Любовь по принуждению

Сегодня был сложный день. Встреча с партнёрами, переговоры, успешное заключение крупной сделки, корпоративный ужин. Отсутствие здорового сна и сильное нервное напряжение давали о себе знать. Чонгук вымотался и морально, и физически. Он не хотел засыпать, но тёплые объятия любимой жены, её нежные касания и убаюкивающий голос делали своё дело. Жена… Его жена. Это слово не отражает и половины того, что эта девушка значит для него. Она его воздух. Его жизнь. — Гуки, не вредничай. Поспи. У тебя был сложный период. Нужно выспаться, — уговаривала она мужа, перебирая пальчиками тёмные пряди его волос. — Но Т/И… Я так соскучился. — Знаю, родной. Я тоже очень соскучилась. Но тебе действительно нужно отдохнуть. — Прости, сладкая. Из-за моей работы мы стали реже видеться, хотя живём вместе. Я постараюсь разгрузить себя, делегировать часть задач, чтобы больше времени проводить рядом с тобой. — Я даже знаю, как ты сможешь искупить свою вину. Но для этого тебе понадобятся силы. Просить прощения будешь в постели, директор Чон. — В таком случае, я готов начать уже сейчас. Т/И хохотнула и тут же ощутила сильный толчок под ребром. — О-ох… — простонала она, схватившись за живот. Чонгук тут же подскочил, беспокойно осматривая любимую. Сон, как рукой сняло. — Что такое, сладкая? Где болит? Живот? — Всё хорошо. Не переживай. Просто малыш сегодня разбушевался. Пинается сильно. Мужчина шумно вздыхает, но немного расслабляется. Он поднимает футболку Т/И повыше, оголяя большой животик, и прислоняется щекой к нежной коже. — Малыш, тебе непросто, я понимаю. — поглаживая рукой перекатывающийся живот, мурлычет Чонгук. — Но нашей маме сейчас тоже довольно тяжело. Мы должны защищать и беречь её. Потерпи ещё немного. Совсем скоро мы увидимся. А пока будь поспокойнее, м? Т/И до сих пор удивляется тому, как Чонгуку удаётся утихомирить этот ураган в животе. Малыш всегда чувствует его присутствие и успокаивается под размеренный голос отца. — Т/И… — вкрадчиво начинает Чонгук. — Может стоит перенести дату операции? Срок уже позволяет. Что если чуть раньше… — Чон Чонгук! — строго начинает Т/И, закатывая глаза, — Мы уже это обсуждали. Операция итак назначена на следующую неделю. — Не злись, сладкая. Просто… Я же вижу, как тебе тяжело в последнее время. За последние два месяца животик сильно вырос, а ты такая маленькая и хрупкая. Твои ножки стали отекать от малейших нагрузок. Я переживаю. — Гуки, — она смягчилась, поймав обеспокоенный взгляд мужа, — Мы несколько дней назад были на консультации у моего врача. Ты же слышал, что никакой угрозы нет ни для меня, ни для сына. Все показатели в норме. Ноги отекают, да. Но это нормально на моем сроке. Я справляюсь, у меня куча энергии. Просто доверься мне и перестань паниковать. Т/И понимала, что Чонгук волнуется за неё. Но в конце третьего триместра беременности эта гиперопека начала раздражать. После того случая угроз больше не возникало, беременность протекала легко и без каких-либо осложнений. Т/И продолжала работать дистанционно, много гуляла, встречалась с друзьями. Такую активность, естественно, не одобрял её муж. Он старался сопровождать её везде, но в силу своей занятости не мог всегда находиться рядом. Муж… Теперь он её муж. Т/И до сих пор не верит, что она замужем. Чонгук неожиданно ворвался в её жизнь и, подобно цунами, разрушил всё, что она старательно выстраивала годами, построив на обломках её крохотного мира свой. Чон сделал предложение руки и сердца через несколько дней после их примирения. Благодаря его многочисленным связям, свадьба была организована в экстремально короткие сроки. Т/И опомниться не успела, как уже шла под венец, лихорадочно сжимая в руках букет из нежно розовых пионов. Торжество было настолько роскошным, что на церемонии Т/И было немного не по себе. Она хотела бы тихую, уютную свадьбу где-нибудь за городом, где присутствовали бы только родные и близкие им люди. Но Чонгук будто на весь мир решил заявить, что они женятся. На официальной части торжества были не только их родственники и друзья, но и деловые партнеры Чона, его коллеги, деятели искусства, политики и другие высокопоставленные лица. Не обошлось и без журналистов. Наверное именно на их свадьбе Т/И в полной мере осознала, насколько велико влияние JK-Art и самого Чон Чонгука. Из-за большой рабочей нагрузки медовый месяц уместился в три дня отдыха, после чего мужчина вернулся к работе и втиснул в своё загруженое расписание сеансы с психотерапевтом. Процесс терапии был неприятным и болезненным, но он старался. Старался ради Т/И, малыша и их совместного будущего. Несмотря на то, что ни свадьба, ни эти три дня после неё не оправдали истинных желаний девушки, она терпеливо принимала происходящее. Принимала ради него. Работа отнимала у Чона очень много сил, поэтому Т/И делала всё, чтобы дома ему было спокойно. Их совместная жизнь была полна любви, нежности и взаимопонимания. Но в последние несколько дней Чонгук не давал ей покоя, предлагая перенести дату родов. Из-за того, что малыш был довольно крупный, врач посоветовал сделать кесарево сечение. Плод просто мог не пройти естественным путем, что осложнило бы процесс родов. Всё детали были оговорены, дата операции назначена. И Т/И не видела никакого смысла в том, чтобы что-то менять.

***

Чонгук мчит по вечернему Сеулу, вдавливая педаль газа в пол. Он лавирует среди потока машин, ругаясь на ленивых водителей, на эти вечные пробки, на себя, за то, что снова задержался на работе. Из-за него… Из-за него его маленькая, сладкая девочка вынуждена была поехать в больницу одна. Мужчина с силой сжимает руль и проклинает себя за то, что оставил телефон в своём кабинете, когда пришлось пойти на внеочередное совещание. А когда вернулся, обнаружил три пропущенных от Т/И и сообщение, от которого его бросило в холодный пот: «Гуки, наш малыш решил, что время пришло. У меня схватки. Я еду в больницу. Доктор Ким уже в курсе и ждёт меня. Приезжай сразу сюда, как закончишь дела. Люблю тебя❤️» Всю дорогу его не оставляет неприятное чувство дежавю. Знакомый, уже когда-то пережитый страх сковывает всё тело так, что становится трудно дышать. В панике Чон залетает в главный корпус клиники, с трудом формирует слова в предложения, пытаясь выяснить, где находится Т/И. Через несколько минут его уже переодетого в стерильный костюм ведут по больничным коридорам. Вскоре он оказывается у дверей операционной, которые заботливо приоткрыла сопровождающая его мед сестра, пропуская взволнованного мужчину внутрь. Первое, что видит Чонгук — доктор Ким и ещё пара человек за операционным столом, на котором… — Т/И… — почти бесшумно шепчет он, глядя на любовь всей своей жизни. Бледная, но абсолютно спокойная… Она переговаривается с доктором, моментами слегка улыбаясь, будто это вовсе не её тело внизу живота сейчас разрезали скальпелем. — Господин Чон, вы можете подойти к жене. Смелее, не волнуйтесь. — не отрываясь от процесса, громко говорит доктор Ким. Т/И слегка запрокидывает голову, чтобы увидеть мужа. Их взгляды встречаются, и Чонгук наконец выходит из ступора. Он подходит к изголовью операционной стола, покрывая мелкими поцелуями лицо любимой. — Гуки… Ты приехал. — Прости, маленькая моя. Прости-прости-прости… Я должен был… — Тшшшш, Чонгук. Всё хорошо. Ты здесь, это главное. В следующее мгновение они слышат пронзительный детский плач. — Добро пожаловать, Чон… — вопросительно смотрит на молодых родителей доктор Ким, держа в руках маленький розово-синий кричащий комочек. — Ёнджун, — сквозь слезы счастья отзывается Т/И. — Чон Ёнджун. — Наш малыш… — шепчет Чонгук. В это время операция продолжается, а младенца передают мед персоналу. Его взвешивают, измеряют рост, обтирают и пеленают, после чего передают на руки новоиспеченному отцу. Чонгук не может объяснить всё то, что чувствует в этот момент. В груди поднимается и рвётся наружу совершенно новая, всепоглощающая, особенная любовь, что яркими звездочками отражается в маленьких глазах-бусинках, удивительно похожих на Т/И. — Т/И… Сладкая моя, — тихо говорит Чонгук, — Моё чудо, ты подарила мне ещё одно. Спасибо, родная. Я безумно люблю вас. Вы - вся моя жизнь.

***

Тёплое солнышко заходит за горизонт, уступая место первым звёздам на неторопливо темнеющем небосводе. Всё вокруг постепенно затихает, и Т/И прикрывает глаза, вдыхая полной грудью. Выбраться на природу получается не часто, но эти редкие поездки словно глоток живительной влаги: они наполняют тело и разум энергией, а гнетущие мысли растворяются подобно утреннему туману. Она сидит на полу терассы их загородного дома, укутавшись в плед, сжимает в руках кружку с чуть остывшим чаем и наслаждается тишиной. — Мам! Мааааам! — Мамочка! Тишину нарушают звонкие крики и смех. Из-за дома выбегают дети, ураганчиком влетают на терассу, бросаясь в объятия Т/И. Она еле успела отставить кружку с чаем в сторону. — Зайки мои, хорошо погуляли? — она обнимает их, кутая пледом, и целует каждого в темную макушку. — Мам, мы там видели… — Ты представляешь!.. — А сегодня… Дети наперебой начинают делиться впечатлениями от прогулки. Каждый хочет быть услышанным в первую очередь, а Т/И только крепче обнимает их, вслушиваясь в громкий галдёж. В моменте она поднимает голову, сталкиваясь взглядом с мужем, что вслед за детьми выходит из-за дома. Его белоснежная футболка промокла и теперь плотно прилегает к рельефному телу, влажные волосы спадают на глаза, и он зачесывает их назад, отчего мышцы на руке перекатываются, и Т/И чувствует, как внизу живота закручивается желание. Не отрывая взгляда от её глаз, он подходит ближе и подмигивает, толкаясь языком в щеку. На его губах расплывается пошлая улыбка, которая всегда сводит Т/И с ума. Она отводит взгляд, а щеки пылают от смущения и предвкушения. Даже спустя столько лет страсть между ними не угасает. — Ёнджун, Вонхо, Миён, пора в кровать. — Ну, паааааап… — в один голос начинают дети. — Мы с вами решили не нарушать режим на отдыхе, помните? Так что давайте: целуйте маму, в душ и по кроватям. Ёнджун, как самый старший, проконтролируй. Я сейчас поднимусь к вам. Дети целуют Т/И в щеки и убегают в дом, с грохотом поднимаясь на второй этаж. Чонгук наклоняется к Т/И, и тихо говорит задевая её губы своими: — А с тобой я поиграю чуть позже, сладкая. Его тихий, но низкий голос возбуждает. Т/И шумно выдыхает, а рука по-хозяйки тянется к его шортам, массируя уже полувставший член. — Ммммм… Чон Т/И, что вы себе позволяете? — наигранно возмущается Чонгук и слегка хлопает ладонью по её руке. Соблазнительно улыбаясь он берет её милое личико в руки и оставляет влажный поцелуй на губах. — Я уложу детей, быстро в душ и к тебе. Сегодня на озере все перепачкались. — Хорошо. Я жду тебя, Гуки. Сегодня их союзу исполнилось десять лет. За это время они многое прошли рука об руку и кажется, что их связь из года в год становится только сильней. Т/И тихо смеётся, вспоминая, как поначалу они приспосабливались к жизни с детьми. Через год после рождения Ёнджуна Т/И забеременела, и появился Вонхо. Ещё через два года родилась Миён. Наладить быт получилось не сразу и порой было очень тяжело, но она ни разу не пожалела о сделанном выборе. На отдыхе, кстати, у них была негласная традиция: по вечерам Чонгук забирал детей на пару-тройку часов, чтобы у Т/И было время перевести дух и побыть наедине с собой. Он старался проводить это время активно, чтобы дети нагулялись и выдохлись. После таких прогулок они быстро и крепко засыпали, а у него появлялась возможность провести время с женой. Т/И так глубоко задумалась, что не услышала, как на терассу вышел Чонгук. Он присел рядом с ней, поставив на пол два бокала и бутылку вина. — Твоё любимое, — он коротко улыбнулся, разливая вино по бокалам. Глядя друг другу в глаза, они тихонько чокаются и разом осушают бокалы. — Т/И, ты - самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Ты подарила мне столько счастья, сколько я, наверное, не заслуживаю. — Чонгук… — хочет возразить она, нежно поглаживая его щеку. — Не заслуживаю. Может я в прошлой жизни мир спас, поэтому Вселенная так щедро наградила меня в этой. — смеётся он, — Я люблю тебя. Мне казалось, что любить сильней уже невозможно. Оказывается, я ошибался. Такие признания не всегда даются легко. Его глаза блестят от влаги, и Т/И сама не может сдержать слёз. Слишком волнующе, слишком интимно, будто две оголённые души сплелись воедино, в единственном стремлении: вплавиться друг в друга навечно. — Я люблю тебя, Гуки. Безумно люблю. Т/И целует первой и, откидывая плед, забирается на колени мужа. Поцелуй долгий и жаркий, объятия требовательные и страстные. Они вжимаются друг в друга так, словно не виделись долгое время. Т/И запускает руку в домашние штаны Чона, высвобождая его возбуждение, и несколько раз проводит рукой по твёрдой плоти. Потом торопиливо задирает подол своего платья, сдвигая набок влажные от собственной смазки трусики. Чонгук не помогает, отдавая ей бразды правления. Ему нравится, когда Т/И сгорает в этом пламени. Она опускается на член медленно.. до упора, ощущая, как он растягивает её. — Ааах, господин Чон, простите мне мою несдержанность. Как же мне теперь загладить свою вину? Она строит невинную мордашку и прикусывает указательный пальчик, начиная несмело двигаться, будто смущаясь. А у Чонгука сердце заходится от такой картины. Член предупреждающе дёргается. Он уже готов кончить. Чон опускает ладони на упругие ягодицы, с наслаждением жмякая и шлепая. — Какая дерзость, стажёр Чон Т/И. Сегодня же отдам приказ о вашем увольнении. После этих слов он берет её за талию и, толкаясь бёдрами навстречу, сильнее насаживает на член. Т/И громко стонет, наплевав на то, что они на открытой терассе. Фактически на улице. — Но господин Чон, мне нужна эта работа. Пожалуйста, дайте мне шанс. Т/И старается держать образ, а у самой глаза уже закатываются от удовольствия. Она цепляется за широкие плечи мужа, чтобы не потерять связь с реальностью. — Ох, тогда тебе нужно хорошенько постараться, и я подумаю об этом. Чонгук снимает футболку и откидывается назад, опираясь на руки. Он вызывающе смотрит на Т/И, и она не заставляет себя ждать: начинает скакать на нем, не жалея себя. Через несколько минут оба кончают, задыхаясь от переизбытка эмоций. — Моё сердце, душа и даже тело.. Всё принадлежит тебе, Чонгук. Я твоя, и хочу… Хочу тебя себе навсегда. — Я твой.. — Навсегда, — шепчут они в один голос, вновь сливаясь в поцелуе.