Представлять тебя живой

Коченеющее тело с громким грохотом валится на широкий, кофейный столик, пачкая золотой кровью и другими телесными жидкостями поверхность. Вся эта мерзость быстро впитывается в белоснежную скатерть, оставляя странные разноцветные разводы на ней. Стол едва держит крупногабаритную и тяжёлую тушу, но было бы позором, если бы он так просто развалился. На нём никогда не стояло никакого кофе, да и комната пустовала ещё с самого начала. Не просто же так она была самой дальней на втором этаже малоизвестного в Аду «Отеля Хазбин». Люцифер утирает выступившую липкую испарину со лба, снимает с себя изуродованный пиджак, откидывая его на ближайший стул, после чего снова подходит к бездыханному телу. Проводит рукой по синеющей коже, заглядывает в широко распахнутые, стеклянные глаза. Неописуемая красота. Никакие увечья не могли бы скрыть этой неземной красоты. Возможно, сейчас стало только лучше. Он слишком долго находился в одиночестве. Дочь, кажется, не желала посещать дом, в котором выросла, а от жены не было ни одной вести. А ведь поместье было таким большим, тут бы уместилась целая дюжина людей! Поместились же как-то сотни резиновых манекенов уток, которые так радовали Дьявола взглядами своих маленьких, безжизненных глаз. Они всегда могли его выслушать, разделить печаль и радость, поддержать, когда депрессия одолевала настолько, что Люцифер неделями лежал в вонючей засаленной постели, не чувствуя богомерзкого запаха своей немытой, потной кожи. Но с недавних пор Чарли обронила немало слов о том, что он может в любой момент оставаться в её отеле на неограниченный срок, и конечно он был не против! Правда, она ничего не говорила о том, можно ли приводить туда кого-либо ещё, но разве может милая Чар-чар отказать отцу? Она наверняка была бы не против, если бы знала. Да и к тому же, она не может быть против, если так и не узнает! Ох, эта мысль вызывала такой восторг, что мужчина не сдержал радостного смеха, зачёсывая волосы назад. Едва успокоившись, он снова посмотрел на Адама. Он нашёл его под завалами, где мелкие бесы рвали ангельскую плоть зубами и растаскивая части по разным сторонам. Крылья и вовсе пришлось искать дольше – их примерял себе уже какой-то мерзкий болотный зверь, покрытый волдырями и фурункулами с ног до головы. Донести разобранную куклу тоже было нелегко – конечности валились из рук, а ухо пришлось положить в карман, какая нелепость! Пожалуй, было бы очень глупо потерять что-то по дороге. Но всё, кажется, вышло неплохо. Ни одной частички пазла не было утеряно. - Тебе очень повезло что я тебя нашел, знаешь? – Тишина. Змий криво растягивает губы в улыбке, проводит рукой по слипшимся от грязи и крови, волосам, гладит вспухшие, измазанные в кровавой рвоте, щёки, и нежно опускает чужие веки пальцами. В руках материализуется длинная, немного изогнутая игла. Люцифер пытается унять быстро бьющееся сердце, улыбка на его лице лезет всё шире и шире, намереваясь надорвать уголки губ. Руки подрагивают, и он наконец натужно выдыхает. Нужно отмести все волнения в сторону, ведь у него предстоит долгая и кропотливая работа. Нельзя было испортить божественный храм чужого тела ни одним кривым узором золотой нити. Он заслуживал большего, поэтому обязательно нужно было собраться и унять тремор.

В руке игла и нить И я почти портной Я плоть восстановить Хотел, чтоб быть с тобой Наперекор судьбе Вернуть тебя себя

Игла туго проходила через задубевшие ткани, сшивая их вместе замудрённым узором. Золото шва красиво переливалось при свете яркой лампы под потолком. Части тела вставали на места, рваные раны сшивались даже в случае необходимости недостающего куска плоти. Сложнее всего было вернуть крылья на место – оторванные сухожилия было невозможно пришить назад, но можно было пришить плоть к лопаткам. Да, они бы никогда больше не смогли двигаться по воле их хозяина, но нужно ли это было вообще? Разве нужно Адаму куда-то лететь от него? Главное, что они есть, и они безумно красивы даже за частичным неимением перьев. Их золото выглядит дорого и роскошно даже в грязи неизвестного происхождения. Их, к тому же, в любой момент можно было вычистить! Расправить каждое пёрышко дрожащими руками, мягко поцеловать каждый сломанный сустав. Эту красоту не затмит ничто. Вскоре дело оставалось за малым – зашить мелкие раны, нанести пару косметических швов... Тело восстанавливалось прямо на его глазах! Так и не скажешь, что всего пару часов назад оно было разобрано на несколько охладевших кусков вздувшейся плоти. Ох, как же грустно было осознавать, что кто-то вообще посмел так сильно надругаться над этим святым телом! Как у кого-то вообще поднялась рука-нож-зубы чтобы посметь нанести ему хоть какой-то ущерб? Это же настоящее кощунство. Не зря Люцифер был глубоко разочарован в грешниках – ни одна тварь, что позволила себе сотворить такое, не имела никакого права на искупление, сколько бы весёлых картинок им ни показывала Принцесса Ада. Это было непростительно. Но ничего... Нет ничего непоправимого. Люцифер выгибается в затёкшей спине, трёт глаза влажными от какой-то склизкой жидкости, руками, после осматривает проделанную работу. Ха, да он ещё в ударе! Все частички находились на своём месте, аккуратно сшитые красивыми швами, они смотрелись ещё грациознее чем раньше. Почти подобно разбитой вазе, склеенной назад золотым клеем. В этом был даже какой-то свой шарм! Смотреть на это было очень… Приятно. Он огладил рукой холодную шею Человека, провёл пальцем по острой челюсти, вжимая фалангу в отёкшие мягкие ткани. На том месте осталась небольшая вмятина, на что Змий только хихикнул, убирая руку. Слишком уж была хороша проделанная работа в целом. Так и не скажешь, что было что-то не так. И серо-синий окрас кожи совершенно не мешал этой красоте. Даже несколько дополнял её. Возможно, при свете луны этот цвет казался бы более естественным? В темноте ночи всё кажется в разы красивее, почему нет? Не без усилий тело было перенесено на просторную кровать. Люцифер даже удивился, насколько тело казалось тяжёлым. Оно само по себе было немаленьким, но по весу больше напоминало каменную глыбу, или вроде того. Хотя он особо и не жаловался – наверное это он подрастерял хватку, а тело было вполне себе нормальным. Ещё бы! Разве существо, созданное по божьему образу и подобию, может быть неидеальным? Вот вам и ответ, пока Король Ада аккуратно опускает тело на постель. Простыни мнутся, мокреют, а голова безвольно откидывается на подушку. Синие губы были приоткрыты, наверняка хватая драгоценный воздух. Он точно дышит. По-другому быть не может. Почти спящая красавица! Хотя почему почти... С нежностью укладывая чужие конечности поудобнее, Люцифер присел рядом. Адам спал. Он точно спал: вон, грудная клетка потихоньку поднималась и опускалась. Устал, бедолага, это очевидно. Такое пережить – попробуй не устань. Вот и Дьявол прекрасно это понимал, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить спящего. Это было бы очень коварно, не дать выспаться человеку после такого-то приключения! Наверняка у него будут болеть раны, но ведь это тоже ненадолго. Они быстро затянутся, и на теле не останется ни царапинки, разве не так? Мягко оглаживая чужие бока ладонью, он накрывает Человека одеялом, подминая его под бока. В комнате было прохладно, ещё заболеть или что-то вроде того не хватало. Организм явно очень ослаблен, сейчас любые раздражители повлекли бы за собой неминуемую простуду или что похуже. В дверь раздаётся громкий стук и женский голос. Кажется, он спрашивает всё ли в порядке и хочет узнать причину долгого отсутствия Короля Ада. Сам Король первым делом вздрагивает от неожиданности и такого коварного нарушения тишины. Метает взгляд в сторону двери, потом опять на ангела. Нельзя чтобы кто-то знал о его присутствии тут, местные точно были бы против! Они бы захотели прогнать Адама, отнять его у него. Эта мысль казалась ужасной даже при примерном представлении. У него только появилась надежда на счастье, его просто не имели права отобрать! Пускай лучше чужое присутствие останется в секрете. Хотя бы до какого-то времени. - Я скоро вернусь, - Раздался шёпот одними губами. Они же после и мягко холодные чужие, оставляя краткий, целомудренный поцелуй. Люцифер попытался вложить в него всю нежность, которая таилась у него в душе. Быть может, от этого Адаму станет легче? Напоследок взглянув ещё раз на спящее тело, он встал с кровати, направляясь ко входной двери.

Я, как одержимый, ночью и днём Крутился в безумном экстазе И тысячи швов на теле твоём Отныне, как символы связи Судьбою нам посланной связи!