20 вопросов Князю Демонов

      — Гэгэ, мы так и не закончили наш разговор на горе Тунлу.       Случайный вопрос Хуа Чэна прозвучал случайным утром. Он крепко сжимал кисть для каллиграфии и неоднократно рисовал на странице один и тот же мазок.       Се Лянь неторопливо листал книгу и даже не удосужился поднять голову.       — Какой разговор?       Прошло больше года с того долгого и рокового путешествия на гору. По пути они говорили о многом — как он мог их все запомнить?       — Гэгэ помнит тот случай, когда мы столкнулись с этими трупоядными крысами? Мы говорили о виновниках, стоящих за ними, — Хуа Чэн замолчал, украдкой взглянув в сторону Се Ляня.       Напоминания об этих злобных крысах было достаточно, чтобы ненадолго оторвать Се Ляня от книги. Как он мог это забыть?       — И? — он выкинул из головы этот ужасный образ и снова зарылся головой в книгу. — Мы уже давно определили виновника в той ситуации. Что еще можно сказать по этому поводу?       Се Лянь не хотел задерживаться на этих воспоминаниях и на всех распространяющихся эмоциях, которые их сопровождали.       — Сань Лан, ты пытаешься опять отлынуть от каллиграфии? — спросил он, бросив несколько сомнительных взглядов через комнату.       — Нет, гэгэ. Этот Сань Лан клянётся, что он настроен серьезно, — ответил Хуа Чэн, старательно нацарапав еще несколько ужасных каракулей. Но он написал еще несколько предложений, прежде чем его кисть перестала двигаться.       — После того, как мы столкнулись с этими крысами, мы говорили о людях, которым доверяет Его Высочество. Гэгэ это помнит?       Се Лянь закатил глаза. Почему Хуа Чэн был так сосредоточен на этой случайной цепочке допросов?       Но он чувствовал, что Хуа Чэн не уступит в ближайшее время, поэтому неохотно закрыл книгу и просмотрел свои воспоминания.       У подножия горы Тунлу эти пугающие трупоядные крысы проникли в мысли Се Ляня, и он каким-то образом смог понять их родной язык. Хуа Чэн быстро определил, что это результат темной силы, для чего требовалось выполнение двух условий.       Во-первых, этим человеком должен был быть тот, кому Се Лянь искренне доверял. Во-вторых, это должен был быть кто-то, кому он не способен противиться и кто вызывает у него глубочайший страх.       Когда Хуа Чэн впервые задал этот вопрос, Се Лянь сразу подумал о трех людях: наставнике, Цзюнь У и Безликом Бае — хотя последний попадал только во вторую категорию.       — Мм, теперь я вспомнил. Что насчет этого? — он все еще не понимал, почему Хуа Чэн был так настойчив, но подыгрывал ради любопытства.       — Гэгэ говорил о нескольких людях, но он никогда не раскрывал личность четвертого человека, которому так искренне доверяет.       После нескольких минут размышлений, он наконец вернулся к Се Ляню. В списке был четвертый человек — Хуа Чэн.       Конечно, Се Лянь никогда его не подозревал. И в то время он крепко держал свои растущие чувства взаперти — он не мог с уверенностью признать, насколько сильно он ценил Хуа Чэна.       Так что личность «загадочного» четвёртого человека так и осталась загадкой.       Но Се Лянь решил, что больше говорить нечего. Хуа Чэн был невероятно проницателен и наверняка мог сделать обоснованное предположение, учитывая все, что произошло между ними двумя впоследствии. Неужели возможно, что за столько времени он так и не понял этого?       — Сань Лан… тебе интересно узнать о четвертом человеке?       Хуа Чэн откашлялся, бессмысленно крутя кисть для каллиграфии.       — Как твой муж, я считаю, что мне важно познакомиться со всеми людьми, с которыми гэгэ близок. Итак, не желает ли гэгэ поделиться?       Се Лянь был ошеломлен. Было кое-что, что ему действительно удалось скрыть от Хуа Чэна! Его глаза блестели редким проблеском озорного восторга.       Хуа Чэн всегда дразнил его. Он знал все обо всем и мог легко слепить Се Ляня, как глину, в своих руках — и он часто так и делал.       Эта прекрасная возможность отплатить за услугу упала ему на колени, как дар небес. Конечно, он воспользуется этим в полной мере.       Он несколько раз кашлянул, чтобы прийти в себя, и принял спокойный вид, хотя его переполняло волнение.       — Думаю, я мог бы рассказать тебе о нем, — ответил он с натянутым спокойствием, — но только если ты продолжишь практиковаться в каллиграфии.       Хуа Чэн немедленно взял кисть в порядок и яростно закончил работу, двигаясь с безумием и пылом, которых Се Лянь никогда раньше не видел.       Принц наблюдал за ним с растущей улыбкой. И затем он начал свое выступление.       — Ну, что ты хочешь знать?       — Его имя, — немедленно ответил Хуа Чэн.       Се Лянь открыл книгу на случайной странице, полностью погрузившись в свою хладнокровную, равнодушную личность.       К сожалению, присущая ему неуклюжесть выдала его намерения — книга была перевёрнутая. Он быстро перевернул ее и несколько раз кашлянул, небрежно перелистнув страницу.       — У него много имен. На самом деле, трудно сказать, каково его настоящее имя. Он загадочный человек, которому важна своя скрытность, — небрежно сказал Се Лянь, откинувшись на спинку сиденья и скрестив ноги.       — Гэгэ… Этот человек кажется проблемным. Ты говоришь, что полностью доверяешь ему, но он все равно скрывает от тебя свою личность?       Се Лянь заерзал на своем месте, изо всех сил подавляя смех. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы сохранить самообладание.       — Он не скрывает этого от меня. Только от всех остальных, — ответил он.       Хуа Чэн все еще послушно сидел за столом, возясь с кистью. Он сделал еще несколько штрихов по бумаге, но получилось еще хуже, чем обычно.       Се Лянь тайно наблюдал за ним краем глаза. Всегда ли Сань Лан так крепко сжимал кисть? Неудивительно, что его письмо было таким ужасным.       Будучи наставником каллиграфии Хуа Чэна, он не мог допустить такой вопиющей техники:       — Сань Лан, что именно ты делаешь с этой кистью? Держи ее как следует.       Костяшки пальцев Хуа Чэна побелели от силы его хватки. По просьбе Се Ляня он слегка ослабил кисть и начал беспокойно постукивать ею по столу.       — Какой у тебя смелый друг, — сказал Хуа Чэн с насмешкой. — Похоже, он очень неравнодушен к тебе, гэгэ. — Мм, я подозреваю, что да, — ответил Се Лянь.       Громкий треск разнесся по храму. Кисть в руке Хуа Чэна разлетелась на сотни осколков.       — Сань Лан! Что на тебя нашло? Ты устраиваешь беспорядок, — упрекнул его Се Лянь, нахмурив брови.       — Мои извинения, гэгэ. Моя рука, должно быть, соскользнула, — ответил Хуа Чэн с натянутым спокойствием, вены на его руках слегка вздулись.       Он продолжил свою линию допроса, быстро подметая осколки.       — Гэгэ, как выглядит твой знакомый?       Увидев, что Хуа Чэн старательно наводит порядок, Се Лянь удобно устроился на стуле. Он ожидал этого вопроса, поэтому несколько раз мысленно прорепетировал свой ответ, чтобы подготовиться.       — У него много форм. Иногда это мальчик, молодой человек или даже пожилой человек. Лишь немногие избранные имеют честь увидеть его истинное лицо.       — И дай угадаю: гэгэ один из них?       Се Лянь в ответ широко улыбнулся.       — Именно так.       Хуа Чэн закатил глаза и громко рассмеялся, хотя в его голосе не было ни капли юмора. Он несколько раз постучал пальцами по столу.       — Гэгэ, я должен предостеречь тебя, чтобы ты держался подальше от этого человека. Он, должно быть, таит в себе глубокие тайны, если чувствует необходимость скрыть свою внешность.       Хуа Чэн несколько раз усмехнулся, но затем угрюмое выражение его лица внезапно превратилось в опасную улыбку.       — Или, возможно, его истинное лицо просто слишком ужасно, чтобы его раскрыть?       Се Лянь покачал головой.       — Нисколько. Напротив, он довольно красив.       Каждая вена на теле Хуа Чэна практически выпирала из его кожи.       — Неужели в таком злобном человеке, который скрывает от всех свое настоящее имя и лицо, может быть что-то привлекательное?       — Конечно может. У него много очаровательных черт.       Еще один треск разнесся по храму, гораздо громче предыдущего. Чрезвычайный звук вывел Се Ляня из игры.       Он бросился вперед и застыл в ужасе от этого зрелища.       Хуа Чэн каким-то образом сломал стол пополам — каменный стол. Се Лянь знал, что над силой Хуа Чэна не стоит смеяться, но это было смешно. Он посетовал и несколько раз покачал головой, гадая, сколько будет стоить ремонт.       — Мне очень жаль, гэгэ. Моя рука, должно быть, снова соскользнула, — сказал Хуа Чэн сквозь стиснутые зубы, передвигая разбитые камни в угол.       Теперь, когда их стол превратился в руины, они сели на кровать. Се Лянь почти забыл о своей маленькой игре, но Хуа Чэн начал забрасывать его новыми вопросами.       — Гэгэ, скажи этому Сань Лану, где ты впервые встретил такого красивого, обаятельного человека, который таит такие ужасные секреты и скрывает свою личность от всех вокруг?       Се Лянь был немного раздосадован беспорядком, который устроил Хуа Чэн, и решил немного поднять ставку, еще сильнее склоняясь к своему поддразнивающему действию.       — Я встретил его случайно во время своих скитаний по миру и у нас завелась беседа. У нас был непосредственный контакт, и мы очень быстро поладили.       — Гэгэ, — сказал Хуа Чэн тихим голосом, — тебе не следует так легко терять бдительность. Что заставило тебя связаться с таким опасным человеком?       Се Лянь пожал плечами и бессмысленно закрутил волосы. Он чувствовал, как Хуа Чэн беспокойно ерзает взад и вперед рядом с ним.       — В нем было что-то… захватывающее, — сказал он, намеренно делая паузу, — он был харизматичным и остроумным. У него был ответ на каждый вопрос, который я задавал. В то время меня мучили проблемы, и он всегда был рядом, чтобы помочь.       Хуа Чэн скрестил руки на груди, и на его прекрасных чертах появилась глубокая угрюмость.       — За такие знания всегда приходится платить. Его гнусные связи не должны знать границ.       Несколько мгновений он продолжал дуться, бормоча себе под нос. Хотя Се Лянь не мог его слышать, он подозревал, что в этом нет ничего приятного.       После нескольких напряженных моментов Хуа Чэн наконец задал следующий вопрос.       — Гэгэ все еще обращается к этому человеку за советом?       — Конечно. Сомневаюсь, что найдется кто-нибудь, кто знает столько же, сколько он, — немедленно ответил Се Лянь уверенным тоном, хотя внутри он немного уклонялся.       Хуа Чэн был хорошо знаком со всеми аспектами его жизни, включая всех знакомых. Конечно, он бы понял, что Се Лянь никогда не встречался с таким человеком.       Но, к его удивлению, Хуа Чэн молча сидел со странным выражением лица. Он выглядел по-настоящему сбитым с толку, и Се Лянь мысленно аплодировал себе за то, что дразнил Хуа Чэна до такого уровня. Любая крупица раздражения, оставшаяся после фиаско стола, мгновенно исчезла.       Обычная непроницаемая стена уверенности Хуа Чэна слегка треснула, и он поспешил ответить.       — Гэгэ, отныне оставь все свои заботы Сань Лану. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Тебе больше не нужно никого спрашивать. Твой Сань Лан может ответить на любой вопрос, и наверняка гораздо лучше, чем этот твой знакомый.       Увидев столь отчаянную мольбу Хуа Чэна, Се Лянь почти расхохотался, но он успешно сдержался.       — Я знаю. Спасибо, Сань Лан, — ответил он с честной улыбкой. — К сожалению, этот человек немного… чувствительный. Он может почувствовать, что им пренебрегают, если я вдруг перестану на него полагаться.       — Какой интересный человек, — сказал Хуа Чэн, его голос был полон отвращения. — Ничего, пусть дуется. Такой ужасный человек не имеет права изводить гэгэ своими проблемами.       Смех Се Ляня становилось все труднее сдерживать, но он не мог удержаться от того, чтобы подтолкнуть Хуа Чэна еще немного дальше.       — Хоть это и так, я не могу не беспокоиться о нем, не говоря уже о том, чтобы игнорировать его, — сказал он с глубоким вздохом. — Я должен о нем позаботиться.       — …Гэгэ, кажется, очень любит этого человека, — пробормотал Хуа Чэн, на его лбу читалось недовольство.       — Мм, я думаю, можно и так сказать, — ответил Се Лянь с мягкой улыбкой.       Брови Хуа Чэна дернулись, и он так глубоко вонзил ногти в ладони, что чуть не потекла кровь.       — Гэгэ, как давно ты знаком с этим неприятным человеком?       — На самом деле, не так долго, как ты думаешь. Но годы не имеют значения. Глубина нашей связи намного превышает продолжительность нашей дружбы.       Се Лянь действительно удвоил свои усилия. Он был рад видеть Хуа Чэна таким взволнованным, гораздо больше, чем он когда-либо ожидал.       Он еще раз украдкой взглянул на Хуа Чэна, надеясь запечатлеть в своей памяти редкий образ его взволнованного лица. Но, к его удивлению, щеки Хуа Чэна не покраснели, и он не беспокойно покачивался взад и вперед. Вместо этого он был окутан пугающей темной аурой. В его глазах вспыхнул опасный блеск, и его следующий вопрос чуть не сбил Се Ляня с ног.       — Гэгэ… когда-нибудь делил постель с этим мужчиной?       Се Лянь ломал голову в поисках ответа — он никогда не ожидал, что его игривый поступок приведет к такому повороту событий.       — Сань Лан, почему ты спрашиваешь? Я… я не думаю, что это имеет значение, — он попытался уклониться от вопроса, но Хуа Чэн загнал его в угол своим горящим взглядом.       — Гэгэ? Почему ты не отвечаешь на вопрос?       Уверенность Се Ляня начала ослабевать, но он быстро взял себя в руки. Он был еще не совсем готов закончить игру, но чувствовал, что разговор принимает опасный оборот.       — Наши… приключения были долгими. Конечно, бывали времена, когда нам нужно было делить пространство, — неопределенно ответил Се Лянь, нервно крутя несколько прядей волос и глядя в потолок, отчаянно пытаясь избежать пронзительного взгляда мужа.       — Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю о том, чтобы разделить кровать, — ответил Хуа Чэн опасно тихим голосом. Он наклонился, сокращая расстояние между ними.       — Я до сих пор не понимаю, почему этот вопрос так важен, — ответил Се Лянь. Его глаза метались по сторонам, и он рефлекторно отодвинулся назад, когда Хуа Чэн медленно приблизился. У него перехватило дыхание, когда его спина столкнулась со стеной, и Хуа Чэн воспользовался возможностью, чтобы запереть его между руками.       — Гэгэ есть что скрывать?       Се Лянь яростно покачал головой, но затем отругал себя за то, что так разволновался. Он не сделал ничего плохого. Человек, к которому Хуа Чэн ревновал, был буквально Хуа Чэн!       — Тогда расскажи. Сань Лан очень любопытен, — ответил Хуа Чэн с опасной улыбкой. Он все еще крепко держал Се Ляня между своими руками и не собирался отпускать его с крючка.       — …Мы… делили постель, — застенчиво признался Се Лянь, отводя взгляд — хотя он все еще не до конца понимал, почему он такой застенчивый.       Взгляд Хуа Чэна тут же потемнел, а ухмылка на его лице превратилась в глубокую угрюмость.       — Он тебя заставил?!       Его ответ был пронизан гневом, и он одним быстрым движением опрокинул Се Ляня, оседлав его на кровати. Се Лянь глубоко погрузился в простыни под властным присутствием своего мужа.       Его мучительный голос ворковал в ушах Се Ляня.       — Что же он сказал, чтобы так сильно тебя соблазнить?       — Н-ничего. Сань Лан, послушай. Ничего подобного, — пробормотал Се Лянь.       Его сердце выпрыгивало из груди. Ему просто хотелось немного подразнить Хуа Чэна — как он мог ожидать, что отнесется к этому так серьезно?       — Если это так, то почему гэгэ так краснеет?       Се Лянь чувствовал обжигающий огонь, исходящий от кончиков пальцев Хуа Чэна, когда они гладили его по щекам.       Если бы он не закончил этот «спектакль» быстро, он, вероятно, провёл бы остаток дня, прижатый к Хуа Чэну, умоляя его о прощении.       — Сань Лан… ты правда не понимаешь, о ком я говорю?       Он втайне задавался вопросом, не играл ли Хуа Чэн все это время. Но, к его удивлению, Хуа Чэн сохранил свой темный, насмешливый взгляд и выплюнул ответ:       — Я не знаю, и меня это больше не волнует. Гэгэ, пожалуйста, прекрати контакт с этим человеком. Он никуда не годится.       Хотя он был в уязвимом состоянии и полностью отдан на милость Хуа Чэна, Се Лянь все равно чувствовал, как его губы искривились в улыбке. Его уловка сработала, и он был готов положить этому конец.       — Хм, это может быть сложно, — небрежно ответил он.       — Гэгэ! Ты правда так привязан к этому мужчине?! — Хуа Чэн вскрикнул, сжимая его плечи и сильнее наклоняясь.       — Да. В конце концов, мы женаты, — ответил он, глядя на своего возлюбленного. — Это ты. Ты человек, которому я полностью доверяю и перед которым я совершенно бессилен.       Хотя, по общему признанию, в тот момент он чувствовал себя довольно самодовольным и сильным, доведя Хуа Чэна до такого безумного состояния.       Хуа Чэн немедленно ослабил хватку и отшатнулся назад от силы шокирующего откровения Се Ляня.       На другой стороне кровати все тело Се Ляня содрогнулось, когда он разразился смехом. Он вытер слезы с глаз и взглянул на Хуа Чэна, который застыл на месте.       — Гэгэ… ты… — пробормотал Хуа Чэн, изо всех сил пытаясь составить полные предложения в редкий момент потери дара речи.       — Сань Лан, ты бы видел свое лицо, — сказал Се Лянь между смехом, не в силах сдержать детскую радость, — Тебе так хотелось оскорбить себя!       Се Лянь полностью потерялся в смехе и не заметил, что Хуа Чэн быстро вышел из ступора и уже был готов к контратаке. Когда Се Лянь наконец поднял голову, его встретил ужасающе страстный взгляд, от которого у него по спине пробежала дрожь.       —…Сань Лан? — он пропищал. Той уверенной и очаровательной игры, которую он разыграл, нигде не было. — Э-это была просто шутка. Сань Лан?       Хуа Чэн соблазнительно переполз через кровать, игриво облизывая губы, приближаясь. Се Лянь вдруг почувствовал себя так, словно ему подают основное блюдо на ужин.       — Позволь Сань Лану рассказать тебе что-нибудь интересное о твоем друге, гэгэ, — сказал Хуа Чэн. Он уже сократил расстояние между ними и наклонился в опасной близости.       — У твоего друга действительно много достойных сожаления черт. Он скрытный, злой и собственнический. А когда его дразнят… он всегда дразнит в ответ, — прошептал Хуа Чэн, его хриплый голос щекотал уши Се Ляня. — Готов ли гэгэ взять на себя ответственность за своего друга? — спросил он, и на его лице заиграла застенчивая улыбка.       Се Лянь нервно кивнул, полностью подчиняясь своей судьбе, и издал кроткий всхлип в знак признания.       Итак, Хуа Чэн нетерпеливо схватил его в свои глубокие объятия и начал «дразнить» до конца утра.       Пройдет много времени, прежде чем Се Лянь найдет в себе смелость снова дразнить Хуа Чэна.