Ты - мое спасение

Тэхён отбрасывает ручку и снимает очки, они летят также на стол, а альфа трет переносицу. На часах почти одиннадцать вечера, Тэхён сидит у себя на кухне и готовится к предстоящей работе. Каникулы заканчиваются через два дня, начинается новый семестр, а значит снова куча работы. Он уже в ней утопает, готовясь, но будет еще хуже. К тому же ему дали три новые группы первокурсников, у которых он вообще не ведет пары, поэтому его график будет более загруженным. Тэхён встает и включает кофе машину, хочется сегодня больше сделать, чтобы завтра было поменьше работы в последний выходной. Он задумчиво смотрит в окно, кусая губу, а мысли снова возвращаются к тому малиновому омеге. Тэхён понимает, что влип, только не понимает с какого хрена. Ничего же не было такого, простой омега, танцор, как и многие. Не первые приваты в его жизни и даже ласки за деньги не первые. Но что-то не так. Что-то тянет к нему снова, а в голове на повторе их близость, ласки и стоны, такие нерешительные, но звонкие, пусть и краткие. Именно ощущения от этого омеги другие, более желанные, что ли. Его альфа внутри тянулся к нему, хотел касаться, ласкать, многое хотел сделать. А для Тэхёна, как для взрослого мужчины, это не просто так. Этот малиновый омега засел в мыслях и не выходит оттуда. Все то, что происходило с ним, кажется странным. Тэхён видел его реакции, видел нерешительность и даже страх, а потом тот будто сдался, откинув все. Тянулся к нему и молча просил еще. Это же не может быть игрой с набиванием себе цены, верно? И то, как потом сбежал, не глядя в глаза, тоже вынуждало смотреть на все с другой стороны. Почему-то есть стойкое ощущение, что омега пожалел о том, что произошло, как только все закончилось. Тогда зачем согласился? Тэхён не может не прокручивать это в голове. Блять, да он, как последний идиот, на этой неделе еще два раза ездил в клуб, чтобы встретить этого омегу. Он хотел заказать приват, и не ради танца или ласк, а чтобы поговорить. Ему хотелось снять эту красную маску, посмотреть в лицо и наконец глаза увидеть, а потом забрать его из этого клуба. Почему-то есть ощущение, что омега там не хочет находиться. Складывается именно такое мнение. То, как этот парень был отстранен, словно просто отрабатывая на сцене и не глядя ни на кого. Его скованность пусть не в танце, но в реакциях, поведении. Тэхён не знает, почему его это так беспокоит и почему так кроет, но не может не думать. Мальчишка чем-то зацепил так сильно, так резко. Он дико хочет его, как альфа омегу. А как человек хочет понять, узнать его, испытывая странное желание защитить. Только от чего? Он сам не знает. И это даже в его голове звучит тупо. Но омеги не было в клубе, когда туда приезжал Тэхён. Завтра он снова поедет, надеясь, что в воскресенье все же пересечется с ним. Сам не знает, сколько еще будет туда кататься, но пока не отпускает его образ, Тэхён ничего не может с этим поделать. ______________ Чонгук сидит на кровати в своей комнате, перебирает тетради и учебники, завтра первый учебный день. Он много думал о том, стоит ли продолжать учебу, имеет ли это смысл. Или лучше только работать, больше заработать. Но проблема в том, что он хочет учиться, он хочет попытаться продолжить учебу в другом городе. Чонгук определился — он хочет в Пусан. Хочет к морю, которое никогда не видел. Омега надеется, что там сможет начать новую жизнь, а отец его не найдет. Даже надеется, что искать не будет слишком долго, но это не факт. Чонгук боится представить, как Дайвон озвереет, когда поймет, что его нет. Но об этом думать не хочется, Чонгук просто хочет начать новую жизнь, которой в этом городе ему не построить. Он уже присматривает себе самые маленькие и дешевые квартиры. Смотрит работу, отмечая, куда можно попытаться устроиться. Денег должно хватить на первое время. А еще посмотрел правила приема на учебу, но о ней он подумает потом. Он точно хочет учиться, хочет получить образование, иначе чего он сможет добиться дальше? Чонгук даже думал подойти к своему руководителю и узнать, возможен ли перевод из одного универа в другой, так было бы удобнее. Но очень пугает мысль, что потом в универ может прийти его отец в поисках сына, и ему могут сказать, куда он перевелся. Да, Чонгук совершеннолетний, но никто не знает всей ситуации и поэтому легко могут все рассказать его отцу, а Чонгук этого не переживет. Поэтому еще многое нужно обдумать, а времени все меньше. Чонгук уже решил, когда сбежит. Сейчас середина августа, и он хотел попытаться успеть все до своего дня рождения, но это опасно. А вот в середине сентября, когда день рождения будет у его отца, самый лучший вариант. Альфа в эти дни пропадает из дома и возвращается только дня через два, а то и больше. Чонгук сможет спокойно собрать вещи и незаметно уехать, а его побег обнаружится не сразу. Он сразу поменяет номер, удалит все соц.сети, хотя они пустуют практически, потому что ему нечего показать в своей жизни, только если иногда синяки на теле, поэтому эти аккаунты не жалко. Чонгук просто хочет все забыть и оборвать наконец, иначе он не выдержит больше такой жизни. Чонгук одновременно испытывает волнение и трепет, когда начинает думать о том, что его жизнь изменится. И в то же время дикий страх перед неизвестностью. Другой город, в котором он никого не знает вообще и полностью новая жизнь. Но именно это ему и нужно, так себя убеждает омега, ведь сам понимает, что больше не может. Он внутри ощущает себя настолько пустым, униженным и никому не нужным, что уже иногда реально задумывается, что не хочет жить. И только пока тонкий голосок обрывает эти мысли, говоря о том, что он может, он должен все изменить и жить. А если и этот голосок в нем затушат, то Чонгук не знает, что с ним будет дальше. Ему нужно сбежать от этого давления, в котором он живет уже почти пять лет, и пока он может, он это сделает. Усложняется тем, что он бросил работу в клубе, а значит потерял отличный доход. Но проснувшись на следующий день после того, что произошло с тем альфой, Чонгук понял, что не сможет. Не сможет снова выйти на сцену и танцевать для кого-то. Но что самое главное и страшное — не сможет снова его увидеть. Если Чонгук опять встретится взглядом с этими карими глазами и почувствует невероятный аромат мускуса, то кажется сойдет с ума. Этот альфа из мыслей не выходит, и Чонгук не может сдержаться, позволяя мечтать себе ночью под одеялом об отношениях, близости, поцелуях, ласках и сильных теплых руках. Снова убегает в свой отдельный мирок. Он одновременно позволяет ему держаться, ведь у него появилось что-то в прошлом только для него — первая близость, первый альфа, который вызвал желание сдаться. Но как только просыпается, сразу закрывает эти мысли, коря себя за то, что думает о незнакомом взрослом мужчине. Это неправильно, это ему не нужно, ведь Чонгук прекрасно понимает, что слишком много этого альфы в голове, а ему так легко влюбиться, утопая в своих иллюзиях. Поэтому нужно бежать, отсчет уже идет, и осталось совсем немного. Он теперь работает только в кафе, но не до вечера, а в полную смену до закрытия ночью. Да, денег намного меньше, ему все так же нужно что-то отдавать отцу, а что-то откладывать. Но в клуб он точно не вернется. Ему звонили два раза за эту неделю, просили выйти, но Чонгук отказывал, с бешено стучащим сердцем снова вспоминая то, что произошло. Чонгук встает с кровати, берет учебники, тетради и все принадлежности для учебы, и начинает расставлять аккуратно по полкам. У него сегодня первый выходной за последние три недели, он убрался в своей комнате. Вообще нужно убраться в квартире и приготовить поесть, он очень голоден. Но там, на диване, спит Дайвон, который только ночью пьяный завалился домой, грохотом разбудив Чонгука. Омега сжался под одеялом, надеясь, что пьяный отец не придет к нему в комнату, чтобы снова накричать, и неважно за что. Дайвону причины не нужны, лишь его злость и ненависть к сыну, поэтому не раз спящего Чонгука стягивали с кровати на пол, кричали и успевали дать пощёчин или ударить в живот лишь за то, что он есть, а у альфы слишком плохое настроение и он пьян. Чонгук уверен, что на утро тот даже не помнит, что делал. Поэтому Чонгук не хочет пока выходить из комнаты, чтобы не разбудить его, и немного насладиться спокойствием. Он рассчитывает, что отец проснется с похмельем, просто заберет деньги, которые Чонгук уже приготовил, и свалит из дома, а он сможет провести день более спокойно. Но ему снова не везет. Чонгук прислушивается, когда улавливает звуки за дверью. Дайвон сначала идет в ванную комнату, потом на кухню, Чонгук слышит, как тот матерится, и напрягается всем телом. Оно сразу реагирует на громкие шаги, Чонгук инстинктивно пятится к стене, испуганным взглядом глядя на дверь, и сглатывает. Руки мелко начинают дрожать, сердце оглушает ударами в ушах от страха и дышать сложно. Дверь в его комнату резко открывается, словно от удара, и бьется о стену. Чонгук замирает у стены и во все глаза смотрит на отца, который прожигает его взглядом. Его глаза красные от похмелья, а лицо опухшее. На нем все также джинсы и футболка, он в них и спал, завалившись на диван. Комната небольшая и противоположная стена всего в трех метрах от двери напротив, и до Чонгука доходит запах перегара, который смешивается с природным густым ароматом альфы. Омегу начинает тошнить от этого запаха и страха, он быстро сглатывает, сжимая подол своей широкой футболки пальцами. — Какого хрена, блять, дома жрать нечего? — рявкает Дайвон, сжимая кулаки. — Ты чем занимаешься вообще? Не знаешь, что я проснусь и буду голодным? — П-прости, я собирался сходить в магазин, — голос тихий и как всегда дрожит, Чонгук не может это контролировать, во все глаза глядя на отца, — но не хотел шуметь и будить тебя… — Значит, нужно уметь тише передвигаться, — фыркает Дайвон и осматривает комнату сына. — У тебя есть пятнадцать минут, пока я принимаю душ, чтобы метнуться в магазин и купить еды. И соджу не забудь. Ты понял меня? — Да, конечно, я сейчас схожу, — кивает Чонгук, облизав нервно губы. Дайвон кривит губы, рассматривая сына, который жмется к стене и глядит испуганно. — Быстрее, — кидает альфа и уходит, не закрывая за собой дверь. Только когда Чонгук слышит, как хлопает дверь в ванной комнате и включается вода, то выдыхает, прижимаясь спиной к стене. Старается дышать ровнее, надеясь, что сегодня его отец не в настроении бить его и свалит из дома быстрее, чем напьется. Чонгук хватает толстовку, деньги и быстро выходит из комнаты. Лучше сделать сразу все так, как ему сказано, и не злить лишний раз отца. Ему завтра идти в универ, поэтому новые синяки ему ни к чему. Когда Дайвон выходит из душа через двадцать минут, Чонгук уже на кухне готовит. Он сбегал в ближайший магазин так быстро, как смог, радуясь, что не было очереди. Поэтому сейчас уже жарит бекон и яичницу, рядом кастрюля, в которую он закидывает рамен. Сам омега поест, когда отец уйдет, у него еда в горло не лезет есть рядом с альфой. Это точно не про них — совместные трапезы. На столе стоят четыре бутылки холодного соджу, Чонгук оборачивается через плечо и кидает взгляд на отца. Тот открывает первую бутылку и почти залпом ее выпивает. Чонгук морщится, отворачивается, переворачивая бекон. Он ни разу не пробовал алкоголь. У него перед глазами прекрасный пример того, что алкоголь делает из человека не человека. Сердце в груди как-то тревожно и глухо бьется в ожидании того, что будет дальше. Он слышит, как открывается вторая бутылка, крышка летит на стол со звоном, а альфа садится за стол, отодвинув громко стул. — Долго еще? — летит Чонгуку в спину. — Пять минут, и все, — тихо отвечает Чонгук и достает тарелки. — А я просил быстрее, — говорит Дайвон, снова делая глоток и глядя на сына. — И какого хрена ты вообще не на работе? — У меня выходной, — как можно спокойнее отвечает Чонгук, раскладывая еду по тарелкам. — Что, блять, ты переработал? — усмехается альфа. — Устал сильно? Чонгук сглатывает ком в горле и прикрывает глаза. Он иногда сам не знает, как еще передвигается и стоит на ногах от усталости и недосыпа. Кажется, что усталость стала уже хронической. — Просто… Просто завтра начинается учеба, и мне дали выходной, чтобы я подготовился, — тихо отвечает Чонгук и разворачивается, чтобы поставить тарелки на стол, не глядя на отца. — Учеба, — презрительно фыркает Дайвон, откинувшись на спинку стула. — Бесполезная трата времени. Лучше бы работал, а то пользы от тебя мало. Чонгук стискивает зубы, но молчит, проглатывая оскорбления. Ему не привыкать, отец постарался сделать все, чтобы его самооценка никогда не поднималась выше уровня в минус сто. Все, что ему говорит отец и все, что может сказать, уже не ново и услышано не раз, поэтому Чонгук молча отворачивается и начинает мыть посуду. Он мельком отмечает, что Дайвон почти допил вторую бутылку, и очень надеется, что тот сейчас поест и уйдет из дома. Альфа берет палочки и рассматривает еду, а потом начинает есть. Наблюдает пристальным взглядом за сыном, который стоит спиной к нему у раковины, и кривит губы. — Готовишь ты все так же паршиво, — насмешливо кидает Дайвон, а Чонгук никак не реагирует, ничего нового. — В принципе, как и твой папаша, тот готовил еще хуже. Весь в него, ничего из себя не представляешь. Чонгук стискивает зубы и сжимает губку в кулаке, сглатывая. Ему все равно, когда унижают и оскорбляют его, он привык. Но когда отец начинает говорить про папу, внутри просыпается такая злость, только эти слова могут вывести его из себя. Потому что папа у него был самый лучший, и он его любил, только он и любил, кажется, во всем мире. Глаза жгут слезы, Чонгук размеренно дышит и молчит, потому что знает, что лучше ничего не отвечать. Омега учится на своих ошибках, ведь не сдержавшись пару раз, он начинал защищать единственного любимого человека, которого уже нет, и получал так, что искры из глаз летели. Дайвон тогда впадал в бешенство, когда Чонгук кричал ему в лицо, что папа самый лучший, а лучше бы умер он, а не папа. Зря, очень зря он это сказал пьяному альфе, за что и поплатился. Поэтому теперь он только молчит, зная, что отцу надоест его унижать, и он перестанет. — Что молчишь? Нечего ответить? — тон издевательский, альфа, съев половину, расслабленно сидит на стуле и допивает вторую бутылку. — Конечно нечего, потому что это правда. Тоже вечно трясся и жался, как и ты. Ты знаешь, как это ничтожно выглядит со стороны? — у Чонгука уже зубы болят, с такой силой он их стиснул, чтобы или не заплакать, или не закричать на него. — Ты, блять, на меня смотри, когда я с тобой разговариваю! Дайвон бьет по столу, рявкнув так, что Чонгук дёргается от этого звука. Он выключает воду, собирается с силами, берет полотенце и разворачивается к альфе. Смотрит в уже помутневшие от алкоголя глаза и вытирает руки, молчит. Отец уже запьянел, а от его надменной мерзкой ухмылки противно внутри. Как же сильно Чонгук его ненавидит. Так же сильно, как и боится. Отец рассматривает его с головы до ног, а потом смотрит на тёмные волосы и говорит: — А где же твой блядский розовый цвет? Или что, твои клиенты предпочитают брюнетов? Альфа смеется, оскалив зубы, а Чонгук сжимает полотенце в пальцах, чтобы руки не дрожали так заметно. Да, он перекрасился два дня назад, смыл розовый цвет и вернул свой черный. Ведь больше работать в клубе он не будет, да и на учебе не хочет выглядеть так вызывающе. Вообще все хочет забыть, что связано с тем цветом волос. Почти все… — Я больше не работаю в клубе, — тихо отвечает Чонгук. — Начинается учеба, поэтому мало времени… — Я слышать про это ничего не хочу, — сквозь зубы говорит Дайвон, сжимая кулак на столе и наклоняясь вперед, а Чонгук сразу напрягается. — Что, сука, значит, что ты не работаешь? — Нет, нет, я работаю, — быстро отвечает Чонгук, а альфа щурит глаза. — Теперь только в кафе, буду брать дополнительные смены там, но не в клубе. Дайвон молчит, прожигая его взглядом и будто что-то обдумывая. Потом снова появляется ухмылка на губах, от которой становится не по себе. — Так и скажи, что тебя выгнали из клуба, — Дайвон смеется. — Что, плохо работал и удовлетворял альф? — Я просто танцевал, — сразу же реагирует Чонгук. — Я не шлюха, — тише добавляет он, а у самого горло спирает от этих слов, ведь все же… — Ну конечно, — издевательски тянет Дайвон, — но мы-то знаем, что там происходит в тех комнатках, да, сынок? — альфа едко смеется. — Нужно было работать лучше, но ты даже этого не умеешь. Хотя, — быстрый взгляд осматривает Чонгука с головы до ног, — не удивительно, что тебя выгнали. Ты посмотри на себя. Тощий, страшный, никакой, посмотреть не на что. Ты даже ничем не пахнешь. Ты точно омега? — Дайвон щурит пьяные глаза, а Чонгук смотрит на него стеклянным взглядом и молчит. — А с другой стороны, даже хорошо, что на тебя никто не посмотрит, зато ублюдка не принесешь домой. Кому ты нужен такой, — фыркает альфа и встает из-за стола. — Так что ты должен быть благодарен, что у тебя есть я. Хрен знает, где бы ты был, если бы не я. А сейчас я ухожу, у меня подработка на весь день, буду ночью. И тебе будет пиздец, если я завтра утром проснусь, а в холодильнике не будет еды. Это понятно? Чонгук лишь кивает, опустив голову. Дайвон забирает две оставшиеся бутылки со стола и выходит из кухни, а Чонгук не двигается, пока не слышит, как он хлопает входной дверью. Этот звук всегда заставляет вздрогнуть, Чонгук судорожно выдыхает, прикрывая глаза. Он душит внутри обиду и боль, двигается на автопилоте, когда берет тарелки и выбрасывает недоеденную еду. Так же моет посуду, не обращая внимания на дрожь в руках. Потом, закончив на кухне, он идет в гостиную и начинает убираться. Чонгук ничего нового не услышал, эти слова не раз и не два за эти годы были брошены ему в лицо, как гвоздем царапали сердце и разрывали морально. После них чувствуешь себя ничтожеством, ведь это же правда, кому он вообще нужен? Ему так часто и давно это говорят, что Чонгук понимает — так и есть. Все его мечты, все иллюзии — это просто выдумка, желание сбежать хотя бы в своих мыслях. А в реальности он один, вот такой никакой и ненужный. Вещи, которые он складывал, падают из рук на пол, а с губ срывается первый всхлип. Чонгук оседает на пол и глухо воет, не обращая внимания на слезы обиды на свою жизнь, которые бегут по щекам. А ведь можно было уже зачерстветь, не обращать внимания на эти слова и не реагировать. Иногда это получается, получается задушить все внутри, но не сейчас. Чонгук сидит, раскачиваясь из стороны в сторону, сжимая кулаки. И в голове снова образ того красивого сильного альфы, который не принадлежит ему. Тот бы и не посмотрел на него в реальной жизни, даже взглядом не зацепил, как и все остальные. Да, Чонгук сам не хочет быть заметным, оберегая себя, не зная, кому можно доверять. Он все так же продолжает пить блокаторы запаха, пусть и в клуб больше не собирается, словно хочет сделать себя еще незаметнее. Но как же хочется, чтобы все было по-другому. Чонгук поднимает голову и облизывает соленые от слез губы, смотрит в потолок и шепчет хрипло: — Почему я? За что, папа? Я так скучаю по тебе… И здесь рыдания не сдержать, Чонгук ими захлебывается, закрывая рот ладонью. Снова поддался, сломался, позволил себя ранить, и он ненавидит себя за эту слабость. Он так устал ломаться. _________________ Чонгук сидит в аудитории, сегодня первый учебный день. Вокруг его одногруппники смеются, общаются, шутят, делятся впечатлениями и рассказами о каникулах. Чонгук сидит на втором ряду сразу сбоку у окна и ни с кем не разговаривает. У него здесь нет друзей и даже хороших знакомых, чтобы поболтать, он сам всех сторонился с самого начала учебного года, просто не представляя, как с кем-то подружится, и кто-то узнает о его жизни хоть что-то. Вспоминать школьные годы, когда у него еще были друзья в школе, не хочется, от этого еще хуже. Поэтому Чонгук, абстрагировавшись от шума, сидит, склонив голову и рассматривая свои руки. После вчерашней истерики внутри какая-то пустота и эмоциональная отрешенность. Он все же убрался в квартире, приготовил ужин и заставил себя поесть. Убедился, что еды в холодильнике достаточно, и ушел в свою комнату. Он слушал музыку несколько часов в наушниках, пока голова не начала болеть, и он просто вырубился. Утром повезло тихо уйти и не разбудить отца, и Чонгук будет очень рад, если сегодня ночью вернётся, а его еще нет или тот снова спит. Заткнув сейчас все эмоции, выбрав отрешенность, Чонгук сидит и думает, что ему делать. Хотелось бы все быстрее провернуть, уехать. Если бы он знал, что отца хотя бы два-три дня когда-то не будет дома, он бы уехал раньше. Но нужны еще деньги, нужно время. Чонгук лишь успокаивает себя тем, что осталось меньше месяца, а это такие крупицы по сравнению с теми годами, которые он уже пережил. Омега решает, что будет работать без выходных, ему нужны деньги. Занятия у него заканчиваются примерно в два практически каждый день, потом он будет ездить в кафе и работать до закрытия. После закрытия убираться и все мыть, за это тоже доплачивают. Домой будет возвращаться примерно в час ночи, задания делать между пар и на обеде. Может, если на работе будет поменьше народа, то и там что-то успевать. А что не успел, будет делать уже дома ночью. Ему к такому режиму не привыкать, пусть и учеба будет тоже силы забирать. Главное продержаться и вытянуть, чтобы потом точно иметь возможность сбежать. Звенит звонок, но Чонгук не обращает на него внимания. Преподавателя Хан еще нет, и студенты продолжают шуметь. Чонгук думает о том, что нужно подойти к руководителю группы, узнать про перевод, просто поинтересоваться, возможно ли это и что нужно делать. Пропускать занятия тоже не вариант, ведь ему нужны хорошие оценки и рекомендации, Чонгук все еще лелеет мечту, что он отучится и получит образование. Через пару минут после звонка дверь в аудиторию открывается, и студенты рассаживаются по своим местам, становится тише. Чонгук устало переводит взгляд на преподавателя, который заходит и закрывает дверь, а омега медленно выпрямляется в спине и во все глаза смотрит на альфу. Тот, не глядя ни на кого конкретно, подходит к столу, кладет на него свою черную сумку, пиджак летит на стул, и только после этого он разворачивается и смотрит на студентов, которые притихли. Чонгуку кажется, что он падает. В ушах шумит, сердце в груди будто замерло вместе с ним и не бьется, а вся аудитория словно пропала. Потому что перед ним он. Тот самый альфа из клуба, для которого он танцевал. Который касался его, целовал, с которым было все то, что ночами не дает спокойно спать, изводя сладко-мучительной пыткой. Тот, о ком Чонгук мечтает под своим одеялом в темноте, убегая из реальности. Тот, чей аромат он, кажется, никогда не забудет, и рефлекторно втягивает воздух, но терпкий мускус не доходит до его второго ряда. То, что это он, нет никаких сомнений, пусть и образ совершенно другой. Там были джинсы, футболки, расстёгнутые сверху рубашки, волосы зачёсанные назад. А сейчас альфа в классической белой рубашке и черных брюках, его волосы легкими волнами обрамляют лицо, а очки в тонкой оправе придают более деловой строгий вид. Чонгуку хочется провалиться сквозь землю, а лучше сразу умереть, потому что это не может быть правдой. Нет, нет, только не это… — Доброе утро, первый курс, — глубокий голос разносится по аудитории, посылая предательскую дрожь страха и волнения по телу Чонгука, а альфа складывает руки на груди и скользит спокойным строгим взглядом по студентам. — Перейдем сразу к сути. Меня зовут Ким Тэхён, и на несколько месяцев, пока преподавателя Хан не будет, я буду вести у вас маркетинг. Обычно я преподаю у старших курсов в другом корпусе, поэтому возможно, вы меня даже ни разу не видели, а может и видели, — Тэхён чуть усмехается. — Работаю я в этом университете уже пять лет, так что если вы думаете, что я новенький, то ошибаетесь. Ни у меня, ни у вас нет выбора, придется привыкать друг к другу и работать. Сейчас мы быстро познакомимся в перекличке, потом постепенно я вас запомню. Сегодня мы с вами повторим кое-что, а на следующем занятии в четверг я проведу небольшой срез знаний, чтобы знать, с кем я имею дело. Это понятно? — студенты тихо, но мученически стонут, на что преподаватель хмыкает. — Да, я тоже очень рад. Тэхён садится за стол и начинает готовиться к занятиям, а Чонгук, кажется, половины слов не слышал, утопая в этом бархатном голосе. Он дрожащими руками натягивает капюшон на голову и опускает лицо, размеренно дыша. Нет, этого не может быть, это не правда. Боже, почему он? Почему что-то снова происходит? Чонгук исподлобья кидает взгляд на преподавателя и сглатывает. Он сидит на втором ряду, и как назло сейчас перед ним никого нет, и если их новый преподаватель посмотрит чуть вправо, то сразу его увидит. Черт, черт, черт! Чонгук снова опускает голову, стараясь успокоиться. Тэхён… Его зовут Тэхён. А ведь Чонгук даже имени его не знает, несмотря на то, что было. Но это все неважно, омега подавляет позорное желание сбежать. Он же его не узнает, это точно. У Чонгука уже другой цвет волос, да и выглядит он совершенно по-другому в своих широких джинсах и безразмерной толстовке. Лица он полностью не видел, да и вообще Чонгук скоро уедет отсюда и никогда больше они не встретятся. От этой мысли становится легче и одновременно хуже, но омега пытается блокировать эти переживания. Он. Его. Не. Узнает. Даже не заметит вообще. А тем более не будет присматриваться к своим студентам, он же преподаватель… Чонгук так ушел в свои мысли, что не услышал, как началась перекличка. Его локтем пихает сосед рядом, от чего омега вздрагивает и резко поднимает голову, сразу же натыкаясь на внимательный взгляд карих глаз. Дышать становится труднее. — Чон Чонгук? — спокойно спрашивает Тэхён. — Д-да, это я, — хрипло и почти беззвучно отвечает Чонгук, у него язык к небу прилип. Тэхён хмурит брови и глядит прямо в глаза. Чонгук не выдерживает этого и опускает голову, пряча лицо за челкой и капюшоном. Тэхён еще пару мгновений буравит его хмурым взглядом, потом облизывает губы и продолжает перекличку. Для Чонгука это самая долгая пара в его жизни. Сколько мыслей пролетает в его голове, пока он сидит и пытается даже не двигаться лишний раз, не привлекать внимания. К концу пары он до такой степени довел себя, что буквально сгорал от тихого стыда за то, что оказывается все это было с его преподавателем. Боже, какой стыд. Да, он не знал этого, но все же… И бросая короткие взгляды на Тэхёна, который спокойно вел лекцию, уверенным голосом давая материал, Чонгук терял связь с реальностью. Он сейчас совершенно другой, строгий и серьезный, но Чонгук помнит его совершенно не таким. В мечтах своих видит его другим. А стоит Тэхёну поймать случайно его взгляд и задержать на нем карие глаза, Чонгука бросает в пот, и он сразу опускает голову, не замечая, как Тэхён продолжает глядеть на него еще пару секунд. Чонгук уговаривает себя сам, что должен успокоиться, это ничего не значит, и его вообще скоро здесь не будет. _________________ Чонгук медленно моргает, а в голове словно вата. Сейчас последняя пара, пара с преподавателем Ким. Чонгук заставляет себя называть его только так, а не по имени. Хотя это сложно делать в его мечтах… Да и мечтать ему сейчас некогда, он работает и учится, как проклятый, и почти не спит. Он уходит из дома рано утром на учебу, потом мчится в кафе, откуда уходит домой почти в двенадцать, и к часу дома. Да, все идет так, как он и планировал, Чонгук даже почти не видит отца, что радует безумно. Но они вчера сцепились ночью, когда Чонгук пришел поздно с работы, а пьяный Дайвон еще не спал. Он начал нести пьяный бред, кричать, а уставший Чонгук никак не реагировал, что не устроило альфу. Он схватил сына за толстовку, Чонгук попытался его оттолкнуть, за что получил кулаком в ребра. Кажется, Чонгук даже боли не почувствовал, а наутро увидел синяк на коже. Ему тогда было пофиг, он безумно устал, а еще нужно было готовиться к срезу знаний у преподавателя Ким. Так и уснул с тетрадкой в руке. А сейчас дико хочет спать, отсидев четыре пары перед этим, впереди еще работа. Нужно как-то прийти в себя. Чонгук вздыхает и кладет голову на сложенные на столе руки. Он отсел со второго ряда на предпоследний, пытаясь спрятаться и не попадаться на глаза, так легче. Чонгук обещает себе, что после занятий выпьет пару энергетиков перед работой, и со вздохом прикрывает глаза, пока пара еще не началась. Тэхён заходит в аудиторию после звонка, студенты сразу стихают, усаживаясь по местам. Он кидает кардиган на стул, сумку на стол, и разворачивается к учащимся. — Добрый день. Думаю, вы помните, что сегодня у нас будет срез знаний, надеюсь, вы подготовились по тем вопросам, которые я вам задавал. Сейчас я раздам задания, у вас будет вся пара, чтобы мне ответить на них. И уже на следующем занятии я буду знать, что знаете вы и как нам работать, — Тэхён из своей сумки достает пачку распечатанных листов с заданиями, подходит к первому ряду и протягивает их студенту. — Раздайте по всей аудитории и приступайте. Увижу, что списываете, выгоню за дверь. Удачи. Листки с заданиями постепенно расходятся по всей аудитории, Тэхён садится за стол и снимает очки. Откинув их на стол, взглядом скользит по студентам, но то место во втором ряду, где сидел в прошлый раз тот студент, сегодня занято другим. Он не пришел? Вот Тэхён и узнает это, когда будет проверять задания. Он хмурым взглядом осматривает большое помещение. Чуть наклоняется вбок и замечает черный капюшон. Студент сидит, надев его, и положив голову на сложенные руки, рядом нетронутый листок с заданием. Прекрасно. Тэхён вздыхает и достает другие задания из сумки, как раз успеет проверить их, пока студенты пишут. Он уже устал за эти дни, завтра еще пятница и опять на работу. Все же чувствуется, когда групп стало больше, при этом давать им нужно разный материал разных курсов, это дополнительная работа. Да и мысли нет-нет, да возвращаются к тому малиновому омеге. Они уже изнуряют и бесят, и Тэхён не знает, как избавиться от них. В воскресенье того омеги тоже не было, он злой вернулся домой и убеждает себя, что больше не пойдет туда. Ну или по крайней мере не для того, чтобы искать его. Но вот приближается суббота, и скорее всего Тэхён пошел бы в тот бар расслабиться. И он не уверен, что ему удастся сдержаться. Отбрасывая эти мысли, Тэхён снова сосредотачивается на работе. Он периодически кидает взгляд на предпоследний ряд, но там все без изменений, лишь макушка в черном капюшоне. Тэхён хмыкает и стучит ручкой по столу, продолжая проверять задания другой группы. Когда звенит звонок, он следит за студентами, которые сдают задания и выходят из аудитории. И в итоге здесь остаются только он и один студент, который так и проспал всю его пару. Тэхён смотрит на него и поджимает губы, а потом усмехается. Да, когда-то и он позволял себе спать на парах после веселой ночи с друзьями и соджу, а теперь преподает. Альфа встает из-за стола и тихо поднимается между рядов, останавливается возле омеги, который никак не реагирует. Осматривает его сгорбленную фигуру в большой чёрной толстовке. Стучит ручкой по капюшону, но ноль реакции. Студент явно очень крепко спит, если не слышал ни звонка, ни шума. Тэхён хмурится и тянется пальцами к его руке, появляется даже желание проверить пульс. Но как только его пальцы касаются запястья, омега дёргается и резко выпрямляется. Он во все глаза смотрит на Тэхёна снизу вверх, а потом подскакивает с места, скидывая капюшон с головы. Омега часто дышит, огромные черные глаза с таким страхом смотрят на Тэхёна, будто тот собирается его убить. — Доброе утро, — тихо и без злости говорит Тэхён, а омегу перед ним будто начинает трясти, такая реакция вводит в ступор. Чонгук после сна не совсем понимает, что происходит. Но он видит прямой заинтересованный взгляд Тэхёна на себе, потом осматривает пустую аудиторию, затем кидает взгляд на листок с заданием на столе. Понимание того, что происходит, накрывает постепенно, Чонгук сглатывает и поднимает расширенные глаза на преподавателя. — П-простите, я… Я… просто… Но что он может сказать? Что тупо проспал всю пару и контрольную работу? Сердце в панике стучит в груди, а руки начинают дрожать, Чонгук заламывает брови и закусывает губу от стыда, а голова раскалывается. Сознание еще в тумане, он отвратительно себя чувствует. Тэхён наблюдает за паникой своего студента и хмурится еще сильнее, не понимая такой испуганной реакции. Это не первый студент, проспавший его лекцию, но этот… Кажется еще немного, и он расплачется, потому что невероятные большие черные глаза смотрят с таким страхом, что в груди что-то сжимается. — Так, успокойся, — как можно спокойнее говорит Тэхён, поднимая руку. — Ничего катастрофического не произошло, окей? Спать на лекциях конечно не есть хорошо, но ты же все можешь переписать… — Да-да, я все напишу, — быстро кивает Чонгук, он физически не может отвести взгляда от альфы, а ведь как мог пытался спрятаться от него на заднем ряду, а по итогу привлек все его внимание. — М-можно я пойду? Я потом к вам подойду и все исправлю. Простите… Чонгук начинает быстро скидывать вещи в рюкзак и чуть ли не бегом спускается между рядов, Тэхён провожает его удивленным взглядом. — Чонгук, постой… Но его студент уже подлетает к двери, и вот скрывается за ней. Тэхён смотрит на нее, а потом снимает очки и вздыхает. Перед глазами паника и страх этого омеги, он так подскочил с места, будто боялся, что ему что-то сделают. Странные ощущения, неприятные. Тэхён, кусая губу, спускается к своему столу и начинает собираться. А сам думает об этих черных глазах, которые смотрели с такой паникой. И почему-то он уверен, что паника была не только из-за того, что Чонгука разбудили и он проспал контрольную. А еще и потому, что перед ним был Тэхён. Сложив все в сумку, Тэхён выходит из аудитории и закрывает ее на ключ. Идет по полупустым коридорам университета, у него тоже еще много работы дома. Сдав ключ охраннику, Тэхён выходит на улицу и морщится. Потоки дождя обрушиваются на землю, что не удивительно после двух дней ужасной духоты. Тэхён вздыхает и выходит из-под козырька, быстро направляясь к стоянке. Дождь теплый, но сильный, его белая рубашка сразу же промокает и липнет к телу, как и светло-серые брюки. Добежав до своей машины, Тэхён быстро садится в салон и кидает сумку назад. Он хотел заехать в магазин за продуктами, но в такую погоду желание пропадает, поэтому Тэхён решает заказать доставку на вечер и выезжает со стоянки. Вливается в поток машин на дороге, включив негромко музыку. Когда проезжает мимо остановки, которая находится рядом с университетом, то кидает вбок взгляд и щурится. Там, под крышей небольшой остановки, сидит Чонгук. Тэхён останавливается на красный и смотрит на него, потому что, похоже, его студент снова уснул, не дождавшись или уже пропустив свой маршрут. Его голова опущена, как и плечи, толстовка промокла, а черные волосы влажными прядями свисают на лицо. Тэхён поджимает губы, от такой картины почему-то становится не по себе, слишком омега на этой остановке выглядит одиноко под стук дождя по крыше. Тэхён сворачивает к бордюру у остановки и включает «аварийку», быстро выходит из машины и идет к омеге. Он трясет его за плечо, пытаясь разбудить, но тот не реагирует. Тэхён садится на корточки перед ним и ладонями накрывает щеки, поднимая лицо. Тот все так же крепко спит, закрыв глаза и приоткрыв губы. Тэхён не сводит с них взгляда, облизывает свои, а потом говорит хрипло: — Чонгук. Чонгук, проснись. Тэхён аккуратно бьет его по щеке, тот мычит и вздыхает, а потом медленно открывает глаза. Пару раз моргнув, резко отшатывается от альфы, обрывая прикосновение, и бьется спиной о стену остановки. — Тише, успокойся, — серьезно говорит Тэхён, глядя в темные глаза, которые в этот раз не выглядят так испуганно, скорее в тумане сна и усталости. — Давай я отвезу тебя домой. — Нет-нет, — Чонгук вяло мотает головой, ему так плохо и дико хочется спать. — Мне нужно на работу, я не могу пропустить… — Какая работа? — фыркает Тэхён. — Ты засыпаешь на ходу. — Нет, — снова отвечает Чонгук и отводит взгляд, сложно смотреть на альфу, даже его измученный организм сразу поддается панике рядом с ним. — Нет, я должен… Чонгук медленно встает, держа лямку рюкзака на плече, Тэхён тоже поднимается с корточек и берет его за руку. — Так, стой, — Чонгук разворачивается, но руку вырывает и сглатывает. — Я отвезу тебя на работу, да? Такой ливень, хочешь заболеть? Все, пойдем. — Нет… — Хватит, Чонгук, — строго говорит Тэхён. — Ты проспал мою лекцию, а теперь помолчи и сядь в машину. Чонгук судорожно выдыхает, ему так сложно думать и двигаться. Он идет за Тэхёном, который тащит его за собой за отворот мокрой толстовки, а потом запихивает на переднее сиденье черного Hyundai. В салоне так хорошо, сухо, тихо играет музыка, комфортная температура и так приятно пахнет смесью аромата кожаного салона и природного запаха альфы. Чонгук вдыхает поглубже этот мускус, который будоражит совсем немного, но сейчас больше успокаивает, и глаза закрываются сами. А когда Тэхён садится в машину, то кидает взгляд на Чонгука и замирает. Тот, отвернув голову к боковому окну, сидит, закрыв глаза, и размеренно дышит. С волос и по лицу стекает вода, а алые губы снова приоткрыты. Тэхён сглатывает слюну и тихо выдыхает, не понимая, что ему сейчас делать. Он чуть наклоняется и принюхивается, но от омеги ничем не пахнет. Тэхён смотрит на него с более близкого расстояния, рассматривая красивое молодое лицо, россыпь родинок на коже и снова на эти губы, которые не дают покоя. Но он не может не отметить, что кожа бледного оттенка, под глазами темные круги, а сами глаза были покрасневшими. Какая ему вообще работа, он еле на ногах стоит? — Чонгук, — Тэхён легко трясет его за плечо. — Чонгук, где ты живешь? Я отвезу тебя. — Нет, — сквозь сон шепчет Чонгук, — я не хочу домой, не надо… Тэхён выпрямляется в спине и растерянно смотрит на омегу, который продолжает спать. Почему-то горло сжимает, а сердце тяжелее бьется, пока он смотрит на Чонгука, который немного развернулся к двери, поджал одну ногу и прижимает руки к груди. Словно весь хочет закрыться и спрятаться. Тэхён стискивает зубы и заводит двигатель, решение приходит само собой. Неожиданное даже для него. Тэхён снова вливается в поток движения на дороге, дождь продолжает стучать по крыше, дворники почти бесшумно скользят по лобовому стеклу. Всю дорогу до своего дома альфа кидает на спящего омегу хмурые обеспокоенные взгляды, пока тот спит и даже не шевелится. Тэхён понимает, что не просто так Чонгук вызывает у него странные желания оберегать, привлекает. Но больше беспокоит его состояние, для молодого парня это ненормально — буквально засыпать на ходу без возможности контролировать это. Когда они доезжают до многоквартирного дома Тэхёна в восемь этажей, дождь почти прекратился, лишь моросит мелкой пылью. Тэхён глушит двигатель и забирает ключи, еще с минуту сидит и смотрит на Чонгука, кусая губу и думая, как поступить дальше. Потом вздыхает и берет свою сумку с заднего сиденья, перекидывает широкий ремешок через плечо и выходит из машины. Он открывает дверь со стороны Чонгука, придерживая омегу за плечо, потому что тот, будто не планируя пока просыпаться, наклоняется медленно вперед, падая. Тэхён, держа его за плечо, склоняется к нему и говорит: — Чонгук, проснись. Пойдем, ты нормально поспишь. Чонгук. Альфа трясет его за плечо, но тот лишь тихо мычит и больше никак не реагирует. Тэхён, поджав губы, выпрямляется, а затем начинает аккуратно вытаскивать Чонгука из машины. Это нелегко, потому что тело омеги кажется безвольным, что еще больше беспокоит, Тэхёну приходится взять его на руки и, пыхтя, поставить машину на сигнализацию. Перехватив свою ношу поудобнее под сгибом колен и подмышками, альфа быстро идет к подъезду, кидая взгляды на молодое лицо. Ему не нравится, что Чонгук в его руках ощущается слишком легким. Они почти одного роста с Тэхёном и его вес уж точно не соответствует ему. Слишком хрупкий — вот что приходит в голову. Они поднимаются на лифте на пятый этаж, достать ключи у двери из кармана становится нелегкой задачей. Но уже в квартире, не разуваясь, Тэхён быстро несет Чонгука в гостиную и аккуратно укладывает на диван. Как только Тэхён хочет отстраниться, Чонгук начинает шевелиться и вздыхает, шепчет тихо: — Что… — Тише, Чонгук. — Тэхён садится рядом на корточки и гладит его по спутанным после дождя волосам. — Поспи, все хорошо. А когда Чонгук будто рефлекторно поворачивает голову к его запястью и, коснувшись кончиком носа, вдыхает, Тэхён замирает. Омега будто расслабляется даже, а от тихого урчащего звука, который издает Чонгук, в животе стягивается узел и теплом обдает в груди. Чонгук снова сразу засыпает, а Тэхён так и сидит, смотрит на него, поджав губы, рассматривает молодое лицо. Омега выглядит таким беззащитным и уязвимым, или ему это только кажется. Тэхён осторожно снимает с него до сих пор мокрую толстовку, а потом приносит тонкий плед и укрывает. Нужно заняться своими делами и работой, а не пялиться на своего студента, хотя мысли почему-то очень тяжелые. Тэхён переодевается в спальне, потом на кухне греет себе остатки вчерашней еды и, проверяя задания, быстро обедает. Потом берет задания другой группы. Закончив и с ними, он откидывает очки на стол и выдыхает, трет глаза. Чонгук до сих пор спит, хотя уже семь вечера. Тэхёну осталось только подготовиться к завтрашнему рабочему дню, а он пока не знает, что ему делать с омегой, спящим у него на диване. Как он отреагирует, когда проснется? Кажется, может снова впасть в панику. Но Тэхён не готов пока объяснять, почему привез его сюда. Навряд ли сам омега хочет об этом говорить, судя по его реакции на альфу. Да и Тэхён пока сам не знает, как реагировать на все это, дальше будет видно. Он встает из-за стола и выходит из кухни, тихо заходит в гостиную и смотрит на спящего Чонгука. Приближаясь, замечает, что тот почти сбросил плед на пол, будто ему жарко, а его лицо уже не бледное, а приобрело розоватый оттенок, на висках блестит испарина. Тэхён прикасается легко к его лбу ладонью и ощущает жар кожи. Все же заболел. Это из-за симптомов простуды Чонгук был такой вялый и сонный? Или есть другие причины, потому что он выглядит откровенно измотанным. Тэхён качает головой, вспоминая, есть ли у него хоть что-то от простуды и жара в аптечке. И уже хочет развернуться и выйти, как его взгляд падает на живот Чонгука. Свободная серая футболка задралась выше, открывая плоский живот почти до ребер. Тэхён понимает, что это очень хреново — стоять и пялиться на спящего молодого парня и на его тело. Но он не может отвести взгляда, а это очень плохо. Он уже тянется рукой к краю футболки, чтобы натянуть его обратно и прикрыть такой соблазнительный участок кожи, как его рука замирает, а глаза расширяются. Из-под края серой ткани на гладкой коже он видит фиолетовое пятно, пальцами цепляет футболку и осторожно чуть поднимает. Стискивает зубы, когда видит уродливый синяк под ребрами, это почему-то приводит в бешенство. Тэхён, часто дыша, одергивает футболку омеги и быстро выходит из гостиной, стараясь успокоиться. Ну, мало ли что произошло. Может он упал неудачно, зацепился за что-то, всякое может быть. Но этот синяк на красивом теле кажется чем-то мерзким, и очень хочется узнать, откуда он. Хотя Тэхён понимает, что не имеет права что-то спрашивать. Нужно закончить работу и заказать ужин, может и Чонгук поест с ним, что навряд ли. Альфа лишь надеется, что омега будет лучше чувствовать себя, когда проснется. __________________ Глаза с трудом открываются, Чонгук медленно моргает и мычит, не понимая своего состояния. В голове словно вата, а мысли не собрать в кучу, в висках болит. Ему так жарко, что хочется снять одежду, а футболка кажется влажной. Что происходит? Постепенно мысли начинают проясняться. Чонгук взглядом осматривает просторную комнату, явно незнакомую. Потом быстро моргает и резко садится, от чего голова начинает кружиться. Дыхание застревает в горле, когда он испуганно озирается по сторонам. Где он вообще? Что происходит? Чонгук облизывает сухие губы, осматривая себя, а потом снова комнату. Медленно вдыхает и ощущает знакомый, приятный мускусный аромат, древесно-терпкий, но легкий. Омега сглатывает, а его глаза распахиваются, когда он вспоминает, что было вчера. Или сегодня? Чонгук не понимает, сколько времени прошло, но помнит, что проспал лекцию, потом спешил на работу, чувствуя себя ужасно. А потом Тэхён… Чонгук начинает чаще дышать, когда воспоминания о том, как его сажают в машину, пролетают в голове. Снова пристально разглядывает комнату, его догадки пугают, заставляют волноваться и трепетать одновременно. Неужели он у него дома? Нет, этого быть не может. Чонгук пытается вспомнить, как оказался здесь, но нет ничего. Лишь помнит голос альфы, спокойный и низкий. И на этом все. Боже, неужели он так крепко спал? Может, это и не удивительно, учитывая каким измученным он чувствует себя последние дни. Да чего уж там, последние недели, месяцы, но все же… И если он правда у альфы дома, то понятия не имеет, как переживет встречу с ним. Хочется снова сбежать, но навряд ли получится это сделать тихо. Где его вещи вообще?.. Поток взволнованных мыслей прерывает Тэхён, который тихо заходит в гостиную и останавливается в дверном проеме. Чонгук вжимается спиной в спинку дивана и смотрит на альфу испуганно, в больших глазах снова паника, словно он одновременно не может двинуться с места и хочет сбежать. Тэхён, глядя ему в глаза, прислоняется к дверному косяку плечом и складывает руки на груди. Улыбается легко, давая понять, что все в порядке. Но нихрена не в порядке, Чонгук вздохнуть не может, оказавшись один на один с этим альфой у него дома, потому что он помнит, все помнит, и ужасно боится, что Тэхён поймет, кто он. Еще один позор в этой жизни, который почему-то будет очень сложно пережить. Чонгук это понимает. — Добрый вечер, Чонгук. Голос тихий, низкий, будто успокаивающий, бархатом касается ушей и пускает мурашки по телу. Сердце буквально дрожит в груди, Чонгук сжимает кулаки, стараясь успокоиться, и хрипло отвечает: — Добрый, господин Ким, — Тэхён на это выгибает бровь и усмехается уголком губ, а Чонгуку становится еще хуже. — Я… Я не понимаю… — Да, я знаю, — кивает Тэхён. — Только успокойся, ладно? Не нужно так паниковать и глядеть на меня со страхом. Хотя, — Тэхён фыркает и ерошит свои темные волосы, сейчас он такой домашний в белой футболке и обычных спортивных черных штанах, точно не строгий преподаватель, — согласен, ситуация странная. Но я объясню. Ты же помнишь, что я нашел тебя спящего на остановке? — С трудом, — выдавливает из себя Чонгук, опуская взгляд. — Я так и понял. Я усадил тебя в машину, и ты снова сразу уснул. Спросил, где ты живешь, но ты сказал, что не хочешь домой и не нужно тебя туда везти, — Чонгук снова расширенными глазами смотрит на Тэхёна, надеясь, что больше ничего не ляпнул, а Тэхён этот взгляд замечает и поджимает губы. — Я же не мог оставить тебя там, выбора не было, и я привез тебя к себе, уложил спать, — взгляд альфы становится серьезнее, он смотрит пристально. — Не знаю, что с тобой происходит, Чонгук, но не стоит себя так изматывать. Кажется, ты заболел и у тебя жар. — Да, я понимаю, — кивает Чонгук и медленно встает с дивана, хотя все, что ему хочется — снова лечь и опять уснуть, он не чувствует себя отдохнувшим. — Спасибо вам большое, — Чонгук низко кланяется, на что Тэхён выгибает брови, — спасибо. И извините за неудобства, мне так стыдно. И за контрольную стыдно, я все перепишу, обещаю. Если вы позволите, конечно… Чонгук тараторит, хочет быстрее сбежать, но в дверях стоит Тэхён, и он не знает, как мимо него пройти, а приближаться страшно. Но так хочется. Очень тяжело его видеть. Чонгук так пытался его избегать, а в итоге оказался у него дома. Хочется провалиться сквозь землю. Тэхён видит его метания и молчит, а потом тихо говорит: — Не хочешь поужинать? Еду не так давно привезли, а тебе нужно поесть. — Нет-нет, спасибо, — Чонгук мотает головой. — Я дома поем, мне нужно возвращаться. — Тогда выпей лекарства… — Я дома выпью, — перебивает Чонгук, мнется на месте, потому что альфа не двигается с места, перекрывая пути отступления. — Обещаю. — А у тебя дома есть лекарства, Чонгук? — Да, конечно, — быстро кивает омега. — Ты мне врешь, — спокойно, но твердо, глядя в глаза, а Чонгук сглатывает. — Ты не должен так относиться к своему здоровью. Завтра лучше не ходи в универ, а впереди выходные. Позаботься о себе, дай себе выходной. Чонгук сглатывает, хочется истерически рассмеяться. Выходной? Он бы хотел, конечно, но у него другие цели, и для этого нужно работать. Похрен как ему плохо, он все вытерпит ради своей мечты. — Да, я понял, — тихо отвечает Чонгук и отводит взгляд, а Тэхён понимает, что его снова обманывают и не сделают так, как он сказал. Но и с этим он ничего не может поделать, поэтому лишь вздыхает и отклоняется от косяка, говорит тихо: — Сейчас ты выпьешь лекарство, и я отвезу тебя домой. — Нет! — звучит очень громко и напугано, на что Тэхён снова смотрит на омегу, удивленно выгнув брови. — В смысле… Я и так принес вам столько хлопот, вы не обязаны… Я сам, хорошо? Господи, да он выпьет любое лекарство, какое ему дадут, лишь бы дали уже сбежать отсюда. Тэхён пару мгновений смотрит на него, раздумывая, а потом кидает «ладно», и уходит на кухню. Чонгук тихо выдыхает, когда альфа выходит из комнаты, идет за ним, чтобы найти коридор. Видит у двери свои кроссовки, но нет его толстовки и рюкзака, телефон должен быть там. Сколько вообще времени? Но все неважно, все потом, лишь бы уже уйти подальше от Тэхёна. Когда он обувает кроссовки, с кухни возвращается Тэхён, в руках у него черная кружка. Он отдает ее Чонгуку, кидает «пей» и уходит куда-то, скрываясь за очередной дверью. Чонгук держит горячую кружку, смотрит в нее, там светло-розовый напиток, пахнет лекарством и малиной. Чонгук выдыхает и в три больших глотка выпивает содержимое, морщится от привкуса лекарств и аккуратно ставит кружку на тумбочку. Прикасается рукой к щеке, его кожа горячая, и от обиды щипает глаза, ему нельзя болеть, нельзя. Только не сейчас. — А где мои… Чонгук не успевает закончить, как Тэхён возвращается в коридор и протягивает ему его толстовку. Чонгук осторожно смотрит на него исподлобья и тянется за кофтой, ему некомфортно под пристальными изучающими взглядами альфы. — Она была вся мокрая, я высушил ее, — голос по сравнению со взглядом звучит тихо и даже будто мягко, так приятно. — Надеюсь, тебе скоро станет лучше. — Точно станет, — быстро кивает Чонгук, надевая толстовку. — Спасибо.., — он замолкает, когда Тэхён тоже обувает кроссовки и накидывает на плечи тонкую кофту. — А… вы куда? Тэхён с усмешкой смотрит на омегу, тот не перестает паниковать, а в расширенных глазах все так же легкий страх и неловкость. Хотя его понять можно. — Чонгук, твой рюкзак остался в моей машине. Сейчас мы спустимся, я отдам его тебе и усажу в такси, которое вызвал. Не переживай, я заплачу… — Нет! — выходит резко и очень громко, Тэхён от удивления хлопает глазами. — Нет, не нужно такси и платить тоже не нужно. Вы не обязаны это делать. Я сам на метро доберусь до дома, все хорошо. — Уже десять вечера, до метро отсюда довольно далеко, а ты плохо себя чувствуешь, — спокойно отвечает Тэхён. — Поэтому не спорь. Чонгук поджимает губы от досады, он не может принять деньги на такси. И сам не хочет тратить на него то, что лежит в рюкзаке, у Чонгука лишних денег точно нет. Вся эта ситуация напрягает, изматывает, он рядом с альфой чувствует себя слишком уязвимым, а его словно лихорадит. Он хочет домой, и не тонуть больше в этих внимательных карих глазах, которые, кажется, видят его насквозь. — Нет, я не могу принять ваши деньги, — сдавленно отвечает Чонгук. Он разворачивается к двери, чтобы больше не смотреть на альфу, начинает наугад щелкать замками, его накрывает снова желание сбежать. Тэхён хмуро смотрит на него, потом делает два шага вперед, останавливаясь у него за спиной. Легким касанием кладет ладонь на руку Чонгука, чтобы тот перестал терзать его замки, на что омега дергается и сразу же убирает руку, резко разворачиваясь к альфе. — Чонгук, послушай меня, — голос словно проникает куда-то глубоко, спокойный и уверенный, а омеге так хочется сдаться этой уверенности, — в этом нет ничего такого, если я заплачу за такси. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты точно дома. И ты примешь это, тебе ясно? Это всего лишь небольшая забота, не более. Почему ты так реагируешь? Чонгуку сейчас плохо. Тэхён слишком близко, смотрит прямо в глаза, а его аромат просто дурманит, успокаивает, словно расслабляя. Омеге скулить хочется, а еще броситься в эти руки, чтобы его обняли. Тэхён делает его слабым, Чонгук с ним себя вообще не может контролировать: ни чувства, ни эмоции, ни свою сущность. Почему он не может принять заботу? Потому что он и не помнит, что это такое и когда это с ним было в последний раз. Когда папа был жив. О себе он заботится только сам, и то не всегда получается. Поэтому такие простые слова и поступок сжимают горло, он тихо выдыхает и просто кивает. Тэхён щурится на эту привычку, просто кивать в ответ, не отвечая. Отворачивается, закусив губу, и открывает дверь. — Пойдем. Они молча спускаются на лифте и выходят на улицу, Чонгук кутается в толстовку, когда по телу пробегает дрожь от холода. Мокрый асфальт сверкает в свете фонарей, пока они идут на стоянку к машине Тэхёна. Тот открывает дверь и берет рюкзак, протягивает его Чонгуку, тот с благодарностью снова кивает, прижимая его к груди. Он не знает, что сказать, осматривает улицу в ожидании машины, и облегченно выдыхает, когда видит, что такси заезжает во двор. Ему не придется еще потихоньку умирать рядом с этим альфой. — Спасибо вам, — тихо говорит Чонгук и поднимает взгляд на Тэхёна. — Спасибо за… заботу, хотя вы и не должны были. И простите еще раз за то, что уснул, это на меня не похоже, правда. Я все перепишу, если позволите… — Остановись, Чонгук, — Тэхён поднимает руку, останавливая поток сбитых слов, и улыбается. — Все нормально, мы разберемся. Ты главное о себе позаботься, выздоравливай и отдыхай. Обещаешь? Чонгук под этим теплым взглядом сглатывает и кивает, на что Тэхён лишь фыркает и качает головой, словно не поверил. Чонгук быстро садится на заднее сиденье, Тэхён разговаривает с водителем, оплачивает сразу поездку, а потом провожает машину взглядом, засунув руки в карманы штанов и хмуря брови. Почему-то не хотелось отпускать этого омегу, а тревога за него не уходит. И Тэхёну совершенно не нравится то, что он чувствует, когда Чонгук рядом. _______________ Уже сидя в такси, Чонгук все равно не может успокоиться. Сначала он пытается сориентироваться, в какой части города находится, и понимает, что довольно далеко от его не такого хорошего района. Ему ехать минут двадцать, не меньше. Потом откидывается на спинку сиденья, выдыхая и пытаясь прийти в себя, хотя это сложно. Состояние не самое лучшее. Он быстро достает телефон из рюкзака и поджимает губы, когда видит несколько пропущенных от управляющего кафе, где он работает. Черт, он пропустил всю смену и не предупредил, такого прежде никогда не было. Придется завтра с утра позвонить и извиниться, сказать, что плохо себя чувствовал. И лишь бы не уволили, сейчас Чонгуку это точно не нужно. От тревоги потерять эту работу сердце сжимается. Ведь осталось так мало времени, а деньги очень нужны. Завтра он обязательно об этом подумает и постарается все решить. Омега не хочет задумываться о том, в каком он был сегодня состоянии. Сам вроде понимает, что это ненормально — буквально засыпать на ходу, состояние у него было отвратительное, словно все силы выжали из него, он просто не мог сопротивляться этой усталости. Но думать об этом Чонгук не будет, у него нет на это времени и возможности жалеть себя, слишком он близок к тому, чтобы наконец осуществить свою мечту. Он будет работать, уйдет из универа с хорошими оценками, надеясь, что в будущем ему это поможет. А сейчас ему нужно доехать до дома и еще сделать задания на завтра, хотя очень хочется спать, будто он и не проспал несколько часов до этого. Но он не может себе и это позволить сейчас. Лишь бы спокойно вернуться домой, Чонгук начинает про себя молиться, чтобы отца не было дома, видеть его нет никаких сил. А мысли неотвратимо возвращаются к Тэхёну. Чонгук закусывает губу, глядя в окно на вечерний город. Он до сих пор поверить не может, что все произошло именно так, это в голове не укладывается. Почему Тэхён так поступил, привез к себе? Забота? Но зачем? Он просто добрый человек? Возможно. И на этот фактор не влияет никак то, что это именно Чонгук. Омега до дрожи во всем теле боится, что Тэхён поймет, что это он был с ним в клубе, делал все, что делал. Хочется сгореть со стыда, Чонгуку в глаза тяжело смотреть Тэхёну. Ведь он помнит его совершенно другим, помнит все до каждой секунды. А тот еще к тому же его преподаватель, это полный крах. Чонгуку как не везло в жизни, так и продолжает не везти. Но он не может не ощущать легкий мускусный аромат, который исходит сейчас от его толстовки. Чонгук, прикрыв глаза, прижимает рукав к носу и поглубже вдыхает. Запаха альфы очень мало, но он есть, и снова что-то сумасшедшее делает с сердцем и сущностью. Одновременно будоражит и успокаивает. Чонгук вспоминает, какого Тэхёна видел сегодня. Не такого строгого, как на парах. Не такого горячего и распаленного, как в клубе. А такого домашнего, уютного, но все такого же сильного и уверенного. С таким альфой хочется вечером сидеть на диване, утонуть в его объятиях, носом уткнуться в крепкую шею, и дышать, дышать им. Ощущать себя защищенным, и словно нет никаких проблем в этом мире. Тэхён снова становится тем местом, куда Чонгук хочет сбежать из своей реальности. И омега знает, о чем будет мечтать сегодня, когда заберется под одеяло, сделав перед этим задания. Он будет мечтать именно о таком вечере: на диване с альфой, в его сильных руках и в окружении его аромата. Тэхён будет улыбаться ему и что-то шептать на ухо, а потом поцелует — нежно и сладко. Чонгук улыбается робко, ощущая это обманчивое счастье, которого не существует в реальности. Потом сглатывает и открывает глаза, тихо выдыхая, когда машина останавливается у его дома, который он ненавидит всей душой. В этот раз молитвы омеги услышаны не были, потому что как только он заходит в квартиру, то сразу слышит шум на кухне. Стискивает зубы, понимая, что незаметно не сможет пробежать в свою комнату, а значит встречи с отцом не избежать. Чуть дергается, когда Дайвон выходит в коридор и смеряет сына недовольным злым взглядом. — Ты где был? — На… работе, ты же знаешь, — тихо врет Чонгук и хочет пройти мимо альфы, но его хватают за толстовку. — Да? Тогда ты принес мне денег? — усмешка растягивает губы альфы, тот щурится и ждет. Паника накрывает с головой, ведь Чонгук не может сказать, что не был на работе. Отец сразу будет требовать рассказать, где он находился все это время. — Н-нет, — шепчет Чонгук и слышит, как скрипят зубы отца. — Ты же знаешь, мне не платят каждую смену, я получу деньги только через два дня. И только позавчера я тебе все отдал… — Ты думаешь, что это много? — рычит альфа, дернув на себя сына, дышит ему в лицо, обдавая запахом перегара. — Ты стал меньше приносить денег, Чонгук, и все из-за твоей учебы. Ты думаешь, меня это устраивает? Чонгук тяжело дышит и молчит, а внутри все трясется от какого-то первобытного страха, который он испытывает рядом с отцом. Омега молчит, не зная уже кому молиться о том, чтобы только его не тронули, хотя бы сегодня. — Я не слышу ответа, — сквозь зубы говорит альфа, а ткань толстовки скрипит под его пальцами. — Я… принесу деньги, обещаю, — шепчет Чонгук, глядя в глаза отцу. В глаза, которые никогда бы больше не хотел видеть в своей жизни, они вызывают только страх и желание забиться в угол. — Конечно, принесешь, — фыркает Дайвон. Он хочет еще что-то сказать, но замирает с открытым ртом, и принюхивается. У Чонгука начинают дрожать колени от мысли, что отец мог почувствовать на нем запах Тэхёна. — Ты же сказал, что бросил работу в клубе, — настороженно говорит Дайвон и снова принюхивается. — От тебя пахнет альфой. Чонгук замирает, пытаясь быстрее сообразить, что ответить, пока сердце кажется, стучит в горле. — Я не работаю в клубе, — как можно спокойнее отвечает Чонгук. — Просто моя толстовка висела с остальными вещами других сотрудников. Возможно, и запах остался… — Неужели? — фыркает Дайвон и отталкивает от себя сына. — Если я узнаю, что ты вместо того, чтобы работать и приносить пользу, зажимаешься с каким-то паршивым студентом, Чонгук, мало тебе не покажется. И студенту твоему тоже, поверь, — альфа хрустит пальцами, сжимая кулак. — Ты мне тут не нужен с выводком тебе подобных, — Дайвон отталкивает сына в сторону и начинает обуваться. — Я ухожу на всю ночь, наклевывается неплохая халтура. А завтра я жду деньги, это понятно? — Чонгук лишь кивает под тяжелым взглядом слегка мутных темных глаз. — Умница. Чонгука передергивает, он оседает по стене, когда дверь за отцом закрывается. Сегодня альфа был не в таком уж плохом расположении духа, может, потому что почти трезв. Пока. Но это лучше, чем бывает иногда, поэтому Чонгук считает, что ему даже повезло. А вот деньги… Чонгук жмурит глаза и бьется затылком о стену позади. Придется немного вытащить из своей коробки, потому что отец заметит, что он отдаст меньше, чем обычно. Черт, это снова не по плану, а все из-за того, что уснул. Тупо уснул. Но и пожалеть не может об этом до конца, ведь он побыл с Тэхёном. Хотя омега сам не знает, что это больше — наказание или небольшой глоток счастья. _______________ Весь день Чонгука проходит в трепетном волнении. Он вчера вечером списался с двумя людьми, которые сдают небольшие квартиры в Пусане. Сказал, когда планирует приехать и посмотреть их, обо всем договорился. И там уже в тот же день посмотрит обе и решит, какую выбрать. Сегодня он поговорил с руководителем своей группы, решив спросить, как лучше поступить: перевестись или просто забрать документы. Чонгук все еще сомневается насчет перевода, боясь оставить хоть какую-то зацепку отцу на то, где его искать. Поэтому решает забрать документы и все. Тем более учиться сразу у него не получится, нужно будет как-то жить, где-то работать и что-то есть. Он уже просматривает варианты работы, хочет тоже заранее подготовиться. Скорее всего, ему придется пропустить оставшуюся часть полугодия. И уже в новом году снова узнавать об учебе. Это неважно, главное, чтобы все получилось. До выбранного им дня остается буквально две недели, и когда Чонгук думает об этом, его сердце начинает биться с трепетом и огромным ожиданием свободы. Ему самому не верится, что он это сделает, но омега настроен решительно. А отец уже начинает говорить о своем дне рождения, Чонгук слышал, как тот разговаривал по телефону, обсуждая планы. Это ему только на руку. Поэтому настроение у него хорошее, он даже не помнит, когда в последний раз чувствовал себя так морально хорошо. Чонгук идет вдоль дороги по тротуару на остановку, у него закончились пары, и он спешит на работу. Но когда его чуть обгоняет знакомый черный Hyundai и начинает притормаживать у бордюра, шаг сбивается, а дыхание невольно ускоряется. Тэхён останавливает машину и опускает стекло на боковой двери, ждет, пока Чонгук поравняется с ним. А Чонгук кидает косые взгляды на машину и хочет быстрее пройти мимо. Да и почему он должен останавливаться? Уж точно не для него тут остановился альфа. Но когда слышит свое имя, то замирает и закусывает губу изнутри. — Чонгук! — звучит четко и громко. Омега сглатывает и медленно поворачивает голову, но альфу не видит. Осматривается по сторонам и нерешительно подходит к машине, наклоняется, чтобы заглянуть в салон, стараясь успокоиться и вести себя как минимум хотя бы нормально. — Здравствуйте, господин Ким, — тихо говорит Чонгук, а у самого от легкой улыбки альфы мурашки бегут по коже. Тэхён морщится забавно на это обращение и снова улыбается. — Привет, Чонгук. Куда спешишь? — На работу, — отвечает омега, не совсем понимая, почему вдруг альфа решил остановиться и спросить это. — Снова не даешь себе отдохнуть? — Тэхён лукаво щурит глаза, даже не представляя, что в этот момент делает с бедным омегой. «Боже, какой же он красивый», — вот и все, о чем может думать сейчас Чонгук, пытаясь выдавить из себя слова. — Да я и не устал, — тихо отвечает Чонгук и облизывает пересохшие губы. — Простите, я на автобус могу опоздать. Вы что-то… — Давай я тебя отвезу, — спокойно говорит Тэхён и снимает блокировку с дверей. — Садись. — Я… я не… Чонгук правда не знает, что сказать, он в шоке. В голове вопросы «зачем? почему?», и снова страх и трепетное волнение охватывают внутри, а Тэхён не дает ему продолжить. — Не хочу слушать отговорки, — усмехается Тэхён. — Мне несложно. Да и в машине точно будет лучше, чем в душном автобусе. — Нет, я не думаю... — пытается что-то сказать Чонгук, но его снова перебивают. — Чонгук, садись, пожалуйста, — Тэхён теперь смотрит твердо и говорит серьезно, а Чонгук сглатывает. — Я просто хочу помочь, не более. А Чонгуку так сложно сопротивляться этому уверенному взгляду, этому убеждающему голосу. Ему всему Тэхёну сопротивляться невозможно. Поэтому он кивает, хотя внутри воет сирена и кричит «беги!», но омега лишь осматривается по сторонам и аккуратно открывает дверь. Садится в машину, где так приятно пахнет ароматом альфы. Он, оказывается, соскучился по нему. Тэхён, усмехнувшись, снова смотрит на дорогу и плавно вливается в движение на дороге, пока Чонгук, сняв рюкзак, пристегивается. Ему страшно смотреть на Тэхёна, он не понимает, почему тот предложил его подвезти. Поэтому он кидает косые взгляды на альфу, видит его профиль и зависает на руках, которые так уверенно сжимают руль и управляют машиной. Рукава темно-голубой рубашки закатаны до локтей, открывая предплечья, на которых так красиво выделяются вены. Длинные пальцы легко стучат по рулю, а у Чонгука слюна во рту скапливается, когда он вспоминает о том, как именно эти руки сжимали его тело. Где трогали и как ласкали. Дрожь пробегает по позвоночнику, Чонгук резко отворачивается и закусывает губу, ему так страшно, что Тэхён все же узнал его и может сейчас начать этот разговор. Чонгук просто не понимает, почему он вообще в этой машине. — Где ты работаешь? Мне нужен адрес, — спокойно говорит Тэхён и кидает взгляд на притихшего омегу, тот буквально жмется к пассажирской двери. — В кафе, — тихо отвечает Чонгук и называет адрес. — Тут недалеко. Тэхён лишь мычит в ответ и снова смотрит на Чонгука, который избегает его взглядов. Он эти дни думал, как снова приблизиться к омеге и хоть немного узнать его, потому что Чонгук упорно не хочет выходить из его мыслей. Он чем-то волнует, притягивает и вызывает желание позаботиться. Странные ощущения. — А почему вы предложили меня подвезти? — тихо спрашивает Чонгук и кидает один взгляд на Тэхёна. — Я плохо написал работу? Чонгук правда хочет понять, возможно у его преподавателя действительно есть какие-то причины, и их хотелось бы знать. — Насчет работы я потом скажу, — усмехается Тэхён. — А почему я не могу предложить помощь, Чонгук? Как же омеге нравится, как звучит его имя этим голосом. Чуть низко, хрипло, для Чонгука идеально, кажется. — Просто... — омега снова отворачивается и сцепляет пальцы на своих бедрах, — там, на остановке, стояли другие студенты и могли видеть. А вы все же преподаватель, а я студент. И… Они могут подумать… — Что они могут подумать, Чонгук? — Тэхён не может сдержать широкой улыбки и смотрит на омегу, замечая, как щеки того краснеют. — Ну… всякое, — выдыхает Чонгук, уже жалея, что открыл свой рот. Боже, какой он дебил. — Всякое? — Тэхён продолжает улыбаться, голос становится чуть лукавым. — Интересно, что? — альфа видит, как тушуется Чонгук и решает больше не смущать омегу, хотя тот сам завел эту тему. — Не переживай, ладно? Мне все равно, кто и что подумает. Тем более, между нами нет ничего такого «всякого», я прав? Господи, Чонгуку хочется снова сбежать от стыда, а еще от жара, который охватывает тело. Нет, между ними ничего точно нет, но было… И от этого плохо. Но Чонгук лишь кивает в ответ, все также не глядя на альфу. Тэхён барабанит пальцами по рулю, стоя на светофоре, хочется заполнить тишину, расслабить немного Чонгука, тот всегда так сильно напряжен. И Тэхён не понимает: это только рядом с ним или вообще по жизни. И взгляд у Чонгука такой робкий, открытый, часто напуганный, но такой глубокий, словно с болью, будто там, внутри, что-то такое тяжелое, что не должно быть у парня двадцати лет. — Насчет твоей работы, — говорит Тэхён, глядя на дорогу, а Чонгук поворачивается и смотрит на него, — ты написал отлично, поздравляю. — Правда? — Чонгук выдыхает и улыбается, а Тэхён наконец может заметить его улыбку, которая его делает еще красивее и милее. — Спасибо большое. — Не за что, — усмехается Тэхён. — Ты хорошо подготовился. Чонгук был рад, что Тэхён дал возможность переписать. Он пришел на одну из лекций у старшего курса, сел на заднем ряду и получил задание от Тэхёна. Писал, пока альфа вел пару, и, правда, очень старался. Особенно было тяжело не отвлекаться на самого Тэхёна, который спокойно и непринужденно вел лекцию, расхаживая вдоль доски. И очень бесили перешептывания омег-старшекурсников, которые почти всю пару обсуждали, какой их препод сексуальный, горячий и красивый. И как бы они хотели, чтобы он их оставил на дополнительные занятия или наказал за плохие оценки. Чонгука прям трясло от этого, он смотрел на красивых омег постарше и завидовал им, да. Потому что он так не выглядит: ухоженно, в красивой стильной одежде, и не умеет в реальной жизни показать себя. Пришлось вставить наушники в уши, чтобы сосредоточиться на работе, иначе бы он ничего не написал. И такая, даже маленькая победа в лице отличной оценки, всегда немного радует. Будто доказывает, что Чонгук хоть что-то может. Может учиться хорошо, может стать лучше. — А ты в прошлый раз меня обманул, — усмехается Тэхён, а Чонгук сглатывает, во все глаза глядя на альфу, сердце куда-то ухает вниз. — Я видел тебя на следующий день в университете, хотя ты пообещал мне, что позаботишься о себе. Тэхён переводит взгляд на Чонгука, а тот сразу отворачивается. Облегчение омывает с головой, потому что омега на миг подумал, что Тэхён имеет в виду совершенно не это. — Я не обманул, — хрипло отвечает Чонгук, — просто на следующий день я чувствовал себя хорошо, — наглая ложь, Чонгуку было хреново, но он отсидел пары и пошел на работу. — И там была важная контрольная. — Ее ты не проспал? — без злости, шутливо спрашивает Тэхён, а потом вздыхает, когда видит, как Чонгук сжимается еще больше. — Прости, это просто шутка. Поверь, я не держу зла. И мы почти приехали. Давно работаешь? — Ну да, давно, — кивает Чонгук, осматривая улицу за окном. — Просто подработка, чтобы иметь карманные деньги. Ложь дается тяжело, ведь от этих денег зависит его жизнь. Чонгук не привык врать, потому что никто его жизнью не интересуется, таких разговоров у него просто не бывает. — А родители не против? — Тэхён снова кидает взгляд на Чонгука. — Не отвлекает от учебы? Извини, но в прошлый раз ты выглядел очень уставшим. Да и сейчас Тэхён не может сказать, что Чонгук выглядит здоровым. Кажется, что он стал еще бледнее, прозрачнее, щеки стали более впалыми, да и темнеющие круги под красивыми глазами не придают свежести. Поэтому Тэхёну очень интересно, почему же его родители позволяют и учиться, и работать. Они не видят состояние своего сына? Или это вынужденная мера? Тэхён сам не знает, почему это так заботит, но он понимает, что волнуется за омегу. Да и сразу подмечает реакцию, когда зашла тема про родителей. Чонгук становится более напряженным, его кадык дергается, когда он сглатывает, пальцами теребя лямки рюкзака, который лежит на коленях. — Нет, отец не против, — тихо отвечает Чонгук, глядя вниз. — А папа? — Папы нет, — выходит сдавленно, и Чонгук выдыхает. — Он умер пять лет назад. Он не понимает, почему отвечает на эти вопросы. Зачем? Он не должен откровенничать, ведь Тэхён ему по факту никто. Но не может сдержаться, словно ему нужно с кем-то поделиться. Хотя и всего он не расскажет никогда. Никогда и никому. — Прости, — выходит тихо и даже ласково, Тэхён смотрит на Чонгука и останавливается возле кафе. — Я не хотел задеть эту тему. — Да все нормально, — как можно беззаботнее отвечает Чонгук, отстегивая ремень безопасности. — Уже много времени прошло, поэтому все хорошо, — ничего подобного, все настолько плохо, что Чонгуку кажется, что он не выдержит даже еще эти две недели. — Да и я работаю всего дня три в неделю, поэтому успеваю учиться, — Чонгук с натянутой улыбкой смотрит на хмурого Тэхёна, снова врет, а в горле ком. — Спасибо, что подвезли. Мне пора. — До свидания, Чонгук, — Тэхён чуть улыбается. Омега лишь кивает и выходит из машины, а Тэхён провожает его взглядом, пока парень не скрывается за дверью кафе. Потом сидит еще пару минут и думает. Понимает, что не верит в то, что говорил Чонгук. Кажется, что омега совершенно не умеет врать, его реакции тела говорят сами за себя. Его зажатость, страх, неловкость. Так не говорят те, кому нечего скрывать, нечего бояться. И сердце сдавливает, когда он вспоминает эту бледную кожу и большие черные глаза, в которых так много всего. Тэхён до сих пор не понимает, как себя с ним вести и стоит ли говорить о том, чего Чонгук так старательно избегает. Но и оставить все это вот так не может, не хочет, не будет отмахиваться, потому что этот парень слишком много вызывает противоречивых эмоций. А Чонгук всю смену только и делает, что думает об альфе. Ловит себя на том, что глупо улыбается, стоит только отвлечься от работы или застыть возле мойки с посудой и с вспененной губкой в руках. Несмотря на то, что разговор для него был не самый приятный, Чонгук откидывает эти моменты и вспоминает только самого альфу и свои эмоции. Тэхён за рулем, такой красивый и сосредоточенный. Он даже усмехался ему лукаво и широко улыбался. Так тянет к нему, его аромат все также сводит с ума, омега тихо скребется внутри, желая снова оказаться в этих руках. И Чонгук знает, о чем будет сегодня мечтать под одеялом перед сном. Они с Тэхёном вдвоем в его машине. Едут куда-то далеко-далеко, слушают музыку, болтают и смеются. А Тэхён кладет свою ладонь на бедро Чонгука и сжимает несильно, гладит, и глядит с улыбкой в глаза. Такой простой жест, но такой приятный, будто означающий что-то. Чонгук это много раз видел в фильмах, мечтал о таком же. Для кого-то это мелочь и глупость, но не для него. Не для омеги, у которого вся молодость проходит не в яркой жизни, а в попытках хотя бы просто жить. Да, это отличная мечта, еще одна в копилку, чтобы сбежать от реальности. ____________ Вроде бы Чонгук не должен удивляться тому, как все быстро может измениться в жизни, тем более в его жизни. И насколько вчерашний день был хорошим, ну ладно, хотя бы не ужасным, а с приятными эмоциями, настолько следующий может стать паршивым. И Чонгук совершенно не ожидал, что его отец рано утром вернется домой просто в ярости. Чонгук проснулся, как обычно, и заметив, что отца нет дома, решил быстро хотя бы позавтракать, а не сбегать сразу из дома в универ. И когда он уже делал себе кофе, дверь в квартиру открывается и с грохотом закрывается, так сильно, что посуда на полках начинает звенеть. Этот звук холодным ужасом сковывает тело, Чонгук его знает. Знает, что сейчас будет что-то, потому что его отец точно в гневе. А от крика, больше похожего на рычание, начинают дрожать руки, Чонгук инстинктивно пятится назад и упирается поясницей в край стола, когда Дайвон залетает на кухню. Вид у него потрепанный, волосы растрепаны, а взгляд какой-то дикий и злой. Он смеряет давящим взглядом сына, который жмется чуть ли ни в угол, и начинает медленно подходить к нему. — Деньги, живо! — рычит Дайвон, подходя вплотную. Он нависает над сыном, давит его своей силой и аурой альфы, подавляет специально. Чонгук, мелко дрожа, сглатывает и отвечает тихо: — Но у меня нет. Я позавчера вечером тебе все отдал. — Что значит, нет? — рявкает Дайвон и хватает омегу за футболку, дергает на себя. — У меня сейчас крупные проблемы, и мне нужны деньги. Если мне будет плохо, Чонгук, то потом и тебе будет еще хуже. — Но откуда я… — А мне похуй, ты понял? — в самое лицо рычит Дайвон, Чонгуку кажется, что он от страха может осесть на пол, но его крепко держат. — Чтобы вечером были деньги. Меня не ебет, где ты их возьмешь, и не те жалкие воны, которые ты мне таскаешь в последнее время из своего кафе. Можешь идти снова трясти своей задницей перед альфами, но ты принесешь мне деньги. Ты понял? — Д-да, — почти бесшумно выдыхает омега, он моргнуть не может, глядя в злые глаза. Жгучая пощечина разбивает тишину кухни, обжигает кожу на лице, а из глаз брызгают слезы. Чонгук не издает ни звука, лишь скулит внутри и проглатывает слезы. — Я не слышу, — шипит в ухо Дайвон. — Или мне нужно лучше объяснить? — Нет, пожалуйста, — быстро шепчет Чонгук, его губы дрожат. — Не нужно. Я… Я все сделаю. И… мне не нужны синяки, как я буду выступать? Альфа на миг замирает, будто обдумывая то, что услышал. А Чонгук, как может, старается спасти себя от побоев, хотя уже тело ноет от воспоминаний об ударах отца в прошлом. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук и выдыхает. Дайвон кривит губы и отталкивает от себя сына, как куклу. — Какой же ты жалкий, — голосом, пропитанным ядом, говорит альфа. — Всегда сомневался, что ты вообще мой сын. Хотя чего еще ожидать от омеги, сына своего папаши. Если вечером у меня не будет денег, твои слезы и мольбы не помогут, я жалеть тебя не буду. Не забывай, кому ты обязан этой жизнью. Как только Дайвон выходит из кухни и закрывается в ванной комнате, Чонгук срывается с места, хватает только мобильный, свой рюкзак и выбегает из дома. У него не только щека болит, кажется, душа болит, все тело и измученный разум. Он больше так не может. _____________ В этот день Чонгук не идет в универ, это смысла не имеет. Он не может сидеть на парах и думать об учебе, когда внутри все крошится и ломается. Снова и снова. Чонгук идет в парк, находит самое укромное место и садится на скамейку. И там два часа он думает лишь о том, как поступить. Омега понимает, что больше не выдержит. Даже оставшиеся две недели, которые он себе отмерил, сейчас кажутся вечностью. И он так устал. Устал от всего: от страха, угроз, давления, пощечин и по лицу, и по хрупкому моральному состоянию. Сейчас внутри как-то пусто, словно что-то отключили. Больше нет слез, они высохли, лишь подавленность и куча мыслей о том, что нужно бежать, и как это сделать. Чонгука даже радует сейчас его отрешенность, потому что если бы он сейчас впал в истерику, то не смог бы нормально соображать. А именно это сейчас ему и нужно делать. Он принимает решение, и да, сегодня он пойдет в клуб, будет работать. Но точно не для того, чтобы отдать отцу деньги. Нет, хватит, он больше не может. Словно сломали последнюю хрупкую стену, и омега понимает, что нужно бежать. Так долго терпел, строил планы, а может нужно было быть безрассуднее? Или нет. Чонгук запутался. Но то, что он не хочет больше возвращаться в свой дом, — это факт. Не хочет отдавать свои деньги, лично им заработанные. Чонгук вспоминает, сколько у него накоплено, и поджимает губы. Там должно хватить на оплату квартиры месяца на три-четыре вперед, плюс еда и прочее. Он сразу должен найти работу, это бесспорно. Скребет на сердце то, что в тот раз ему пришлось все же из отложенных денег отдать небольшую часть, чтобы отец отстал от него и дал еще время. Денег мало, на самом деле, и так страшно что-то менять, просто до ужаса. Чонгук понимает, что как бы ни была ужасна его жизнь, но он так зависим от этой «стабильности». Он все двадцать лет прожил в одном городе, в одном районе, в одной квартире. В его жизни не бывает ничего нового, неожиданного, импульсивного. Он просто следует по течению жизни, найдя в этом прибежище, поэтому боится. Дико боится что-то менять, не зная, как будет один в незнакомом городе, но собирает оставшиеся силы внутри, говорит сам себе, это необходимо. Сколько он еще продержится вот так? Чонгук не знает, но сомневается, что долго. Потому что мысли о том, чтобы все закончить другим путем, все равно всплывают в голове. Закончить и отправиться к папе. Снова трусливо и как-то не по-взрослому, но та усталость, которую он ощущает, иногда кажется всепоглощающей. И еще одна причина сбежать — это Тэхён. Впервые в жизни омега чувствует что-то подобное, но он понимает, что не может сопротивляться этому альфе. Он влюбляется, быстро и бесповоротно, и это очень плохо. Это дополнительные страдания для и так измученного жизнью парня, потому что с Тэхёном им точно не быть. Такой мужчина не для него. И если в клубе он смог привлечь его своим образом, танцем, но это другое. В жизни Чонгук видит, как альфа хмуро смотрит на него, будто не понимает, что видит перед собой. А еще он замечает жалость в карих глазах, а это ему не нужно. Это заставляет чувствовать себя еще более ничтожным. К Тэхёну хочется так сильно, хочется напитаться его уверенностью, скрыться за его спиной, почувствовать себя защищенным. Но Чонгук не будет путать свои мечты и реальность. Потому что в реальности Ким Тэхён ему никто, как бы плохо от этого ни было. Только он сам может себе помочь, больше никому до его проблем дела нет. Поэтому сейчас, просидев в парке часа два, Чонгук решает, что нужно действовать. Домой все равно придется вернуться, если не за вещами, хоть и их хотелось бы взять с собой, потому что лишних денег нет на новые, то точно за его накоплениями. Просто нужно придумать, как попасть домой и забрать деньги, самые необходимые вещи, а потом больше не возвращаться в эти стены. Чонгук пока не знает как, но он потом об этом подумает. А сейчас он начнет смену в кафе раньше, доработает до вечера, до открытия клуба. Потом в последний раз переступит порог того ненавистного здания, заработает так много, как сможет, и уже на следующий день хочет сесть наконец в поезд и уехать в новую жизнь. Пугающую, неизвестную и все такую же одинокую. Чонгук лишь надеется, что она будет лучше, чем его нынешняя, и что новый город его пощадит. _______________ Чонгук весь день действует, словно на автомате. Он пришел в кафе и сразу сказал управляющему, что сегодня его последний рабочий день, поэтому вечером он хочет получить сразу весь расчет. Он берется за всю работу, и в зале, и на кухне, лишь бы унести с собой отсюда больше денег. Улыбается натренированной улыбкой через силу, чтобы получить хорошие чаевые. Хотя откуда они здесь, в обычном кафе? Хоть и довольно большом, но точно не сравнимым с презентабельным рестораном. Но это лучше, чем ничего. А в одиннадцатом часу вечера, домыв последние тарелки и вынеся мусор, Чонгук получает свои деньги. Управляющий, хлопая по плечу и улыбаясь, желает удачи и говорит, что если нужна будет работа, они его ждут. Чонгук же надеется, что скоро ему в этом городе вообще больше ничего не нужно будет. Подходя к клубу, который Чонгук ненавидит всей душой, омега чуть замедляется, будто споря с собой. Он не был здесь уже больше трех недель, после того, что случилось у них с Тэхёном. Чонгук тогда администратору четко сказал по телефону, что больше не будет работать. А сейчас ему придется стоять перед ним и спрашивать, есть ли место для него в программе. В один момент омега хочет развернуться и уйти, но останавливает себя, снова отключая все внутри. Ему нужны деньги, и он их заработает. Похрен на всех этих альф, которые будут смотреть на него, у Чонгука свои цели. Одна ночь и все, не более. Он делал это уже десятки раз, в чем проблема? А проблема в Тэхёне, потому что после него Чонгук не знает, как будет танцевать перед кем-то другим. Но это полная глупость, Тэхёну совершенно все равно на то, что произошло, а Чонгук должен думать о себе. Поэтому он, упрямо поджав губы, дергает на себя дверь запасного выхода и заходит в клуб. Чонгук сразу находит администратора и прямо говорит, что хочет отработать эту ночь, если у них есть места. Обещает, что будет танцевать на сцене столько, сколько потребуется, и будет брать приваты. Администратор сомневается, это видно, ведь Чонгук уже сбегал, но у него «дыры» в программе и омег не хватает, поэтому выбор небольшой. А Чонгука снова начинает тошнить от этой атмосферы, от знакомых ароматов клуба, от неяркого освещения в гримерке, от разговоров омег. Он молча красится, действуя будто не он это делает, отключая все внутри. А когда видит знакомую красную маску, горло так сильно сдавливает, что не продохнуть. Сразу перед глазами мелькают картинки того, что было в той комнате с Тэхёном, Чонгук сглатывает и прикрывает глаза. Он должен думать о себе сейчас, а не об альфе, который никогда не будет рядом, как бы сладко не было то воспоминание. Поэтому Чонгук надевает маску, переодевается и, пытаясь унять дрожь в теле и подавить тошноту, выходит на сцену, уверенно обхватывая рукой пилон. Он лишь молится о том, чтобы Тэхёна сегодня не было здесь. Пока его молитвы, кажется, были услышаны, что радует. Чонгук отработал два выхода по два танца, но Тэхёна не увидел. Хотя, сегодня же четверг, завтра занятия в универе, возможно альфа занят работой. Чонгуку бы тоже заниматься учебой, но у него есть сейчас приоритеты более важные. Поэтому когда он слышит от администратора, что у него заказаны пока два привата, то лишь стискивает зубы и кивает в согласии, говоря, что ему нужна пара минут, чтобы отдохнуть. А потом он снова готов на сцену, Чонгук планирует сегодня впервые работать до утра, до самого закрытия, чтобы заработать как можно больше. Чонгук, не снимая маски, смотрит себе в глаза, сидя в гримерке, аккуратно вытирая пот с висков и шеи после танцев. Он сможет, он все сделает, потому что мысленно уже садится в поезд, который увозит его подальше от этого города. От его жизни, которая последние годы удавкой затягивает шею. Чонгук на негнущихся ногах подходит к приват комнате, к той самой, где танцевал для Тэхёна. Горло сдавливает, и омега злится, что до конца не может отключить все внутри. Ну почему, почему он не может просто забыть и делать то, что необходимо? Для себя самого делать, ведь никто не поможет и руку не протянет. Поэтому он, закусив губу, с силой сжимает ручку двери и открывает ее, музыка сразу заполняет голову, знакомая и ненавистная. Омега, не глядя на альфу, который сидит на диване, проходит к небольшой сцене, поднимается по двум ступенькам и начинает танцевать. Знает, что скоро услышит вопрос про танец на коленях, и от этого снова начинает потряхивать. Он про себя в такт музыке твердит «так надо, это ничего не значит, мне нужны деньги», и только так отвлекается немного, танцуя на автомате, выполняя заученные движения. Но все равно, когда через минуты три слышит голос альфы, то чуть оступается и впервые смотрит на него. — Куколка, спустись ко мне, станцуй на коленях. Чонгук сглатывает, глядя на незнакомого альфу, который смотрит в ответ с ухмылкой. Чонгуку хочется рвануть отсюда, захлопнув навсегда эту дверь, но он, как в прострации, спускается медленно, не ощущая пола под ногами. Альфа перед ним довольно привлекательный, на вид ему не больше тридцати пяти. Высокий, хорошо сложен, светлые волосы в дорогой укладке. Его можно назвать красивым, но Чонгук лишь старается подавить тошноту, когда смотрит в его глаза. Взгляд темных глаз лукавый, сальный, предвкушающий. Альфа сидит, широко расставив ноги и ладонями поглаживает бедра в районе паха, будто уже в ожидании того, как прикоснется к омеге. А Чонгук сглатывает вязкую слюну, которая желчью отдает только от мысли, что к нему снова кто-то прикоснется, даже пусть это ничего не будет значить. Омега взгляд не может отвести от рук, которые поглаживают бедра в синей джинсе, видит вздыбленную ширинку, которая не скрывает возбуждения мужчины, и становится еще хуже. — Что? Нравится? — голос кажется мерзким, наглым, он противной дрожью проходится по телу. — Я заплачу очень хорошо, если обслужишь меня по полной. Сколько стоит твой ротик? Чонгук понимает, что это выше его сил. Он снова глядит в сверкающие глаза и не может сдержать рвотного позыва, который невнятным звуком слетает с губ. Быстро зажимает себе рот ладонью и, больше не думая, бежит к двери, не обращая внимания на громкое «Эй!» за спиной. Его тошнит, тошнит буквально, он залетает в туалет и падает на колени перед унитазом, больно ударившись ногами. Вся желчь, которая скапливалась на корне языка, кажется, выходит именно сейчас, потому что желудок пуст, он ничего не ел сегодня, лишь пил кофе в кафе. Слезы бегут по щекам, его выворачивает словно за все то время, которое он проработал в этом месте, и он больше не может. Ненавидит себя за эту слабость, но после Тэхёна… Разве он может позволить кому-то прикоснуться к себе? Это так глупо, такая слабость с его стороны, Чонгук всхлипывает и часто дышит, зажмурив глаза, но у него больше нет сил. Он, чуть пошатываясь, поднимается на ноги и выдыхает. Срывает маску с лица, вытирает рот ладонью и идет к раковине. Умывается, не обращая внимания на то, что размазывает косметику по лицу, полощет рот. У него только одна мысль — сбежать отсюда. Он переоценил свои силы, которых кажется совсем не осталось. Особенно моральных. Он устал, так дико и нестерпимо устал, что ничего уже не хочет. Чонгук сразу направляется в гримерку, по пути встречая администратора, который сразу налетает на него и начинает кричать за то, что омега сбежал от клиента. Чонгук не обращает внимания на его маты и злое рычание, молча переодевается, пока другие омеги, которые сейчас не работают, с интересом наблюдают за развернувшейся сценой. Чонгук берет свой рюкзак и впервые смотрит на администратора, который глядит на него со злостью. — Отдай мне мои деньги за выступления, — тихо говорит Чонгук, у него раскалывается голова, ему так хреново сейчас, что кажется, он еле стоит на ногах. — Деньги? — фыркает альфа, складывая руки на груди. — Ты не первый раз срываешь мне выступления и просишь денег? Пошел вон отсюда и больше не приходи. — Я их заработал, — хрипло говорит Чонгук, глаза начинает щипать от мысли, что ему не заплатят за четыре танца на сцене. — Нихрена ты не получишь, ясно? — сквозь зубы отвечает альфа. — Свалил… — Отдай ему деньги, Хану, — твердо говорит омега, один из танцоров, подходя к Чонгуку. — Он их заработал. — Куда ты лезешь… — Заплати ему, — резко вставляет другой танцор, буквально закрывая Чонгука собой и глядя в глаза альфе. — Или, может, ты сам хочешь сходить и потрясти своей дряхлой задницей перед другими альфами? Еще двое омег, которые находятся в гримерке, подходят к Чонгуку и встают на его защиту, прожигая взглядами администратора, который делает шаг назад от такого напора. Чонгук смотрит на них расширившимися глазами, не веря, что это происходит, его защищают и помогают, от этого вроде простого жеста, такого человеческого, начинает быстрее колотиться сердце. — Ну! — резко подгоняет омега, который дольше всех работает здесь, Чонгук это знает. Хану, матерясь сквозь зубы и посылая всех их, достает наличку из кармана и начинает отсчитывать, омега нетерпеливо вырывает их из его рук и разворачивается к Чонгуку. Смотрит в расширенные глаза, тянет губы в усмешке и мягко говорит: — Держи. Удачи тебе. Чонгуку стоит огромных усилий, чтобы не разреветься, он поджимает губы и аккуратно забирает заработанные им деньги, кажется, что там их даже больше, шепчет хрипло: — Спасибо. Спасибо… всем вам. Кто-то хлопает его по плечу, кто-то подталкивает к выходу, а Чонгук только этого и ждет. Он пихает деньги в карман толстовки и буквально бежит к запасному выходу, прекрасно понимая, что это точно последний раз, когда он был в этом месте. ______________ Чонгук не знает, куда ему идти и что делать. От мысли о том, чтобы пойти сейчас домой и встретиться опять с отцом, тело сковывает и липкий страх ползет под кожей. К тому же, он не хочет отдавать деньги, которые сегодня заработал. Он не для того переступил в который раз через себя, чтобы снова все отдать человеку, который превращает его жизнь в ад последние несколько лет. Нет, Чонгук больше этого не хочет. Он должен уже все это закончить, сбежать раньше, чем собирался, потому что больше не выдержит. Видимо, у человека все же есть какой-то предел. Какая-то чаша, которая наполняется, наполняется, а потом достаточно одной капли — и все, что было в ней, льется через край. Чонгук сейчас именно так себя и ощущает. Одновременно он понимает, что больше не выдержит, не может, его разрывает внутри от боли и обиды за себя, хочется снова свернуться калачиком под одеялом и пожалеть себя, набраться сил. С другой стороны, Чонгук чувствует себя слишком уставшим, и так хочется, чтобы кто-то был рядом, кто-то поддержал. Как, например, это было сегодня в гримерке. Это было очень неожиданно, но до такой степени приятно, что омега еле сдержал слезы. Он и не помнит, когда в последний раз слышал слова поддержки, какие-то добрые слова в свой адрес, когда можно почувствовать, что ты не одинок. Но вся проблема в том, что Чонгук как раз таки одинок, и нет рядом того, кто просто обнимет и скажет, что все будет хорошо. Он бредет по темной улице, которая освещена фонарями. Нужно придумать, в какое время пойти домой, чтобы отца не было. Собрать самые необходимые вещи, а главное деньги, и уже навсегда уйти из когда-то бывшим родным дома. Но сейчас Дайвон, скорее всего, ждет его там, чтобы отнять деньги, поэтому не стоит рисковать. Нужно найти какой-то дешевый хостел или просто место на улице, чтобы провести там ночь и придумать план действий. Чонгук запрещает себе плакать, он больше не хочет, не может быть слабым, он и от этого устал. Кажется, устал от всего. И так не вовремя в голове всплывают слова Тэхёна «это всего лишь небольшая забота, почему ты так реагируешь?» Именно этого сейчас не хватает, не хватает Тэхёна. Чонгук вспоминает его уверенный и такой теплый взгляд карих глаз, легкую улыбку и то, как альфа подвозил его до работы. Позаботился, привез к себе, дал лекарство, заплатил за такси. Тэхён кажется таким идеальным, он идеален в мечтах Чонгука, который сейчас как будто задыхается без его аромата. Альфа стал еще одной причиной его мучений, словно ему их и так в жизни не хватает, потому что Чонгук наивно влюбился в этого альфу. Ведь в противовес этому Тэхён тот, кто стал мечтой, помогал держаться дальше, стоило только забраться под одеяло и представить, что этот альфа мог бы принадлежать ему. А главное — Чонгук мог бы принадлежать Тэхёну, быть рядом, быть за ним, это самая сладкая мечта, необходимая. Пусть глупая и наивная, но другой у Чонгука нет. Мысли о Тэхёне согревают и дерут сердце одновременно, усложняя и так непростую жизнь омеги. Но когда Чонгук резко останавливается и осматривается, то понимает, что он рядом с домом альфы. Сам не знает, как сюда пришел, ведь вроде шел без цели, или все же нет. Но вот его машина стоит на стоянке, а совсем рядом нужный подъезд, и оказывается дом Тэхёна в получасе ходьбы от клуба. Чонгук, кусая губу, смотрит вверх, хочет найти окна Тэхёна, но по расположению квартир не понимает, какие из них принадлежат ему. Такая глупая, неправильная мысль приходит в голову, ведь до безумия хочется сорваться и пойти к нему. Впервые хочется открыться другому человеку, все рассказать, а главное — получить поддержку. Только зачем это Тэхёну? Да и стыдно ужасно. Чонгук действительно не понимает, понял ли Тэхён, что именно с ним был тогда в клубе. Хотя кажется, что его догадки верны, или только кажется. Чонгук запутался и так сильно устал от всего, что происходит в его жизни, что может мечтать лишь о мускусе и сильных объятиях, в которых ничего не страшно. Но зато страшно, что Тэхён рассмеется ему в лицо, выгонит, сказав, что это его не касается, но Чонгуку не привыкать быть униженным, его к этому отец отлично приучил. Поэтому омега медленно подходит к подъезду и заходит в него, решив, что сделает это. Ему слишком сильно хочется сейчас к этому альфе. ______________ Тэхён сидит на кухне, проверяя задания, хотя уже двенадцатый час ночи. Очень сложно сосредоточиться на работе, когда мысли снова и снова возвращаются к одному омеге. Чонгука сегодня не было на занятиях, и не только на его паре, но и вообще в университете, Тэхён это выяснил. И почему-то это тревожит. Вот и сейчас Тэхён смотрит невидящим взглядом в тетрадь студента, а в голове мысли о нем. Чонгук вчера выглядел неважно, казался таким уставшим и измученным, пусть и пытался улыбаться. Тэхёну омега кажется слишком хрупким, хотя раньше он выглядел не так. Поэтому волнение за него не отпускает весь день, Тэхён ничего не может с собой поделать. Да, черт, он волнуется, переживает, даже приходится подавлять желание его защитить, оберегать, хотя непонятно отчего и зачем. Это просто есть, а мысли о Чонгуке не отпускают. Тэхён раздраженно выдыхает и захлопывает тетрадь, откидывает очки на стол и трет переносицу. Ему пора заканчивать и ложиться спать, хорошо, что завтра пятница, а впереди выходные. Но он, кусая губу и глядя в окно, думает о том, что если завтра не сможет найти Чонгука в универе, то нужно достать его телефон из личного дела и позвонить. Тэхён самому себе кажется идиотом, вот зачем ему это? А главное — зачем это Чонгуку? Тот всем своим видом закрывается от него, давая понять, что не хочет вроде как даже рядом находиться. Или же это все же страх и стыд? Тэхён до конца понять не может. Но своим предчувствиям, а еще больше чувствам, Тэхён привык доверять. А этот мальчишка внутри вызывает что-то непонятное. Причем с первой встречи… Поток мыслей прерывает звонок в дверь, короткий и быстрый. Тэхён еще раз смотрит на часы и хмурит брови, понятия не имея, кто это может быть в такое время. Но когда открывает дверь, то застывает на месте, приоткрыв рот и глядя в расширенные темные глаза, которые подозрительно блестят. Чонгук замер и смотрит на него, не моргая, кажется, что даже не дышит, а лишь с силой сжимает лямки рюкзака на плечах. Он выглядит еще хуже, чем вчера, еще более уставшим, а еще напуганным. Но главное — сложно смотреть ему в глаза. Там, в этой темноте, столько всего: давящего, непростого, дикая усталость и словно просьба не выгонять его. У Тэхёна сердце сдавливает от этого взгляда молодого парня двадцати лет. Он сглатывает, облизав губы, и тихо говорит: — Чонгук… Что-то произошло? — Я… Чонгук так и застывает с приоткрытым ртом и понимает, что больше не может сдерживаться. Слезы сами текут по щекам, оставляя мокрые дорожки и вынуждая Тэхёна дернуться в его сторону. — Что… — Я не знаю, — хрипло шепчет Чонгук. — Я не знаю, почему пришел. Я просто… Просто больше не могу, — Чонгук тихо всхлипывает, понимая, что выглядит каким-то придурком на пороге своего преподавателя, который взволнованно и хмуро глядит на него. — Простите, но… Я не знаю, куда мне идти. Лучше не стоило приходить, но этот день, — Чонгук тараторит, а слезы сами текут, будто их уже не остановить. — Я сбежал, понял, что больше не смогу вот так. А вы… Простите… Тэхён мало что понимает в этом наборе слов, но это звучит с такой болью, что становится плохо. От слез, которые текут по щекам, еще хуже. Чонгук смотрит так, будто ждет чего-то, словно думает, что его выгонят, выглядит испуганно и загнанно. Но Тэхён точно не будет его выгонять, нет. Он делает шаг вперед, тянет омегу аккуратно в квартиру, а тот сразу же прижимается к нему и так сильно обнимает, что вдоха не сделать. Тэхён замирает лишь на мгновение, а потом обнимает в ответ крепко, гладит по спине, слушая уже громкие всхлипы, а слезы оставляют мокрые следы на его футболке. — Чонгук, успокойся, все будет хорошо, — как можно уверенней говорит Тэхён, поглаживая его по спине, а носом водя по темным волосам, но от омеги по прежнему ничем не пахнет. — Я обещаю. — Нет, не будет, — сдавленно отвечает Чонгук ему в плечо и снова всхлипывает, он не может остановиться, его трясет, будто плотину прорвало, и так хорошо сейчас ощущать сильные руки и такой необходимый аромат. — Никогда не бывает хорошо. Тэхён с силой закусывает губу и молчит, дает время Чонгуку немного успокоиться, потом он все узнает. Он омегу в таком состоянии никуда не отпустит, вообще не хочется его отпускать, хотя ему до сих пор не верится, что Чонгук к нему пришел. Поэтому они так молча и стоят несколько минут посреди коридора. Чонгук крепко вцепился в Тэхёна, который продолжает его обнимать и гладит ласково по спине, успокаивая. Если ему это необходимо, Тэхён это даст. Постепенно всхлипы становятся тише, футболка на плече промокла от слез, но Тэхён замечает, что Чонгук успокаивается, жадно вдыхая его аромат, словно не может контролировать это. В другой бы ситуации альфа от такой реакции среагировал бы по-другому, но сейчас главное, чтобы Чонгук пришел в себя. Чонгук, шмыгнув еще пару раз носом, открывает опухшие от слез глаза и видит за открытой дверью кухню. Сглатывает, будто только сейчас понимая, где находится и в чьих крепких объятиях. Сердце начинает стучать тяжелее, в носу такой необходимый аромат мускуса, а ладони продолжают гладить по спине. Тэхён сразу замечает перемену в омеге, когда тот замолкает и напрягается всем телом в его руках, хочет отстраниться. — Простите, я… Я пойду… Чонгук снова хочет начать себя ругать за слабость, но Тэхён не отпускает его и говорит прямо на ухо: — Успокойся и расслабься, Чонгук. Я тебя никуда не отпущу. Не в таком состоянии. Чонгук глубоко вдыхает последний раз и судорожно выдыхает, набираясь сил, чтобы задать вопрос, который мучает его все это время. Он аккуратно отклоняется, опуская руки, хотя обнимать Тэхёна так правильно, так прекрасно. Альфа такой сильный и теплый, такой, какой нужен ему. Но Чонгук медленно делает шаг назад, Тэхёну приходится выпустить его из объятий. Омега, облизав соленые губы, смотрит в глаза и спрашивает, буквально выдавливая из себя слова: — Вы… Вы же узнали меня, да? Тэхён в ответ глядит серьезно и тихо вздыхает, видя страх в темных глазах, но врать не имеет смысла, да он и не собирается. — Да, Чонгук, — тихо отвечает Тэхён. Чонгук кивает и поджимает губы, отворачиваясь. Стыд краской бросается в лицо, теперь совсем страшно представить, что о нем думает Тэхён. — И как давно? — шепчет Чонгук, все так же не глядя на Тэхёна. — Практически сразу, — мягко отвечает Тэхён, следя за реакцией. Чонгук переводит на него взгляд, смотрит снова своими невозможными глубокими глазами, словно не зная, что еще сказать. Тушуется, сцепляя пальцы перед собой, и начинает чаще дышать. — Вы простите меня… Мне так стыдно, боже, это ужасно. Я лучше пойду… — Во-первых, — Тэхён поднимает руку, останавливая сбитую речь омеги, — думаю, нам с тобой на «вы» уже поздно общаться после того, что было, — Чонгук сглатывает, а его губы начинают дрожать. — Успокойся, пожалуйста, — голос глубокий, равномерный, Тэхён словно боится спугнуть, глядит в глаза. — Во-вторых, за что ты извиняешься? То, что было… Да, я не думал, что встречу того омегу в рядах своих студентов, но это уже произошло, и меньше всего я хочу, чтобы ты за это извинялся, — Чонгук тихо выдыхает и опускает взгляд, а сердце бешено колотится, ему не верится, что они с Тэхёном действительно об этом говорят. — И в-третьих, я точно не прощаю студентам то, что они спят на моих лекциях, — Чонгук виновато смотрит на Тэхёна исподлобья, тот легко улыбается ему. — Не подбираю спящих студентов на остановке, не везу к себе домой, не укладываю спать на свой диван, не плачу за такси, не подвожу их до работы. Зато пока ты спал, я смог тебя лучше рассмотреть, и мои догадки оправдались. Скажем так, — Тэхён хмыкает, — я запомнил некоторые родинки на твоем теле, да и губы тоже, поэтому сомнения отпали. Чонгук больше не может смотреть на альфу, поэтому отворачивается, поджав губы. Тэхён так легко об этом говорит, а у омеги внутри все дрожит и с ума сходит. Так стыдно, что словами не передать, хочется провалиться сквозь землю, ведь меньше всего Чонгук хочет, чтобы Тэхён считал его шлюхой. Это невыносимо. — Думаю, если ты захочешь это обсудить потом, то мы это сделаем, — продолжает Тэхён и переводит тему. — А сейчас мне больше интересно, почему ты оказался на моем пороге в таком состоянии. Что произошло, Чонгук? Расскажи мне все, поверь, я помогу тебе всем, чем смогу. Чонгук смотрит на Тэхёна, кусая губу и обдумывая его слова. Он успокаивается, странно, но словно уверенность и спокойствие альфы как-то действуют на него, а еще аромат. Чонгук хмурится, потому что ему кажется, что альфа специально воздействует на него своими феромонами, ароматом, чтобы успокоить. И омеге не хочется возмущаться, потому что внутри становится теплее, а руки почти не дрожат от нервов. Вообще состояние после срыва будто все силы ушли, но все же он не понимает, зачем и почему Тэхён хочет его выслушать, смотрит так участливо и мягко. Все же этот альфа действует на него так, как никто другой. Чонгук отворачивается и опускает взгляд, говорит тихо: — Простите, но вы… Хм, ты… Не думаю, что ты хочешь углубляться в мои проблемы… — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — с усмешкой спрашивает Тэхён, решая действовать осторожно, он хоть и пытается успокоить омегу, но кажется, будто тот может рвануть к двери в любой момент. — Ты почему-то пришел именно ко мне, и я не могу тебя отпустить сейчас… — Потому что мне больше некуда идти, — сдавленно и словно со злостью говорит Чонгук. — Вообще не к кому обратиться. — Значит, ты пришел правильно, — кивает Тэхён и делает шаг к Чонгуку. — Сейчас мы сядем, и ты мне все расскажешь. Тэхён аккуратно снимает рюкзак с плеч Чонгука, тот не сопротивляется, а лишь смотрит в спокойное красивое лицо альфы, он так близко. И так сильно хочется, чтобы снова обнял, прекрасно ощущать себя в этих крепких руках. Тэхён ставит рюкзак на пол, Чонгук послушно разувается, и его за рукав тянут в уже знакомую гостиную. Усаживают на диван, омега выдыхает, пальцами вытирая глаза, сам не верит, что собирается рассказать все хоть одной живой душе. Страшно, стыдно, неловко, Чонгук сцепляет пальцы на бедрах и не смотрит на Тэхёна, который садится напротив. А то, что перед ним именно Тэхён, стыдиться заставляет еще больше. Но в то же время, именно к нему он пришел, когда стало совсем плохо. Тэхён молчит пару минут, дает Чонгуку собраться с мыслями, наблюдая за ним. Тот не глядит на него, рассматривает свои руки и зажимается, плечи ссутулены. Такой разный: в жизни и в клубе тогда. Но вот какая-то обречённость прослеживается в любом образе. Тэхён, покусав губу, вздыхает тихо и говорит: — Давай начну я, — Чонгук смотрит на него исподлобья и молчит. — Я не мог не заметить за несколько наших встреч, что ты выглядишь часто испуганным и измученным, и этому должна быть причина, — Чонгук кривит губы, горло сдавливает от понимания, каким именно он выглядит в глазах этого альфы. — И, как я понимаю, об этом ты и хочешь поговорить. Можешь не говорить мне все, лишь то, что считаешь нужным, а там уже решим, как я смогу тебе помочь. — А вы хотите помочь? — хрипло спрашивает Чонгук, заглядывая в глаза. — Да, — четко отвечает Тэхён, рассматривая молодое, покрасневшее от слез лицо. — Очень. Чонгук кивает пару раз и выдыхает, решая, что просто откроется ему. Возможно, не все расскажет, за что-то очень стыдно, но так хочется быть понятым, выслушанным, почувствовать, что хоть кому-то не все равно. Остается надеяться, что Тэхён поймет. Рассказ пяти лет жизни Чонгука выходит, на самом деле, каким-то коротким. Чонгук не может рассказать о каждой стычке, упреке, оскорблении, ударе, хотя помнит, кажется, каждый из них. Горло снова сдавливает, голос ломается, а глаза начинает щипать, как же ничтожно выглядит его жизнь на словах. В принципе, и по факту тоже. Существование на чужих условиях и в страхе, ведь Чонгук и жить даже не начал. Эта мысль снова сжимает сердце в груди, Чонгук запинается, почти закончив. Он не глядит на Тэхёна, не может, ему стыдно и неловко, ведь неизвестно, какая реакция будет у альфы. А Тэхён по мере рассказа закипает внутри, от злости скрипя зубами. Руки сами сжимаются в кулаки, пока он смотрит на омегу, который тихим дрожащим голосом рассказывает о тех ужасах, в которых он жил после смерти папы. Чонгук такой запуганный, почти сломленный, вынужденный подстраиваться под это животное, другого слова у Тэхёна для него нет. Но какой же сильный, он как-то держится, работает и даже учится, и учится отлично. Тэхён поджимает губы, у него самого спазм в горле от того, что он слышит. Рассматривает Чонгука, такого молодого, красивого, но выглядящего сейчас таким хрупким. Сколько ударов он получил за эти годы? И снова ярость застилает глаза, Тэхён старается размеренно дышать и контролировать свой запах, чтобы не пугать омегу. Но, блять, как же сложно, хочется вцепиться в шею этой мрази и задушить к черту. — …Через две недели я собирался уехать, — продолжает Чонгук, — планировал, искал жилье и работу. Но сегодня с утра… Горло сжимает, Чонгук прерывается и кидает первый взгляд на Тэхёна за весь свой рассказ. Альфа, не моргая смотрит на него, выглядит откровенно злым и напряженным. Чонгук сглатывает, глядя на него, а Тэхён тихо спрашивает: — Что произошло, Чонгук? Тебя не было в университете, а теперь ты почти ночью пришел ко мне в таком состоянии. Что он сделал? Последние слова выходят уже сквозь зубы, Тэхёна изнутри потряхивает от злости. Чонгук молчит, а потом горько усмехается и отвечает: — Ничего нового. Он с самого утра вернулся домой в ярости, у него какие-то проблемы и нужны деньги. Налетел на меня, начал кричать, оскорблять, дал… пощечину, — шепчет в конце Чонгук и опускает взгляд. — Как обычно очень сильно напугал меня, в такие моменты он будто себя не контролирует, и мне пришлось просить его, чтобы он не бил меня, иначе я не смогу работать, — Тэхён начинает чаще дышать, а Чонгук продолжает: — Мне было не до универа, я ушел из дома и понял, что больше не могу, не выдержу. Когда мечта о побеге так близко, я ломаюсь. Сидел в парке, чтобы успокоиться и все обдумать, а потом пошел в кафе и отработал там день. Затем, — Чонгук кидает взгляд на Тэхёна и говорит тише: — пошел в клуб, чтобы заработать больше денег. Лицо и уши начинают гореть, шею заливает краской, а Чонгук не может посмотреть на Тэхёна. Но он ощущает, как пряный аромат мускуса густеет вокруг него, от чего дергает плечами и облизывает губы. — И что произошло в клубе? — будто не своим голосом спрашивает Тэхён. У него уже челюсть ноет от того, как сильно он стискивает зубы, сам себе представляя совсем не те картинки, которые хочет видеть в своей голове. — Ничего… — Чонгук… — Да, черт, — Чонгук не выдерживает этого напряжения, вскакивает и, не глядя на альфу, начинает ходить по комнате. — Я не смог, — говорит хрипло и тихо. — Мне заказали приват, а меня начало тошнить, это… это неправильно, — Чонгук проглатывает слова о том, что не смог сделать это именно из-за него, из-за Тэхёна, потому что его выворачивало от мысли, что кто-то к нему снова прикоснется, но он не может так открыться альфе. — И я сбежал. Пока шел, не зная, куда иду, понял, что больше не могу и как сильно я устал. Я себя уже человеком не ощущаю, существую как не пойми кто, — Чонгук всхлипывает, его снова начинает пробирать дрожь. — Вы не представляете сколько раз думал закончить все это. Чтобы раз — и все: нет проблем, нет меня, а я отправлюсь к папе, — Тэхён напрягается, услышав это, и выпрямляется в спине, не сводя взгляда с омеги, который мечется по комнате. — Но я решил сбежать. И сейчас я не могу пойти домой, он снова все отберет, что я заработал сегодня. А это мои деньги, и мне так страшно, что у меня ничего не получится, что он догадается обо всем, что найдет, и тогда жалеть меня уже не будет. Он такой ужасный человек, а я не знаю, что мне делать. И какого-то черта я пришёл к вам… Чонгук заканчивает шепотом и отворачивается, кажется, выложив все, что было внутри и даже больше. Но его сорвало, и вроде стало легче, но не легче нихрена. Омега слышит, как Тэхён позади него встает и подходит, медленно разворачивает к себе и тянет за толстовку. Чонгук сжимается весь и не поддается, поднимает голову и смотрит в глаза. Тэхён щурит свои, продолжая держать за кофту, и тихо спрашивает: — Ты не хочешь, чтобы я тебя обнял? — Зачем? — выдыхает Чонгук, он хочет, дико хочет, только от близости альфы еще хуже, ведь она не та, из жалости, не более, Чонгук уверен. — В смысле, вы… Хм, ты… Почему ты хочешь помочь мне, я же никто тебе. — А должны быть причины? — серьезно спрашивает Тэхён. — Просто человеческий фактор добра и отзывчивости не считается? У меня могут быть свои причины, о которых я возможно скажу тебе позже. А ты не упирайся и не думай о том, что я тебе не обязан помогать. Я хочу, а главное, думаю, что смогу, поэтому иди просто сюда. Я точно не тот, кто причинит тебе боль. Чонгук бы с этим поспорил, потому что уже знает, что когда покинет Тэхёна, ему будет больно. Он слишком увлекся своими мечтами, влюбился в мужчину, который во многом стал первым, кто с такой заботой сейчас смотрит на него. Тянет снова за толстовку, и Чонгук опять сдается. Он прижимается к Тэхёну так сильно, как может, и сразу чувствует, как сильные руки обнимают его в ответ. Тэхён одной рукой гладит омегу по спине, второй аккуратно перебирает волосы, дает поддержку. Чонгук немного ниже его, носом тычется ему в изгиб шеи и плеча, и дышит размеренно его ароматом, Тэхён позволяет. Такой открытый жест, интимный даже, но Тэхён не будет запрещать, лишь прикрывает глаза, чувствует, что Чонгук снова успокаивается. Ему самому дико хочется узнать, чем же все же пахнет этот омега, вдохнуть его аромат, почувствовать наконец целиком. Но это потом, сейчас Тэхён затыкает инстинкты, оставляя лишь теплую нежность к этому парню и желание защитить. Желание, которое появилось еще давно и было непонятно, но Чонгук даже в клубе вызывал его своими робкими реакциями, пусть и сдавался в конце. Теперь многое становится понятно, и от злости и обиды за этого прекрасного мальчика сердце сжимается и болит, так быть не должно. — Я тебе обещаю, — хрипло говорит Тэхён, повернув голову, шепчет в ухо: — что больше с тобой ничего не произойдет. Ты больше не должен бояться и жить так, как не хочешь. Я помогу тебе всем, чем смогу, обещаю. И не нужно снова спрашивать «почему», — добавляет Тэхён, предвидя этот вопрос. — Потому что это правильно в первую очередь. Нам с тобой еще многое нужно будет обсудить и обдумать, и мне в том числе. Поэтому, — Тэхён чуть отклоняется, чтобы посмотреть в лицо Чонгуку, тот нехотя его отпускает, — сейчас мы будем отдыхать, а завтра начнется новый день уже совершенно другой жизни. — Я правда не понимаю… — Хватит, Чонгук, — усмехается Тэхён и отходит на шаг, а то слишком ему сейчас хочется снова обнять Чонгука. — Ты сейчас остаешься у меня, я не отпущу тебя домой. Можешь занять мою спальню, там удобнее, а утром мы что-нибудь придумаем. — Нет, я лягу на диване, — Чонгук мотает головой, от мысли спать в постели Тэхёна начинает сердце биться в горле. — Чонгук… — Нет, — более твердо говорит омега и быстро идет к дивану, садится на него. — Я уже тут спал, все нормально. Тэхён лишь усмехается и качает головой, он спорить пока не будет. Вообще навряд ли сегодня уснет, но главное, чтобы Чонгук отдохнул, он выглядит очень уставшим. Тэхён приносит одеяло, более удобную подушку и постельное белье, и пока Чонгук укладывается, уходит на кухню за водой. Когда он возвращается, то омега уже лежит под одеялом, видна лишь голова, и сейчас он выглядит еще моложе и беззащитнее. Тэхён садится на корточки возле него и отдает воду, Чонгук приподнимается и делает несколько глотков. Он так сильно устал, глаза болят от слез и недосыпа, и ему кажется, что несмотря на все переживания, уснет быстро, окруженный ароматом альфы. Ему правда сейчас лучше и спокойнее, пусть в груди еще и давит от легкого страха за будущее. — Уже час ночи, — тихо говорит Чонгук, отдавая стакан Тэхёну. — Ну да, уже поздно. — Наступил мой день рождения, — Чонгук снова накрывается по шею и в глаза смотрит. — Не думал я… — День рождения? Серьезно? — удивленно спрашивает Тэхён. — Ну да, — Чонгук робко улыбается. — Не люблю его. Он и правда не любит, часто проклиная тот день, когда родился. Ведь именно этим его всегда попрекает отец. — Не говори так, — Тэхён смотрит серьезно, поднимает руку и пальцами гладит по щеке, Чонгук чуть дергается, но не отклоняется. — Уверен, что с этого дня рождения твоя жизнь должна поменяться. — Правда? — хрипло шепчет Чонгук, глядя в глаза, он так хочет верить. — Правда. Тэхён улыбается, а когда видит широкую, открытую, первую настоящую улыбку Чонгука, то чуть зависает. Такой красивый… Тэхён, не сдерживая себя, медленно наклоняется, убирая темные пряди со лба и шепчет: — С днем рождения, Чонгук. — Сп-спасибо, — голос дрожит, Тэхён очень близко и кажется, что сейчас поцелует, и от этого сердце в груди сходит с ума. — За все. Тэхён чуть дергает губами в усмешке, а потом, глядя в глаза, преодолевает небольшое расстояние и касается губ губами. Да, ему страшно спугнуть Чонгука, тот сразу напрягается и судорожно выдыхает в губы, но не отталкивает. Тэхён нежно губами чуть сминает губы, вспоминая их вкус, а Чонгук дрожит. Нет, не сейчас и не так, хотя хочется сильнее, вообще хочется уснуть рядом с ним, прижимая к себе. Но Тэхён отклоняется, смотрит в расширенные темные глаза и тихо говорит: — Спокойной ночи. Быстро встает, слышит тихий ответ и выходит, выключая свет. Он не видит, как Чонгук прикрывает глаза и трогает пальцами губы, не зная, улыбаться ему или плакать. Этот мужчина продолжает делать с его сердцем и телом что-то невероятное, ранее неизвестное. ___________________ Тэхён редко курит, но сегодня ему определенно нужна сигарета. Он возвращается на кухню, достает спрятанную пачку сигарет и открывает окно. Руки чуть дрожат, когда он делает затяжку, и не понятно от чего: от злости на то, что он узнал сегодня или от легкого касания к немного обветренным, но таким мягким губам. Тэхён думает и думает, выкуривая вторую сигарету, потом закрывает окно и выключает свет. Проходя мимо гостиной, не может не остановиться и заглянуть туда. Чонгук лежит все так же на боку лицом к двери и кажется спит. Тэхён встаёт в дверном проеме, опираясь плечом на косяк и сложив руки на груди, смотрит на спящего омегу. Да, он узнал его практически сразу с первой встречи. Не может сам объяснить как, это словно на уровне ощущений, когда просто тянет. Тогда, в аудитории во время переклички, когда Чонгук посмотрел прямо на него, Тэхён сам замер. Потом всю пару задерживал на нем взгляды, споря с собой, что быть такого не может. Не может быть таких стечений обстоятельств, бред какой-то. Но тот малиновый омега все так же не выходил из головы, приходил во снах, тянул к себе. Тэхён точно не выбирает себе помоложе, да, черт, у них разница в возрасте двенадцать лет. Не выбирает себе робких, неуверенных, и уж тем более не крутит романы со своими студентами. Но что он мог сделать, если омега не выходил из головы и тянул, вынуждал ездить в этот гребаный клуб снова и снова? Поэтому Тэхён решил при следующей встрече присмотреться получше, и кто же думал, что по итогу Чонгук уснет на его паре, а потом вообще окажется у него дома? Да, именно тогда Тэхён убедился, что это он, потому что эти губы еще не забыл, думал о них. Родинки под нижней губой и на красивой шее тоже были подсказками, их Тэхён тоже помнит. Ну а поведение Чонгука лишь подтвердило все. Тот с таким страхом и паникой на него глядел, видимо, тоже не ожидая, что его преподаватель окажется именно тем самым альфой. Тэхён присматривался, думал, как ему поступить, ведь все поведение Чонгука кричало о том, что он не хочет быть узнанным. А Тэхён не имел права подходить и говорить «Помнишь, как мы развлеклись в клубе, прелесть?» Нет, он так бы не поступил, поэтому думал, что сделать и стоит ли. И пусть два образа омеги были такими разными, но этот мальчишка… Да, черт, его каждый раз хотелось схватить в охапку и крепко сжать, и как оказалось, предчувствие Тэхёна не обмануло. Альфа дёргает челюстью, вспоминая уродливый синяк на ребрах Чонгука, который он увидел в прошлый раз. Сука, теперь понятно откуда он. Тэхён вообще не понимает, как Чонгук жил в таких условиях, страхе и насколько был запуган тираном-отцом, что не мог даже подумать о том, чтобы где-то искать помощи. У Тэхёна наоборот, чудесная семья. Его родители добрые и всегда поддерживали и любили своих двоих детей, у них прекрасные отношения до сих пор. Его брат-омега уже замужем и имеет своих детей, в которых души не чает, как и Тэхён в своих племянниках. И именно этого не знал Чонгук уже много лет, рос, взрослел и формировался в постоянном давлении, угрозах и побоях. Такой молодой, мальчишка совсем, но повзрослевший не по годам и не так, как должно быть. Поэтому сейчас Тэхён даже не знает, что ему делать по отношению к Чонгуку, который так много вызывает внутри. Ведь получается, что работал он в стриптизе не по своему желанию, как понял Тэхён, вообще ненавидел это место. И то, что произошло между ними… Что Чонгук об этом думает сейчас? Жалеет? Презирает себя, что позволил? Тэхён трясет головой, отгоняя эти мысли, он подумает об этом потом, сейчас другие первостепенные задачи. Но от мысли о том, что Чонгук может и хочет уехать навсегда в другой город, становится хуже. Его точно можно понять в желании все бросить и начать новую жизнь, но вот Тэхён… Он только начал его узнавать и определенно не хочет отпускать. Альфа вздыхает и тихо выходит, прикрывая дверь. Ему сейчас не о себе нужно думать и не о своих желаниях, а о том, как помочь Чонгуку в первую очередь. _________________ Тэхён резко просыпается и садится на кровати, тяжело дыша. Сон какой-то суматошный, сразу же практически выскальзывает из сознания, но там точно был Чонгук. Тэхён проводит ладонью по лицу и смотрит на часы, шесть утра и будильник еще не прозвенел. Он не понимает, как уснул, лежал и думал, и видимо вырубился. Но нужно вставать, все же сегодня придется идти на работу, а главное — многое обсудить с Чонгуком. Тэхён натягивает футболку и домашние штаны, тихо идет в ванную комнату, а потом и заглядывает в гостиную. Он замирает в дверях, когда не видит на диване Чонгука, постельное белье аккуратно сложено вместе с одеялом и подушкой, а вещей и рюкзака омеги нет. Сердце вмиг ускоряет бег от тревоги, Тэхён быстро идет на кухню, но там никого нет. Он пытается сообразить, какого черта происходит и почему Чонгук вдруг решил уйти, ведь вчера они нормально поговорили и омега не собирался отказываться от помощи. Тэхён замечает небольшую записку на столе, хватает ее и быстро читает, стискивая зубы: Тэхён, не волнуйся, я скоро вернусь. Мне просто нужно кое-что сделать, все будет хорошо. Вот мой номер телефона, можешь позвонить, как проснешься. Спасибо еще раз. За все. Тэхён, кажется, знает, куда именно мог пойти Чонгук, и он считает это ужасной идеей. Но радуют слова о том, что Чонгук говорит о возвращении, а значит, не собирается закрываться и прятаться от него. Тэхён возвращается в спальню и берет телефон, сразу набирая его номер. Он не знает, во сколько ушел омега, но ему нужно услышать его голос и понять, что все хорошо. Но когда Чонгук не отвечает на третий звонок, то тревога снова поднимается изнутри. Тэхён быстро переодевается, продолжая набирать и набирать номер, но безрезультатно. А когда выбегает из квартиры, прихватив ключи от машины, надеется, что омега просто не слышит звонка, и с ним все в порядке. Но Тэхён хочет в этом лично убедиться, потому что тревога не отпускает, он должен его найти.