О двойственной природе света

После долгого, изнуряющего своей жарой дня, на землю наконец опустились сумерки. Получив свою порцию живительной прохлады, всё живое облегчённо вздохнуло и отправилось восстанавливать силы перед новым днём. Только некоторые существа, влекомые нежной мелодией из ветра, шелеста деревьев и, будто зажигающимся ей в такт огням в окнах домов, закружились в танце среди лунного света. В этом разнообразии образов и звуков, небольшой городок под названием Эстелаты, аккуратно расположившийся на самом берегу Белой реки, также готовился ко сну. На его узких, но ухоженных улочках уже нельзя было встретить ни души, тогда как любой подошедший к окнам совершенно случайного дома наверняка увидел бы пышущую уютом обстановку и слышал счастливые голоса его обитателей, будто до тех пор, пока они находились в родных стенах, им не была страшна ни одна буря. Однако, не смотря на уже сложившуюся в голове картинку, на одну из ярко освещённых луной улиц всё же легла чья-то чёрная тень. Невысокая фигура в тёмном одеянии плавно, но стремительно перемещалась по городу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Следом за ней по пятам летело какое-то неясное голубоватое пятно, то тускнея, то вспыхивая с новой силой. Видимо, именно по этой причине фигуре приходилось постоянно оборачиваться, замедляя шаг. Всё увиденное могло бы свидетельствовать о том, что таинственный некто действительно желал остаться незамеченным. Приглушённый стук каблуков по каменной кладке петлял от одной улочки к другой, отходя всё дальше от центра города. Постепенно красивые ухоженные домики начали смешиваться с уже менее богатыми строениями, а плотная застройка редела на глазах. Вскоре в поле зрения остались лишь одинокие домики отшельников и хозяйственные постройки в окружении пустырей и небольших участков леса. Но несмотря на то, что в этом месте населённый пункт уже заканчивался, фигура в чёрном уверенно продолжала двигаться дальше. Наконец, миновав старое кладбище, небольшой силуэт и его спутник остановились перед тяжёлыми стальными воротами. Кажется, они достигли места назначения. За высоким искусно выкованным забором возвышалось ещё одно достаточно гнилое старое местечко, однако, всё же более величественное, чем окружающая его пустошь. Совершенно противоречивый пейзаж мог вызвать чувство ужасающего благоговения у любого верующего существа. Казалось, сама фигура около ворот также замерла в немом ожидании чего-то, что по своей природе а приори не могло произойти, но через пару мгновений пришла в себя и двинулась в направлении здания. На ходу вытаскивая из-под накидки тяжёлый резной фонарь, в окружении старинных деревьев, тревожной пустоты и скорбящих памятников на могилах усопших, да ещё и с постоянно мелькающим вокруг загадочным светящимся огоньком, она больше походила на восставшую нежить или, в крайнем случае, на некроманта, ищущего место для проведения своих тёмных ритуалов. Лёгкий толчок рукой – и огромные двери, ведущие вовнутрь не менее огромного здания, немедленно распахнулись, скрипя так, словно были готовы вот-вот рассыпаться на множество кусочков. Теперь в дверном проёме, выглядя до комичного маленькими на его фоне, стояли два силуэта: один чёрный, а другой, наоборот, излучающий яркий свет и беспрестанно мельтешащий из стороны в сторону вокруг своего «поводыря». Фигура в тёмной одежде в очередной раз шикнула на светящийся комок и тот несколько поутих, выглядя несколько обиженным. С беззвучным вздохом неизвестный убрал руку от того места, где только что была закрытая дверь, и вытянул вперёд фонарь, всматриваясь в пыльное помещение. В этот момент резкий порыв ветра поднял в воздух опавшие листья вперемешку с высохшей дорожной грязью и окружил своим диким творением двух внезапных ночных гостей. Не готовая к этому, фигура тихо вскрикнула, чуть не выронив фонарь из руки. Ноги сами собой моментально сделали несколько шагов назад в попытке оградиться от ненастья, но тут откуда-то сбоку послышалось тихое рычание и грязно-коричневый вихрь внезапно изменился в цвете. Пара секунд яростной битвы отбили у ветра желание пачкать новоприбывших местными земляными «приправами» и улетел вместе ними в неизвестном направлении. Теперь около порога здания стояло лишь причудливое голубоватое существо, впервые за всю дорогу проявившее свой истинный облик, и дружелюбно помахивало длинным туманообразным хвостом с висящей на нём сумкой. - Ох, спасибо тебе большое за помощь, Висп, но… Сумка? Зачем ты её взял? И, что самое главное - как? Мы же ведь не пересекались около моего дома. Высокий тонкий голос исходил от неизвестного, который пытался отряхнуть одежду от противной дорожной пыли. В конец устав от хоть и недолгого, но всё же бытия грязнулей, он прекратил бессмысленную борьбу за дорогие ткани, снял с пояса изношенный деревянный веер, щёлкнул им и описал в воздухе фигуру, напоминающую тройную спираль. Как по мановению божественной руки, все грязные пятна мгновенно отделились от поверхности одеяний и с негромким «пуф» растворились в облаке золотистого света. От увиденного лисья морда вандерлайта, казалось, вытянулась ещё больше, а глаза округлились настолько, что теперь походили на серебряные блюдца. Он даже забыл о том, что ещё несколько мгновений назад гордо вилял хвостом, будто рассказывая о собственной важности. Глядя на эту почти карикатурную иллюстрацию, стоящий рядом поднёс веер к лицу и захихикал. - Ну и легко же тебя удивить, малыш, я просто не могу! Вот только не спеши радоваться, на этом развлечения окончены. Большего и лучшего результата я даже под действием укрепляющего элексира не выдам, - горько произнесла фигура и принялась аккуратно, не оставляя фонарь без физического контакта, разворачивать верхнюю одежду. Как оказалось, плотная чёрная накидка скрывала под собой целое искусство, снизошедшее до его создателей откуда-то из дальних глубин человеческого подсознания. Расшитое бисером, камнями и кружевами длинное чёрное платье, практически полностью прикрывавшее ноги, в бледном свете лунного диска больше напоминало огромную мерцающую жеоду, худые руки покоились в таких же роскошных перчатках, а лёгкая, словно пёрышко, тёмная вуаль скрывала под собой круглое девичье лицо. Девушка поправила туго заплетённые в косы каштановые кудри, пригладила похожую на цветок водяной лилии макушку и, судорожно оглядев свой наряд, облегчённо выдохнула. Ну, хоть в чём-то ей сегодня повезло. Если бы на их фамильном ритуальном одеянии служительниц Триады богов обнаружилось бы хоть одно пятно пыли или грязи, взбучка от домашних превысила бы за масштабами все предыдущие вместе взятые. Настоящая леди из высокопоставленной всеми уважаемой семьи не могла позволить себе щеголять в таком позорном виде, да ещё и в сакральном облачении. В очередной раз поблагодарив всевышних и собственную не совсем провальную генетику в плане магического потенциала, маленькая фигурка повернулась к светящемуся лисоподобному существу около своих ног. - Так… Ну что ж… С этим разобрались. И всё же, как ты умудрился стащить из дома мою сумку? Выглядит достаточно лёгкой… Что там внутри? – девушка на ходу попыталась сменить тему разговора и протянула руку, дабы взглянуть на содержимое небольшого кожаного мешка с пряжкой, но, едва рассмотрев «начинку» предмета, её лицо стало напоминать каменную статую. - Что? Как ты узна-…То есть, а это ещё зачем? Висп окинул свою подругу максимально осуждающим взглядом, на который только был способен, и под такой невыносимой тяжестью той пришлось незамедлительно сдаться. - Гх, ладно-ладно, только пожалуйста, не нужно больше так на меня смотреть. Благодарю за оказанную услугу, но впредь будь осторожнее, хорошо? Все и без того начали как-то подозрительно на нас смотреть. Ладно я, но вот если в поле их зрения окажешься ты, это ничем хорошим не закончится, уж поверь. Не хватало ещё, чтоб тебя запечатали или развеяли по подозрению в «порче местной богатой девицы» … Закончив говорить и слушать, оба повернулись к тёмному дверному проёму величиной с двухэтажный дом. Фигура побольше инстинктивно прижала свой фонарь к груди и застыла на месте, не в силах пошевелиться. Стыдно признавать, но, не смотря на особую черту их семьи, ей всегда было как-то не по себе от подобных мест. Вся подобная святость, таинственность и подавляющее волю безграничное величие легко превращали прихожан в крошечную каплю воды в океане. Странное чувство, приятное, но в то же самое время отвратительно пугающее. Будто заметив, что что-то снова не так, светящийся зверёк вопросительно поднял голову и принялся медленно нарезать круги вокруг неподвижной девушки, пытаясь понять в чём дело, пока, в конце концов, не уткнулся носом в полупрозрачную ткань вуали. От внезапного прикосновения цветкоподобное лицо под тканью дёрнулось, будто только что его обладательница вышла из глубокого транса, и писклявый голос поспешно затараторил: - А? Что? Что ты делаешь? Хотя, кажется, я поняла. Нет, всё в порядке, правда. Можешь не беспокоиться об этом. Вандерлайт не удовлетворился таким ответом и вместо того, чтобы отодвинуться, прильнул ещё ближе к вуали, словно пытаясь разглядеть скрытые под ней глаза. Юная барышня слегка опешила, но затем рассмеялась и погладила зверька по пушистой спинке. Физически это никак не ощущалось, но тот будто бы слегка прогнулся и зажмурился. - Всё хорошо. Мне не впервой, так что волноваться не о чем. Кроме того… - девушка подмигнула другу. – Кто-кто, а уж ты-то точно это знаешь. Да и мы здесь не за этим. Наконец Висп довольно заурчал и описал ещё один круг около богато расшитой юбки, успев при этом нежно задеть призрачным хвостом белую припудренную щеку. Неожиданно игривое настроение спутника не могло не вызвать умилительную улыбку. Пока лисоподобный огонёк хаотично плавал где-то за спиной, девушка собрала крупицы воли в кулак, выставила перед собой фонарь, словно щит, и сделала шаг в темноту. Едва преодолев несколько метров, путники содрогнулись от громкого шума. Тяжёлая деревянная дверь с жалобным скрипом захлопнулась, открыв взору вошедших просторное помещение со множеством витражных окон, скрывавших свою истинную красоту до последнего момента. Теперь, когда вокруг не осталось дополнительных мощных источников освещения (фонарь не в счёт), серебристая лунная дорожка вмиг пробилась через все красочно разрисованные оконные стёкла и наполнила пространство вокруг какими-то таинственными неподвижными бликами. Нетрудно было догадаться, что разношерстные друзья оказались в старом храме. Цокая каблуками по каменному полу, девушка спокойно пересекала большую залу, поглядывая на окружающие их остатки былой роскоши. Под ногами соблазнительно поблёскивали полированные каменные плиты с причудливыми рисунками. Вдоль стен аккуратными рядами тянулись покрытые богато расшитым шёлком столы, всё ещё сохранившие на своей поверхности скудные подношения вперемешку с засохшими цветами и необычными драгоценными украшениями. «Да уж, не смотря на высокое сакральное значение этого места, очень странно, что с таким наполнением его до сих пор не растащили мародёры», - сами по себе лезли в голову мысли, ища своё отражение в серебряных и золотых подсвечниках. С другой стороны, храм Божественной Триады, даже при отсутствии физическом, тщательно охранялся членами семьи де Эстелья, когда-то давно и основавшей город Эстелаты. Конечно, в нынешнее время подобному пафосу уже не уделялось столь пристального внимания, и нынешний глава семьи занимал должность обыкновенного мелкого чиновника-председателя, но, тем не менее, он продолжал покровительствовать всем немногочисленным местным культурным достопримечательностям и занимался основной массой управленских дел. Таким образом, главный храм города, чей возраст насчитывал минимум несколько сотен лет, поддерживаемый регулярными косметическими ремонтами и магическими замками, до этого времени оставался в практически первозданном виде, разве что некоторые элементы декора всё-таки не выдержали свалившегося на них бремени и теперь на их месте зияли чёрные пропасти дыр с трещинами. Ну и понятное дело, с тех самых пор строение было закрыто для посещения. По бокам от столов, ближе к центральному проходу, развернулись две змеи ковровых дорожек. Та, что по левую руку, сияла удивительной чистоты белым цветом, тогда как противоположная ей, казалось, буквально поглощала свет своей глубинной чернотой. С высокого потолка свисало несколько тяжёлых металлических люстр с такими же резными подсвечниками, какие стояли на столах внизу, но разглядеть их получше было крайне проблематично в виду частичного сокрытия оных в тёмных сводах дугообразного потолка. Сейчас, когда входные двери намертво захлопнулись, отрезав путь для единственного внешнего освещения, даже этого нельзя было разглядеть, так что юной жрице довелось реконструировать их внешний вид по памяти, когда она, будучи совсем маленькой, застала храм открытым для посещения всех желающих в любое время суток. Но далеко не богато украшенные столы, люстры и полированные каменные плиты с узорами составляли основную массу впечатлений из общей картины. С первого взгляда на просторный зал в глаза бросались большие старинные витражи. Когда сюда ещё могли приходить жители этого и окрестных городов, все как один застывали возле разноцветных окон, почти достигавших пола. И сама девушка в своё время тоже не могла оторвать взгляд от этих забавных и, в то же время, очаровывающих разум разноцветных стекляшек. Всего таких витражных окон было семь, по три на каждой из боковых стен и ещё одно, самое прекрасное по мнению многих, скромно размещалось над входом в храм. В зависимости от стены, на которой они находились, изображённые сюжеты разительно отличались друг от друга, этим самым дав стенам название сторон Света и Тьмы. Но, не зависимо от того, какие истоки имели стороны, финальный третий витраж был повсюду одинаковым: он отражал приход Триады и последующее перемирие между демоническими существами и остальными жителями обновлённого мира. В конечном итоге, шаткому временному миру между двумя извечно враждующими сторонами было суждено постепенно перерасти в сплочённое существование, но это уже совсем другая история. Другой и, наверное, самой любопытной особенностью храмовых витражей было то, что, независимо от положения источник естественного освещения в небе, испускаемые ими цветные блики всегда, так или иначе, падали на расположенные по всему периметру многочисленные статуи, создавая некий эффект движения. Такая необычная технология мастеров прошлого оказалась чрезвычайно искусной и практически невоспроизводимой по своей сути, поскольку требовала тщательного изучения местности для будущей постройки, траектории движения главных небесных светил на ней, точных параметров здания и так далее. Ещё, кажется, в списке основных требований было какое-то особое сырьё для изготовления самих стёкол, но шахты, где оно раньше добывалось, обрушились, и по до сих пор неизвестным причинам тогдашний наместник Монгратса наложил запрет на их восстановление и использование в дальнейшем, что полностью перекрыло жизненно важную артерию в деле строительства подобных занимательных структур. Некогда распространённое искусство навсегда кануло в небытие. С тех пор архитекторы вместе с художниками начали усиленно экспериментировать с различными материалами, дабы добиться хоть сколько-то похожего эффекта, однако каждая попытка всё никак не могла увенчаться успехом. Без лишних слов и одноголосно было решено плюнуть на это дело и при строительстве заменить иллюзорное стекло на обычное. Итого, на сегодняшний день, по подсчётам некоторых краеведческих организаций, во всей Велтонии осталось около 11 храмов Триады старого образца, способных подарить ту самую чарующую неповторимую атмосферу. А ведь если так подумать, то именно эти знаменитые элементы храмового декора в каком-то смысле и привели девушку к её нынешнему состоянию. Лишь однажды поймав на себе «взгляды» трёх божественных фигур и их многочисленных посланников из иных миров, она уже не могла его забыть. Лишь одно упоминание или схожий вид пробуждает мурашки по всему телу, будто ты действительно стоял перед взором кого-то, находящегося выше нашего понимания. - Цветущая луна и янтарные слёзы, - качали головами члены её семьи и случайные прохожие, наблюдая за тем, как крошечный цветочек на ножках, спотыкаясь и падая, носится то к одному каменному изваянию, то к другому, воодушевлённо расспрашивая их об их истинной сущности. С возрастом она постепенно начала понимать, что на самом деле никакие боги не оживали и весь секрет крылся в незаурядной оптической иллюзии с небольшой щепоткой магии, и даже несколько раз попыталась перенести образ данного чуда на бумагу при помощи красок, но, увы, её ждала та же участь, что и лучших общевелтонийских художников и стекольных мастеров. Но всё же, в этом тоже было нечто невероятное. Точно прямое доказательство того, что даже в логически обоснованном иногда могло скрываться сверхъестественное. Эх… И где теперь все те времена… Вместе с прожитыми годами росло не только осознание окружающего мира, но и понимание того, что он далеко не такой светлый и добрый, каким казался в раннем детстве. Вокруг всегда будет боль и разрушение, несправедливость, потоки крови и слёз, часто соприкасающиеся друг с другом и сливающиеся воедино. Да даже взять ту трагедию на Чёрном озере в землях Монгратса, из-за которой в одночасье исчезло одно из самых старых объединений, изучающих магию и устройство этого мира. Девушке удалось застать то время лично, но из-за малого возраста она, по большей части, запомнила лишь некоторые детали. Единственным более-менее чётким воспоминанием о том дне было то, как её отца срочно вызвали в главную столицу по какому-то неотложному делу, что бывало крайне редко, а мать и старшие братья с сёстрами даже не пытались впоследствии её утешить, поэтому девочка ревела без остановки несколько часов, до тех пор, пока окончательно не сел голос. То был день, когда она впервые почувствовала жестокость и несправедливость бытия. А ещё это был её шестой День Рождения. Позже домашние не раз обсуждали катастрофу на горном озере за послеобеденным чаем, и все как один склонялись к тому, что падшие заслужили такую ужасную смерть. Сама девочка, в силу отсутствия собственных мыслей и под всё ещё свежими впечатлениями от худшего праздника в её жизни, тоже пыталась всем поддакивать с умным выражением лица. А потом постепенно пришло осознание. Осознание всего ужаса произошедшего, что заставило девушку сменить ненависть на жалость, тем самым очень разочаровав родителей. Но ведь это действительно было как-то уж слишком. Даже если учесть тот факт, что они посмели посягнуть на бесценное наследие Божественной Триады и отступить от безвозмездно дарованной им беззаботной жизни в обмен на запретные силы, бедолаги всё ещё были полноценными жителями своих земель и страны в целом, и заслуживали хотя бы телесного наказания вкупе с заточением в тюрьму, но никак не смерти. Их даже нельзя было нормально похоронить… А что касается родителей, они, казалось, были действительно расстроены такими взглядами на мир самой младшей из шести дочерей. Вполне вероятно, в тот злополучный День Рождения они осознали, что их самый младший ребёнок действительно ни на что не годен, кроме как лить слёзы по любым мелочам и портить лицо их семейства в глазах общества. И это всё после стольких лет строгого воспитания и прививания ему хороших манер! Зачем вообще тогда продолжать им заниматься и тратить свои силы и внимание на досадную генетическую оплошность, если у них есть ещё 10 одарённых прекрасных отпрысков, которых наверняка ждёт блестящее будущее в политике, науке или искусстве? А если таковой является девушка, то столь впечатляющий набор достоинств и навыков был очень выгодным предлогом для заключения династического брака с другой высокопоставленной семьёй. Единственной причиной, по которой сей архаичный процесс до сих пор себя не изжил, была обыкновенная выгода, чаще всего финансовая, либо же поднятие статуса собственного рода за счёт получения аристократического титула. Большинство случаев, когда в наше время кто-то вступал в брак по договорённости, касались либо незначительных по своей важности чиновников, желающих подняться по карьерной лестнице в ускоренном темпе (хотя даже это не помогало), либо торговцы и владельцы крупных предприятий, по типу лесных хозяйств, шахт или ферм. К сожалению для всех вокруг и к счастью для самой «неудачной партии», она действительно казалась непригодной даже здесь, ещё больше разочаровывая родителей. Но послушная дочь уже давно привыкла разочаровывать кого-то одним своим существованием, поэтому могла лишь молча повиноваться и терпеть скрытое ежедневное недовольство собственной скромной персоной. Даже сейчас, ступая в стенах величественного древнего храма, девушка будто наяву слышала осколки эха строгого отцовского голоса. «Сетэн де Эстелья, кажется, в прошлый раз мы с Вами уже говорили на эту тему. Так скажите же мне на милость, как это понимать?!» Слышала нарочито удивлённые и осуждающие вздохи со всех сторон. Видела высокую и статную фигуру своего отца, одной рукой придерживающего обмякшую от горя супругу, а другой с едва сдерживаемым гневом указывая прямо на неё. Ощущала на себе с десяток пар глаз, внимательно следящих за её дальнейшей реакцией и чинно прикрывавших нижнюю часть лица роскошными расписными веерами, либо же и вовсе отвернувшись. «Раз обычного наказания уже недостаточно для того, чтобы заставить тебя следовать семейным правилам и прикладывать все усилия ради её дальнейшего процветания, значит, пора вновь применять строгие меры!» Строгий мужской голос гремел, словно гром среди ясного неба. Поражённые вердиктом главы семейства, братья и сёстры обвиняемой чуть не выронили глаза от удивления, тогда как их матушка, казалось, была готова потерять сознание прямо здесь и сейчас. Сетэн же больше ничего не оставалось делать, лишь как молча склонить голову, повинуясь приказу, и в сопровождении странных взглядов спешно покинуть помещение. Никто не заметил, как плотно сжатые в линию губы внезапно дёрнулись и изогнулись в улыбке. Да, огромное спасибо им всем за подобные меры. «Знали бы вы, как было трудно добиться этой единственной возможности, но всё равно спасибо! Могли бы ещё в предыдущие разы сразу отправлять меня сюда, а не заставлять мыть посуду за всем особняком с кипой книг на голове или разучивать движения веером в течении 10 часов без остановки с последующим выступлением перед публикой!» Девушка бодро шагала по храмовому залу с фонарём в руке и улыбкой на лице, рассматривая знакомую обстановку и будто что-то предвкушая. Маленькая фигурка в чёрном и её светящийся спутник не обратили внимания на то, как глаза одной из статуй иномирских посланников вспыхнули странным светом и, вопреки ожидаемому движению витражных бликов, повернулись в совершенно противоположную сторону, будто бы следя за парочкой неожиданных посетителей. Это было совершенно незначительное явление, на которое большинство даже не заметило б в обыденной жизни, списав на обман зрения или на «просто показалось». Однако, теперь на том месте, где у статуи должны были находиться глаза, на белой каменной маске вспыхнули два огонька недоброго тёмно-фиолетового пламени. В ту же секунду, один за другим, стремительно начали загораться огни на других статуях. Спустя короткое время в тёмном пространстве под крышей здания мерцала целая туманность из нескольких десятков искр. Пристально наблюдающих за идущими с высоты своего обзора. «Переглянувшись» между собой, призрачные фиолетовые огни погасли, прежде чем синхронно загореться вновь, представ при этом в совершенно ином обличии. Под методичный стук каблуков по каменной поверхности пола и тихое урчание блуждающего огонька из статуй иномирских посланников бесшумно, словно бесформенная полупрозрачная слизь, выплыли тёмные тени. Бесконечно растягиваясь и сжимаясь, точно живая туманная дымка, они смешивались между собой и, подобно хищным коршунам, начали окружать своих жертв. Одна из теней, по-видимому, самая главная, многозначительно колыхнулась в воздухе. Это означало сигнал к действию. Будто по мановению невидимой руки, все теневые фигуры молниеносно ринулись на своих жертв со всех сторон. Их движение было слишком быстрым для того, чтобы хоть как-то нормально среагировать и отскочить в сторону. Висп повернул голову и застыл в ужасе от неожиданности. Сетэн, заметив нечто неладное, повторила жест за спутником и её зрачки сузились. В испуганном взгляде будто бы застыли во времени целая полчища зловещих теней, а мир вокруг растворился в их дымчатых телах. Но не успело марево продержаться и трёх секунд, как изнутри вспыхнул слабый лучик света. Его пульсация становилась всё ярче, постепенно набирая силу и скорость, пробиваясь сквозь толщу чёрной призрачной материи. В конце концов, плотный кокон, сформированный из тел созданий Тьмы, лопнул и призраки с громким визгом разлетелись во все стороны, словно отброшенные мощной взрывной волной. Они кричали, разинув бесформенные рты и тщетно пытаясь спрятаться от губительного света, но всё же потерпели сокрушительное поражение. Ореол бледно-жёлтого ослепляющего настиг свои цели на подходе к статуям иномирцев, в которых они прятались до этого, раскрошив в мелкие клочья. Когда крики и шуршание теней прекратились, маленький вандерлайт наконец осмелился открыть глаза и оглядеться по сторонам, тут же заслонив их лапой снова. Причиной столь внезапной вспышки света оказался старинный причудливый фонарь, теперь подпитываемый внутренней светлой сущностью девушки и излучающий яркие волны чистой духовной энергии. Фигуру окружало несколько пульсирующих колец света, глаза были закрыты, а руки, держащие фонарь около груди, легли одна на другую в благочестивом жесте. Создавалось впечатление, будто в помещении наяву появилось ещё одно божество, что очень контрастировало с её тёмным нарядом и окружающей обстановкой. Покончив с существами, Сетэн повернулась к другу и ободряюще улыбнулась: - Ну вот, видишь? Я же говорила, что всё будет хорошо. Мы ведь не в первый раз изгоняем этих ребят, так ведь? На последнем предложении высокий голос едва заметно дрогнул и, пока Висп не успел среагировать, его обладательница быстро протёрла влажные глаза под вуалью, схватила туманоподобного вандерлайта подмышку и с самой естественной улыбкой из всех возможных в скором темпе двинулась дальше. Хотя агрессивная тёмная сущность в лице теней и была повержена, оставлять первоначальную затею и спешно покидать храм с надеждой на лучшее казалось далеко не самым лучшим решением. Как прекрасно знают все жители Велтонии от мала и до велика, ни тёмную, ни светлую сущности невозможно истребить полностью. Они являются строительными материалами, из которых состоит всё вокруг. Даже если изгнать любую фундаментальную энергию из какого-то определённого места, она, так или иначе, найдёт для себя новый способ воплощения. Так, в самый первый день восстановления равновесия из светлых сил возникли Аэтеры, «преемники» Божественной Триады, тогда как силы Тьмы беспрестанно порождают на этот свет полчища мерзких и, в большинстве случаев, опасных для окружающих существ. Именно по этой причине, когда в каком-то здании, к примеру, регулярно наблюдалась неприятная потустороння активность и после нескольких зачисток тёмные сущности продолжали появляться, его обитателям настоятельно рекомендовалось немедленно покинуть насиженное место в связи с его дальнейшей непригодностью для жизни. Жители прекрасно понимали всю серьёзность ситуации и с тяжёлым сердцем принимались собирать свои пожитки. Но всё же оставалась одна странная ситуация, которую не могли ни понять, ни хоть как-то объяснить, и касалась она этого самого пресловутого строения. Дело в том, что около десяти лет назад в одном из храмов Триады ни с того, ни с сего завелась очень сильная сущность Тьмы, которая не только не исчезла после чисток, а будто бы наоборот стала ещё сильнее. Само по себе дело пахло жаренным, так как больше ни один божественный храм не пострадал о напасти. В общем и в целом, данный инцидент мог бы навлечь дурную славу не только на их родную местность, но и на всю Тенистую низменность целиком. Сюда явились бы инспекторы сначала из Харп-Лакумо, затем из главной столицы Аркемниса, а там, если дело дойдёт до точки кипения, и до специального визита официальных представителей лорда-наместника недалеко. Или, что ещё хуже, его агентов… Ладно, это уже утрировано, но всё равно! Конечно, в базовый набор их обязанностей вовсе не входит выезд на места подозрительной чрезмерной концентрации Тьмы в непривычном месте, но, знаете… Мало ли? Сама Сетэн не раз втайне задумывалась об этом во время семейных чаепитий, когда кто-то внезапно поднимал тему старинного храма и этого странного совпадения. Но, увы, с этим уже ничего нельзя было сделать, поэтому девушка молчала, подавляя в себе внутреннюю дрожь от одной лишь мысли о подобных сценариях. Собственно, на этом месте и заканчивается история божественного пристанища как сакрального и людного места. Его закрыли для верующих посетителей под предлогом аварийности здания, но члены рода де Эстелья и их некоторые доверенные лица всё ещё могли входить в освящённые стены под защитой своей внутренней светлой сущности или специальных отпугивающих приспособлений, таких как фонарь Сетэн, дабы прикоснуться к высокому и полюбоваться великолепно сохранившимися предметами старых времён. Ну, и ещё те, кто крупно провинился и в качестве наказания был вынужден своими «исключительными светлыми силами» разгонять тени и оберегать строение ими же до следующего проступка кого-то из домашних. Сетэн незаметно выдохнула и направилась дальше. До главной цели их нелёгкого путешествия оставалось всего ничего. Длинная широкая дорожка, вымощенная узорчатыми плитами, вела к самой важной части всего здания. В конце пути, на противоположной стороне прямоугольного зала, словно самое лучшее украшение на и без того искусно сделанной рамке картины, размещалась богато отделанная стойка для проведения служб, а прямо за ней, подобно своим реальным прототипам, властно возвышались три тесно переплетённые между собой фигуры. Наконец-то, они пришли. Три колоссоподобные безликие статуи символизировали Триаду богов, по легенде когда-то давно избавивших этот мир от его жалкой участи. С тех пор их имена, как и истинный облик, канули в бесчисленных исторических записях, превратившись в нечто совершенно иное. Но память о том дне, когда они навсегда изменили жизнь всех живых существ, вернув равновесие между Светом и Тьмой, намертво въелась в память народа. Таинственных благодетелей было единогласно принято за богов и вскоре вера в так называемую Божественную Триаду стала основной религией на всей территории Объединённых земель Велтонии. Были и те, кто следовал учениям Аэтер, пытался «возвратиться к истокам» всепоглощающей Тьмы, либо же просто тихо веровал в местных мелких божков, но всё-таки самый первый вариант был самым распространённым, в том числе, из-за влияния Аркемниса. Во всяком случае, так Сетэн объясняли старшие братья и сёстры, которые уже успели повидать жизнь чуть больше, чем ничего. Держа свой фонарь как можно ближе к телу, дабы приток светлой сущности не ослаблялся и беспрестанно запитывал устройство, девушка подошла к статуям и остановилась у подножия. На небольшой табличке были выгравированы несколько слов, уже порядком истёртых, но до сих пор хорошо различимых. «Открой свою душу для этого мира и сделай сердце его пристанищем в полной мере». – одними лишь губами прошептала девушка в чёрном и легонько провела пальцем по вдавленным символам. Скольким же жизням эта небольшая фраза дала шанс на будущее, стольким и безжалостно оборвала. Сетэн склонила голову и почтительно сделала несколько шагов назад, уткнувшись при этом спиной в кафедру. Но эта небольшая неловкость осталась незамеченной. Висп наконец сумел «вырваться» из хватки и теперь с интересом наблюдал за поведением спутницы. Та никак не отреагировала ни на внезапное столкновение с крупным предметом позади себя, ни на героическое освобождение вандерлайта, а лишь сложила руки в молитвенном жесте и едва слышно что-то бормотала. Свет фонаря пульсировал в такт шёпоту, будто резонируя с произнесёнными тайными словами. Затем предмет издал непонятный гудящий звук и вспыхнул тем же ярким светом, которым буквально две минуты назад рассеял враждебных теневых существ. Руки в чёрных перчатках легонько подтолкнули световой шар под низ, и он магическим образом медленно поплыл вверх, поднимаясь к божественным статуям. Проследив за движением фонаря, можно было заметить точно такой же, но, судя по всему, уже давно погасший, висящий на протянутой ладони средней из статуй Божественной Триады. Едва они сравнялись между собой, унылая резная коробочка так же сама по себе снялась из статуи божества и поменялась местами со светящейся, а затем медленно опустилась к стоящей внизу фигуре. Ещё до недавнего времени погружённый в тёмную пелену ночи старинный храм, освещаемый лишь причудливо искажённым витражным лунным светом, полностью преобразился в своих истинных необычных красках, хоть и потеряв при этом очарование цветных бликов. Статуи Триады вновь получили свой ослепительную мощь и из-за этого выглядели более внушительно. Сетэн аккуратно поймала погасший духовный фонарь, окинула взглядом получившуюся картину и облегчённо вздохнула. Ну вот и всё. Самое тяжёлое позади. Теперь какое-то время в храме будет полностью безопасно. Правда, и её фонарь потом погаснет, создания Тьмы вернутся, поэтому, по правде говоря, в данном ритуале не прослеживался какой-то практический смысл. Скорее, он действительно использовался в качестве изощрённого наказания в семье де Эстелья, своеобразной высшей мерой, которую применяли только в крайних случаях, чтоб навсегда отбить у провинившегося желание совершать ошибки. Девушка на несколько секунд погрузилась в свои мысли, прежде чем повернуться к вандерлайту со сделанной улыбкой: - Готово! Вот как работают де Эстелья. Как видишь, в принципе, ничего сложного. Главное – внимательно следить за окружающей обстановкой и стараться продержаться как можно дольше без запитывания внутренней сущностью, чтобы не перегружать фонарь раньше времени. Ну… Теперь можно идти домой? Уже поздно, как-никак. Предпоследний вопрос прозвучал так само неестественно, как выглядела улыбка на белом веснушчатом лице. Почувствовав подвох, вандерлайт решил вновь применить на спутнице свою фирменную технику осуждающего взгляда, при этом помахивая висящей на хвосте сумкой. Сетэн быстро поняла, что он не отступит, и тут же сдалась. Подавленным голосом она медленно проговорила: - Ну ладно-ладно. Просто я…Каждый раз, когда я об этом задумываюсь, чем больше погружаюсь в эту тему, тем больше возникает ощущение того, что это всё неправильно. Что я не должна заниматься подобным. Я же всё-таки представитель правящей семьи, которая славится своей причастностью к вере. Если кто-то посторонний об этом узнает, то… Да о чём тут вообще говорить?! Они уже догадываются! А иначе, почему они так долго не хотели ссылать меня сюда? Высокий девичий голос начал дрожать, и к концу своего пламенного монолога уже явно срывался на крик. Лисоподобный огонёк опешил и инстинктивно прижал уши, но затем вновь приблизился к девушке и неуверенно склонил голову. Та несколько секунд пыталась осознать, что именно только что сорвалось с её губ, затем в тихом ужасе распахнула глаза и быстро прикрыла рот рукой. - Я… Прости меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло…Наверное, ты прав. Всё-таки, мы пришли сюда именно ради этого, – девушка остановилась и медленно добавила. – И нет, тебя проблемы с Тьмой не касаются. Ты ведь даже не её порождение, а просто чья-то заблудшая душа… Тут Сетэн внезапно поняла, что до этого никогда не интересовалась данным вопросом. Они с этим маленьким блуждающим огоньком в облике лисы были знакомы уже несколько лет, но прошлая жизнь духа так и осталась тайной, покрытой мраком. Слегка пристыженная своим открытием, фигура с потухшим фонарём в руке мгновенно покраснела и опустила голову, но вандерлайт, казалось, не придавал большого значения своему фактическому происхождению, и лишь легко пролетел несколько кругов около подруги, зацепив вуаль на лице своими усиками. Что ж, действительно, у кого-кого, а у этого малыша точно нет никаких забот. Девушка про себя покачала головой и с тяжёлым сердцем направилась к статуям Триады. Сомнения всё ещё терзали её изнутри. В какой-то момент даже начало казаться, будто исполинские безликие божества обратили свой строгий взор именно на неё, осуждая за все грехи и проступки. Дабы избежать дальнейшего усиления и без того бурного потока мыслей. Пришлось буквально силой заставлять себя очистить разум и не поднимать голову. Ладонь в чёрной перчатке неуверенно легла на отполированную поверхность средней из статуй и застыла на одной из складок плаща. «Пожалуйста, простите меня за то, что я делаю» Из ладони вырвался тусклый кроваво-красный свет, никак не вписывавшийся в бурлящую внутри ослепительную чистую сущность. Свет вошёл в материал статуи, и та мгновенно приобрела пепельно-серый оттенок. Где-то за стеной позади алтаря раздался громкий щелчок, заработал какой-то механизм и несколько узорчатых плит около подиума у них под ногами уплыли в сторону. Путники подошли к образовавшемуся в полу отверстию и заглянули внутрь: в зияющей чернотой дыре около четырёх метров в диаметре спускалась каменная спиралевидная лестница. При детальном рассмотрении можно было внезапно поймать себя на мысли, что откуда-то из неизвестных глубин исходит еле заметное свечение. Сетэн и Висп молча переглянулись. Фигурка в чёрном платье какое-то время оставалась неподвижной, а затем потянулась за висящей на хвосте огонька сумкой и уже собиралась было спуститься по старым ступеням, пока не заметила две странные вещи. Во-первых, она всё ещё таскала с собой уже бесполезное духовное устройство, которое вряд ли понадобится ей там, куда она направлялась. Во-вторых, любопытная лисья мордочка продолжала мелькать у неё за спиной, заместо того, чтобы оставаться наверху. Немного подумав, девушка хлопнула себя по лицу и развернулась обратно. Блуждающий огонёк с нескрываемым энтузиазмом помахивал свободным от ноши хвостом. По-видимому, он тоже ожидал спуска вниз. Глядя на такой жизнерадостный вид, тяжело было омрачать чужие ожидания, но всё же в жизни без этого никак не обойтись. - Нет, Висп, тебе со мной нельзя. Или ты забыл, что произошло год назад? – как можно более мягким тоном спросила Сетэн, ставя надоедливый фонарь около входа в тайный лаз. Висп удивлённо посмотрел на спутницу. Выражение морды (если это вообще можно было назвать выражением) постепенно сменило несколько вариаций, начиная с недоумения и заканчивая глубоким разочарованием. Глядя в эти огромные щенячьи глаза, невольно вспоминались дошкольники, которые часто игрались на главной площади около фонтана и с такими же невинными глазками выпрашивали у «доброй тётеньки-лилии» её сладости, припасённые на обеденный перекус. - Ох, ну что же с тобой делать… Пойми, там нет ничего интересного. Сам же всё прекрасно видел. Ещё и собирать тебя потом по кусочкам пришлось после этого «всего». - Ур-р-р?.. - Так, не надо тут. Если ты снова пострадаешь, я себе этого никогда не прощу. Лучше знаешь что? – Сетэн сделала паузу, лихорадочно придумывая выход из ситуации. – Лучше сделаем вот как: я пойду, а ты пока посторожишь вход. Как тебе идея? Светлой сущности в фонаре с головой хватит для рассеивания теней, если они вдруг посмеют появиться вновь, но вот живых незваных гостей она уже не сдержит. Неловко будет, если кто-то посторонний узнает про наш секрет. Поэтому в случае чего ты сможешь его увести подальше и тогда никаких проблем не будет. Правда здорово? Согласен на продолжение сотрудничества? Девушка протянула руку вандерлайту в знак подтверждения «сделки». Тот заметно нахмурился, но всё же протянул лапу в ответ. После руко-лапопожатия Сетэн потрепала Виспа по голове и под торжественный вид гордо восседающего на пьедестале из фонаря огонька ступила на закрученную лестницу. Трудно было сказать, насколько глубоко вели истёртые каменные ступени, равно так же, как и определить точную цель их создания. Сетэн обнаружила этот тайный проход ещё в раннем детстве, совершенно случайно, и с тех пор время от времени заглядывала сюда. Кроме неё и блуждающего огонька Виспа больше ни одна живая душа не знала о существовании подобного сложного механизма в стенах их горячо любимого храма. Ну, по крайней мере, в это хотелось верить. Со времён закрытия здания из-за нашествия живых теней посещать его стало в разы труднее, тем более так, чтоб это оставалось тайной. Ради малейшего шанса приходилось постоянно изворачиваться и навлекать на себя гнев домашних. И вот, спустя год долгой усердной работы она снова здесь, в холодном узком проходе, ведущим куда-то в земные глубины. Но если на пороге дома девушка просто-таки излучала радость, то теперь её пыл значительно поубавился. Тяжесть на сердце и в мыслях снова сковали её движения, из-за чего на одном из особенно разрушенных участков она чуть не оступилась и не покатилась кубарем прямо вниз. Всё-таки удержавшись на ногах, продолжила спуск. Скоро те единственные имеющиеся остатки света сверху окончательно растворились в окружающей темноте и превратились в пыль. Слабое свечение внизу же, напротив, стало ярче, и теперь походило на далёкие отблески огня. Но расстояние между его источником и нынешним местоположением девушки оставалось немалым. Чтобы не упасть пришлось воспользоваться старым-добрым освещающим заклятием. Благо, для практически чистокровного носителя светлой сущности это не было проблемой. С каждым пройденным витком ярко-оранжевый свет становился всё ближе. Через несколько десятков витков потребность в освещающем заклинании отпала вовсе, так как спиралеобразная конструкция достигла дна ямы и превратилась в длинный коридор. Теперь стук каблуков эхом отражался от изъеденной временем каменной кладки высоких стен. В воздухе стоял тяжёлый запах сырости и плесени, от которого хотелось то ли чихать, то ли кашлять. Беспокойство внутри плавно нарастало, смешиваясь с окружающей дурманящей затхлостью и танцевало вместе с языками магического пламени висящих на стене факелов. Дойдя до самого конца коридора, Сетэн остановилась перед каменной аркой. Прямо за ней виднелось достаточно просторное помещение. Всего ничего осталось до истинной финальной точки сегодняшнего похода в святое место. Глубокий вдох, шаг, и девушка очутилась в ещё более странном месте, нежели даже то, что возвышалось над поверхностью земли. И нет, то было вовсе не иное измерение, не иллюзия, и даже не очередной представитель древней причудливой архитектуры. Едва переступив через невысокий порог, она вошла под своды комнаты из таких же плит с резными узорами, какими был вымощен пол в храме наверху. Они казались ещё более разрушенными и уже давно потеряли свой прежний вид. Но вот что казалось более интересным: если узоры на поверхностных плитах были позолоченными и изображали различные абстракции на тему растений или небесных светил, то здесь они уже не представлялись столь двусмысленными, и явно представляли из себя нечто, похожее на чёрные зловещие глаза. Из внутреннего убранства присутствовали лишь несколько бесформенных статуй, каменных столов и такой же резной алтарь, выполненный в том же стиле, что и узоры на стенах. Дополненная несколькими вечногорящими факелами, общая картина выглядела мрачно и несколько жутковато. Но, казалось, девушку это нисколько не смутило. Она прошла через всю комнату и, найдя подходящее место в укромном углу рядом с замшелым алтарём, уселась прямо на холодный пол, не забыв предварительно протереть его от пыли и грязи собственным шёлковым платком. Затем немного покопалась в сумке, выудила оттуда её содержимое и разложила на коленях. Столь драгоценным содержимым оказались самодельный блокнот и несколько угольных стержней толщиной с мизинец. По пожелтевшим краям листов и общей пухлой конфигурации предмета можно было сказать, что создали его давно и пользовались часто. Сетэн раскрыла сшитые вместе клочки бумаги на следующей свободной странице, взяла в руки один из стержней и сконцентрировалась на своих мыслях. Уголь коснулся бумаги и пустился вскачь, следуя всем запутанным ощущениям и выплёскивая бьющие через край эмоции в виде рваных резких линий. Чем дольше рука со стержнем летала над поверхностью, тем больше волна странного чувства захлёстывала и без того нестабильное сознание. Перед глазами всё плыло, словно по взору пронеслась целая стая водяных клопов. Рябь постепенно темнела, превращаясь в марево. Девушка продолжала терзать хрупкий желтоватый лист, пока пелена не поглотила весь окружающий мир вместе со звуками. Какое-то время Сетэн оставалась дезориентированной. Она моргнула и попыталась пошевелить рукой, но ничего не получилось. Только тогда, когда на глаза опустилось нечто мягкое, возможность двигаться наконец вернулась. Первым делом руки рефлекторно потянулись к лицу, дабы ощупать то самое нечто на глазах, но тут же обнаружили, что что-то не так. Сложный головной убор вместе с вуалью куда-то исчезли, но при этом привычное ощущение тяжести никуда не делось, Благо, что непонятным предметом, обёрнутым вокруг цветкоподобной головы, оказалась лишь обыкновенная тканевая повязка. Таким образом, можно было с облегчением выдыхать. Однако, не успела Сетэн сделать желаемое, как внезапно почувствовала около себя ещё один источник движения. Нечто бесформенное и безразмерное, напоминающее мучительное ночное наваждение в сильную грозу. Десятки и сотни разномастных голосов, будто нарастающий порыв ветра, зашелестели со всех сторон одновременно, сливаясь в несуразную какофонию звуков. Голоса продолжали возникать то тут, то там, непонятная масса перешла на физический контакт, касаясь своими ледяными конечностями различных частей тела девушки. Казалось, самым логичным на данный момент действием было сорвать злосчастную повязку и бежать со всех ног, но та лишь улыбнулась и ответила на прикосновение. - З-здравствуйте! – слегка виноватым тоном поприветствовала Сетэн. – Простите, что так долго Вас не наведывала. Возникли некоторые трудности, но я всё-таки здесь. Буря голосов разрозненно поприветствовали её в ответ. Кто-то из них звучал радостно, кто-то удовлетворённо, кто-то укоризненно, а некоторые говорили, что всё в порядке и волноваться не о чем. Девушка мило хихикнула, но практически сразу же её улыбка померкла. - Вообще-то… Я пришла чтобы сказать… В общем, мы с Вами больше не сможем общаться. Нет, мне правда жаль! Я действительно ценю всё то время, которое мне было уделено. Просто… К горлу подступил ком, и фраза оборвалась на самом начале. Девушка сжалась и обхватила руками собственные плечи. Странное существо словно почувствовало исходящее от собеседницы беспокойство. Хор из голосов вновь загудел, точно пчелиный улей, на этот раз с очевидно вопросительной интонацией. Дрожащая фигурка в кромешной темноте выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Она шаталась из стороны в сторону, словно находясь в припадке, но отнюдь не страхом было вызвано это чувство. Все накопленные за последнее время негатив, обиды и злость, до этого беспомощно кипящие внутри, наконец прорвали с таким трудом выстроенную оборону и одним сплошным потоком хлынули наружу. Еле сдерживаемые слёзы брызнули из глаз. Сетэн не выдержала, упала на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась. Покрытые чёрными тканями плечи беспрестанно содрогались, пока высокий писклявый голос невнятно кричал что-то в пустоту: - Агх! Просто потому, что они меня не понимают! Они думаю, что вся существующая Тьма – это плохо. Я просто не знаю, что мне делать дальше. Я много думала об этом в последнее время и пыталась поговорить с родителями, с братьями, сёстрами… Но от этого они все лишь стали ещё злее и назначили мне дополнительное наказание! Они ненавидят меня! Презирают! Жалеют, что вообще решили меня завести! «…» - Я за всю свою жизнь не сделала ничего, что могло бы заставить их изменить своё мнение, и дело даже не в том, что я не пыталась. Столько лет трудиться над манерами, танцами, и всё насмарку, а всё потому, что я – бездарность! Ошибка природы! Не то, что в движения, да даже в самой себе разобраться не могу… Всегда слепо следую тому, чему меня учили, но вдруг всё это на самом деле не так? Я не могу ослушаться и не могу дальше верить сказанному. «…» - Ещё и та история с аллуритовыми шахтами… Я ведь нутром чувствовала, что тут что-то нечисто. А вчера увидела те злосчастные бумаги. И где именно увидела? В письменном столе отца! Все они были сделаны на его имя! Это просто ужасно, это… Это противоречит всему, чему он учил нас с братьями и сёстрами. Если об этом случайно узнает кто-то с недобрыми намерениями, нам всем придётся несладко… Сетэн продолжала биться в истерике, а целая тирада отчаянных обрывистых фраз сплошным потоком изливалась одна за другой, даже не думая останавливаться. Все замки, запирающие потаённые глубины души, оказались сорваны. В какой-то момент агония моральных мук достигла такой интенсивности, что девушка, сама того не заметив, задела рукой повязку на глазах, от чего та развязалась и струящимся ручейком скользнула вниз. Едва осознав это, она мгновенно пришла в чувство и с каким-то безумным рвением судорожно попыталась удержать её на месте. Но лёгкая полоска ткани оказалась в разы проворнее и ладонь в перчатке промахнулась. С окончательно упавшим нутром девушка замерла на полувздохе, будто уже смирившись со своей участью, как вдруг повязка вновь преспокойно вернулась на прежнее место. Складывалось впечатление, что её на самом деле уже поймал кто-то другой и теперь аккуратно завязывал на более крепкий узел. Одновременно с этим из темноты послышался звук, отдалённо напоминающий укоризненный вздох. Сетэн ещё не успела отойти от шока и с так и зависшими возле головы руками растерянно пробормотала себе под нос: - Нет-нет-нет, этого не должно было произойти. Что-то я совсем потерялась. Если бы она слетела, то… Спасибо большое за помощь. Нечто, завязывающее ткань на узел, закончило свою работу и погладило белые лепестки на кудрявой голове. По непонятным причинам этот жест казался невероятно тёплым, даже по-семейному заботливым. Обессиленной от недавней истерики фигурке в чёрном не хотелось покидать получившийся очаг такого желанного тепла, поэтому она не придумала ничего лучше, чем податься вперёд и заключить бесформенное нечто в объятия. Существо, отделённое от прямого зрительного контакта куском непонятной материи, по ощущениям, постоянно меняло свою форму, будто плотная, физически осязаемая дымка, однако теперь тело девушки обхватило множество человеческих рук, крепко прижимая её к таинственному нечто. «Объятия» существа мало походили на привычные всем обывателям, но, тем не менее, создавалось ощущение тщательной попытки повторить их. Руки затягивали Сетэн всё дальше в ледяную темноту, от чего на душе становилось беспокойнее, но она лишь крепче обняла инородного собеседника и позволила всецело поглотить себя, оставив на поверхности лишь одинокие мысли о сущности своего бытия. Она и в самом деле недолюбливала ту самую Тьму и всех, кто хоть как-то был с ней связан, ведь это всегда казалось ей неправильным. Невежливо отвергать все труды Божественной Триады столь вульгарным образом. Странно, что они сами этого не осознавали, ведь все в округе только и говорили про вред тёмной сущности всему и вся. Но тогда…почему она сама прямо сейчас так спокойно общается с одним из её порождений? Не просто так же его запечатали под одной из святынь. Почему ей было жаль тех бедолаг из монгратсовского озера, если она очевидно испытывала к ним некую долю отвращения? После стольких лет пребывания под сильным влиянием семьи стало трудно отличить свои собственные мысли и желания от навязанных, и с каждым новым днём эта и без того призрачная грань рассеивалась дальше. Иногда казалось, что сей вопрос уже давно висит над её головой острым как бритва мечом, готовым в любой момент сорваться, и что этот момент настанет уже очень скоро. Оба варианта обещали в перспективе то или иное развитие событий, но вот только как выбрать правильный вариант, если у тебя нет дара предвидения? А вдруг своими действиями она сделает ещё хуже? Продолжать думать дальше не было смысла, ведь толку перегружать мозг, если проблема так и останется нерешённой. Поэтому Сетэн предприняла попытку полностью очистить свой разум от лишнего балласта и продолжила стоять на коленях, уткнувшись лицом в тело существа. Незримые материи окутывали её со всех сторон, словно потоки приятного летнего бриза. В таком состоянии можно было находиться вечность, но тут руки ослабили свою хватку, и девушка снова оказалась в полном одиночестве. «Тебе пора возвращаться» Разношерстные голоса снова дали о себе знать, но теперь они звучали в абсолютный унисон, сливаясь в один, совершенно иной, нежели предыдущие. Сетэн сначала опешила, но затем смиренно склонила голову. - Да, хорошо. Простите, что так вышло, и… спасибо за то, что всегда выслушивали и поддерживали меня. Но знайте… Эй! Нет, подождите! Я ещё не зако-... Девушка быстро вскочила на ноги в попытке задержать возвращение назад, но в очередной раз оказалась бессильной. Резкое ощущение падения, холод, и вот она вновь оказалась там, где и была: у покрытого мхом алтаря в сыром затхлом помещении. Будто выйдя из глубокого транса, сидящий около стены силуэт пошатнулся и с хрипом втянул в себя дурной воздух, отчего сразу же зашёлся сильным кашлем. В полной мере «насладившись» всеми прелестями своего весьма невыгодного физиологического положения, Сетэн по инерции договорила начатое и тупо уставилась на колени: - …Я ещё не закончила прощаться. Лежащий на них рисунок больше походил на сплошное чёрное пятно, сплошь покрытое следами от слёз, нежели на полноценную работу, но почему-то в данный момент он казался чем-то очень важным. Прошло какое-то время, прежде чем девушка смогла совладать с образовавшейся внутри пустотой и подняться с пола. Благо, он был начисто вытерт, а перчатки такими же чёрными, как зажатый в руке кусок угля, так что больше грязи на одежде пока что не предвиделось. По-видимому, её лимит магии на сегодня полностью исчерпался после разговора с существом. Без лишних слов всё вынутое из сумки вновь оказалось в ней. Сетэн уже собиралась покинуть душное помещение, но что-то каждый раз останавливало её от последнего шага за порог арки. Немного постояв, она, кажется, наконец приняла нужное решение. Блокнот из висящей на плече сумки снова переместился в руки. По комнате и коридору эхом пронёсся треск рвущейся бумаги. Тот странный рисунок, получившийся в результате недавней беседы, теперь покоился на алтаре. - Теперь всё, - еле слышно прошептала девчушка и, бросив последний взгляд на старую комнату, быстрым шагом покинула пыльное местечко. «Наверное, он обиделся на меня. Но я действительно больше не могу так рисковать. И всё же, как хотелось «прощайте» сказать «до встречи», прямо как раньше», - думала она, на ходу вытирая остатки слёз из белого лица. Фигура в чёрном одеянии стремительно поднялась наверх, отдышалась, схватила всё это время ответственно охранявшего вход вандерлайта и его «наблюдательный пост», и практически выбежала из храма, не забыв при этом снова спрятать тайный лаз. Висп несказанно обрадовался возвращению подруги, но потом заметил под вуалью опухшие красные глаза и его радость несколько улетучилась. Сколько бы из пасти Виспа на раздавалось вопросительное урчание, ответ на него был всегда один: - Всё в порядке. Уже поздно, надо возвращаться домой. Двери божественного храма захлопнулись, подчинившись семейной печати де Эстелья. Сетэн вновь полностью облачилась в свой плащ и спрятала погасший фонарь под его покровом. Двое путешественников двинулись в обратный путь. А ночь и вправду была довольно зловещей. Пока девушка и огонёк занимались своими делами внутри здания, началось лунное затмение. Никем не предсказанное. Ещё до недавних пор чистый и невинный лунный диск омрачнился глубокими багровыми тонами. Какое-то необъяснимое ощущение дискомфорта преследовало путников по пятам, заставляя постепенно наращивать темпы передвижения. Но, казалось, оно было вызвано по иным причинам. Когда Сетэн в очередной раз с опаской взглянула на кроваво-красную луну, то заметила ещё что-то: вокруг цветного пятна на небе вырисовывались причудливые дымчатые узоры, напоминавшие по форме витой сахарный леденец. Итак, дело начало принимать дурной оборот. «Ну не-е-ет, не-е-ет, этого не может быть. Прошу, скажите, что мне просто показалось! Умоляю! Это просто обман зрения, не более… Постойте-ка… А это ещё что за звук?» В лихорадочные мысли без предупреждения ворвалось ещё одно действующее лицо. На одном из окрестных пустырей, будто из ниоткуда, внезапно появилась вторая тень. По форме и характеру передвижения она напоминала человеческую, но увидеть больше деталей мешало сразу несколько не зависящих от неё факторов. Общая бесформенность силуэта указывала на то, что неизвестный также носил плащ с капюшоном. Сначала фигура бежала вровень с ними, но через пару мгновений остановилась чуть поодаль от Сетэн и Виспа. Девушка тоже остановилась. Обе стороны внимательно разглядывали друг друга. После завершения построения зрительного контакта фигура незнакомца резко развернулась и побежала в другом направлении. Всё, что успела увидеть Сетэн, было взъерошенным клоком красно-коричневых волос и нечто столь же красное, опасно сверкнувшее в тёмном пространстве капюшона где-то в районе глаз. Или, быть может, они вовсе не были красными, и на самом деле во всём стоит винить кровавую луну. В любом случае, это было странно. Даже очень странно. - Хм… Интересно, кому это понадобилось променадничать так поздно, ещё и во время такого… мягко сказать, потенциально имеющего определённые последствия события? – спросила фигурка у самой себя, а затем повернулась к Виспу и уже более серьёзным тоном продолжила. – Но мы должны последовать его примеру. Неизвестно, что это такое, но, если я права, скоро может случиться нечто страшное. «О, боги, молю, сделайте так, чтобы я оказалась неправа!» Вандерлайт одобрительно кивнул, и друзья побежали в сторону города. Он, как самое спокойное и тихое место во всём мире, сможет защитить их. Наверное…