в её присутствии. Конечно, не из уважения к традициям древнего клана Лань, а по гораздо более личной и сокровенной причине. — Садись, дай я осмотрю тебя, — если Сичэнь и обратила внимание на необычно резкий ответ, то не подала виду. Сосредоточенно нахмурившись, она продолжала передавать ей ци, а затем аккуратно коснулась саднящей щеки. — Всё ещё больно? — спросила она, глядя ей в глаза. Цзян Чэн качнула головой, не отрывая взгляда от красивого лица, теперь оказавшегося так неожиданно близко. Она хотела сказать, что ей уже лучше, но вместо этого получилось: — Да, хотя если цзе улыбнётся, я и не такое потерплю. Ещё не закончив говорить, Цзян Чэн с ужасом прижала к своим губам ладонь, широко распахнув глаза. Сичэнь теперь тоже смотрела на него удивлённо, с таким искренним замешательством, что это было бы даже мило, если бы Цзян Чэн не паниковала из-за того, какоя гуя?! В конце концов с губ Сичэнь всё же сорвался тихий смешок. — Раз есть силы шутить, всё не так плохо. — Поднявшись, она аккуратно потянула Цзян Чэна за собой. — Давай, обопрись на меня. Нам нужно найти безопасное место для ночлега. Ни одна из нас сейчас не в том состоянии, чтобы летать на мече. Цзян Чэн хотела привычно возмутиться, что в силах дойти самостоятельно. — Я точно, — сказала она вместо этого и прикусила губу, пытаясь хоть так привести себя в чувство, и только тогда всё же смогла сказать то, что собиралась: — Ты можешь отправиться за помощью, не обязательно со мной няньчиться. Сичэнь только качнула головой, перехватывая её крепче и помогая закинуть руку себе на плечо. — Яньли мне голову оторвёт, если я оставлю её драгоценную мэймэй одну, — всё же улыбнулась она, бросая на Цзян Чэна мягкий взгляд. — Я помню, здесь неподалёку была пещера. Пойдём, разведём огонь и я осмотрю тебя как следует. — О боги, нет, я лучше умру, — смущённо пробормотала Цзян Чэн, хотя предпочла бы не говорить этого вовсе, и только сдавленно добавила: — Я не ранен, можно подождать до врача. — Диди мне не доверяет? Сичэнь явно подначивала её, и в обычное время Цзян Чэн бы непременно воспользовалась этой возможностью, чтобы поддержать шутку, но на этот раз, как бы она ни пыталась, такие обжигающе откровенные слова слетали с языка сами собой: — Конечно, доверяю. Но ты же сразу поймёшь, что… — паника захлестнула Цзян Чэн с головой, когда она поняла, что собиралась сказать дальше, и она только и успела поднести ко рту кулак, чтобы до боли впиться в него зубами. — Так сильно болит? — Сичэнь нахмурилась и потянула её за собой настойчивее. — А-Чэн, не время показывать характер. Здесь недалеко, сможешь дойти? — Нет, не так сильно, дело не в этом, я могу идти, — торопливо заверила её Цзян Чэн, радуясь, что хоть здесь может спокойно сказать правду. — Просто… я странное говорю, ради всего святого, не слушай меня. Сичэнь окинула её внимательным и обеспокоенным взглядом и только качнула головой. Теперь, когда они молчали и Цзян Чэну не приходилось контролировать свои слова, она, наконец, смогла сосредоточиться на себе. Боль в груди и правда уже стихала, золотое ядро в даньтяне ощущалось таким же, как и всегда, и всё же что-то было не так, иначе как объяснить её неспособность управлять собственной речью?.. Пещера и правда оказалось недалеко, и, аккуратно поддержав Цзян Чэн, Сичэнь помогла устроиться ей у стены и с помощью талисмана развела огонь, а затем опустилась рядом на колени. Под её внимательным взглядом Цзян Чэн невольно нахмурилась, чувствуя как кровь приливает к скулам. — Я правда лучше подожду лекаря, — снова попыталась отказаться она. — Уже не болит даже. Сичэнь, не став ничего слушать, поймала её за предплечье и потянула к себе, снова принимаясь прощупывать ци, теперь гораздо основательнее. Цзян Чэн чувствовала, как прохладная, будто горный источник, энергия аккуратно касается золотого ядра, и невольно поёжилась. Очевидно, не обнаружив ничего необычного, Сичэнь теперь потянулась к её ханьфу, отчего Цзян Чэн испуганно шарахнулась назад, перехватив чужую руку. — Что ты делаешь? — смущённо возмутилась она. — Я же сказал, что не ранен! — А-Чэн, — мягко начала Сичэнь, аккуратно отцепляя её от своего запястья. — Мы обе знаем, что даже если ты ранен, то не скажешь об этом. Я только проверю, что ты в порядке, обещаю. — Мне начинает казаться, что скажу, хочу я того или нет, — нервно сглотнув, Цзян Чэн продолжила настороженно смотреть на Сичэнь. — Просто… просто дай мне поспать. Сичэнь не выглядела убеждённой, но, по крайней мере, перестала пытаться до неё дотронуться. — Почему ты так против? — мягко вздохнула она, и это явно был риторический вопрос, но Цзян Чэн буквально почувствовала, как слова ложатся на язык. — Да потому что ты мне нравишься, а я никак не могу заткнуться! — почти в отчаянии выпалила Цзян Чэн, мгновенно пряча пылающее лицо в ладонях. — Блядь, просто не слушай меня. Сичэнь не двигалась так долго, что Цзян Чэн, отчаянно выдохнув, притянула колени к себе, изо всех сил желая провалиться под землю. — А-Чэн, в каком смысле ты не можешь замолчать? — спросила Сичэнь в конце концов и коснулась её плеча. — Ну же, мэймэй, посмотри на меня. Что не так? Цзян Чэн помотала головой, отказываясь смотреть на Сичэнь. — Не могу перестать говорить то, что думаю. Когда спрашиваешь что-то, — глухо ответила она в ладони. Она почувствовала пальцы в своих волосах и как Сичэнь успокаивающе поглаживает её — так же, как делала всегда, ещё с самого детства, но сейчас от этого лишь хотелось сжаться ещё сильнее. — Значит, вот, что это было. Заклятье правды, — сказала она с облегчением, а затем тихо рассмеялась, опускаясь рядом и обнимая Цзян Чэн, притягивая её к своему плечу, пусть она и пыталась отстраниться. — Это не страшно, а-Чэн. Нужно только завтра добраться до лекаря. И постараться ни с кем не разговаривать до тех пор. Кроме меня. Со мной тебе ничего не грозит. — Какого гуя этому духу кидаться такими заклятьями? — напряжённо пробормотала Цзян Чэн, подумав, что говорить в таком состоянии именно с Сичэнь было наихудшим вариантом. — Быть может, особенности его личной истории. Он исчез раньше, чем я смогла с ним разобраться. Цзян Чэн лишь неопределённо кивнула, стараясь не думать о том, как почти прижимается щекой к полной и упругой груди, которая всегда против воли притягивала к себе взгляд, даже скрытая слоями ханьфу. А ещё Цзян Чэн совершенно не представляла, что теперь делать, когда её глупая и тщательно скрываемая влюблённость так глупо себя проявила. — Не надо только жалеть меня, — тихо сказала она. — С чего бы мне жалеть тебя? — отозвалась Сичэнь с тихим смешком и снова запустила пальцы в её волосы. — Диди уже целовался с кем-нибудь? — спросила она вдруг с плохо скрываемым любопытством. — Н..нет, — сдавленно призналась Цзян Чэн, тут же возмутившись, когда смущение вновь опалило скулы горячей волной: — Цзецзе, имей совесть, ты же знаешь, что я не могу соврать! Сичэнь лишь вновь тихо засмеялась и вдруг коснулась пальцами его подбородка. — А хочешь поцеловать меня? — спросила она, всё с теми же нотками игривого любопытства в голосе. Цзян Чэн с силой закусила губу, не пуская правду наружу, и лишь подняла на Сичэнь обвиняющий взгляд, уже чувствуя во рту металлический привкус. — Что? Это всего лишь вопрос. — Сичэнь по-прежнему касалась подбородка Цзян Чэн, а её взгляд время от времени соскальзывал к её губам. — Мне давно интересно. — Конечно, хочу, — не сумев и дальше бороться с заклятьем, Цзян Чэн прикрыла глаза. — Зачем ты надо мной смеёшься? — Кто сказал, что я смеюсь? — Судя по тому, как тихо говорила Сичэнь и как отчётливо при этом Цзян Чэн её слышала, она была очень близко. — Не хочешь тоже спросить меня о чём-нибудь? — Хочу, — Цзян Чэн сердито нахмурилась, открыв глаза, и тут же замерла, увидев Сичэнь ещё ближе, чем раньше. Она боялась на что-то надеяться, проще было поверить, что это какая-то странная и жестокая шутка, и всё же... — Если ты не смеёшься, значит?.. — Это будет честно, если ты тоже получишь возможность спрашивать, — мягко улыбнулась Сичэнь, теперь прижавшись ладонью к щеке. — Я буду отвечать честно, обещаю. — Что, из сугубо академического интереса? — едко хмыкнула Цзян Чэн, совсем перестав хоть что-нибудь понимать и не в последнюю очередь из-за того, как близко друг к другу они были. — Ладно, тогда пусть и цзецзе скажет, целовалась ли она. Сичэнь была на несколько лет старше, а учитывая, насколько привлекательной девушкой она была, этот вопрос был глупым, и Цзян Чэн не удивилась, когда Сичэнь кивнула. Не удивилась, но в груди всё равно подняла голову удушливая и беспочвенная ревность. — Да, целовалась, — тем временев ответила Сичэнь, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза. — Диди это не нравится? В любое другое время Цзян Чэн бы фыркнула, что ей всё равно, но теперь лишь поморщился, когда из неё словно тисками вытащили слова: — Нет, не нравится, — она уже хотела было добавить, что и допрос ей этот совершенно не нравится, но вместо этого спросила то, что действительно хотела знать уже давно и сейчас на волне фрустрации даже набралась смелости произнести: — Сейчас у тебя кто-то есть? — Нет. Или… дай подумать, — Сичэнь прикусила губу, то ли сдерживая улыбку, то ли снова дразня её, а затем подалась ближе, отчего её упругая грудь снова оказалась прижата к груди Цзян Чэн, и прошептала прямо на ухо: — Зависит от того, хочет ли мэймэй быть этим кем-то. — Хочу, — выдохнула Цзян Чэн, едва слыша себя от того, как оглушительно стучало в груди сердце. — Ты правда… — она взволнованно прикрыла глаза, вдыхая мягкий запах сандаловых благовоний от чужого ханьфу. — Тебе правда нравится… нравлюсь я? — Правда. — Сичэнь снова удержала её пальцами за подбородок и мягко, совсем легко приникла к её губам своими. — Всё ещё сомневаешься? — спросила она, слегка отстранившись через пару мгновений. — Уже меньше, — честно и даже по своей воле ответила Цзян Чэн, инстинктивно потянувшись вслед за губами. — Покажи мне снова? Улыбнувшись, Сичэнь скользнула пальцами ей в волосы и на этот раз подалась вперёд гораздо настойчивее, пусть и всё ещё целуя неторопливо, давая Цзян Чэн привыкнуть к новым ощущениям. Та, всё ещё несмело, обняла Сичэнь за шею, пытаясь повторить движения губ. Не испытывавшая ничего подобного за все двадцать лет, Ваньинь пьянила даже такая близость, и она прикрыла глаза, поглаживая пальцами нежную шею. — Диди ведь умеет ласкать себя? — вдруг спросила Сичэнь тихо и обманчиво невинно, немного отстранившись. — Что?.. — смущённо пискнула в ответ она, невольно тоже отстраняясь, но заклятие не дало остановиться на этом. — Умею, но… цзецзе! — Может быть, моя Ваньинь даже любит ласкать себя? — не обращая внимания на её возмущение, продолжила Сичэнь, не отрывая горячего взгляда от её лица. — Когда никто не видит, конечно же. Или когда она думает, что никто не видит. — Я не… не знаю, — только и смогла ответить Цзян Чэн, обмирая от стыда и чувствуя, как коротит мысли от этого «моя Ваньинь», когда ухватилась за последние слова. — Подожди, что значит «думает, что никто не видит»?! — поражённо то ли прошептала, то ли воскликнула она. — Это значит, — Сичэнь теперь явно с трудом сдерживала улыбку, — что даже в середине ночи не лучшей идеей будет уединяться в гостиной. Или мэймэй не планировала ничего такого и просто увлеклась? — она снова подалась ближе и теперь прижалась поцелуем к её мочке. — Ваньинь выглядит очень эротично, когда ей хорошо, — прошептала она. Цзян Чэн зажмурилась, невольно издав какой-то совершенно жалобный звук, хотя перед глазами уже явственно всплывали воспоминания о прошлых выходных, когда Сичэнь оставалась в гостях у Яньли. Никого больше не было дома и все, казалось, уже давно легли спать, так что Цзян Чэн осмелилась расположиться на диване в гостиной, где ещё несколько часов назад сидела Сичэнь, гладя изящными пальцами сяо, и Цзян Чэн не могла перестать думать об этом… — Блядь… — тихо ругнулась себе под нос она, почувствовав, как невольно откликается тело не только на слова и поцелуи, но и на эти воспоминания. А то, что Сичэнь видела это всё… — Мне было очень непросто на следующий день сидеть с тобой рядом на том же самом диване, где накануне ты так чувственно выгибалась, запустив руку под трусики, — будто читая её мысли продолжила Сичэнь, то и дело задевая губами мочку. — Мэймэй поразила меня в самое сердце. — Ты в тот день играла на сяо, — невпопад ответила неожиданно севшим голосом Цзян Чэн, бездумно пытаясь слегка свести ноги. Она даже не знала, хочет оправдаться или объяснить. — Я думал… об этом. — Мм, диди представлял, что это мои пальцы? — спросила Сичэнь, одной рукой теперь поглаживая её колено, иногда дразняще скользя выше, к паху. — Или, быть может, не только пальцы? Всё-таки для игры на сяо мне приходится задействовать ещё и губы. И язык. Моя Ваньинь думала и об этом тоже? — Да, — выдохнула Цзян Чэн, уже почти смирившись, как легко такие бесстыдные признания слетали с её губ, и слегка подалась за ласкающей рукой, сжимая чужие плечи. — Назови меня так ещё. — Моя Ваньинь, — откликнулась Сичэнь тут же и теперь аккуратно принялась развязывать пояс, удерживающий полы её ханьфу. — Мы не в самом удобном месте для этого, но если ты можешь… — Сичэнь вдруг потянула Цзян Чэн подняться на ноги. — Всего несколько минут, справишься? — шепнула Сичэнь, уже разделываясь с поясом окончательно. — Что… — начала было Цзян Чэн, не поспевая за событиями. Прохладный ночной воздух коснулся горячей кожи живота, а следом и бёдер, когда Сичэнь потянула его свободные брюки вниз, оставляя Цзян Чэна в одном нижнем белье. — Си… — вновь попыталась было начать Цзян Чэн, но замерла, когда почувствовала горячее дыхание Сичэнь даже через трусики. Та так и прижалась к её половым губам сквозь тонкую ткань белья, совсем легко прихватывая их губами. Её ладони, лежавшие на бёдрах под ниспадающими полами ханьфу, потянули Цзян Чэн ближе, так, что ей пришлось упереться ладонями в неровный камень, одновременно покусывая губы от ошеломляющих ощущений чужого горячего рта так близко…. Сичэнь как будто бы не торопилась вовсе, она так и продолжала тереться губами, даже не пытаясь убрать мучительно тонкую преграду, а затем, всё так же медленно провела пальцами настойчивее, на этот раз слегка раздвигая половые губы. Цзян Чэн шумно выдохнула и придержала Сичэнь за голову, не решаясь сжать волосы. Она чувствовала, как изящные пальцы скользят по быстро намокающей ткани, иногда нажимая чуть сильнее, отчего они плотно прилегали и там, где сейчас было горячее всего. — Опять дразнишь, — обвиняюще вздохнула Цзян Чэн, нетерпеливо подаваясь бёдрами к руке. — У диди ещё никого не было, а он уже такой требовательный, — Сичэнь медленно провела языком по самой кромке белья у внутренней части бедра, и сейчас её дыхание обжигало, дразня ещё сильнее. Цзян Чэн ничего не ответила, только гулко сглотнула, завороженно наблюдая за тем, как даже стоя на коленях между её ног Сичэнь умудрялась выглядеть одновременно такой изящной и желанной. Встретившись с ней глазами, Сичэнь медленно потянула тонкую и, наверняка, уже насквозь мокрую ткань в сторону, после чего прижалась губами к оголившемуся участку кожи, так и не отпустив взгляда Ваньинь. А затем ещё раз, чуть ближе к пульсирующей желанием середине, и ещё, пока, наконец, проклятое бельё не оказалось полностью в стороне, и только тогда, прикрыв глаза, она медленно скользнула языком между половых губ. Цзян Чэн неожиданно даже для самой себя протяжно застонала, запрокидывая голову. Это не было похоже на то, как она привыкла ласкать себя рукой, это было так мягко, влажно, интимно… так, что у неё почти подкосились колени. Сичэнь придержала её за бёдра крепче и провела языком настойчивее. Эти неторопливые ритмичные движения очень скоро разошлись огнём по телу, особенно когда Сичэнь касалась ниже, где наверняка было неимоверно влажно и горячо. Цзян Чэн не заметила, когда успела прикрыть глаза, слабо цепляясь пальцами за камни, а затем Сичэнь подтолкнула её бедра навстречу себе сильнее и… Ощущение, как она насаживается на настойчиво раздвигающий мышцы язык, едва не толкнуло её за край сразу же. — Ммн… — бессвязно простонала она, сжимая пальцами густые волосы и почти сминая подвернувшуюся ленту в них. — Д..да… Наконец-то, перестав дразнить, Сичэнь двинулась снова, позволяя Цзян Чэн теперь уже самой подаваться бёдрами, отзывчиво насаживаясь на горячий язык, потираясь об него набухшим возбуждённым клитором, тихо постанывая от того, как это хорошо и как давно она фантазировала о чём-то подобном, пусть и в сто раз скромнее. — Хуань-цзе… — просяще позвала она, хотя была даже не уверена, о чём просила, однако Сичэнь поняла её и сейчас, потому что в следующее мгновение её наполнили восхитительные тонкие и такие ловкие пальцы и в совокупности с тем, как Сичэнь настойчиво и аккуратно обхватила губами её клитор, мягко втягивая её в себя, этого оказалось достаточно, чтобы, крупно вздрогнув, Цзян Чэн отрывисто вскрикнула и сильнее прижала к себе голову Сичэнь, кончая. После этого устоять на ногах и дальше у неё не получилось, и всё ещё тяжело дыша и подрагивая, она почти осела в крепкие объятия Сичэнь, которая тут же притянула её к себе на колени. Скорее всего, она ждала, что Цзян Чэн спрячет лицо у неё на шее, но вместо этого Цзян Чэн порывисто обняла её за шею, целуя горячо и несколько неуклюже. Продолжая мягко поглаживать её бёдра, Сичэнь ответила, улыбаясь в поцелуй, а затем, когда Цзян Чэн и правда уткнулась ей в шею, сцепила руки у неё за спиной прямо под распахнутым ханьфу. — Понравилось? — ласково спросила она, прижимаясь губами к её уху. — Не хуже, чем в твоих фантазиях? — Мм, — согласно вздохнула Цзян Чэн, удовлетворённо потеревшись носом, и хрипло добавила: — Лучше. В какой-то момент, когда мысли стали течь ровнее, она попыталась отстраниться, неловко и неуверенно положив ладонь на тонкую талию, но Сичэнь мгновенно угадала её намерения и с тихим тёплым смехом притянула обратно. — Отдохни, на тебе всё ещё лежит проклятье. Завтра мы вернёмся в город, где можно будет снять комнату с нормальной кроватью. Тебе всё равно нужно выспаться, прежде чем мы попробуем выследить этого духа ещё раз. — Даже не знаю теперь, изгнать его или сказать спасибо, — сонно фыркнула Цзян Чэн, удобнее устраиваясь на мягкой груди. — Думаю, и то, и другое. — Сичэнь снова запустила пальцы в её волосы, мягко поглаживая. Уже в полудрёме Цзян Чэн почувствовала, как её виска касаются тёплые губы: — Спи, моя Ваньинь. Мы всё решим завтра, — раздался мягкий шёпот, и, доверившись ему и нежным объятиям, она и правда соскользнула в сон.