— bro, are you serious?

— блять, минхо, ты серьезно? 

—

чего джисон не ожидал, так это пьяного высера его лучшего друга в три часа ночи, когда они со спокойной душой ( сессия сдана - жизнь спасена ) набрали соджу с пивом и уместились на узкой общажной кровати старшего.  смеялись с пресного ужастика, обсуждали занудных преподов и чокались каждые семь минут, заедая все это дерьмо чипсами. благодать. пока в один момент притесненный у окошка, дабы покурить, и вусмерть пьяный минхо не сказал:  — давай потрахаемся?  джисон, в это время затянувшийся своей до противного сладкой одноразкой, закашлялся, вылупив глаза на усмехающегося друга. не, ну, долбаеб?  — блять, минхо, ты серьезно?  минхо пьяно захихикал, чуть не выронив сигарету, и зашагал к другу, почти падая на него.  — нет, ну, а что? ты мой опытный лучший друг, я твой девственный лучший друг-неудачник, отличная пара! — и заулыбался во все 32, пока хан пытался не уронить эту тяжелую тушку на пол. — господи, ты меня когда-нибудь в могилу сведешь.. — джисон усадил младшего на кровать, забрав сигарету. не хватало им еще жалоб на испорченный пол, упаси боже. — ну, не господь, но тоже хорошо, — улегся на спину минхо, дрыгая ногами. ну ребенок, джисон не может.  — давай, господь, умываемся и спать, тебе на сегодня хватит.  — ну хан-и-и, — ли цепляется за подол футболки джисона и тянет на себя, — ты мне так на вопрос и не ответил!  канючит и строит лицо, будто он самая няшная аниме-тян и отказать ему – предать родину и всех своих кентов. джисон хочет повеситься.  — вот проспишься, протрезвеешь и скажешь мне то же самое утром, герой-любовник. а пока чистить зубки и баю-бай на свою кровать, — смотрит на минхо, состроив похожую рожу, и говорит последнюю фразу противным высоким голосом джисон.  сынмин бы сказал, что это мерзость, но на пьяного минхо работает безотказно. джисон проверял. и не раз, и не пять.  минхо с божьей помощью чистит зубы и переползает на свою кровать, упав лицом в подушку и удовлетворенно замычав. если бы помурчал, джисон не удивился.  пока ли сопит в подушку, джисон убирает их празднества с постели, выключает ноутбук, приносит тазик, на всякий случай, и с тяжелым вздохом падает на кровать. он заебался.  заебался скрывать эту чертову влюбленность в лучшего друга, который его в этом плане ведь даже не рассматривает. сколько раз он не подавал бы очевидные намеки, минхо только смеялся, отвечая дерьмовым флиртом, пьяный выкидывал фразы по типу «го потрахаемся?», а после вел себя как всегда, будто ничего и не было. джисону больно и совестно. пошел третий год. ничего не изменилось. каждый вечер с выпивкой ( и не только вечер, и не только с выпивкой ) он сдерживался, чтобы случаем не засосать свою лпшку по самое не хочу и не залюбить до дрожащих коленок после одной и той же фразы.  он вправду думает, получится ли у него повеситься на этой хрупкой люстре в их комнате, и засыпает с мыслью, что было бы неплохо показать минхо новую документалку про семейство кошачьих. ему бы понравилось.. 

—

утро - полное дерьмо. кто его вообще придумал? просыпаешься с криками соседей, нытьем минхо на ухо и больной головой. и схерали ему так жарко?   джисон нехотя раскрывает глаза и видит перед собой только лохматую макушку. вкусно пахнущую, к слову сказать. он сдерживает желание чмокнуть ее, вместо этого поглаживая волосы, чтобы в следующий момент осознать: а какого, собственно, хуя?  минхо, видимо замерзший, ночью перелез к нему, уместившись под боком. тепло и больно. такое бывало не раз, и младший это аргументировал тем, что: «ты ж как печка, а коты не любят холод». его устраивает.  не круто только то, что тело ломит, ему жарко, а левая рука вообще может отказать, если с нее в ближайшее время не слезут.  джисон аккуратно будит минхо, уговаривая его встать или хотя бы перелечь, иначе все пизда. этот кошак только перекидывает ногу на него и вжимается крепче. ладно, к этому он успел привыкнуть.  к чему он явно не привык, так это к стояку, упирающемуся в бедро. такого у них еще не было.  и было бы замечательно, если минхо осознал, извинился и ушел дрочить, а не начал тереться об него, тяжело дыша ему в шею. что за епт твою мать?  джисону выть хочется от безысходности. что ему делать? разбудить и выгнать? помочь и умереть от невозможности объяснить без вреда их дружбе, почему он это сделал? он клянется, что повесится. забывшись, он чуть сдвигает бедро, а после слышится тихий стон. джисон сейчас сам закончится..  хан не знает, что снится минхо, но то, как он активнее двигает бедрами, скуля и цепляясь за футболку старшего, явно дает понять, что ничего хорошего. для джисона в данной ситуации.  младший хнычет, бедра явно устают, и джисон решает помочь. кладет руки на задницу друга, сжимает несильно и направляет, напрягая бедро. реакция не заставляет долго себя ждать — минхо громко стонет, и это самый красивый звук, который хан когда-либо слышал.  он продолжает наращивать амплитуду, сжимая половинки крепче и чувствуя выступающий предэякулят на белье, когда минхо просыпается, не сдержав скулеж.  они смотрят друг на друга, как два барана на новые ворота, и минхо чувствует, как горят его уши и лицо. господи, как же стыдно..  джисон останавливает движения, тяжело сглатывая. он в дерьме. надо было сразу разбудить, пиздец он-  — не останавливайся, пожалуйста, — сначала ему кажется, что это его ебаные галлюцинации, но после до него доходит, когда он смотрит на затраханное лицо минхо, что это реальность. он сейчас сальто крутанет.  джисон слушается, постепенно увеличивая темп, и возвращает руки на законное место. он смотрит на смущенное лицо минхо, смешивает их дыхание и сгорает от желания слизать стоны с опухших от покусываний губ, так приятно раскрывающихся в попытке набрать больше воздуха. он сейчас умрет.  они встречаются взглядами, и происходит катастрофа вселенского масштаба — минхо накрывает его губы своими, буквально вгрызаясь в нижнюю, выбивая из джисона весь воздух.  старший в момент подминает минхо под себя, отвечая на поцелуй, и сам жестко толкается бедрами в чужие, сжимая то талию, то сочные подрагивающие бедра. их стоны смешиваются, бедная кровать скрипит, а руки минхо давно сжимают волосы джисона на загривке, заставляя того потерять последние капли самообладания.  старший неожиданно шлепает округлую ягодицу и останавливается под разочарованный стон младшего.  — сон-и, я почти кончил, пожалуйста! — хнычет и пытается двинуть бедрами, которые как не кстати джисон пригвоздил к кровати своими руками.  — не кончишь, пока не объяснишь, с какого хуя все это происходит — и смотрит почти холодно, заставляя минхо еще больше течь от его власти. снова все не слава богу.  в уголках глаз скапливаются слезы от отчаяния, а смущение переходит еще и на шею.  джисон любуется. минхо выглядит грехоподобно в одних футболке и боксерах, с растрепанными волосами, блестящими глазами и опухшими уже от поцелуев губами. джисон напишет священную книгу, посвященную минхо, создаст религию и будет единственным верующим, потому что никто кроме него не должен знать этой красоты. это личный рай для него. старший проникает руками под футболку и обманчиво нежно гладит впалый живот, выступающие ребра и грудные мышцы. смотрит лукаво на лицо, полное обиды, и задевает большими пальцами соски. минхо выгибается, дергается и тяжело дышит, сжимая простынь под испытывающим взглядом. он сейчас ебнется, если не кончит. — так и будешь молчать, малыш? — прокручивает соски и сжимает грудь, — или ты все-таки скажешь, и мы оба получим свое?  минхо пытается вскинуть бедра, чтобы получить хоть какое-то трение и не отвечать, но его прерывают оглушающим шлепком по заднице, из-за которого невозможно сдержать плаксивый стон. он поднимает глаза, смотрит недолго и зажмуривается, шепча:  — ты мне нравишься, хан-и. очень-очень нравишься, давно, прости, — смотрит мокрыми глазами, жалобно, уязвимо, и джисону становится совестно, что довел своего мальчика до слез, — давно люблю, но ты иногда ведешь себя так, будто я твой младший брат, а не лучший друг или красивый сосед по комнате. мне было стыдно, что я доставляю тебе столько неприятностей, особенно, когда выпью, и я..  — все-все, хорошо, милый, я слышу, — джисон наклоняется и стирает дорожки слез, целует в щеку, лоб, уголок губ и крепко обнимает, поглаживая по голове,— прости меня, хо-я. ты так давно нравишься мне, что я и думать не мог о взаимности.  минхо цепляется за него, утыкается в шею и улыбается от бурлящей в каждой клеточке любви.  — мы такие тупые, джисон. это просто смешно, — хлюпает носом и хихикает, обнимая крепче.  — лучше не скажешь, — улыбается нежно хан и целует так же минхо, слизывая соль с любимых губ. минхо же, давно ждущий разрядки, утыкается пятками в поясницу старшего и направляет на себя. оба стонут от желанного трения, и минхо разрывает поцелуй. — признания это, конечно, хорошо, но кто-то обещал мне кончить, — и улыбаться озорно, двигая бедрами навстречу. джисон с ним умрет, воскреснет и снова умрет. иначе никак.  хан решает не медлить и стягивает боксеры минхо, сразу же припадая к бедрам в укусах и поцелуях. минхо прикрывает глаза, выгибается и стонет громко, и наверняка соседи стучали по батареям, но им глубоко плевать. концерт бесплатный, нечего выделываться.  джисон ведет дорожку поцелуев к паху и накрывает губами красную, сочащуюся предэякулятом головку, ведет ниже по стволу и яичкам, выбивая из минхо душу стоны. берет головку в рот, посасывает нежно и резко берет на всю длину, расслабляя горло.  минхо в крике, с дрожью, цепляется за волосы джисона, а глаза непроизвольно закатываются. старший удовлетворенно стонет от ласки, руками поглаживая живот минхо, сглатывает и щеки втягивает. член стоит, нижнее белье кажется самой неудобной вещью, но ему все равно. кажется, он сможет кончить только от реакции младшего.    младшего почти подбрасывает на кровати от стимуляции, и он чувствует, как приближается оргазм.  — сон-и, стой, я сейчас…я, — он задыхается, еле проговаривая слова, — милый, я кончу сейчас!  он оттягивает пряди сильнее, пытаясь оттащить джисона, но тот только активнее двигает головой. минхо высоко скулит, мечется по кровати, дрожь и мурашки ощущаются по всему телу, ноги немеют, сжимают голову джисона между собой, и он не выдерживает. — блять, джисон!  он кончает долго и много, дрожа всем телом, пока джисон проглатывает сперму, успокаивая поглаживаниями. он оставляет во рту только головку, слизывая последние капли, и нежно целует в бедро.  минхо откидывается назад, расслабляется, тяжело дыша, и обнимает джисона. тот целует щеки, шепчет какую-то сладость на ухо, и минхо так хорошо, комфортно, что он только крепче прижимает его к себе, не желая отпускать.  да, джисон кончил, и он бы делал так всегда, если это означает, что минхо будет очень хорошо. ему достаточно.  — я нашел документалку про тигровых кошек, посмотрим?  — господи, хан-и, я тебя люблю, — чмокает в губы и улыбается, — посмотрим и поедим, а то я с голода умру.