Академия падших сердец

      Юнги никогда не был излишне эмоциональным. Когда он вывихнул плечо, не стал предаваться отчаянию — просто начал копить на операцию, чтобы восстановиться и вернуться к любимому делу. Даже когда его жизнь пошла под откос и он был пойман за кражей секретной военной информации, Мин сумел сдержать боль, что рвалась наружу. Он прошёл через это, не пролив ни одной горькой слезы.       Потеряв свободу, Юнги поклялся самому себе: больше никогда не будет считать себя всесильным. Его самонадеянность — попытка взлома военной базы — едва не стоила ему всего. К счастью, ему предложили альтернативу: стать военным программистом. Он согласился. Кто знает, какой была бы его судьба, отвергни он это предложение?       Но именно этот спокойный и рассудительный Юнги, знакомый со своим соседом всего десяток минут и до сих пор не знавший его имени, внезапно расхохотался, услышав просьбу помочь сбежать из академии.       «Как можно быть таким наивным и уверенным в себе, чтобы с подобной просьбой обращаться к первому встречному?»       — Ты это серьёзно? — спросил он хрипловато, отсмеявшись и чуть вытирая уголки глаз.       Сосед в ответ хмуро сложил руки на груди. В этот момент Мин впервые обратил внимание на татуировки, покрывающие правую руку альфы. На плече — волк с янтарными глазами, похожие на глаза альфы перед ним. Ниже — ветви с цветущими лотосами, аккуратно сплетённые в узор. А дальше — абстрактные фигуры: треугольники, окружности, хаотичные линии, будто переплетённые мысли.       Юнги задержал взгляд на мускулистом предплечье и попытался разгадать смысл этих символов. Волк, вероятно, означал силу, преданность и выносливость, а лотос — гармонию, возрождение. Но больше всего внимание Мина приковала надпись на запястье, выведенная чётким каллиграфическим шрифтом:       «Тот, кто рождён для свободы, не может быть скован».       Он почти ничего не знал об этом человеке, но фраза — как и рисунки — говорили громче любых слов.       — А с чего ты решил, что я несерьёзен? — голос соседа вырвал Юнги из раздумий. Тот смотрел на него внимательно и с легким упрямством. — Так ты поможешь?       Мин вздохнул, отложил ноутбук и медленно встал с кровати. Очевидно, этот альфа так просто не отступит.       — Во-первых, — начал он, — как тебя зовут?       — Чонгук.       — Во-вторых, — Юнги убрал с лица выбившуюся салатовую прядь, — как ты вообще додумался просить о побеге человека, с которым толком не знаком?       — Ты выглядишь милым, а ещё производишь впечатление человека, которому можно доверять.       — Видимо, ты очень плохо разбираешься в людях, — фыркнул Мин и Чонгук нахмурился, вспоминая то, как родители и его бывший парень предали его.       Мин на мгновение задумался. Ему действительно становилось не по себе — слишком давно он так много говорил вслух. Он даже пожалел, что сурдопереводчик покинул их комнату. Сейчас тот бы не помешал, но всё же Мин собрался и жестами сказал:       — Ни за что.       — Ты только что согласился? — оживился Чонгук, делая шаг ближе. — Отлично! Потому что я…       — Нет! — резко выкрикнул Юнги, выставив руки вперёд. — Нет, нет и ещё раз нет! Я не буду этого делать. Ясно?!       — Почему? — недоумённо спросил Чонгук, скрестив руки на груди. Взгляд Юнги вновь скользнул по татуировкам альфы, и только теперь он заметил украшение на запястье — металлическую подвеску, которую раньше не видел.       — Матадор? — уточнил он вслух и, будто забывшись, уже потянулся, чтобы проверить свою догадку, но в последний момент отдёрнул руку. Нет. Он не будет касаться альфы. Не станет разглядывать его тело и украшения.       Не будет.       — Угу, — кивнул Чон, машинально перехватывая подвеску пальцами. — Это подарок от бывшего… перед тем как он… отправил меня сюда.       — Отправил? — переспросил Мин, нахмурившись.       — Долгая история, — отмахнулся Чонгук и тяжело выдохнул. — Главное — я не должен был оказаться здесь. — Он начал нервно теребить волосы на затылке. — Так ты поможешь мне или нет?       Юнги прищурился, вновь всматриваясь в стоящего перед ним альфу. Что он знал о нём? Да почти ничего. Разве что одно: тот оказался здесь не по своей воле. И, в сущности, не имело значения, что именно он натворил — результат всё равно был один. Теперь они делили комнату на, возможно, ближайшие два года жизни.       Чонгук выглядел сильным, с телом, будто вырезанным из камня. Сам Юнги — несмотря на свою альфью сущность — всегда больше напоминал омегу. Худощавый, невысокий, с тонкими запястьями. Даже годы баскетбола не изменили его телосложение, которое с юности почти не изменилось.       Можно ли было доверять незнакомцу, который так уверенно просил помощи в побеге? Не проверка ли это? А вдруг Чон — подставное лицо, посланное кем-то из начальников, чтобы вывести Юнги на чистую воду? Возможно, за этой странной настойчивостью скрывалась лишь ловушка, способная отправить его не просто на гауптвахту — а прямиком в тюрьму.       Он уже однажды доверился не тому человеку — и тот сдал его офицерам. Его тогда избили. Жестоко. И он до сих пор помнил ту ночь — с синяками, холодной плиткой и чувством, будто тебя вывернули наизнанку.       Сможет ли он снова рискнуть? Снова поставить на кон свою свободу? Жизнь?       Он не знал.       И тем не менее понимал одно: даже если бы и захотел, он вряд ли мог бы быть полезен. Он не знал, чем вообще мог помочь Чонгуку.       Мин поднял голову, посмотрел на соседа снизу вверх — взглядом твёрдым, прямым, словно остриё ножа.       — Нет, — произнёс он сухо и развернулся, выходя из комнаты.

***

      Юнги решил прогуляться по территории академии, чтобы немного прийти в себя и успокоить бурные мысли, которые роились у него в голове. За последние несколько дней его жизнь перевернулась с ног на голову, и если в ближайшее время он не сможет найти что-то более крепкое, чем чай и кофе, то ему придётся срочно искать другой способ справиться с этим.       Не то чтобы он был человеком, злоупотребляющим алкоголем, но в последнее время бокал или два в день действительно помогали ему справляться с жизненными трудностями. Будь то вывих плеча, нападение военных, несколько месяцев в больнице или разговор с родителями о том, что ему придётся уехать из родного дома и стать военнослужащим.       До сих пор больно вспоминать слёзы папы. Как бы Юнги ни старался успокоить их, было очевидно, что без родного сына и без человека, способного слышать, они не смогут нормально жить. По крайней мере, жить так, как жили до отъезда сына. Им срочно нужен был переводчик, который смог бы компенсировать отсутствие слуха у обоих.       Перед отъездом Юнги нашёл такого человека. Но вот что случилось после? Смогли ли родители найти общий язык с ним? Этого альфа, к сожалению, не мог выяснить из-за отсутствия какой-либо связи с родными.       Хоть у него был ноутбук и телефон, командир роты строго-настрого запретил ему использовать эти средства связи в личных целях. Они предназначены исключительно на благо армии.       — Эй.       Юнги остановился, услышав знакомый голос за спиной. Он сразу же подумал о том, что его горе-сосед последовал за ним. Однако, обернувшись, он обнаружил своего «переводчика», который обещал ходить за ним по пятам.       «Какой идиот будет кричать “эй” глухому?» — удивился Юнги и тут же мысленно наругал себя: «Он же знает, что ты не глухой».       — Что тебе нужно? — спросил Мин на языке жестов. В глубине души он ликовал. Наконец-то он мог общаться с человеком так, как привык с детства, и это не могло не радовать его.       — Я же должен ходить за тобой повсюду.       — Не должен.       — Должен.       Юнги обречённо выдохнул, мотая головой, и, не обращая внимания на альфу, развернулся и пошёл куда глаза глядят. Он просто хотел насладиться свежим воздухом, забыть о людях, которые стали причиной его первых седых волос, и хотя бы на время отключиться от всего, что происходило в его жизни. Похоже, теперь покой ему будет только сниться.       — Куда идёшь?       Юнги, ускоряя шаг, не обратил внимания на очередной вопрос. Однако его собеседник почти два метра ростом, с невероятно длинными ногами, даже не заметил, как стремительно двигался Мин.       Это начинало злить Юнги, но он держался.       — Мне всё же кажется, что ты солгал мне, и у тебя действительно проблемы со слухом, — с усмешкой произнёс тот, взяв Мина под руку, заставляя остановиться. — Куда ты идёшь? — повторил вопрос альфа, глядя на Юнги сверху вниз.       — Это не твоё дело.       — Моё.       — Нет.       — Теперь я, Ким Намджун, твой переводчик...       — Мне он не нужен.       — Поэтому, — продолжил тот, не обращая внимания на протесты Юнги. — Я должен знать, куда ты направляешься, потому что мне нужно идти в ту же сторону.       — Мне не нужен никакой, на хрен, переводчик! — прорычал Юнги.       — Ладно, что ж, хорошо, — выдохнул тот. — Кстати, полковник просил передать, что хочет видеть тебя для какого-то дела и…       И это альфа сказал ему только сейчас? Спустя пятнадцать минут их совместной прогулки?       — Когда?       — Чем раньше, тем лучше.       Чёрт.

***

      Кабинет полковника Ли был просторным. Стены, выкрашенные в спокойный серо-зелёный цвет, украшали картины с изображением военных подвигов. Юнги сбился со счёта, пересчитывая награды, — после десятой уже не видел смысла.       Пол из тёмного дерева был безупречно отполирован, а в углу лежал ковёр с символикой вооружённых сил Южной Кореи. Центральное место в комнате занимал массивный дубовый стол, за которым сидел полковник. Он коротким жестом указал на стул напротив, приглашая первокурсника сесть. Намджун, как любой переводчик, встал рядом с Ли, напротив Юнги — его задача заключалась в том, чтобы передавать Юнги всю поступающую информацию.       Мин до конца не понимал, для чего здесь присутствовал Ким, но, по правде говоря, его это мало волновало. Он просто хотел выполнить свою работу, заработать на операцию и как можно скорее забыть о том, при каких обстоятельствах оказался в этом месте.       — Добрый день ещё раз, — поприветствовал полковник Ли, явно намекая на утреннюю встречу на главной площади. Намджун тут же перевёл сказанное на жестовый язык. — Как вы себя чувствуете? Всё ли вас устраивает?       Юнги нахмурился и с недоумением посмотрел на мужчину — он не сразу понял, о чём шла речь. Заметив реакцию первокурсника, полковник поспешил пояснить:       — Получение обратной связи от новобранцев — важная часть нашей работы. В конце концов, мы здесь, чтобы обучать и создавать для вас максимально комфортные условия.       Юнги кивнул и уже собрался ответить вслух — хотел дать понять, что прекрасно всё слышал и вовсе не нуждался в постоянном сопровождении хвостика, но Намджун опередил его, торопливо заговорив на жестовом:       — Не говори ему, — попросил Ким, косо глянув на полковника, надеясь, что тот не заметил их переговоры.       — Почему? — незаметно спросил Мин, тоже наблюдая за Ли. Его вся эта ситуация начинала бесить. К счастью, в этот момент зазвонил телефон полковника — противный звук заставил Ли извиниться перед рядовыми и выйти из кабинета, оставив студентов наедине. — Так почему? — повторил Мин, продолжая общаться на языке жестов.       — Потому что… — Намджун глубоко вдохнул. Юнги не понял, то ли тот и вправду был обеспокоен, то ли просто выдерживал драматическую паузу. Мин молча ждал, поджав губы, явно не в восторге от происходящего. — Если полковник узнает, что ты слышишь, я тебе больше не понадоблюсь, — наконец выдохнул Намджун. — А это значит...       — Но ты и так мне не нужен, — жестом перебил Мин. — Я слышащий, — подчеркнул он, показывая слово по буквам — так глухие выражали недовольство. Если бы у него была возможность говорить, он, возможно, уже бы кричал, но пока лишь активно жестикулировал.       Ким невольно улыбнулся.       — Пойми, как только они это узнают… Они отправят меня обратно на учёбу, — сник Намджун. — А там снова зубрёжка, рукопашный бой, стрельба... по двадцать часов в сутки. А с тобой... — он пожал плечами. — С тобой я могу немного отдохнуть. Пожалуйста. Я устал.       — Рано или поздно тебе всё равно придётся вернуться, — упрямо ответил Мин, бросив быстрый взгляд на стеклянную дверь, за которой всё ещё стоял полковник. Убедившись, что тот не слушает, он продолжил: — Когда начнутся занятия для второкурсников, мне придётся справляться одному. Именно так сказал лейтенант Ким.       — Знаю, — кивнул Намджун. — Но если сказать им, что тебе трудно общаться со слышащими...       — Лейтенант Ким знает, что я не глухой, — оборвал его Мин. — Ты тоже сегодня был в комнате и всё слышал.       Намджун снова понуро кивнул, признавая поражение.       — Кто ещё знает?       Юнги прищурился, вспоминая тех, кто был в курсе его секрета.       «И зачем я вообще этим занимаюсь?» — крутилось в голове.       — Сосед, — начал он, загибая пальцы. — Лейтенант Ким. Ты, — Намджун недовольно фыркнул, но он не обратил на это внимания. — И, возможно, несколько офицеров, которые заставили меня приехать сюда.       — Заставили? — удивился Намджун. — Так ты здесь не по собственному желанию?       Мин нервно сжал губы. Он не собирался никому рассказывать свою биографию — особенно о том, как нарушил закон и чуть не оказался в тюрьме. Военная академия была его спасением. И, честно говоря, он был благодарен, что согласился на предложение и сейчас смотрел на небо не сквозь решётку.       — Это неважно, — уклонился от ответа Юнги. — В любом случае, слишком много людей знают про мой...       Он не успел закончить — в кабинет вернулся полковник Ли.       — Ну так что, как Вам здесь?       Мину понадобилось несколько секунд, чтобы перевести взгляд с Кима на полковника, затем снова на переводчика, который смотрел на него почти умоляюще, прося без слов: «Не выдавай меня». Юнги не до конца понимал, зачем это нужно Намджуну, и уж тем более не доверял ему. Точнее сказать, не доверял вовсе. Но где-то глубоко внутри у него шевельнулось странное ощущение — может, даже не сочувствие, а нечто вроде интуитивного согласия: стоит выполнить просьбу. Кто знает, возможно, его «глухота» ещё сыграет ему на руку.       — Мне здесь очень нравится, — спокойно показал Мин жестами, заметив, как плечи Кима немного расслабились. Тот, быстро оправившись от напряжения, озвучил полковнику переведённую фразу.       — Рад это слышать, — кивнул Ли, хлопнув в ладоши с неожиданной бодростью. — А как Вам наш переводчик? — он посмотрел на Намджуна. — Не обижает?       Юнги едва не расхохотался, но усилием воли сдержал себя, сохранив невозмутимое выражение лица.       — Мы ещё не успели толком познакомиться, — ответил Мин, глядя прямо на альфу. — Но, думаю, мы сработаемся.       — Прекрасно, — кивнул полковник и, открыв верхний ящик стола, достал несколько бумаг. Протянул их Юнги: — Это Ваше первое задание. Всё, что есть в этих документах, нужно внести в базу данных через нашу программу. Справитесь?       Он сейчас это серьёзно? Он действительно спрашивал Юнги об этом? Того самого Юнги, что однажды взломал военную базу с компьютера в захудалом интернет-кафе, где скорость интернета не превышала 1,41 Мбит/с? Эта академия, видимо, и правда безнадёжна.       — Думаю, у меня всё получится, — сдержанно отозвался Мин.       — Отлично, — удовлетворённо сказал Ли и обратился к Намджуну: — Через полтора часа у новобранцев медосмотр. Сообщи ему, что он должен подойти с документами в третий корпус — там его будет ждать лейтенант Ким.       Ким кивнул, но вместо прямого перевода решил немного уклониться:       — Может, стоит напомнить, что говорить о глухих в третьем лице при них — не самая вежливая форма общения?       Юнги едва заметно улыбнулся одним уголком губ, продолжая внимательно слушать.       — Останься после встречи, нужно обсудить один важный вопрос, — добавил полковник тоном, из которого ясно следовало, что это — только между ними.       Намджун взглянул сначала на него, затем — на Мина, который делал вид, что увлечённо изучал бумаги, но Ким-то знал, что тот слышал всё до последнего слова.       — Хорошо, сэр, — коротко ответил Ким.       — Можете идти, — кивнул Ли, снова натягивая официальную улыбку. — Было приятно познакомиться.       Юнги задержал на нём взгляд чуть дольше обычного, с лёгкой тенью подозрения, но быстро собрался, прижал бумаги к груди и встал. Поклонившись, он молча направился к двери.       — И мне, — показал он на прощание и вышел из кабинета.       Намджун остался. Им предстояло обсудить тот самый «важный вопрос», и Мин бы солгал, сказав, что ему совершенно неинтересно, о чём именно собирался говорить полковник за закрытой дверью — и почему об этом не должен знать он.

***

      Раньше Юнги не испытывал страха перед медицинским персоналом, но стоило ему войти в третий корпус — предназначенный для диагностических, лечебных и профилактических процедур, — как в груди начало нарастать напряжение. Воздух был пропитан запахом антисептиков. Приглушённые шаги военных эхом раздавались в коридорах, усиливая его внутреннюю тревогу.       Когда подошла его очередь, он сел на жёсткий деревянный стул. Холодный блеск медицинских инструментов в отражении ламп будто давил на него. Осмотр начал лейтенант Ким, от которого веяло спокойствием и строгой профессиональностью. Всё шло по стандартному протоколу: измерение давления, проверка зрения, но стоило лейтенанту упомянуть о необходимости сдать кровь, как внутри Юнги что-то сжалось.       Сердце забилось сильнее — глухо, тяжело, будто вот-вот пробьёт грудную клетку. Шум в ушах нарастал, а каждый вдох становился тяжелым испытанием для альфы.       — Вы в порядке? — спросил Ким, обрабатывая кожу локтевого сгиба спиртовой салфеткой.       — М-м, — лишь пробормотал Юнги, сморщившись от резкого запаха.       Он быстро отвёл взгляд, надеясь, что это поможет отвлечься. Разрисованные плакаты на стенах казались здесь неуместными — слишком яркие, почти абсурдные на фоне стерильной тревоги процедурного кабинета.       Когда игла коснулась кожи, мир будто накренился. Всё вокруг стало зыбким, расплывчатым. Вена уступила, и красная струйка крови медленно потекла в пробирку. Вдоль позвоночника скатилась капелька холодного пота, мышцы невольно напряглись, и Юнги с трудом удержался на стуле, чувствуя, как подступает тошнота.       Лейтенант, заметив его побледневшее лицо, молча достал ватку с нашатырём и протянул Юнги.       — Дыши, солдат, — его голос прорвался сквозь гул в ушах, и Мин, цепляясь за звук, начал медленно возвращаться к реальности. Он сосредоточился на вдохах, один за другим втягивая воздух и стараясь удержаться в настоящем.       — Посиди немного. Потом сможешь продолжить осмотр, — спокойно сказал Ким.       Спустя несколько минут, когда дрожь немного отпустила, Юнги поднялся и покинул кабинет, оставляя за собой стерильный запах и неприятный привкус бессилия.       — Чёрт, сосед, — выйдя из помещения, Юнги вздрогнул, когда неожиданно раздался голос Чонгука. — Ты выглядишь плохо.       — А у нас что, конкурс «опиши, что видишь»? — фыркнул Мин, пытаясь отстраниться от Чона.       — Просто заметил, — пожал плечами он и последовал за своим соседом, чтобы продолжить осмотр у турникетов, где нужно было пройти проверку на физическую подготовку.       — Здравия желаю, — поздоровался лейтенант Ким, выйдя вслед за Юнги.       — Ага, — тихо буркнул Чон, кивая и засовывая руки в карманы военных брюк.       — Переоделись, — заметил тот, осматривая альфу с ног до головы.       — Вы умеете убеждать, — ответил Чон, ослепительно улыбнувшись.       — Забыл сказать Вам, чтобы были поосторожнее на турникетах, — обратился тот к Мину. — Из-за травмы плеча Вам могут снизить нормативы.       — Я в норме, — только и ответил Мин, продолжая идти.       Ким кивнул им и, убедившись, что Юнги в порядке, вернулся в корпус, где его ждали другие первокурсники.       Начался второй этап проверки.       Поначалу подтягивания давались Мину легко — он выполнял их с такой грацией, словно это было чем-то совершенно обыденным. Офицеры наблюдали за ним, отмечая чистоту и технику его движений. Пять, десять подтягиваний… Но на пятнадцатом Чонгук заметил, как напряглись плечи Юнги, а его рука едва заметно задрожала, тем не менее альфа продолжал свои упражнения, его лицо оставалось спокойным и исполненным решимости. Двадцать, двадцать три… Наконец, он завершил последнее, двадцать пятое подтягивание и аккуратно спрыгнул на землю, слегка потирая ноющее плечо.       Окружающие были немного озадачены: откуда у этого хрупкого с виду парня такая невероятная сила?       — Ничего себе! — воскликнул один из офицеров, оглядывая альфу. — А так сразу и не скажешь, — хмыкнул тот, отмечая показатели. — Чем занимался, Мин Юнги?       Альфа хотел ответить голосом, но тут откуда ни возьмись выбежал Намджун и перевёл сказанное для Юнги.       — Баскетболом, — ответил тот на языке жестов, нервно потирая больное ноющее плечо.       — Хорошо. Встань в строй, — приказал тот, и Мин, кивнув, сделал веленное.       — А что, в военной академии кровь на допинг не проверяют? — вопрос Чонгука вызвал лёгкий смешок среди других первокурсников и даже офицеров, на миг позволив всем забыть о серьёзности испытания.       Юнги обернулся к Чонгуку и, сжав губы в тонкую линию, грозно посмотрел на альфу, жалея, что тот не знал язык жестов.

***

      У Чонгука был чёткий план, как можно скорее покинуть академию. Он действовал последовательно: отказался сдавать кровь, нагрубил офицеру, притворился, что не умеет ни подтягиваться, ни отжиматься, ни бегать на время. Всё это давалось ему удивительно легко — он словно репетировал заранее. И отступать от задуманного не собирался.       Очередным актом в его спектакле стала встреча с психиатром — обязательная для всех первокурсников процедура оценки профпригодности. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц. Чонгук сидел прямо напротив врача, собранный, с напряжённым взглядом.       — Мне кажется, мои мысли мне не принадлежат. Будто кто-то другой говорит в моей голове.       Врач приподнял бровь, скептически, но без осуждения:       — Интересно, и кто, по-вашему, говорит?       Чонгук выдержал паузу, будто в сомнении, а на самом деле — подбирая эффектный ответ. В памяти всплыли все странные истории, прочитанные когда-то в книгах и старых учебниках по истории. Он наконец решился:       — Это голос Чхве Хон Хи — Он слегка наклонился вперёд. — Он приказывает мне заниматься тхэквондо… нагишом.       Доктор ничего не ответил, лишь кивнул и принялся делать пометки в блокноте.       — Когда вы впервые услышали этот голос?       Чонгук опустил глаза, изображая замешательство:       — С тех пор как поступил в академию. Видимо, армейский дух здесь особенно силён.       Доктор вновь взглянул на него, на этот раз чуть прищурившись, с лёгкой усмешкой:       — Армейский дух, говорите?.. — хмыкнул он, снова записывая что-то в блокнот. — Что-нибудь ещё?       Чонгук глубоко вздохнул, будто собираясь с силами, и кивнул:       — Иногда мне кажется, что вокруг меня маршируют призрачные фигуры, но когда я пытаюсь приблизиться, они исчезают.       Доктор отложил ручку и на некоторое время внимательно всмотрелся в лицо парня:       — Это уже серьёзно, Чонгук. Учитывая, что в академии Вы находитесь чуть меньше суток. Думаю, нам нужно обсудить ваши симптомы с командованием. В целях безопасности — вашей и окружающих.       Чонгук едва удержался от улыбки, но внешне остался спокойным:       — Конечно. Думаю, так будет правильно. Если я действительно представляю угрозу… Мне ведь не место здесь, правда?       Психиатр кивнул, подводя итоги встречи. Чонгук встал, попрощался и вышел из кабинета, стараясь сохранять серьёзность, но внутри он ликовал: казалось, его план начинал работать.

***

      Вечернее солнце, словно большое оранжевое пятно, медленно исчезало за горизонтом, заливая территорию академии мягким светом. В воздухе царила привычная тишина, изредка нарушаемая шагами студентов.       Когда ужин подошёл к концу, и солдаты начали расходиться по своим комнатам, Чонгук ощутил на себе чей-то взгляд. Он обернулся и встретился со строгим взором лейтенанта Кима. Сердце Чонгука сжалось — то ли от пытливого взгляда омеги, то ли от его красоты, — но альфа понял, что сбежать ему не удастся.       — Чонгук, зайдите ко мне, — коротко приказал Ким, указывая в сторону своего кабинета.       Зайдя внутрь, Тэхён молча опёрся о край стола и посмотрел на первокурсника без тени улыбки. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, как будто он пытался прочитать на лице Чонгука всё, что альфа старался скрыть.       — Ничего не выйдет, — спокойно сказал лейтенант, не отводя глаз, будто намеренно оставляя тому ни малейшего шанса уклониться от правды. — Думал, ты понимаешь, что побег из академии или попытка доказать свою невменяемость — далеко не самая умная идея.       — Не понимаю, о чём вы, — начал Чонгук, но лейтенант перебил его без тени раздражения, чётко и жёстко.       — Ты не первый, кто решил пойти этим путём, но поверь, это не выход. Это только начало проблем.       В голосе Тэхёна не было угрозы — лишь холодная уверенность, выверенная тоном командира, который привык видеть людей насквозь.       — У тебя есть потенциал, — продолжил он чуть мягче. — И я здесь не для того, чтобы помешать тебе. Я здесь, чтобы помочь. Позволь себе — и другим — убедиться, что ты способен на большее.       Слова прозвучали как одновременно вызов и поддержка, но Чонгук скрестил руки на груди, не скрывая раздражения:       — Я не собираюсь ничего никому доказывать.       В этот момент он вдруг почувствовал, как в воздухе повис аромат — терпкий жасмин, вперемешку с чем-то сладким и почти гипнотическим. Новый, неожиданный запах. Его внутренний альфа насторожился, будто зверь, учуявший нечто чужое и одновременно притягательное.       «Успокойся», — мысленно приказал себе Чонгук и задержал дыхание на несколько секунд, чтобы подавить внезапный порыв.       — Твой отец заплатил нам значительную сумму, — спустя паузу заговорил Тэхён. — Он также обязался ежемесячно выплачивать те же деньги, плюс дополнительно пятьсот тысяч вон — всё, чтобы обеспечить твоё успешное завершение обучения.       — Что? — выдохнул Чонгук, распахнув глаза. Он резко подошёл ближе, проигнорировав запах, который всё ещё витал в воздухе.       В его взгляде плескались недоумение и злость — не на лейтенанта, а на того, кто держал его здесь против воли.       — Даже если бы ты и вправду оказался невменяемым, — продолжил Ким, слегка усмехаясь, — хотя мы оба понимаем, что это не так, — тебя всё равно держали бы здесь до конца срока.       — Срока… — глухо повторил Чонгук, мотая головой.       — У тебя есть два пути, — продолжил Тэхён, выпрямляясь и повторяя позу Чонгука: скрестив руки и отступив на шаг назад. Но за спиной уже был стол — дальше отступать было некуда. — Либо ты используешь это время с пользой, чему-то научишься… Либо потратишь два года впустую, сидя взаперти и ничего из этого не извлекая. Так или иначе, но сбежать у тебя не получится.       Он сделал паузу — хотел убедиться, что его слышат, но взгляд Чонгука был стеклянным: в нём не было ни принятия, ни сопротивления — только глухая злость и, возможно, страх.       Не проронив ни слова, Чонгук развернулся и вышел из кабинета. Независимо оттого, сколько денег его отец будет перечислять академии, он всё равно не видел для себя иного выхода, кроме одного — уйти.

***

      Юнги, проведя целый день на медицинском осмотре, был очень уставшим и после ужина мечтал лишь об одном: оказаться в кровати и проспать ближайшие четырнадцать часов. Однако он понимал, что вторая часть его плана вряд ли осуществится, ведь сегодня утром на собрании было объявлено, что подъём каждый день будет в пять тридцать утра. Тем не менее, первая часть была вполне достижима. Ему нужно было лишь успеть добраться до кровати до того момента, как желание заснуть окончательно перевесит его разум, и он рухнет посреди коридора.       — Эй, — около двери в комнату его поджидал Намджун.       — Чего тебе? — без какого-либо энтузиазма спросил Мин, держась за ручку двери.       — Надо поговорить.       — Ну же, — с нетерпением ждал Мин, желая, чтобы альфа, наконец, перестал стоять на пути к долгожданному сну.       — Не здесь, — прошептал Ким, оглядываясь на проходящих мимо первокурсников, которые возвращались в свои комнаты.       — Ты можешь общаться со мной на языке жестов.       — Верно, — подтвердил Намджун, улыбаясь. — Сегодня, после нашей встречи с полковником, он попросил меня задержаться.       Хотя Юнги устал, у него никогда не было проблем с памятью, и он точно помнил, что произошло сегодня утром. Ничего не ответив, он лишь выгнул бровь и стал ждать продолжения, мысленно уже представляя, как нежился в своей кроватке.       — Он поручил мне разузнать всё о Чонгуке, — продолжил он на языке жестов.       — Что? — воскликнул Мин, мгновенно оживившись и забыв о своей усталости. Почему полковника так заинтересовал Чон?       «Это не твоё дело», — напоминал внутренний голос, и уставший мозг Мина был с ним полностью солидарен.       — Я не знаю, для чего ему нужно всё это, — пожал плечами Ким. — Но думаю, что тебе это будет интересно.       — Мне? — удивлённо спросил Мин. — С чего бы?       — Он — твой сосед, — констатировал очевидное Намджун. — А в нашей академии есть неписаное правило: присматривать за соседом. Ведь он станет твоим самым близким человеком на ближайшие два года.       «С учётом того, что этот близкий человек намерен покинуть академию, вряд ли».       — И что мне прикажешь делать? — его мозг совершенно отказывался логически мыслить, и альфа надеялся, что Ким объяснит ему смысл всего этого диалога.       — Нужно предупредить его, — предложил он, собираясь уходить, но остановился. — И ещё, я поговорил с лейтенантом, и он никому не расскажет о том, что ты действительно можешь слышать.       Юнги не обратил на это внимания, так как идея обмануть полковника была не его.       — То есть, — запоздало догадался Мин. — Мы сейчас предупредим Чонгука о том, что им кто-то заинтересовался, но взамен попросим не болтать о том, что я не глухой?       — Умница, — легко щёлкнул Ким того по кончику носа. — Спокойной ночи, — и от этого жеста у Юнги что-то затрепетало внутри, но альфа списал всё на усталость.

***

      — Соседушка, — как только Мин вошёл в свою комнату, то сразу услышал фальшивую радость в голосе его соседа.       Почти всю свою жизнь Мин провёл в уютном мирке, где были только он и его родители. В те времена он не задумывался о других людях и не испытывал никаких волнений по этому поводу. В их мирке не было секретов друг от друга. Каждый из них знал всё, что происходило с остальными, и было бы странно, если бы папа что-то скрывал от сына или мужа, или, наоборот, если бы Юнги что-то скрывал от своих родителей. Поскольку у него не было друзей, все насущные проблемы он обсуждал в кругу семьи — для него это было в порядке вещей.       Но когда его насильно увезли из родного дома и закинули в общество, Мин сразу замкнулся (пусть и без того был не особо болтливым), но после предупреждения Намджуна в груди как-то нервно затрепетало, и он действительно начал беспокоиться о Чонгуке.       Решив довериться своей интуиции, альфа поведал Чону о том, что только что услышал от Кима, в надежде, что это хоть как-то поможет Чонгуку. Пусть Мин сам не понимал, чем именно будет полезна данная информация, все же он верил в одно единственное правило: «Если ты обладаешь знаниями, ты обладаешь всем».       — Ещё раз? — подозрительно спросил Чон. Он вновь без спроса расслабленно сел на кровать к Юнги, болтая в воздухе правой ногой, и внимательно изучал соседа на любую смену эмоции, подозревая, что его обманывали.       — Это правда, — обречённо вздохнул Мин. Он уже пожалел о том, что кому-то раскрылся. Оказалось, это очень сильно выматывало. — Он обратился к Намджуну, видимо, второкурснику тот доверял больше, чем мне, — Чонгук кивнул, потому что для него это тоже очевидно.       — Намджун прав, — согласился Чонгук и прижал колени к груди. — Всё-таки есть плюс в том, чтобы все считали тебя глухим. Осталось только…       — Лейтенант Ким предупреждён, — перебил его Мин, увидев в чужих глазах зажжённые искорки.       — Да я даже не хотел, — соврал Чон, надеясь, что никак себя в этом не выдал.       — А что ты хотел?       Чонгук нервно сжал губы в тонкую линию и спустя пару секунд поражено цокнул.       — Ладно, — выставил руки вверх в знак поражения. — Я действительно хотел сам поговорить с лейтенантом и попросить того не разглашать факт твоих рабочих ушей.       — Звучит омерзительно, — фыркнул Мин, складывая руки на груди. — Но он подчинённый, а полковник — его начальник. Если тот спросит, то лейтенанту придётся сказать правду.       — Можно ли ему доверять? Сохранит ли твою тайну? Что, если он расскажет всё Ли? Вас исключат за обман?       Чон хмурился и кусал губу. Юнги зеркалил его движения. Мину не нравилась мысль о том, что кто-то мог поймать его на лжи и когда все узнают об этом, он попрощается со своим будущим, но следующие слова Чонгука заставили отложить свои страхи в дальний ящик:       — Так что полковнику нужно от меня?       Мин пожал плечами. Он понятия не имел, что ответить на это.       — Может быть, он хочет разобраться с тобой после всех тех фразочек, что ты кричал на собрании?       Чонгук громко засмеялся, запрокидывая голову.       — Ха, как ты понял, что это я?       Мин посмотрел на альфу с поднятой бровью, будто спрашивая: «Ты серьёзно?»       — Ладно, — сдался Чонгук. Вопрос был риторическим, — может, действительно хочет отчитать меня за ту выходку, а может, в очередной раз напомнить о том, что сбежать не получится.       — В смысле?       — Со мной разговаривал лейтенант Ким, и именно это он мне сказал, мол старик башляет академии неплохие деньги, и они продержат меня здесь столько, сколько отцу будет нужно.       Мин молча кивнул и на некоторое время замолчал. Затем он снова сел на кровать и с нетерпением посмотрел на своего соседа снизу-вверх. Он заметил, как тот достал вещи из портфеля и переоделся в повседневную одежду, готовясь ко сну.       — Так почему ты хочешь сбежать?       Чонгук нехотя рассказал о своих злоключениях, начиная с угона автобуса и заканчивая тем, как он оказался в этой комнате. Он нервно теребил свою цепочку с матадором, вспоминая, как обидел Чимина своими словами и прогнал его, хотя тот действительно хотел помочь. Альфа понял, что должен извиниться перед Чимином. Возможно, ему не удастся вернуть романтические отношения — как бы он ни хотел, но, вероятно, он никогда не сможет полностью довериться этому человеку, однако он мог попытаться снова стать с ним друзьями.       — Ого, — подытожил Мин, не веря своим ушам. — Ты действительно угнал его?       — Эй, — обиженно воскликнул Чон. — Это же весело, это делает жизнь разноцветной!       — Ну, что ж, теперь твоя жизнь ограничивается только оттенками зелёного и коричневого.       — Это ненадолго, — бубнил Чонгук, присаживаясь на край своей кровати, и Юнги расслабленно выдохнул. Он уж было подумал, что Чонгук специально игнорировал существование своей половины комнаты и спать тоже ляжет к Юнги.       Просто потому, что сработала мышечная память.       — Ты всё ещё хочешь сбежать, даже с учётом новой информации? — поинтересовался Мин, напоминая про разговор лейтенанта с Чоном.       — Я должен попробовать, — склонив голову, прошептал Чон.       — Ладно, — кивнул Мин и тоже начал переодеваться.       — Ты согласен помочь?       Мин нахмурился.       — А почему ты не спрашиваешь у меня историю того, как я попал сюда?       — Я бы никогда не стал настаивать, — пожал плечами Чон. — Если ты хочешь рассказать, я с радостью выслушаю.       — Нет.       — Так, — не отставал Чонгук с надеждой в голосе. — Ты согласен мне помочь, или я зря открылся тебе?       — Я согласен, но с одним условием: ты должен взять на себя всю ответственность за «успех», — предупредил Юнги.       — Есть, капитан! — смеялся Чонгук, отдавая честь.       — К пустой голове руку не прикладывают, — подшутил над ним Мин. Переодевшись, он, наконец, заснул, укрывшись тёплым одеялом, погружаясь в мир сновидений.

***

      Это был вечер, наполненный радостным предвкушением и энтузиазмом. В зале царила атмосфера веселья и оживлённых бесед. Тэхён, одетый в безупречно выглаженную форму, шагнул на фуршет, организованный в честь начала нового учебного года в военной академии.       — Господин Ким, спасибо, что почтили нас своим присутствием.       Тэхён улыбнулся проходящему мимо офицеру и, для убедительности кивнув, направился к фуршетному столу, где в изобилии были представлены алкогольные напитки. За свою недолгую девятнадцатилетнюю жизнь омега никогда прежде не пробовал алкоголь, но сейчас ему было необходимо занять чем-то руки, чтобы скрыть в них дрожь.       Хотя атмосфера праздника и приветливые лица офицеров вокруг были радостными, уже через час он почувствовал, как его охватывало необъяснимое чувство тревоги. Тэхён старался улыбаться и поддерживать разговор, но его мысли были далеко от происходящего. Ему было тяжело оставаться на мероприятии. Непрочитанные сообщения, которые, казалось, обжигали его бедро даже через одежду, вызывали дискомфорт и внутреннее беспокойство.       Одно из них настойчиво повторяло: «Я помог тебе, когда ты больше всего в этом нуждался». Хотя Тэхён и не читал эти сообщения, он догадывался, что этот человек мог написать ему.       «Я помог тебе поступить в академию, предоставил возможность учиться и стать лейтенантом в столь юном возрасте!».       Тэхён знал их наизусть, потому что сотни раз получал одни и те же сообщения. Он мог с уверенностью сказать, какое сообщение последует за предыдущим, даже не глядя на телефон.       «Я нарушил закон, чтобы у тебя была крыша над головой!»       И заключительное сообщение, которое могло стать последним толчком, способным прорвать плотину из силы воли и ложной уверенности и выпустить наружу всю боль и слёзы.       «Пришло время вернуть долг».       В глубине души он рыдал от несправедливости. Почему в этом мире всё решали деньги? Почему жизнь так несправедлива к нему? Почему всё происходило именно так, а не иначе?       Почему в четырнадцать лет он должен был забыть о своём детстве и начать обеспечивать семью? Почему Вселенная решила, что им будет лучше без отца, и забрала единственного кормильца? Почему всё так?       На все эти вопросы омега не мог найти ответа. Сколько бы он ни поднимал голову к небу, задавая их, в ответ слышал лишь тихий шум ветра, от прохлады которого по телу пробегали неприятные мурашки.       Жизнь порой казалась несправедливой. Почему у одних было всё, а у других — ничего? Где же это пресловутое распределение благ? Почему Тэхёну никто не сообщил о той очереди, которую он пропустил, чтобы вести полноценную жизнь, а не просто существовать?       Возможно, в прошлой жизни он был тем, кто развязал Вторую мировую войну, и теперь в этой жизни ему нужно искупить свою вину.       Омега не знал.       Осознав, что не мог игнорировать свои чувства, Тэхён решил уйти по-английски, незаметно, чтобы никого не разочаровать своим отсутствием. Он тихо извинился перед ближайшими коллегами, сославшись на усталость после долгого рабочего дня, и направился к выходу.       Однако, как только он вышел из академии, небо словно раскололось, оглушительно громыхнув, и начался ливень. Сентябрьский дождь лил с неутомимой силой, и в считанные секунды он промок до нитки. Тэхён, словно в немом согласии с внезапностью происходящего, медленно побрёл домой, позволяя холодным каплям орошать всё его тело сквозь военную форму.       — Тэхён-и, — взволнованный голос папы доносился с кухни, когда омега переступил порог дома. — Там же такой ливень! Ты же можешь заболеть! Почему ты не остался в академии? — спросил он, зная, что сотрудникам предоставляли комнату для отдыха.       Тэхён решил умолчать о том, что снова получил сообщения с угрозой от него, зная, что папа будет переживать по этому поводу. Он не хотел ещё больше волновать родителя, ведь старшего нужно было беречь, впрочем, как и его эмоциональный фон.       — Я скучал по вам, — в его словах была доля правды. Тэхён действительно давно не видел свою семью, и он решил воспользоваться этим свободным вечером, чтобы провести его с близкими, понимая, что в ближайшее время у него не будет такой возможности из-за начала нового учебного года где предстояло много работы.       — Проходи, проходи, — тараторил папа, снимая с сына всю мокрую одежду и провожая того в ванную под струи тёплой воды. — Я принесу тебе сухую одежду и полотенца, — сообщил тот, выходя из маленького помещения два на два метра.       Тщательно вымыв и высушив волосы, чтобы не рассердить папу — он знал, что тот будет недовольным, когда увидит его с мокрой головой, — Тэхён прошёл по узкому коридору и оказался в тесной кухне. Там его уже ждали папа и младший брат.       — Я так лад, что ты плиехал, Тин-и, — ворковал тот своим детским голоском, присаживаясь омеге на колени и обнимая старшего брата. — Ты останешься? — с надеждой в голосе спросил он, и от такого пытливого взгляда больших карих глаз у Тэхёна нервно сжалось сердце.       — Завтра нужно будет вернуться на работу, Ён-и, — с горечью в голосе ответил Тэхён и проморгался. Он обнял младшего брата настолько крепко, что тот начал хихикать от нехватки воздуха, и по просьбе папы Тэхён отпустил ребенка. — Но на сегодня я весь твой, — пообещал омега и усадил Ёнхо на ближайший к себе стул. — Как дела в садике?       — Номально, — ответил тот, взяв большую ложку для супа.       — Ты уже умеешь самостоятельно держать прибор? — удивился Тэхён, нежно касаясь светлых волос своего младшего брата. Он умилялся тому, насколько Ёнхо похож на него: те же пушистые светлые волосы, которые забавно торчали в разные стороны, те же разные глаза — один с нависшим веком, другой без, и та же маленькая родинка на кончике носа. Не в силах сдержать эмоции, Тэхён поцеловал брата в эту очаровательную точку на носу и начал щекотать, наслаждаясь его детским смехом.       — Ти, я уже взлослый и сам куфаю, — сквозь смех выдавил ребенок, елозя на деревянной табуретке.       — Хватит, мальчики, — попросил папа и поставил две тарелки супа на стол. — Расскажи, Тэ, как дела на работе.       Тэхён, крепко сжимая ложку, чтобы не уронить её, попытался избежать прямого ответа и перевёл разговор на другую тему.       — Я могу завтра проводить Ён-и в садик сам? — с мольбой в голосе спросил он у старшего.       — Конечно, — обрадовался родитель. — Я как раз хотел взять раннюю смену на скорой...       — Пап, — перебил его Тэхён. — Я же сказал, что тебе не нужно работать. Я сам о вас позабочусь.       Старший глубоко вздохнул и нервно потёр свой морщинистый лоб.       — Это родители должны заботиться о своих детях, Тэ, а не наоборот, — сказал он.       — Но, когда один из них уже умер, а другой болен, у детей нет выбора, — пожал плечами младший, продолжая есть.       — Тэ… — начал тот.       — Вопрос закрыт, — перебил его Тэхён строгим голосом, который он перенял на работе.       Некоторое время они молча ели суп. Затем Ёнхо, разлив половину еды на пол, встал из-за стола и, взяв брата за руку, повёл его в единственную комнату в квартире.       — Почитаешь мне сказку?       Омега улыбнулся, глядя на брата, и подумал про себя о том, что этот «уже взрослый» ребёнок попросил его прочитать сказку на ночь и выглядел до чёртиков мило. Поэтому Тэхён просто не мог отказать такой простой просьбе и, взъерошив волосы, согласился.       Переодев мальчика в пижаму, он уложил его на двуспальную кровать и лёг рядом, взяв с пола старую детскую книжку, которую ещё в детстве читал Тэхёну папа.       А теперь он читал её младшему братику. На новую книгу у них денег нет, и Тэхён старался об этом не думать, продолжая читать выученную наизусть книгу, делая вид, что впервые видел текст.       Вскоре Ёнхо заснул. Тэхён нежно поцеловал его в лоб, укрыл одеялом почти до самого носика и, поднявшись с кровати, вернулся к папе, который всё ещё сидел на кухне, глядя в окно на ливень.       Тэхён взял старое рваное полотенце и начал убирать весь беспорядок, который оставил после себя Ёнхо, но грустный голос папы остановил его и заставил отложить уборку на потом.       — Ты согласишься? — осторожно спросил Дэ Вон, и младший омега присел напротив, не понимая, о чём шла речь. Тогда папа решил пояснить: — Выйти за него замуж?       Тэхён поджимает губы.       — Есть другие варианты? — с недоверием спросит Тэхён, словно защищаясь. Он знал, что его папа не виноват в том, что их отец оставил многомиллионный долг, а затем умер. Тэхён понимал, что сам делал всё возможное, чтобы вернуть этот долг и обеспечить своей семье всё необходимое для жизни.       Он также понимал, что этих денег не хватит, чтобы погасить долг перед Ли Минхо, и ему придётся принять предложение.       — Я заработаю, — начал Дэ Вон, но Тэхён прервал его, резко вставая со стула, отчего родитель заметно дёрнулся.       — Что заработаешь? — прорычал младший, с трудом сдерживая слёзы. — Заработаешь себе очередную болезнь, на лечение которой у нас не хватит денег? Что, пап? Ты не виноват, что твой бывший муж был таким подлецом! Он ушёл от тебя, оставив двух сыновей и огромный долг, а потом умер, чтобы ты сам всё это оплачивал!       Тэхён вытер слезы и, немного успокоившись, снова сел на стул, склонив голову. Его дыхание стало частым, а сердце стучало в груди как бешеное. Ким понимал, что вот-вот начнётся обострение, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, но это не помогало, и он вновь начинал задыхаться.       — Где лекарства? — Дэ резко поднялся с места и поспешил к сыну. — Тэ?       — В портфеле, — ответил он, тяжело дыша, и указал на коридор, где оставил свои вещи.       Старший омега быстро вернулся с ингалятором и передал его сыну. Тэхён сделал несколько вдохов, задерживая дыхание между дозами, чтобы лекарство попало в лёгкие. Спустя некоторое время он пришёл в себя.       — Когда всё закончится, мне придётся выйти за него, — решительно сказал он, ставя ингалятор на стол. — Нравится мне это или нет. *** Главы фанфика «Академия падших сердец» выходят тут и только тут: https://ficbook.net/readfic/018e52c2-ef4a-7fbb-ac22-557fe1f8672b (Если Вы читаете данную историю на стороннем сайте, знайте — это делается без согласия автора).