Один из вечеров

Несколько свечей на столе ярко вспыхивали, приоткрывая убранство комнаты. За туалетным столиком сидела молодая девушка, обмакнувшая кисть в красный пигмент и лёгким движением нанёсшая его себе на губы. В отражении зеркала пурпурные глаза казались ещё холоднее обыденного, но в них томилось лёгкое ожидание, а в голове выделялась одна мысль: прошло три месяца… Наконец, дверь отворилась, пропуская гостя вовнутрь покоев. Луохань не проронил и слова, как обычно, вместо этого рассматривая прекрасный цветок этого заведения. — Сянци или го? — первой спросила Фэнсянь, отложив кисть в сторону и достав из тумбочки доски для игры и фигуры. — Ни то, ни другое, — улыбка не сходила с губ Луоханя. Взгляд девушки потемнел, когда она отставила доски назад и посмотрела на мужчину, заставляя кожу того покрыться мурашками. Это был невероятно жуткий взгляд, подобный парализующему яду, и в то же время бальзам на душу Луоханя. Он шагнул вперёд, достав из своего рукава сосуд, с гордостью заявляя: — Не дело заявляться на порог к старому другу без гостинцев, — внимательный взгляд проследил за руками мужчины, поставившего банку на стол. — Это мёд. Слышал, его часто пьют вместе с чаем или тёплым молоком. Тонкие пальцы медленно и изящно взяли небольшой сосуд, чтобы рассмотреть поближе, открыть и принюхаться к сладкому пленяющими запаху, совсем отличавшемуся от ярких духов. Фэнсян позвала: — Сяомэй, принеси мне подогретое молоко. — Сию минуту, — раскланявшись, Мэймэй убежала на первый этаж. Не успела полностью истлеть палочка благовония, как ученица вернулась вместе с кувшином, поставив его на стол, за которым уже сидели Луохань и Фэнсян. Сянцин и го были отставлены в сторону, уступив место баночке мёда, двум чашам и кувшину. Медленно размешивая мёд в белой жидкости, Фэнсянь наслаждалась его сладким ароматом и, сделав глоток, она выдохнула: — Сладко. — Как и думал, он стоил всех потраченных усилий. Пока Фэнсян думала о том, что монополия на мёд находится в руках одной семьи и его достаточно трудно достать, Луохань наблюдал за тем, как всегда холодное лицо немного расслабилось. Наконец, он ответил: — Го.