Академия падших сердец

      Мин Юнги всегда был замкнутым, но чересчур умным ребёнком. Одноклассники называли его социофобом — нелюдимым, отрешённым от всего мира. Сам же Мин с привычным равнодушием отзывался о себе куда проще: «похуист».       Ему было похуй на то, что думали о нём, что говорили за спиной, кто как на него смотрел — это не имело значения. Единственное, что его по-настоящему интересовало — интернет.       Однако, этот интерес вошёл в его жизнь совсем недавно. Раньше его сердце принадлежало баскетболу. Юнги мог душу продать за игру. Он играл каждый день — с одноклассниками, в школьной команде, на уличных площадках. Соревнования, кубки, аплодисменты. В начале над ним посмеивались: мол, низкий, куда ты в баскетбол. И пусть его рост был выше среднего, для такого спорта этого было недостаточно, но всё менялось в тот самый момент, когда Юнги выходил на поле и забрасывал трёхочковый в последние секунды финала. Тогда вся трибуна аплодировала стоя. И не кому-нибудь — ему. Альфе, метр с кепкой, который привёл команду к победе.       Он упивался этим признанием. Впервые ощущал вкус настоящей жизни. И с тех пор его не заботило, какое первое впечатление он производил — баскетбол научил его, что оно всегда было обманчиво. И что внешность не определяла суть. Юнги знал: он ещё покажет всем, на что способен.       Но всё закончилось так же стремительно, как и началось. В девятом классе он получил травму плеча. Повреждение сустава оказалось серьёзным. Юнги умолял тренера дать ему шанс, уверял, что справится, что сможет, но в очередной раз слышал только твёрдое «нет».       С этой травмой жизнь, казалось, остановилась.       Для Юнги баскетбол был не просто хобби. Он был смыслом его существования, а без него — пустота. Альфа погрузился в затяжную депрессию, бесцельные дни сменяли друг друга. От природы нелюдимый, теперь он и вовсе отдалился от всех. Школа, улица, даже семья — всё стало неважным.       Но однажды, сидя в своей комнате, он без какого-либо энтузиазма потянулся к давно забытым вещам. На глаза попался старый отцовский компьютер, что давно перестал включаться. Отец говорил, что носил его мастерам, но те лишь разводили руками: починка обойдётся дороже нового устройства. Так и решили — пусть стоит.       Но Юнги не отпускала мысль: а вдруг он сам смог бы разобраться? Интерес, пробуждённый скукой и жаждой хоть чем-то заняться, оказался неожиданно сильным. Разобрав корпус, он погрузился в мир проводов, микросхем и логики. И не заметил, как увлёкся. Починка компьютера оказалась тем первым шагом, который повернул его судьбу на сто восемьдесят градусов.       Он ещё не знал, что именно в этот момент начал путь к карьере в IT. Тогда он просто следовал зову любопытства. Родители радовались — наконец-то сын нашёл то, что его увлекало, а Юнги продолжал надеяться, что однажды плечо всё же перестанет болеть, и он снова выйдет на площадку.       Но, как оказалось, само собой боль никогда не пройдёт. Нужна дорогостоящая операция. Их семья не бедствовала, но и не плавала в роскоши. Они не голодали, не носили изношенную одежду, но операция стоила как два их дома. И потому её пришлось отложить. Отец сказал, что без неё, как и без баскетбола, можно жить, просто заниматься чем-то менее травмирующим.       — Без баскетбола я не живу, а существую, — отрезал Юнги.       Он поклялся себе, что вернётся в игру. Но сначала — заработает на свою мечту сам. Он начал учиться. Часами читал книги. Сначала простые: «Python для всех», «Компьютерные сети». Потом — сложнее: «Искусство программирования» и «Код». Он влюбился в знание. В точность, в логику, в строки кода.       Пока его сверстники обсуждали костюмы на выпускной и репетиторов по математике, Юнги сидел в интернете, исследуя форумы программистов. Летом он присоединился к хакерскому сообществу. Сначала просто наблюдал, потом делился своими наработками. Ветераны быстро заметили новичка — и дали шанс. Так он получил свой первый настоящий проект.       Он был счастлив. Его труд начал приносить результат. Заказчики, деньги, новые задачи. Юнги стал фрилансером. Днём помогал родным и соседям — устанавливал операционки, ставил различные программы, но была и другая сторона его жизни.       Тайная. Опасная.       Мир чёрного рынка данных открыл перед ним новые двери. Он взламывал системы, вытаскивал из них конфиденциальную информацию и перепродавал через цепочки нелегальных каналов. Это было рискованно, но прибыльно. Так он зарабатывал на операцию. Так он становился кем-то другим.       Ночью он был не просто Мин Юнги. Он был Agust D — хакер с безупречной репутацией, чьё имя вызывало трепет в мире кибершпионажа.       Он вёл двойную жизнь. И добился многого. К двадцати годам Юнги считался одним из самых уважаемых айтишников и одновременно одним из самых разыскиваемых преступников в киберпространстве.       Он знал простую истину: кто владел информацией — тот владел всем. Главное — знать, где её искать, а затем использовать.

***

      — Доброе утро, — поздоровался Юнги с папой на языке жестов.       Родители Юнги были глухими, но их глухота не была врожденной. В детстве они перенесли инфекционные заболевания, которые при неправильном лечении привели к потере слуха. И по этой причине у них родился слышащий ребёнок.       Возможно, именно поэтому люди считали Юнги замкнутым — всё его окружение, друзья семьи, соседи, почти все, кого он знал с детства, были лишены слуха и общались только при помощи рук. Альфа с детства привык говорить таким образом. И хотя сам не имел проблем со слухом, голосом пользовался редко. Так было проще.       Папа улыбнулся, показывая жестом, что завтрак почти готов. Юнги кивнул и опустил голову, думая о сегодняшнем дедлайне и раздражённом заказчике, который вполне мог пристрелить его и выбросить тело где-нибудь за городом.       Он вздохнул, потёр лицо ладонями. Папа заметил это, подошёл и положил руку ему на плечо. Юнги поднял глаза — тревожный, внимательный взгляд родителя встретился с его.       — Просто устал, — показал Юнги, натянуто улыбаясь.       Папа, не говоря ни слова, коснулся его щеки. В этом прикосновении было всё: забота, любовь и принятие.       — Мы всегда рядом, — ответил он жестами.       Юнги кивнул. Он знал это. Где бы он ни был, кем бы ни стал, как бы ни уставал — здесь, дома, его ждали. Его понимали и любили. Даже без слов.

***

      На первый взгляд это утро ничем не отличалось от предыдущих. Юнги, как обычно, проснулся в восемь, неспешно позавтракал, перекинулся парой фраз с родителями, обсуждая планы на день.       И всё же была одна деталь, нарушившая привычный ритм, — он, попрощавшись с с семьёй, пошёл в интернет-кафе раньше обычного. Вместо того чтобы дождаться вечера и спокойно установить дяде новую операционную систему, как было договорено, Мин свернул в кафе, где был известен под псевдонимом «Агуст Ди». Сроки по проекту поджимали, клиент нервничал, и Юнги пришлось пойти на риск: работать днём, хотя обычно подобное происходило только по ночам. Работа на чёрном рынке не терпела солнечного света. Как и промедления.       Улицы в том районе были тесными, но уютными. Высокие жилые дома прижимались друг к другу, словно защищая от посторонних глаз небольшой мир местных закусочных, магазинчиков и кафешек. Место, в которое шёл Юнги, располагалось на третьем этаже старого серого здания с облупившейся штукатуркой и крутыми скрипучими лестницами. Ни вывески, ни рекламы — только неприметная металлическая дверь с табличкой «Банк компьютеров», которую легко можно было принять за старый технический пункт.       Но постоянным клиентам вывески были ни к чему. Они точно знали, куда шли. Неон только бы отпугнул. Это место держалось в секрете, молчании и абсолютной анонимности. Чем меньше знали о нём посторонние — тем лучше было для всех.       Юнги обожал здешнюю атмосферу. Каждое вечернее восхождение по деревянным ступенькам напоминало ему вхождение в закрытый клуб. Здесь никто не задавал вопросов, никто не лез в душу. Здесь всё было просто: ты — за своим делом, я — за своим.       Несмотря на яркое утро, внутри царил полумрак. Плотные шторы не пропускали дневной свет, а лампы над столами едва освещали лица. Свет мониторов отражался в очках посетителей, и гул системных блоков создавал фоновое, почти убаюкивающее звучание. Интерьер был скромным, даже устаревшим, но в этом была своя прелесть: запах кофе, жареных закусок и пластика старых клавиатур словно усыпляли тревогу.       В ряду кабинок, где стояли простенькие компьютеры, Юнги проследил взглядом знакомые силуэты, кивнул официанту и направился к своему постоянному месту. Угол, скрытый от чужих глаз, словно был создан для него. Он почувствовал это с первой встречи — с первого раза, как сел за тот компьютер. С тех пор никто больше не смел занять его рабочее место. Даже в его отсутствие. Все знали — это стол Агуста.       Он вставил флешку, ввёл пароль и открыл нужную папку. Здесь хранились материалы для работы — его ежедневный инструмент и способ выживания. Здесь он зарабатывал. Здесь он был тем, кем не мог быть нигде больше.       Это кафе стало для него убежищем. Пусть обшарпанное и тёмное, но именно здесь он чувствовал себя в безопасности. Здесь он был частью мира, в котором все понимали, что значило быть невидимым. Быть своим. Быть тем, кого не трогали.       — Как обычно, Ди? — негромко спросил подошедший владелец заведения по прозвищу Кай, который так же исполнял роль официанта.       У каждого, кто бывал здесь больше одного раза, появлялось второе, защищенное имя. Это было как пароль — маркер доверия. Настоящие имена здесь никому не нужны.       Юнги кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Кай отметил про себя, что новый салатовый цвет волос тому удивительно к лицу, но, не проронив ни слова, скрылся на кухне.       Несколько посетителей бросили короткие взгляды на яркого парня, но быстро опустили глаза обратно в экраны, поняв, кто перед ними. Агуст Ди. Его имя знали. Его уважали. И его боялись.       Юнги не обращал на них внимания. Мир вокруг словно расфокусировался. Он печатал быстро и уверенно, погружённый в свой цифровой космос.       Прошло около десяти минут. Работа кипела. На столе бесшумно оказались большая кружка крепкого американо и два тёплых круассана с шоколадом. Всё как он любил. Всё как всегда.       — Кстати, — тихо начал Кай, присаживаясь рядом с альфой и стараясь не заглядывать в экран. Он знал — айтишникам не нравились лишние взгляды, особенно во время работы. — Про тебя спрашивали.       — Сколько? — отозвался Юнги без особого интереса, не отвлекаясь от монитора и впервые за день заговорив вслух, а не жестами, как обычно делал с родителями. Ему не нравилось говорить голосом — это казалось грубым и неестественным, но у него не было выбора: никто из посетителей кафе не говорил на языке жестов.       Мин давно знал, что в этих стенах он — фигура заметная. И вызывать интерес мог кто угодно: от новичков, жаждущих получить хотя бы слово одобрения от легендарного Агуста, до клиентов, готовых платить за любую нужную им информацию. Единственное, что имело для него значение, — цена. Всё остальное не играло роли.       — Не знаю, — пожал плечами Кай, изучая напряжённое, сосредоточенное лицо альфы. Его всегда завораживали люди, настолько преданные своему делу, что всё вокруг переставало существовать. Именно такие, как Мин, и подтолкнули его когда-то открыть это место. Хотя была и другая причина. Более личная.       Каю нравился сам Агуст Ди.       И его никак не беспокоило, что парень тоже был альфой. Кай был уверен — с такими, как Ди, всё могло быть даже лучше, чем с омегами. Альфы чувствительнее. Особенно в тех местах, о которых не принято говорить вслух. Стоило только найти правильный угол проникновения, чтобы член коснулся простаты...       Если, конечно, доживёшь до этого момента и тебе не уебут раньше.       — Они хотели твой номер или адрес, — с нажимом сказал Кай, облизнув пересохшие губы. Перед его мысленным взором тут же вспыхнула фантазия: Ди, стоящий в коленно-локтевой, уже подготовленный…       Блять…       Впервые за весь разговор Юнги отвлёкся от экрана и резко повернулся к нему, бросив взгляд, от которого по спине Кая пробежал холодок.       — Но я ничего им не сказал, — поспешил заверить тот, вскидывая руки, будто это могло защитить его от чужого гнева.       Юнги склонил голову набок и, не говоря ни слова, выдал жёсткий жестовый ответ:       — Может, потому что ты нихуя не знаешь?       Он всегда поддерживал правила кафе: анонимность — превыше всего. И именно потому сам никогда не раскрывал никому личные детали.       Кай сглотнул и отвёл взгляд. Альфа смотрел на него так, будто безошибочно считал все те грязные, неуместные фантазии, что только что пронеслись у него в голове.       Но Юнги быстро вернулся к работе. Сроки горели. Он не мог позволить себе роскошь долго злиться.       — Они предложили деньги… — выдохнул Кай, внутренне сжимаясь. — Я... Я не дал им ничего личного. Только сказал, в какое время ты обычно приходишь.       Юнги с силой провёл руками по клавиатуре, не прекращая печатать, и одновременно показал короткое, резкое:       — Сука.       Он знал, что его нахождение здесь — вопрос безопасности. Только этот компьютер, эта сеть и это место могли обеспечить ему нужный уровень анонимности. Уйти прямо сейчас — означало поставить под угрозу всю операцию.       — Блядь… — тихо выругался он вслух. — И какое время ты им назвал?       — Полночь, — честно признался Кай, чувствуя, как уходила почва из-под ног. Он ожидал агрессии, крика, угроз, но Юнги лишь перевёл взгляд в угол экрана и кивнул самому себе.       — Значит, у меня есть время.       Девять утра. До полуночи ещё далеко. Работа не ждёт.       Он кивнул в сторону Кая. Жест был едва заметным, но ясно говорил: «Уходи».       — Прости, — пробормотал тот. Слова звучали искренне, но без настоящего раскаяния.       Кай был удивлён тем, что Юнги вообще пришёл сюда утром. Обычно он появлялся только ближе к ночи. Наверное, работа и впрямь была срочной. В глубине души Кай даже хотел предупредить его. Сказать, что кто-то интересовался. Он мог бы считать себя предателем, ведь в этом месте никто никому не обязан. И если тебе суют пачку вон за информацию о времени визита одного клиента — ты берёшь и говоришь. Потому что это не предательство. Это бизнес.       Он вновь пробормотал:       — Прости…       Агуст не ответил.       Кай поднялся и, чувствуя, как по телу расползался неприятный осадок, ушёл обратно на кухню.

***

      Юнги активно набирал команды на клавиатуре, его глаза напряженно следили за изменяющимися строками кода на экране. Его мозг работал на пределе возможностей, каждый микросекундный сбой мог стоить всего. В воздухе витала напряженность — он знал, что промедление или ошибка могли привести к катастрофическим последствиям. На экране наконец-то вспыхнуло подтверждение: доступ к военной базе был успешно открыт.       Альфа понимал, что делал это не по своей прихоти, но азарт настолько захватил его, что, приступив к делу, он уже не мог остановиться. Система была отработана «от» и «до». Две недели назад к нему подсел парень и попросил найти его друга, которого забрали военные. Уточнив сумму работы и имя друга, Юнги приступил к действиям, которые спустя только две недели дали плоды. Естественно, сначала у альфы ничего не получалось, и он уже был готов вернуть предоплату незнакомцу, сообщив, что военная база очень хорошо охранялась, но вместо того, чтобы забрать деньги, тот парень предложил тройную выплату, и Юнги понял, что не мог сдаться и потерять эти деньги.       У него получилось. Найдя необходимую информацию, он стал перекидывать ее на встроенную флешку, чтобы потом вручить ее заказчику. Перекидывалась эта информация непозволительно медленно. Взглянув на часы в правом нижнем углу монитора, альфа понял, что времени у него осталось не очень много и что через два часа могут зайти те, кто спрашивал про него у Кая. Юнги готов дать руку на отсечение, что эти люди пришли за ним из-за того, что он начал работать с секретной информацией. Но осталось совсем чуть-чуть. Индикатор загрузки показывал завершенность на девяносто два процента, еще какие-то восемь процентов, и он сможет покинуть это место, вручить флешку заказчику и забрать оставшиеся заработанные деньги.       Но как только он получил стопроцентную загрузку, сработала система. Несколько строк кода появились на его экране, уведомляя о том, что кто-то отслеживал его действия.       — Блять, — Юнги быстро попытался скрыть следы взлома и выключить компьютер, но было уже поздно. — Сука, — прохрипел альфа, ударив по клавиатуре. Он только и мог, что вытащить флешку и выбежать из кафе.

***

      Прошло несколько дней, и Юнги чувствовал себя на грани. Плюс ко всему погода совсем не радовала: июнь в этом году был каким-то холодным и дождливым.       После того, как он передал флешку заказчику и получил оставшуюся заработанную сумму, он не появлялся в кафе, понимая, что именно там его будут ждать люди, которые его искали. Он все больше оставался дома, не брал новые заказы, пытаясь на время «осесть» и выполнять только легкую работу родственников и просто знакомых, получая копейки, но зато не совершая ничего противозаконного.       Он редко выходил на улицу, прячась в своей комнате. Только тогда, когда папа просил его сходить в магазин или на почту, Юнги с тяжелой ношей на сердце выходил из дома, стараясь спрятать лицо от посторонних глаз и многочисленных камер, которыми был увешан весь Сеул.       Мин впервые пожалел, что перекрасил волосы в салатовый. Идя по темному переулку, он будто ощущал над своей головой яркую вывеску с неоновой стрелочкой и надписью «уголовник». Его могут посадить — это в лучшем случае. Его могут закопать, и никто даже не пикнет — это то, что, скорее всего, могло произойти. Он украл и продал военную информацию и готовился к худшему.       Каждый звук вокруг, каждое шуршание листвы заставляли его вздрагивать. Город, который раньше казался ему знакомым до последней улочки, теперь превратился в опасный лабиринт. Он старался держаться в тени, надеясь, что темнота хоть немного скроет его необычный цвет волос.       Адреналин и страх смешивались в его крови, заставляя сердце биться быстрее. В голове крутились безумные идеи — возможно, стоило бы попытаться сбежать за границу, но как? Все его контакты и связи были теперь под подозрением. Он был один на этом пути, единственным компаньоном в котором был страх.       Свернув за угол здания по дороге, которая вела его к дому, он на мгновение замер, услышав шаги за спиной. Шаги были медленными и размеренными, словно кто-то намеренно следовал за ним. Холодный пот прокатился по его спине. «Неужели нашли так быстро?» — мелькнула мысль. Но тогда все обошлось, и он просто вернулся домой в холодном поту от страха за свою жизнь и жизнь родителей. Ведь не только он был под угрозой, но и все те, кого он любит. Мин понимал, если выживет, закопает Кая за то, что тот так быстро и легко продал его.       Спустя неделю, когда альфа более или менее успокоился, страх снова настиг его, он понял, что окончательно влип, когда гулял и рядом с ним внезапно остановился черный фургон. Дверцы распахнулись, и несколько человек в военной форме выскочили, усадив Юнги на асфальт. Ему накинули на голову чёрный пакет и надели наручники, скрутив руки за спиной, посадили в фургон, ни слова не объяснив. Свидетели этой картины лишь пожимали плечами и доставали телефоны, чтобы заснять происходящее.       Уже внутри фургона, когда они несколько часов стремительно ехали в одну сторону, раздался хриплый голос одного из его похитителей, который сидел по левую руку от Юнги.       — Вы имеете право хранить молчание. Все, что Вы скажете, может и будет использовано против вас в суде.       Альфе не было страшно. Глубоко внутри он даже предвкушал грядущие события, понимая, что наименьшее, что ему светит, — тюрьма. Возможно, они даже не доедут до суда, а остановятся где-нибудь в лесу и закопают Юнги заживо. Фургон мчался на сумасшедшей скорости. Адреналин бушевал внутри, и страх отпустил. Наверное, это то самое чувство, которое посещает тебя незадолго до смерти.       Эйфория — вот что ощущал альфа, сидя с пакетом на голове и ожидая худшего. Ему несколько грустно оттого, что не дали попрощаться с родителями. Мин даже корил себя за то, что, зарабатывая на операцию, которая помогла бы ему воплотить мечту в реальность, в итоге останется ни с чем. Даже его собственная жизнь теперь принадлежала не ему, а этим амбалам, которые вновь и вновь зачитывали ему его права. Только непонятно, для чего всё это, если они едут его закапывать? Они думали, что, лежа в гробу и ощущая землю во рту и во всех естественных отверстиях, он смог бы выдавить что-то вроде: «Я требую адвоката»?       Минуты тянулись как часы, прежде чем автомобиль, наконец, остановился с резким скрежетом. Двери вновь распахнулись, и его грубо вытащили наружу. Колени дрожали, но не из-за страха, а из-за долгого нахождения в одной позе, из-за чего альфа едва держался в вертикальном положении. Его привели внутрь какого-то здания, где пахло прогнившим железом, и заставили сесть на жесткий металлический стул.       Мешок сдернули с головы, и глаза невольно зажмурились от яркого света настольной лампы, направленного прямо в лицо. В комнате было мрачно и пахло сыростью, старыми бумагами и краской.       Напротив него сел человек в строгой форме — по-видимому, командир. Рядом стояли двое солдат, готовые исполнить любой приказ.       — Итак, — начал командир ледяным голосом. — Ты наверняка понимаешь, зачем ты здесь.       Юнги молчал, пытаясь выдержать взгляд командира.       — Мы знаем, что ты сделал, — продолжил тот. — И ты расскажешь нам, как именно это сделал и с кем работаешь.       — Возможно, — спустя долгое молчание, наконец, буркнул Мин, пытаясь собраться с мыслями. — Но это не изменит того факта, что у вас дыра в безопасности размером с Луну, — проговорил он на языке жестов с закрученными назад руками из-за наручников.       Мин впервые за все то время, пока ехал сюда, почувствовал себя беспомощным, когда не смог выразить свои слова с помощью жестов. Ему было трудно и больно двигать руками, скованными за спиной. Он чувствовал себя так, словно его лишили голоса. Сквозь сжатые зубы ему пришлось выразить свои чувства вслух, но командир только усмехнулся и придвинулся ближе к альфе, создав неприятный скрежет скольжением металлического стула по полу.       — Агуст Ди, — прохрипел тот, сидя напротив. — Или Шуга? — выгнув бровь, спросил тот с усмешкой. — Или Мин Юнги? — видимо, они знали всю его подноготную. Если «Агуст Ди» появился во время работы с компьютерными программами, то «Шуга» был во времена баскетбола. У Юнги даже где-то лежала красная футболка с надписью на спине «Suga 13», потому что тринадцать — его самое счастливое число.       После короткого кивка офицера или капитана, или… Юнги не понимал в этих звездах на плечах ничего, и пока он гадал над званием мужчины напротив, к нему подошел один из похитителей и сильно ударил кулаком по лицу, из-за чего Юнги вновь почувствовал привкус железа, но уже в собственном рту. У него было такое противное послевкусие от удара, словно он облизал все стены этого помещения и, проглотив, прошелся по второму кругу. Видимо, ему разбили губу, возможно, зубы или даже нос. Он не чувствовал собственное тело и мало что осознавал из происходящего.       — Твоя дерзость может тебе дорого стоить, — продолжил мужчина и вновь жестом указал похитителю вернуться на свое место. — Ты ведь осознаешь, что сейчас твоя жизнь полностью в наших руках? — звучало так, словно то было утверждение, а не вопрос.       Юнги откашлялся, сплевывая красную жидкость, накопившуюся во рту, и пытался собраться с мыслями, игнорируя боль и привкус крови. Он понимал, что никакие слова не изменят ситуацию, но на кону была его жизнь, и он не собирался сдаваться так легко. Его мозг вновь стал работать на полных оборотах, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.       — Что Вам нужно? — прохрипел он, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Если Вы думаете, что сможете что-то получить, избивая меня, Вы сильно заблуждаетесь.       На лице командира появилась жестокая улыбка.       — Это мы еще посмотрим, — сказал он, вновь подавая знак одному из солдат.       Подчиненный подошел ближе, держа в руках предмет, выглядевший как скрученные вместе резиновые жгуты с металлическими креплениями, создававшими зловещий звук, когда его крутили в руке.       — Это больно, но следов почти не оставляет, — зло усмехнулся тот, глядя прямо в глаза альфе.       Юнги стиснул зубы, готовясь к удару, но не был готов к тому, что солдат будет настолько жесток и методичен в своих действиях. Первый удар пришелся прямо в живот, выбивая из него весь воздух. Юнги согнулся пополам, но из-за скованных рук за спиной ему пришлось принять прежнее положение, ощущая, как боль пронзала его тело. Он постарался не издать ни звука, чтобы не доставить своему мучителю удовольствия.       Солдат не остановился. Он продолжал наносить удары один за другим, целясь в различные части тела Юнги. Следующий удар пришелся по челюсти, заставляя голову резко откинуться в сторону и тем самым вызывая резкую боль в шее.       Солдат старательно бил так, чтобы не оставалось явных синяков, выбирая места, где удар был максимально болезненным, но трудно заметным с первого взгляда. Ребра, бок, верхняя часть рук. Особенно болезненные удары приходились на когда-то травмированное и не успевшее полноценно зажить плечо. Мин шипел от боли, но не проронил ни одного вскрика, умирая где-то внутри.       Альфа начал терять счет времени и ударам. Его тело превратилось в одну сплошную массу боли.       Помимо физической боли, он ощущал все сильнее разрастающиеся отчаяние и усталость. Он понимал, что никто не придет ему на помощь.       Но солдат, разъяренный отсутствием отклика, начал терять контроль. Один удар вслед за другим становился всё сильнее, всё быстрее. В какой-то момент Юнги почувствовал, как мир перед его глазами расплывался и начинал исчезать в темноте.       Красные всполохи начали появляться в его поле зрения, и он уже почти потерял сознание, когда главный из похитителей, завидев, что солдат терял контроль, подошел и грубо оттащил его.       — Довольно! — рявкнул тот, отбрасывая солдата в сторону, словно грязную тряпку. Он наклонился к Юнги, схватил его за подбородок и поднял лицо вверх, чтобы лучше разглядеть его состояние. Сквозь пелену Мин видел скорченность на чужом лице. — Он нам нужен живой, мать вашу!       Юнги был неузнаваем. Его светло-салатовые волосы прилипли ко лбу из-за крови, и концы были окрашены в грязно-красный цвет. Видимо, его так сильно и так долго били, что кровь успела высохнуть на волосах. Альфа едва мог открыть глаза, кожа изуродована многочисленными ударами, которые, казалось, прожгли его до самой души.       — Тоже мне, избиение без следов, — фыркнул командир, толкнув Юнги в сторону, из-за чего тот, обессилив, не удержался на месте. Звук падения был довольно гулким и звонким из-за металлического стула. — Унесите его отсюда. И помните, нам нужны его знания, а не его труп.       Юнги с трудом удержался от того, чтобы не рухнуть в беспамятстве. В темноте, которая поглотила его сознание, он видел лишь одно — желание выжить, несмотря ни на что.       И когда темнота все-таки взяла верх, Юнги лишь мысленно попрощался с родителями и попросил прощения за всё, что когда-либо сделал. Альфа просто хотел вернуться в баскетбол. Он понятия не имел, что его ждал такой конец.

***

      Мин пришёл в сознание, не имея ни малейшего понятия о том, сколько пролежал в отключке: возможно, час, возможно, год, но очнулся он, лежа в мягкой и теплой кровати. Свет ярко светил в глаза, и он не мог понять, где именно находился. Он знал одно: это точно не его комната, потому как родные стены не видели такое количество света. В ушах пищало, голова кружилась, все тело изнывало от боли. Медленно повернув голову, он дернулся, когда увидел рядом с кроватью незнакомого мужчину в военной форме.       Он не видел его раньше, и тот определенно не был из числа его похитителей, которые устроили допрос с избиением, но все равно чувство самосохранения вело альфу даже сквозь боль и пелену перед глазами. Он хотел убежать отсюда, где бы он ни находился, но его руки словно были прибиты к кровати, и только тогда, когда он посмотрел вниз, понял, что его запястья были прицеплены наручниками к железным поручням кровати.       Юнги едва мог осознать, что происходило. Боль и дезориентация заполнили его разум, как густой туман. Военный, который сидел рядом с ним, выглядел строгим и неумолимым, но в его глазах можно было уловить острое, почти хищное любопытство.       — Ну что, мистер Мин, — произнес солдат, выпрямляясь и аккуратно поправляя манжеты своего кителя. — Как вы себя чувствуете?       Юнги промолчал, пытаясь собрать все свои силы и осмыслить ситуацию. В его голове вертелось множество вопросов, но один из них вырвался наружу первым:       — Где я? — его голос прозвучал хрипло и слабее, чем он ожидал. Он вновь не мог ничего сказать с помощью рук из-за наручников, но это сейчас, как ни странно, волновало его меньше всего.       — Вы в больнице, — ответил военный.       Он сделал паузу, оценивая реакцию Юнги. Тот с трудом поднял взгляд, прищурившись от яркого света.       — Вы взломали и продали секретные военные материалы, — продолжил солдат. — И за это Вас непременно ждет наказание, — его лицо ничего не выражало, словно он говорил про погоду. Хотя на самом деле сейчас он своими словами рушил чью-то жизнь. — И Вы можете выбрать один из вариантов, которые определят ваше будущее.       От этих слов Юнги зажмурился, чувствуя, как холодок страха прокрадывался по телу. Как он вообще мог здесь оказаться? Всё, что он помнил, это мрачную комнату, где его пытали, но детали того момента были туманными. Перед глазами все плыло, и ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.       — Какие есть варианты? — спросил он, чувствуя, как кружилась голова, а к горлу подступала тошнота.       Юнги готов поклясться, что видел одобрительный кивок военного после того, как озвучил свой вопрос, но, возможно, это ему всего лишь показалось.       — Наше предложение таково: Вы поступаете к нам в военную академию. Нам нужны специалисты с Вашим уровнем интеллекта и знаниями в программировании. У Вас будет возможность использовать свои навыки на благо страны. Либо… мы заключим вас под стражу в тюрьму и, гарантирую, обеспечим пожизненный срок.       Юнги почувствовал, как холодный пот стекал по его шее. Он не мог поверить своим ушам. Академия? Военная академия? Это звучало как один из его худших кошмаров, но альтернатива была куда страшнее — тюрьма. Пожизненно… То есть сколько бы ему ни осталось на этом бренном свете, он все время проведет в заключении? Будь то пять лет или пятьдесят… А военная академия насколько?       — У меня выбор, — подытожил он после долгой паузы. — Между тюрьмой и обучением в вашей академии?       Солдат кивнул, наблюдая за ним с определенной долей терпения.       — Да, и я советую Вам принять верное решение, — сухо бросил тот. — Если Вы выберете обучение, то, гарантирую, Вам предоставить сурдопереводчика или...       Солдат продолжал говорить о том, что может предложить ему армия. Он убеждал, что служба — лучший вариант из тех, что были озвучены, и что если есть выбор между тюрьмой и академией, то здоровый человек выбрал бы второе.       Мина охватило смятение. Ему никогда не нравилась идея обязательств перед армией. Он не любил приказы и жесткие структуры, предпочитая свободу собственного выбора, даже если это было опасно.       В девятом классе, когда он получил травму плеча, ему сказали, что про спорт и про обязательства перед армией можно забыть, и Юнги в тот момент почувствовал облегчение, словно тяжелая ноша свалилась с его плеч. Но, видимо, с тех пор многое поменялось, и теперь даже с физической травмой, но работающими мозгами ты — лакомый кусочек для военных.       Юнги понимал, что его брали не в качестве очередного солдата, который будет носиться с оружием, как ужаленный. Альфу, скорее всего, посадят за каким-нибудь стареньким компьютером, который несильно будет отличаться от того, который находился в интернет-кафе, и заставят искать информацию, которая так или иначе поможет для военных действий. И, если признаться, перспектива провести остаток дней в мрачной тюремной камере у Мина не вызывала никакого восторга, и он больше склонялся к тому, что все же согласится поступить в армию.       Юнги посмотрел на свои наручники и медленно втянул воздух через нос. Он знал, что у него не было выбора. Если шанс избежать тюрьмы существовал, он должен держаться за него любой ценой, ведь тюрьма означала конец его жизни, полное отсутствие свободы и творчества для осуществления его гениальных замыслов. В свою очередь, работа на военных предлагала некоторый уровень независимости. Да, ему придется подчиняться приказам, но, возможно, он сможет найти способ использовать эту ситуацию в свою пользу. Возможно, его будут обучать в сфере айти, и он научится чему-то новому, потому что сам понимал, что его знания неидеальные и нужно еще многое изучить, чтобы впредь даже военные не смогли его вычислить.       Мин точно где-то проебался, ведь будь он умнее и опытнее, он бы ни за что в жизни не оставил следы своей проделанной работы. И то, что он сейчас в больнице и над ним нависал один из военных, подтверждало тот факт, что ему еще многому нужно научиться.       — Я согласен, — выдавил он, наконец. Возможно, это из-за головной боли, помутнения рассудка или еще чего-то, но Мин не видел других вариантов.       Лицо солдата осветила легкая улыбка, почти незаметная, но все же она была. Он встал и, взяв рацию, отдал короткий приказ кому-то на другом конце связи.       — Отличный выбор, мистер Мин. Добро пожаловать в новый этап вашей жизни, — сказал тот на языке жестов, чем ошарашил Юнги, и громко хлопнул в ладоши, отчего Мин съежился из-за пронизывающей боли в голове. Было ощущение, будто солдат прям по голове ему хлопнул.       Мин также заметил, что военный за все то время их разговора впервые показал свои эмоции, и радости, которую он испытывал, хватило бы на двоих.       — Собирайте свои вещи. После того, как Вы поправитесь, Вы пополните ряды нашей академии! *** Главы фанфика «Академия падших сердец» выходят тут и только тут: https://ficbook.net/readfic/018e52c2-ef4a-7fbb-ac22-557fe1f8672b (Если Вы читаете данную историю на стороннем сайте, знайте — это делается без согласия автора).