Глаза пронизаны слезами, а перед ними — счет

«У нас, вероятно, самый лучший пример среди множества расставаний»

— Jungwon.

      А как они расстались-то, собственно? Ну, это было тихо, без всяких криков и истерик, как бывает у других. Чонвон всеми силами сдерживал слёзы, пока довольно тихо отвечал на слова старшего, совершенно не обращая внимания на охватывающую его с головой панику. Он всё ещё помнит, как он стоял в коридоре их бывшего дома: у Сону было нечитаемое выражение лица, голос — спокойным, но он чувствовал в нём что-то, и это очень раздражало. То, что он чувствовал на подсознательном и интуитивном уровне, — жалость. Непонятно, к чему эта жалость — к нему? Может быть, к своим словам, а может, и к ситуации в целом.       Ладно, не стоит открывать старую, заброшенную дверь, про которую так хочется забыть. Все воспоминания приносят за собой эмоции — такие сильные, что он снова чуть ли не пускает слезу. Он обещал себе, он обещал Сону, что будет сильным и больше не будет плакать по этому поводу. А все обещания нужно сдерживать.       Сейчас, сидя в старом, но уютном заведении, он вспоминает, что, вообще-то, Сону его очень любил — любил так, что ставил на первое место. И чего только стоит его фраза:       «Сначала Ян Чонвон, а потом — всё остальное».       Эта фраза прочно сидит в Чонвоновом сердце — она словно выгравирована в его мозгу. Каждый раз, когда ему грустно или обидно, он вспоминает её — сразу на душе теплеет.       Но почему же его нет рядом, чтобы напоминать ему о базовых потребностях, напоминать о том, что он тоже достоин любви, о том, что солнце можно заменить одним-единственным человеком, благодаря которому Чонвону, подобно цветку, хочется расти, жить для себя и просто любоваться этим же самым солнцем?       Почему этого, такого любимого и желанного, человека сейчас нет?..

***

«Я просто хочу забыть об этом, почему бы тебе не отпустить меня?»

— Sunoo.

      Это сложно — ужасно сложно. Невозможно понять, как только до встречи с ним он мог жить спокойно, даже очень хорошо, по старым меркам.       Как можно жить без этих кошачьих глаз, которые сонливо, но с плещущимся весельем, смотрят на тебя рано утро? Без этой улыбки, от которой у её обладателя появлялась счастливая ямочка, а если везло, то сразу две, — в эти прелестные, милые ямочки, которые так шли именно этому парню, хотелось осторожно ткнуть. Хотелось привычно сказать владельцу о том, насколько он до невозможности мил и очарователен. Была бы возможность (которую он так безбожно упустил), он бы напоминал именно ему о том, насколько он хорош в том или ином деле, насколько он превосходен во всём, за что берётся. Это было немного проблематичное ухаживание за растением из-за плотного графика: тому не удавалось уследить за этим растением, но он старался, а это — самое главное. Желание помогать было вечным, и, несмотря на свои проблемы или дела, он всегда выделял минутку для своих друзей и знакомых.       Его имя — Ян Чонвон.       И он именно тот человек, на которого может положиться каждый, кого он считает близким. К кому он, в конце концов, неравнодушен, кого считает уважаемым и ценным.       В этом вся его суть — быть опорой, быть значимым, подставлять своё надежное плечо. Только вот не знает его (бывший) парень, что если он лишится кого-то, кто ему так дорог, то пропадёт смысл во всём.       Каждая, кажется, незначительная деталь, напоминает ему о нём. Его любимое мороженое — о том, как забавно Чонвон морщил нос при виде него, как будто уже почувствовал его вкус у себя на языке. Полароидные фотки — драгоценные воспоминания. Сону мог часами уговаривать младшего, чтобы заполучить злосчастный снимок: на одном Чонвон просто вредничает, на другом — выглядит внеземным. Ему едва ли удалось сделать эти снимки: он не смог передать всю красоту момента, зато теперь может окунуться в воспоминания, словно в воду, в которой они купались незадолго до момента, запечатлённого в фото. Таких — заставляющих его чувствовать и жить — моментов действительно много. Но рядом с ним больше нет его, чтобы пополнить список причин, ради чего стоит жить.       Может быть, без него жизнь в принципе не имеет смысла.       О, как бы ему хотелось забыть о том несчастливом дне, когда его уста произносили болезненные, создающие новые раны слова.

***

«Вспоминаю наши ночные беседы, ночи тогда казались бесконечными, я шёл за тобой всю ночь напролёт»

— Sunoo.

      Как же прекрасно было им, когда они не знали забот, когда жили моментами, которые остались в их сердцах как-то, что нужно всеми силами беречь, хранить в целостности, но периодически прокручивать в памяти, чтобы цена этим воспоминаниям только возрастала.       Они сбегали ночью, потому что только тогда могли освободиться от своих обязанностей, — вот тогда Сону чувствовал прилив сил и энергии. Возможно, потому что предвкушал встречу с ним.       Были счастливыми, потому что смогли безнаказанно выйти из дома, пока родители крепко спали и, возможно, видели третий по счёту сон. Были счастливыми, когда видели глаза друг друга, мерцающие при свете луны, и когда шли бок о бок, а Сону рассказывал о своём дне: прошедших событиях и приключениях. Тем временем Вон смотрел на него своими искренне заинтересованными, преданными и такими манящими глазами, выслушивал абсолютно всё, что только он рассказывал. Сону клялся: если бы позволил себе засмотреться, он бы просто потонул в них.       Когда наступал рассвет, приходило время разлучиться, но они ведь никогда не должны были быть разъединены? Если их разлучили бы по-настоящему, было бы больно обоим, — им не скрыться? Сону, возможно, никогда и не любил рассвет: с рассветом приходило осознание того, что пора на учёбу, что их время закончилось и закончились совместные, новые и такие бесценные, воспоминания.       Сону бы хотел услышать, как его любимый человек чувствовал себя, когда в один миг он сам разрушил всё то, что они копили годами?

***

«Мне нравится всё прекрасное»

— Sunoo.

      Сону нравится всё прекрасное. И он очень надеется, что Чонвон знает и понимает, что именно он считает прекрасным.       Ответ у Сону всегда был и будет один:       «Тебя, Чонвон».