Lust on Leave

Теперь между их членами размазывается естественная смазка. И она точно не Хосока. Хосок знает свой член достаточно, чтобы понять, что это не его. Он смотрит вниз, но, черт возьми, слишком далеко и темно, чтобы что-то увидеть. Но он хочет. Он очень, очень хочет. Быстро, пока он не успевает до конца обдумать свои действия, Хосок протягивает руку над Сокджином и включает прикроватную лампу. Сокджин стонет от света. Хосок крепко зажмуривает глаза. Блять, это ярко. — Ты пытаешься меня убить? Сокджин жалуется. — зачем тебе свет прямо сейчас? — Ты мокрый, я хотел посмотреть, — шепчет Хосок. Просто, честно, прямо. Слишком устал, чтобы оправдываться. При включенном свете Хосок действительно замечает, как Сокджин краснеет. Но он видит это лишь мгновение. Его взгляд тут же опускаются. И, боже, Сокджин действительно мокрый. Головка его члена пропитана пердэкулятом. Такой влажный. Он даже не задумывается, прежде чем протянуть руку и обхватить член Сокджина, скользя большим пальцем по головке, собирая и размазывая всю смазку по члену. Сокджин стонет, его бедра приподнимаются - Черт, черт, черт, убери от меня руку. - Почему? - Хосок продолжает свои действия. — Я же говорил тебе, я был слишком близок, — задыхается Сокджин. - Если мы и делаем это , то я хочу кончить от твоего члена в заднице, а не от ебучей дрочки! Хосок усмехается. Он не хочет прекращать. Боже, он не хочет отпускать его. Он хочет продолжить. Но вместо этого он опускается на локти, опираясь по обе стороны от головы Сокджина: - почему это ты снизу? Сокджин, кажется, озадачен, он быстро моргает и приоткрывает рот. — Я тоже хочу, чтобы меня трахнули, — улыбается Хосок. Сокджин хлопает Хосока по плечу. -Ты прикалываешься?! - его брови приподнимаются, глаза становятся огромными. - Все эти разговоры о том, что ты трахнул своего пловца, что меня трахнул мой сержант, что у тебя большой член... а теперь ты хочешь, чтобы тебя трахнули? Извини? Хосок фыркает: — Ага. Честно говоря, Сокджин прав. В обычных обстоятельствах Хосок, вероятно, предпочёл бы быть сверху. Но это другое. Он возвращается завтра. И пройдет бог знает сколько времени, прежде чем он снова сможет заняться сексом. Он хочет это почувствовать. Он хочет иметь воспоминания. Он хочет, чтобы эта маленькая пульсирующая боль осталась с ним. Как можно дольше. — Я на это не подписывался, — дерзко возвражает Сокджин, и его руки движутся так, как будто он собирается скрестить их на груди, выглядя серьезным, но в то же время веселым. Хосок останавливает его, сдерживая смех, хватает за запястья и прижимает их к кровати по обе стороны от головы. Сокджин удивленно, быстро моргает. — Ладно, я возьму тебя, — ухмыляется Хосок, касаясь кончиком своего носа носа Сокджина. — Раз уж ты так отчаянно этого хочешь. Он не будет бороться. Да, ему бы хотелось, чтобы Сокджин его трахнул, поэтому он и заговорил об этом. Если бы Сокджин был сверху, Хосок был бы в восторге. Но он знал, что на самом деле дело не в том кто будет активом. И он вполне доволен тем, как все происходит. — Если ты думаешь, что мне стыдно за это, то ты очень, очень ошибаешься, — Сокджин приподнимает бровь. -Мне уже давно не стыдно за что-либо. Улыбка Хосока становится шире: — Хорошо, ты мне нравятся в отчаянии. Их взгляды встречаются: - У тебя есть презервативы? Смазка? — В моей сумке, — шепчет Хосок. — Возьми их. Хосок хмыкает. Последнее, что он хочет сделать, это уйти от Сокджина. Но ему приходится, поэтому он жёстко целует Сокджина в губы и направляется к своей сумке. Когда он оборачивается с бутылкой смазки и коробкой презервативов в руках, Сокджин… — Черт. Сокджин перевернулся. Он стоит на коленях упираясь руками в матрац. Его задница приподнята, спина выгнута, ноги широко расставлены. Хосок наблюдает, как Сокджин опускается на локти, поворачивается и устраивается поудобнее. Хосок так рад, что включил свет. Это просто- подчеркивая все. Каждый изгиб, каждую линию тела. Красивый изгиб его позвоночника. Округлость его задницы. То, как его член висит там, тяжелый, твердый, ожидающий. Хосок действительно видит, как капает пердэкулят. Тонкая нить от члена Сокджина до кровати. — Черт, — повторяет он, заставляя Сокджина обернуться. Он ожидает, что Сокджин прикажет поторопиться, но Сокджин этого не делает. Сокджин ухмыляется и отводит взгляд. Ничего не говоря. Просто позволяю Хосоку посмотреть. Да, Хосок сейчас не будет думать ни о ком другом. Ни на секунду. Он возвращается к Сокджину, слегка ошеломленный. Несбалансированный. Тяжело дышащий. Он настолько сосредоточен на Сокджине, он так плохо соображает, что он фактически врезается в кровать. Фырканье Сокджина почти не замечается им. Хосок зачарован. Его как будто заманивают. Невозможно остановиться. Он не знает, почему его удивляет то, что Сокджин — одно из самых привлекательных существ, которых он когда-либо видел. Сокджин всегда был одним из самых привлекательных людей, которых Хосок когда-либо видел. Но это так - Он удивлен и напряжен, у него практически течет слюна . — Бля, хен, — выдыхает Хосок, садясь на колени позади Сокджина, роняя смазку и презервативы и просто касаясь его. — Ты… — он кладет руки на спину Сокджину и поднимает их вверх по спине. Вверх по обеим сторонам позвоночника Сокджина, по его плечам, вниз по рукам, придвигаясь ближе, прижимая свой твердый член к заднице Сокджина. - я? — хрипло переспрашивает Сокджин, и, боже, он звучит самодовольно . Хосок знает этот тон. Сокджин чертовски доволен собой. Хосок почти уверен, что Сокджин тоже не думает ни о ком другом. По крайней мере, пока нет. — ты, — выдыхает Хосок, раскинув руки по заднице Сокджина, сжимая, раздвигая его ягодицы. Не может перестать трогать. Не может перестать смотреть. А Сокджин до сих пор его не отчитывает. Нет, вместо этого Сокджин хватает смазку. Он открывает крышку бутылки и тянется назад, кладет запястье на поясницу, направляет бутылку в свое отверстие и сжимает ее. Смазка течет по его дырке и стекает по яйцам. Гладкая и блестящая. Она капает на кровать. Два темных мокрых пятна на мягких простынях – одно от смазки, другое от спермы Сокджина. И Хосок снова загипнотизирован. Хочет лизнуть его. — Я знаю, трудно отвести взгляд, но нам нужно рано вставать, — начирает Сокджин, но в его голосе совсем нет злости. Он все еще звучит самодовольно, если уж на то пошло. — Кроме того, тебе не кажется, что было бы еще лучше, если бы ты засунул туда свои пальцы? Это активизирует Хосока. Да. Да, было бы гораздо лучше, если бы он засунул туда свои пальцы. Хосок поправляет хватку на заднице Сокджина и позволяет подушечке большого пальца осторожно водить вокруг дырочки Сокджина. Сокджин вздыхает: — Да ладно, правда, мне сейчас больше не нужны прелюдии. Просто вставь его. Растяни меня немного. Ровно столько, чтобы ты не разорвал меня на части своим членом. Пожалуйста, Хо… — он задыхается, когда Хосок просовывает в него кончик большого пальца. - Да . Глубже и глубже. Хосок скользит большим пальцем так глубоко, как только может. Затем он движет им в сторону, растягивая Сокджина и оказывая давление до тех пор, пока дырочка Сокджина не поддается и не расслаблятся. Сокджин прерывисто стонет и пытается сдержаться. Его дырка то расслабляется, то сжимается, снова и снова, не в силах закрыться из-за того, что палец Хосока разрывает его на части. Но Сокджин не жалуется на грубость. Он движется назад, пытаясь насадиться ещё глубже. — Давай, ещё, ещё, ещё, — жалуется Сокджин. - быстрее! Хосок рычит и вытаскивает палец. Он ложится на Сокджина, прижимается к его спине, прижимает свой член к его заднице и кусает Сокджина за шею. — Я сказал быстрее, а не медленнее, — ноет Сокджин. — Требовательный, — мрачно шепчет Хосок, проводит пальцами по бедру Сокджина и нащупывает путь к его дырочке. — Я бы не был таким требовательным, если бы… — Сокджин обрывает себя, когда Хосок вставляет в него два пальца. -Лучше?- Хосок улыбается. Сокджин стонет: — Немного. Хосок усмехается, раскрывая Сокджина двумя пальцами, проворачивая их и раздвигая на манере ножниц. Сокджин снова стонет: -Блять, это хорошо. — Да, — Хосок целует Сокджина в затылок и ухмыляется. — Ты будешь хорошим солдатиком для своего сержанта? Сокджин тут же фыркает: — Заткнись. Хосок улыбается шире: — Я обещаю тебе одну вещь. Я сделаю это для тебя лучше, чем он когда-либо мог. -уверен? — спрашивает Сокджин, снова насаживаясь на пальцы Хосока. — У меня больше опыта, чем у него, — шепчет Хосок. — С мужчинами, — поправляет Сокджин. — Это все, что мне сейчас нужно, — говорит Хосок, вытаскивая два пальца и приставляя рядом с ними безымянный палец. - Хочешь три? — Да , — и Хосок проталкивает третий. — Ты так легко их приримаешь, — шепчет Хосок. Сокджин хнычет: — Это потому, что я очень, очень хочу тебя, — он наклоняет голову набок, давая Хосоку больше места, чтобы поцеловать его в шею. - Боже, это было так хорошо. Слишком хорошо. Так хорошо. — Я знаю, как это приятно, — шепчет Хосок, целуя Сокджина в щеку и улыбаясь. - Я завидую Сокджин улыбается, корчась и хныкая: — Хорошо, давай поступим так. Если тебе удастся удержаться и не кончить, пока ты меня трахаешь, я дам тебе то, что ты хочешь. — О, ты такой добрый, солдат, — поддразнивает Хосок. Сокджин еще раз фыркает, а затем начинает хихикать. — И нет ни малейшего шанса , что я смогу не войти в тебя, — добавляет Хосок. Хосок сильнее вдавливает в него пальцы, и смех прекращается. Сменяясь на стон. — Поверни голову, — говорит Хосок. -Поцелуй меня. И Сокджин это делает. Не колеблется. Поворачивает голову так сильно, как только может, и встречает Хосока на полпути. Это еще один несовершенный поцелуй. Неудобная позиция. Невозможно сделать это так резко и страстно, как того хочет Хосок. Но Хосок любит его так же сильно, как и предыдущий. Он влажный, легкий и… почти сладкий, потому что он такой непреднамеренно мягкий. И Сокджин скулит в губы Хосока, когда тот позволяет своим пальцам коснуться его простаты, от чего становится еще лучше. — Вставь его, — шепчет Сокджин, слова приглушаются губами Хосока. --Пожалуйста, я очень, очень близко, и я не хочу кончить вот так. — Ты уверен, что готов? — спрашивает Хосок, снова прижимаясь губами к губам Сокджина. Сокджин кивает: - Да, блин, да Хосок углубляет поцелуй, вытаскивая пальцы, пытаясь отвлечь его. Это не помогает. Не совсем, недостаточно. Сокджин все еще скулит от отчаяния и потребности. Но Хосок рядом с ним. — Презерватив, — тихо говорит Хосок, оставляя последний поцелуй на губах Сокджина и отходя, чтобы схватить коробку. Он возится с этим. Неуклюжий и от усталости, и от нужды. Его пальцы скользкие, смазанные, что не помогает, поэтому он вытирает их о собственное бедро и, наконец, умудряется разорвать упаковку. Первое прикосновение его собственных пальцев к члену оказывается слишком сильным, и ему приходится остановиться на секунду. — Думаю, я тоже ближе, чем предполагал, — бормочет Хосок. — Моему эго нравится это заявление, — рассеянно говорит Сокджин, а затем… — Но моему мозгу… моему мозгу нужно, чтобы ты продержался достаточно долго, чтобы я мог кончить на этом большом члене. Хосок тихо смеется и скатывает презерватив до конца, благодарный за возможность отвлечься. — Хорошо, я понял, — говорит Хосок и хватает смазку, выливая ее прямо на головку своего члена. — Поздравляю, — Сокджин смотрит на него и улыбается. — Тсс, солдат, — шепчет Хосок и кладет руки на бедра Сокджина. И снова Сокджин смеётся: -Я действительно не могу воспринимать это серьёзно. Хосок тоже улыбается, притягивая Сокджина ближе. Он трется своим членом между ягодицами Сокджина – просто чтобы сделать это, просто потому, что ему обычно это нравится – затем тут же передумывает и останавливается. Чувствует себя слишком хорошо. Ему нужно продержаться. -готов? — спрашивает Хосок, крепко обхватывая пальцами основание своего члена и направляя его в дырочку Сокджина. — Я готов, — дерзко говорит Сокджин. — Скажите «пожалуйста, сэр», — поддразнивает Хосок в ответ, направляя член внутрь. — Заткнись, — говорит Сокджин, но Хосок слышит улыбку в его голосе. — Просто заткнись и… Головка члена Хосока проскальзывает внутрь. Они оба напрягаются... Нужно дышать... — Черт, — шепчет Хосок, приковывая взгляд к тому, как Сокджин растянулся вокруг него. Сокджин отрывисто кивает: - черт. Еще дюйм вперед, и они оба снова замирают. — Черт , — повторяет Сокджин, на этот раз более неистово. -Хорошо или плохо? — спрашивает Хосок, задыхаясь. - Черт возьми, хорошо! — восклицает Сокджин. — Боже мой, — он переносит свой вес на одно предплечье и тянется вниз другой рукой. Хосок видит пальцы Сокджина, крепко сжимающие свои яйца. Он продвигается еще на дюйм или около того и снова останавливается . — Боже мой, — тихо повторяет Сокджин. Он вдыхает и выдыхает медленно и глубоко пару раз. - Быстрее! — Все еще такой требовательный, — улыбается Хосок и толкается вперед. И на этот раз он не останавливается – продолжает толкаться, толкаться, толкаться, пока не вставит до конца. Не обращая внимания на хныканье Сокджина, на то, как его пальцы крепко стиснуты на простынях, на то, как его напряженное тело едва позволяет ему Потому что Сокджин продолжает быстро бормотать слово «да», затем «пожалуйста», а потом он просто скулит. — Ты большой , — выдыхает Сокджин. Он отпускает яйца, и его рука падает на кровать. Хосок не может ответить, потому что задыхается. — Просто… — Сокджин бесцельно машет рукой, его голос звучит совершенно ошеломленным.- Отвали. И Хосок, несмотря на умопомрачительное удовольствие от его члена, хрипло смеётся. Ничего не может поделать. Сокджин чертовски забавный. — Серьезно, — продолжает Сокджин тем же тоном. -Как можно сильнее, просто давай. - ты уверен в этом? - Хосок почти полностью вытаскивает свой член, а затем погружает его обратно. Сокджин хнычет, бормоча проклятия. Хосок снова отстраняется, на этот раз быстрее, и закрывает глаза. Ебать. Слишком хорошо. Слишком хорошо. Он уже так близко, но все равно ускоряется. Потому что Сокджин давит на него. Желая большего. И Хосок собирается дать ему это.... так долго, как только сможет. -Сильнее! - Сокджин практически кричит. Это заставляет Хосока улыбнуться: — Скажи «пожалуйста, сэр». Однако Хосок не ждёт, сразу же вбиваясь быстрее. — Иди ты, — смеется Сокджин. - Прекрати, Перестань меня смешить — Скажи «пожалуйста, сэр», — настаивает Хосок, потому что ему чертовски нравится смешить Сокджина. — Хосок, — предупреждает Сокджин, но улыбается. Просто чтобы побыть придурком, Хосок замедляет свои толчки. Сокджин скулит от отчаяния, тут же вскидывая бедра. — Ты хочешь сильнее? — спрашивает Хосок. -Да, я хочу этого! сильнее! — восклицает Сокджин. — Скажи «да, сэр», — Хосок вводит свой член до упора, затем вращает бедрами, касаясь своим членом простаты Сокджина. «Сэр, да, сэр», скажи это. Сокджин резко вздыхает. — Сделай это, ты же знаешь, что хочешь, — ухмыляется Хосок и толкается все быстрее и сильнее, не дожидаясь, пока Сокджин подчинится. Потому что он не может ждать, потому что он слишком близок. Проходит несколько секунд, затем ему кажется, что он слышит, как Сокджин что-то шепчет. - Что ты сказал? — спрашивает Хосок. — Ты сказал, что хочешь сильнее? Еще несколько секунд. — Да, сэр, — шепчет Сокджин. Хосок не был уверен, даст ли ему это хоть что-то.. Оказывается, это не так. Его не заводит. Но он думает…, что Сокджину это действительно помогает. Но затем Сокджин поворачивает голову и смотрит на Хосока. Он сильно краснеет, крепко сжимает губы, его глаза блестят от слез, и он так явно сдерживает смех, из-за чего внезапно Хосок тоже готов рассмеяться. Они ждут пару мгновений, не двигаясь, просто глядя друг на друга. Затем Сокджин прерывается, издавая первое легкое фырканье, и прежде чем Хосок понимает, что происходит, они оба смеются. Истерически. Как будто они совсем сошли с ума. Как будто член Хосока сейчас не находится внутри Сокджина буквально. Все их тела трясутся от этого. Хосок обнимает Сокджина и прижимается к его спине, и они оба падают на кровать. Сокджин зарывается лицом в подушку, и они оба продолжают смеяться. — Это была самая нелепая вещь, которую я когда-либо говорил за всю свою жизнь, — бормочет Сокджин в подушку. Хосок смеётся так сильно, что у него на глазах наворачиваются слёзы. Сокджин сжимается вокруг него и прерывисто стонет, а затем тоже продолжает смеяться. — Не знаю, мне на секунду показалось, что было горячо, — говорит Хосок. Сокджин отворачивается от подушки: — Правда? — Нет, — говорит Хосок, и они оба снова смеются сильнее. — Ох, черт, — Сокджин снова сжимает кулаки. -Вот дерьмо. Почему сейчас это так чертовски смешно? Это так неуместно. — Я не знаю, — Хосок крепче обнимает Сокджина, вводит свой член полностью, так глубоко, как только может, и прижимается бедрами к Сокджину. Сокджин хнычет, все еще хихикая: — Я все еще так близко. Хосок тоже хрипло смеётся, слегка приподнимается, упирается кулаками в матрац и трахает Сокджина ещё сильнее, его глаза закатываются от внезапного удовольствия. Сокджин снова хнычет и перестает хихикать: -Ты так глубоко, какого черта?. — Да, — Хосок целует шею Сокджина, тоже больше не смеясь. Он отводит бедра назад, его член почти выскальзывает, а затем грубо вталкивается обратно. Голос Сокджина срывается: — Вот так. Просто сделай так. Итак, Хосок делает это снова. Почти до конца, а затем снова входит. Сокджин снова опирается на предплечья, выгибая спину, облегчая положение и позволяя Хосоку проникнуть еще глубже. И именно этот ритм они в конечном итоге задают. Достаточно острый, чтобы кровать ударилась о стену. Достаточно жёсткий, чтобы ранить Сокджина. Несомненно. Но Сокджин крепко держится за простыни, плачет, и ему явно нравится это, нравится каждая секунда. Это как огонь . Тело Хосока горит от удовольствия. Его руки горят, бедра горят, член пульсирует. Его сердце колотится в груди так сильно, что это почти больно. Пот стекает по его лицу, намокая спину Сокджина, когда он кладет на нее лоб. Как хорошо, что он держится. Для Сокджина. — Хосок, Хосок, Хосок, — повторяет он и продолжает повторять, поэтому Хосок знает , что Сокджин сейчас не думает ни о ком другом, и хотя Хосок имел в виду именно это, когда сказал, что не против, чтобы Сокджин думал о ком-то другом, слушать свое ТАКОЕ имя чертовски приятно. — Сокджин, — повторяет Хосок, просто чтобы Сокджин тоже мог это услышать, знать, что Хосок думает о нем и только о нем. — Я… — Сокджин задыхается и сжимает кулаки. - Ах Сокджин сильно сжимается . Настолько сильно, что Хосок думает, что он может кончить. И на мгновение Хосок думает: ни в коем случае . Ни за что он не кончит вот так, его член остается, нетронутый. И вдруг, охваченный шоком от всего этого, Хосок кончает. Он не перестает толкаться. Ни на секунду. Продолжает работать изо всех сил, получая и доставляя всевозможные удовольствия. Пусть огонь поглотит его, сожжет его. Сокджин вскрикивает, зарывается лицом в подушку, затем кричит сильнее. Кричит в подушку. Но он не просит Хосока остановиться, не отстраняется от него. Вместо этого он отпускает простыни, опускает руку, обхватывает ею свой член и дрочит. Как будто всего этого недостаточно , как будто ему нужно еще .