Идеальная пельмешка

Мо Жань проснулся в прекрасном настроении. А иначе и быть не могло, ведь сегодня был один из его любимейших дней: Дунчжи. И ради него он был готов не только вылезти из-под пухового одеяла; ночная метель намела такие сугробы, что они местами проломили кое-где оконную бумагу в рамах и теперь в теплую комнату задувало морозным воздухом, но даже в одних штанах очистить дорогу от их домика к городу. Все ради нежных, так и тающих во рту пельмешек. Со свининой, пряными травами и мелко нарубленными креветками, что маняще проступают через нежную, тонкую шкурку теста. Один укус — и восхитительный сок заполняет рот, заставляя съесть еще. И еще, и еще, без остатка, пока не можешь уже пошевелиться. Хотя нет, эти пельмешки в городе на каждом шагу продаются; в любой день можно спуститься и с лотка купить. Главное же блюдо Дунчжи, оно же его любимейшее: пельмешки в остром масле. Мягкие, маленькие, изящные ушки с нежным, как крем, гусиным фаршем внутри, щедро пропитанные красным, словно огненное дыхание маслом. Ужасно острые, горячащие рот и кровь с каждым укусом, но вкусные настолько, что, раз попробовав, уже не оторваться. Как Чу Ваньнин. Колкий, неприступный заклинатель, но такой нежный в быту и страстный в постели, что, добравшись до этой его сути, думать о ком-то ином просто невозможно. Как и невозможно зимой застать его в постели под боком. Мо Жань легко вздохнул. Чу Ваньнин точно засел в мастерской (зимой какие только твари не вылазили и спрос на его механизмы был огромен) и точно не поевши. Люди важны, но о собственном здоровье забывать не надо! К счастью, у него есть он, Мо-цзунши. Сейчас он быстренько налепит ушек для масла чили и сварит своему любимому сладкого супа с танъюанями, а потом накормит. Возможно, даже самолично с ложечки, чтобы — разумеется, только поэтому — Ваньнин не отрывался от работы. Окрыленный этими мыслями, Можань прямо в нательных штанах, не переодеваясь, помчался на кухню и… замер в проходе. Чу Ваньнин был не в своей мастерской. Он был на кухне, с подвязанными волосами и рукавами. И в данный момент, окруженный мучными облаками, вел яростное сражение с тестом, судя по всему на пельмени. На соседнем столе в мисках лежала криво нарезанная начинка, а рядом с горящей плитой уже стоял котелок с подготовленным острым маслом. Мо Жань стоял перед кухней и чувствовал, как сердце бухает в его горле от невыразимого счастья. Его любимый, окруженный мучной пылью, словно пыльцой диковинных цветов, готовит ему его любимые пельмешки в его любимый день для их поедания. И пусть все поверхности на кухне, включая плиту и котелок, испачканы, а тесто, судя по тому звуку, с которым оно плюхается на стол при попытках Ваньнина его отбить, можно смело использовать для запирания ворот осаждаемого города, это такие мелочи, что и говорить нелепо. Ваньнин встал с утра и отправился готовить для него! Вот что важно! Забывшись от восторга, Мо Жань непроизвольно сделал шаг вперед и пнул железную сковородку, не замеченную на полу под покровом муки. Чу Ваньнин от неожиданно громкого звука дернулся и подбросил тесто особенно сильно вверх. Тесто не посрамило кулинарного таланта своего создателя и, плюхнувшись на потолочную балку, камнем застряло там. — Апчхи! — Будь здоров, Ваньнин, — радостно пожелал Мо Жань чхнувшему Чу Ваньнину и, отпихнув в сторону предательницу сковородку, прошел к столам по-нормальному. — Ты… ты уже проснулся… — во взгляде Чу Ваньнина мелькнуло огорчение. — А я тут… — Ага, проснулся и готов в бой, — жизнерадостно отозвался Мо Жань, смахивая муку со стола в большую миску. Тесто, ранее сделанное Чу Ваньнином для ушек, не подойдет, но сделать новое абсолютно не трудно. — Давайте, учитель, я вам помогу с пельмешками? Счас такое тесто замесим, шелк будет, а не тесто. И много, я обещаю. О, а что за начинка подготовлена? Свинина или гусь с креветками? А давайте и ту и ту используем? Дунчжи — день такой, что без пельмешков на каждый прием пищи не обойтись. Как и без сладкого супа. Скажите, за что мне взяться вначале и… Ваньнин, что с тобой? — Мо Жань прекратил носиться по кухне, убирая следы кухонного сражения, тараторить и уставился на поникшего, едва заметно покусывающего губы Чу Ваньнина. — Ничего, — отозвался тот. При этом плечи Чу Ваньнина опустились, что было совсем плохим знаком. — Ты это будешь кому другому рассказывать, а я вижу прекрасно, что ты расстроен, — фыркнул Мо Жань. — Что случилось? Это из-за меня? Слишком мельтешу по кухне? Ты не хочешь пельмешек на каждый прием пищи? Мне лучше заменить порвавшуюся оконную бумагу и не мешаться под ногами? Что не т… — Я не успел, — выдохнул Чу Ваньнин, окончательно поникая. — Специально встал пораньше, чтобы порадовать тебя на Дунчжи ушками в масле, но… но замесить тесто с нуля оказалось гораздо дольше, чем когда я готовое на кухне брал и раскатывал. Я… похоже, я, ко всему прочему, чего-то переложил в него, и оно не отбивается нормально. Я такой беспо… мммм… мммм. … Мо Жань прекратил целовать Чу Ваньнина только тогда, когда им обоим стало не хватать воздуха. Но из своих объятий он его не выпустил. — Прекрати себя корить, — строго выговорил Мо Жань любимому, оттирая щеки Чу Ваньнина от муки. — Ты же знаешь, что я обожаю тебя и твои пельмени. Что с того, что тесто заупрямилось и дождалось меня? Один факт того, что ты снова готовишь для меня, уже отправляет мое сердце в полет. — Но оно, — Чу Ваньнин покосился на потолочную балку. Разлегшийся на той ком теста падать и не думал. — Еще пожалеет, что отказалось стать первой партией пельмешек в твоих руках, родной, — мурлыкнул Мо Жань. — Давай я сейчас подготовлю новое тесто, а потом мы его с тобой вместе раскатаем и приготовим много-много пельменей. — Давай, — глухо отозвался Чу Ваньнин, утыкаясь Мо Жаню лицом в грудь. — Но много не получится, у нас из-за снегопада не так много продуктов в запасе. — Тогда после завтрака я оденусь и раскидаю дорожку до города, — отозвался Мо Жань. — Оставим нашему малышу еды и воды побольше и спустимся. Пообедаем в таверне, поужинаем в гостинице. Посмотрим какое-нибудь представление под пельмешки, сладкий суп и сливовое вино. Как тебе? — Ну… — Я нарисую защитных талисманов для горожан, и пару дней без твоих изобретений они спокойно продержатся, — продолжил Мо Жань убеждать Чу Ваньнина. — Дунчжи — день, в который стоит позаботиться о своем здоровье и своих ушах, съев тарелку-другую пельмешков и заев рисовым колобком. — Хорошо, — после недолгого молчания отозвался Чу Ваньнин. — Но недолго, завтра утром мы вернемся домой. — Конечно, любимый, — произнес Мо Жань прижимая Чу Ваньнина покрепче к себе. Пряный и острый с первым укусом, робкий и неуверенный в глубине. Чу Ваньнин сейчас как начинка для ушек: такой же противоречивый и состоящий из разных ингредиентов, способных рассыпаться в неопытных руках. Но его руки опытны, они способны, теперь способны, завернуть Чу Ваньнина внутрь теста их любви, не потеряв ни кусочка. Они — идеальная пельмешка в Дунчжи.