Исповедница

Гермиона уже сбилась со счета сколько дней она здесь провела. Какое сегодня число, день недели или хотя бы месяц. По ощущением примерно конец сентября. Становилось все холоднее, и простыня, которая служила одеялом, уже давно не согревала. Постоянное ощущение холода преследовало ее. Хотелось согреться физическими упражнениями, но не было сил даже встать. Чувство голода было не менее сильным. Засыпая Гермиона каждый раз думала, что больше не проснется. Что ее добьет чувство голода или холода. Самое страшное было в том, что она не понимала, боялась ли она этого или страстно желала. Мысли смешались воедино, мешая здраво рассуждать. Последние два месяца было особенно тяжко. Шаа покинула ее. Оставляя совсем одну, наедине со своей болью, страхом и холодной камерой Азкабана. Гермиона в очередной раз закрыла глаза. Надеясь проснуться еще хотя бы раз. Надеясь проснуться уже не здесь. Сил дожидаться спасения почти не осталось. В голове снова пронеслась картина ее последнего дня за этими стенами. Гермиона лежит в центре зала в Малфой-мэноре. Из ее руки не перестает сочиться кровь. Грязнокровка - больше не просто оскорбление, а клеймо. Лестрейндж смеется, пинает носком ботинка голову Гермионы и уходит. Скоро ей будет не до смеха, но еще никто не догадывается об этом. По щеке потекла слеза. Руку обожгло несмотря на невыносимый холод. Гарри стоит рядом с Гермионой прямо перед Волан-де-Мортом. В его глазах ужас, не сравнимый ни с чем. Зеленая вспышка. И наконец Лорд мертв. Гарри падает на колени, палочка выпадает из его рук. Гермиона оседает вслед за ним и, прежде чем упасть в обморок, посылает патронус Ордену. «Волан-де-Морт мертв». Это стало ее фатальной ошибкой. *** После падения Волан-де-Морта прошло три месяца. Магический мир постепенно приходил в норму. Люди все меньше оглядывались по сторонам в поисках опасности. Добровольцы, совместно с министерством, заканчивали восстановление зданий, пострадавших во время войны. Авроры отловили уже почти всех Пожирателей. После поимки они предавались суду. Судили абсолютно всех, даже самых верных соратников Волан-де-Морта. На этом настоял Министр Бруствер, в его памяти еще была свежа история Сириуса Блэка и Питера Петтигрю. Министерство дало Визенгамоту право на использование сыворотки правды над каждым подсудимым. Отказ от ее применения означал моментальное отправление в Азкабан. Мало кто из Пожирателей отказывался от применения сыворотки, от Азкабана их это правда не спасало. – Мистер Долохов, вы подтверждаете свое согласие на применение сыворотки правды во время допроса? – судья спросил это глядя прямо в глаза подсудимого. Он сидел в небольшой клетке посреди зала. Руки и ноги были прикованы цепями к стулу, на котором он сидел. А по периметру клетки стояли трое Авроров с палочками наготове. – Подтверждаю, – скучающим голосом ответил Долохов. После этих слов ему левитировали пузырек с зельем, который он тут же выпил. – Вы, Антонин Долохов, да или нет? – Да. – Во время войны вы принимали участие в военных действиях на стороне Того-кого-нельзя-называть, да или нет? – Да. – Все действия вы совершали по собственной воле? – Я делал все по собственной воле, – в его глазах загорелся маниакальный огонек, и он, придвинувшись ближе к решетке, продолжил. – Темный Лорд величайший волшебник, который пытался донести до вас истину. Мы, волшебники, должны править миром. Мы заслуживаем стоять на вершине мира, а не эти грязные маглы. Паршивые грязнокровки навязали нам… Его речь прервало Силенцио от судьи. Не было смысла даже дослушивать. Речи Пожирателей были однотипны. Волан-де-Морт был их идолом, а его идеи мантрой. – Виновен. Приговор: пожизненное заключение в Азкабане, – десятый раз за сегодня произнес этот вердикт судья. После этого Авроры машинально оглушили подсудимого и левитировали его в неизвестном направлении. Ушедших заменили трое других. Подобный сценарий повторялся с каждым из подсудимых сегодня. Сегодня судили ближний круг Волан-де-Морта. Его самых верных соратников. Поэтому суды проходили быстро. Уже после брата и сестры Кэрроу судья и Авроры наловчились быстро заменять подсудимых в центре комнаты. Каждое заседание длилось не дольше пяти минут. Спустя еще тринадцать человек остался последний подсудимый на сегодня. Самый молодой Пожиратель смерти, один из последних, кто видел своего повелителя живым. Изначально Драко Малфоя хотели судить вместе со всеми детьми Пожирателей смерти вчера, но метка на его предплечье поменяла их мнение. И вот Драко сидит в клетке посреди зала суда с абсолютно пустым взглядом. Он дает согласие на применение к нему сыворотки правды. Зелье немного обжигает горло и голову сковывают тиски. Ощущение не из приятных, словно мозг перетянули тугим канатом. Пальцы начало немного потряхивать. Вдох. С выдохом подступает тошнота. – Все действия вы совершали собственной воле или вас принудили? – судья задал очередной вопрос из списка. – Меня принуждали, – спокойно ответил Малфой. Его ответ вызвал оживление среди присутствующих. Поднялся гул, все перешептывались, не веря в его ответ. Члены Визенгамота не надеялись сегодня услышать ничего, кроме восхваления Волан-де-Морта. Следующую фразу судье удалось произнести лишь спустя минуту, когда голоса немного стихли. Он потребовал подробностей от Драко. – Меня принуждали заклятием Империус. Я довольно быстро научился ему противостоять, поэтому позже меня пытали Круциатусом, а для усиления эффекта пытали еще и мою мать при мне, – довольно сухо ответил он. – Кто накладывал на вас Империус? – Мой отец. Летом после четвертого курса Люциус пригласил меня к себе на разговор. Он подлил мне в воду сыворотку правды. И начал задавать вопросы, много вопросов. Как я отношусь к маглам, полукровкам или маглорожденным. Что я думаю о Темном Лорде. Было довольно сложно не понять, что я не поддерживаю его взгляды. Он наложил на меня Империус. Приказал выполнять все его поручения, пытался внушить ненависть к маглам и не чистокровным. Отец правда не учел, что я Блэк, а все Блэки - природные окклюменты. Мне потребовалась неделя, чтобы научиться противостоять его воле, быстро, не правда ли. Люциус довольно паршивый волшебник, на самом деле. Если бы не его деньги, вряд ли он добился бы хоть чего-то, – на последней фразе Драко усмехнулся. Он ненавидел отца и так открыто говорить об этом было даже приятно. Допрос длился сорок минут. После небольшого обсуждения судья вынес приговор. – Суд признает Драко Люциуса Малфоя виновным по двум пунктам. Неоднократное применение Темной магии, в том числе Непростительных заклинаний. Содействие Тому-кого-нельзя-называть и его армии во время войны. Суд также учитывает факторы, смягчающие обстоятельства. Физическое и моральное принуждение подсудимого. Помощь, оказанная подсудимым Ордену Феникса во время войны, в частности Гарри Поттеру. А также согласие на помощь в поимке Пожирателей Смерти, оставшихся на свободе. Приговор: домашний арест, сроком на три месяца, без права использования магии. А также штраф в размере ста тысяч галеонов. Суд окончен, – судья закрыл папку перед собой и окинул взглядом людей, находящихся в помещении. Он остановил свой взгляд на двух Аврорах, стоящих рядом с выходом. – Мистер Боунс, Мистер Чейз, помогите Мистеру Малфою добраться до его поместья. Домашний арест Драко Малфоя заканчивался меньше чем через неделю. Уже почти три месяца он торчит в Малфой-мэноре без возможности сбежать. И ровно столько же он пытается достучаться до Поттера. Драко отправляет ему сов ежедневно, после того как вышел выпуск Ежедневного Пророка с статьей о победе. Ни на одно из писем ответа он так и не получил. «Тот-кого-нельзя-называть побежден. Золотое трио, во главе с знаменитым Гарри Поттером, одержало победу на величайшим темным волшебником». «Гермиона Джин Грейнджер награждена Орденом Мерлина первой степени посмертно». Эти два заголовка шли друг за другом в выпуске Пророка, который Драко получил на следующий день после прибытия домой. – Какого черта они пишут о смерти Грейнджер?