Выживание

      Гарри просыпается с полным ртом морской воды. Он быстро садится, едва осознавая, что находится на берегу, задыхаясь и выплевывая соленую воду из легких. Тяжелое, жаркое солнце палит на него сверху. Он потеет, но все тело смешано с морской водой и покрыто песком, и он хрипит и кашляет, пока, наконец, не может дышать.       — Черт. — он вытирает рот тыльной стороной ладони и смаргивает слезы.       Когда он, наконец, может двигаться, не чувствуя себя гиппогрифом, которого тащат на своих костях, Гарри с трудом поднимается на ноги. Автоматически его пальцы нащупывают успокаивающую рукоять волшебной палочки, но карман пуст. Он опускает руку в поисках кобуры для волшебной палочки, которую Рон подарил ему на 20-летие. Ничего.       Гарри смотрит на бескрайние морские просторы и думает о том, что его волшебная палочка и кобура опустилась на дно и останется среди мертвых рыб и разлагающихся растений.       — Черт, — снова говорит он, на этот раз с чувством.       Песок под его босыми ногами мягкий и белый. Так отличается от зернистых скал Кардиффа или скалистых пляжей на окраинах Шотландии. Значит, он не в Великобритании. Но как он сюда попал? В какой-то момент он был...       Ну. Он был…       Он не помнит. Вместо воспоминаний, которые должны были быть такими же четкими, как его первый поцелуй с Джинни или день рождения Розы, там пустое место. Большой кратер в центре его разума. Гарри еще мгновение осматривает пляж, прикрывая глаза от палящего солнца, прежде чем развернуться и пойти.       Первое откровение, к которому он приходит, - это то, что он находится на острове, и притом довольно маленьком. Ему требуется меньше половины дня, чтобы пройти весь путь при ползущем по небу солнце. Он проходит мимо густых джунглей с деревьями, которые тянутся к небу, их толстые ветви набухли кокосовыми орехами. Однажды ему показалось, что он видит какое-то животное, возможно, свинью, которая убегает с опушки, где густой подлесок встречается с мелким песком, и углубляется в деревья.       Есть река, которая разрезает остров пополам. Она похожа на гигантский шрам и заканчивается задолго до впадения в море. Гарри пробует воду, несмотря на голос Гермионы в его голове, называющий его идиотом. Он рад обнаружить, что это свежо. Так на одну вещь меньше поводов для беспокойства.       Чудесным образом он также находит небольшой дом. Он сделан из деревянных балок, которые образуют прочный каркас, каждое пространство заполнено чем-то похожим на солому, пропитанную грязью и оставленную для просушки. Наклонная соломенная крыша прикрывает входную дверь, отбрасывая тень на песке. Высокая трава маррам пробивается из-под свайного фундамента, на котором стоит дом, как подушка из зелени.       Дом, но нет мирных жителей. Этот он не решается проверить, думая, что вернется позже, когда немного отчается.       Второе откровение приходит, когда он возвращается к той части береговой линии, на которую его выбросило, и замечает фигуру. Высокий мужчина, невероятно высокий, с темными волосами, прилипшими к коже из-за морской воды, стоит на краю пляжа.       Медленная походка Гарри переходит в короткую пробежку, и вскоре он оказывается достаточно близко, чтобы узнать этого человека. Он знаком, от прямого носа до темных глаз, выглядывающих из-под густых черных ресниц. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел это лицо, но Гарри никогда не мог его забыть.       Том Риддл выплескивает остатки соленой воды из легких и недоверчиво смотрит на Гарри.

###

      Неудивительно, что с лордом Волан-де-Мортом чертовски сложно иметь дело, но Гарри думал, что в нынешних обстоятельствах у этого придурка проявятся какие-то инстинкты выживания. Вместо этого Риддл выбирает направление и идет так быстро, как только может. Предположительно, чтобы убраться подальше от Гарри.       Зная, что мужчина в конце концов найдет маленький дом, Гарри решает последовать за ним. Он снимает рубашку и использует ее как импровизированную корзину для сбора орехов, фруктов и кусочков растений, которые он помнит по тренировкам авроров, в то время как Риддл продирается сквозь кусты и цепляется за корни.       — Ты не можешь убегать вечно, ты же знаешь! — кричит он в удаляющуюся спину Риддла.       Риддл бросает палец через плечо и хранит молчание.       Несмотря на угасающий свет, тепло разливается по воздуху и оседает на коже Гарри, как сок. К тому времени, как Риддл натыкается около того же дома, который он обнаружил ранее, он весь вспотел. Не задумываясь об опасностях, которые могут таиться внутри, Риддл распахивает соломенную дверь и врывается внутрь.       Гарри следует за ним, прежде чем дверь успевает захлопнуться у него перед носом.       Внутри прохладно и сухо, что срывает вздох облегчения с губ Гарри. Он поворачивается, чтобы закрыть дверь, одной рукой придерживая сложенную рубашку, тяжелую от его дневных трофеев, другой прижимаясь к пересохшей соломе, когда слышит это. Шелест одежды, мягкий топот шагов.       Он всегда был быстрым. Когда он еще тренировался, Робардсу было трудно назначить ему спарринг-партнера. Каким-то образом Гарри всегда умудрялся удивлять своих противников своей скоростью, набрасываясь на них сверху и опрокидывая их на землю, его палочка вонзалась им в шею, пока они не сдавались.       Но Риддл - это нечто другое. Гарри удается швырнуть свою оттопыренную рубашку через комнату и повернуться всем телом, чтобы отразить нападение, но он не готов к тому, как внушительная фигура Риддла захватывает его, прижимая к стене у входа.       Сильная рука сжимает его горло, и Гарри задыхается, когда его дыхательные пути сжимаются до размеров булавки.       Темные глаза Риддла неспокойны, как неспокойные волны на суровом море. — Что ты наделал?       — Я? — трудно говорить. Перед глазами у него все плывет, и он сжимает руки, обвившиеся вокруг его шеи, и тянет их. Но хватка Риддла железная. — Ты... ненормальный. Не могу... дышать.       — Я был в Лесу, моя палочка была направлена на твою жалкую голову. — Риддл слегка встряхивает его, напряжено натягиваются мышцы на его плечах и предплечьях. — В один момент я на пороге своей величайшей победы, своего наивысшего достижения, а в следующий я просыпаюсь на пляже, моя волшебная палочка утеряна. Поэтому я спрашиваю тебя снова, Поттер. Что ты сделал?       На мгновение давление на его шее усиливается, в глазах темнеет, и Гарри чувствует первый прилив гнева сквозь легкую дымку оцепенения. Затем все стихает, Риддл ослабляет хватку настолько, что Гарри снова может дышать. Цвет заливает его зрение, и он сжимает кулаки.       — Я не понимаю, о чем ты.       — Лжец. — руки слегка сжимаются.       Гарри прищуривает глаза. — Уверяю тебя, Риддл, я не видел тебя много лет. С тех пор, как я...       Он делает паузу. Ему приходит в голову, что упоминать о своей победе над Риддлом, который тогда был и выглядел как Волан-де-Морт, в то время как это самый человек держит его жизнь в своих руках, не самая умная идея, которая ему приходила в голову.       Но глаза Риддла сужаются, и он наклоняется ближе, ловя пристальный взгляд Гарри. — Нет с каких пор?       Он должен как-то отвлечь его. — Если бы ты перестал пытаться убить меня достаточно долго, чтобы хорошенько рассмотреть меня, может быть, ты бы что-нибудь увидел.       Это привлекает его внимание. Риддл делает именно это, отстраняясь достаточно, чтобы осмотреть Гарри, как редкую винтажную вещь в антикварной лавке. Его охватывает жар, и Гарри проводит языком по губам. У него пересохло во рту. Впервые за многие годы его шрам, который становился все бледнее и не исчезал, поскольку шрамы от проклятия были ничем иным, как постоянным, - покалывает.       — Ты выглядишь старше, — говорит Риддл. Его голос звучит удивленно.       Гарри чувствует, как на его губах появляется улыбка. — И у тебя есть волосы.       Длинные указательные пальцы впиваются в мягкое местечко у него за ухом, острые ногти царапают свежие шрамы вдоль чувствительной плоти. Гарри стискивает зубы, сдерживая рвущийся наружу вздох. Жар усиливается, распространяется на его обнаженную грудь, основание горла и, что смущает, на промежность. Он чувствует знакомое покалывание возбуждения и прикусывает язык, чтобы удержаться на ногах.       Риддл выглядит опасным, и на мгновение Гарри забывает, что они на необитаемом острове. Теперь он в Запретном лесу, смотрит в красные глаза, его сердце неровно бьется в грудной клетке. Он не может пошевелиться, колени дрожат, ноги вросли в землю, как будто они сделаны из свинца.       В последний раз, когда Гарри встретился лицом к лицу со своим смертельным врагом, он умер и, вернувшись, обнаружил себя совершенно одиноким. Он никогда бы никому не признался в этом, но те первые несколько недель после войны были самыми тяжелыми.       Не только из-за похорон и Мерлин, их было достаточно, но и из-за зияющей, пустой дыры, которую он чувствовал. Прямо там, где раньше была душа Волан-де-Морта.       Итак, даже когда он прижат к стене этой хижины, его зрение плывет, ощущение неистового тепла Риддла рядом с ним заставляет его душу петь. Это немного похоже на возвращение домой.       — Ты такой же наглый, как всегда, — говорит Риддл ледяным тоном. — Но ты не тот мальчик, с которым я дрался. Что это за магия?       Гарри пожимает плечами. — Хотел бы я знать. До того, как ты пришел сюда, я бодрствовал самое большее несколько часов. Достаточно, чтобы обойти весь остров и найти этот дом, но это все, что у меня есть.       Задумчивое выражение опускается, как ставни, на красивое лицо Риддла. Он отступает назад, убирая руки с шеи Гарри, и Гарри обнаруживает, что жадно глотает воздух. Кожа на его шее кажется нежной и огрубевшей, и нет сомнений, что к завтрашнему дню она превратится в уродливый синяк.       Медленно, осторожно он пересекает комнату и подбирает свою рубашку. Чудом она уцелела после броска. Внутри несколько кокосовых орехов, свежие кусочки фруктов, безопасные орехи и ягоды, которые ему удалось собрать, лежат целыми и невредимыми. Риддл больше не задает вопросов. Фактически, он вообще не разговаривает с Гарри. Вместо этого он уходит, исчезая в коридоре, который Гарри раньше не замечал.       Он использует это благословенно свободное от загадок время, чтобы исследовать дом. Маленькая прихожая ведет в большое жилое пространство, намного большее, чем могло бы быть видно снаружи соломенной хижины. Она должно быть каким-то образом зачарована. Пространство волшебников. Что означало бы, что то, что привело их сюда, действительно было волшебством.       Кухня примерно такого же размера, как в их с Джинни квартире. На мгновение он останавливается на пороге, уставившись на белые шкафы с деревянными стойками, его разум заполняют образы огненно-рыжих волос и симпатичного веснушчатого лица. Он качает головой, прогоняя воспоминания о Джинни, прежде чем его затянет.       Он не может позволить себе думать о ней. Не сейчас, пока он не будет уверен, что у них с Риддлом есть путь назад.       Мысль о том, что он навечно застрянет на этом острове, свинцом ложится в желудок, густая и плотная, ядовитым яблоком портит настроение.       Он бросает рубашку с трофеями на круглый плетеный столик для завтрака. Солнечный свет проникает через окна - и это не столько окна, сколько большие отверстия в каркасе стены, одна деревянная планка разделяет ее на две щели. Здесь нет никаких приборов, за исключением маленького железного чайника и небольшой походной плиты. Они оба выглядят совершенно новыми, как будто тот, кто построил дом, купил их только вчера.       Слева от стола для завтрака есть дверь, и Гарри открывает ее, просовывая голову в кладовую, до краев забитую едой. Банки с нескоропортящимися продуктами, такими как подслащенные персики, помидоры, сухое и сгущенное молоко, а также упаковки вяленого мяса, сложенные высокими стопками рядом с большими банками с разными приправами, какие только Гарри мог себе представить.       На одной полке рядами стоят канистры с бензином, предположительно для плиты, и пачки поварских спичек, а также сверхмощный фонарик.       Закрыв дверь кладовой, Гарри выходит за порог и, вопреки здравому смыслу, следует по тому же коридору, в котором исчез Риддл. Он обнаруживает, что смотрит на две стены, полные дверей. Всего четыре, по две с каждой стороны. Он начинает с дверей слева.       Они ведут в две большие спальни, которые, опять же, выглядят так, как будто их увеличили. Он отмечает это мысленно. Первая дверь справа ведет в небольшую столовую с длинным деревянным столом и стульями в тон. Это похоже на джунгли за пределами хижины, с растениями в горшках по краям комнаты и втиснутыми в углы. Вечерний свет разливается по каждой поверхности, освещая плотно забитые стены.       Последняя дверь ведет в небольшую библиотеку со скошенным потолком, перекрещенным деревянными балками. Вдоль стен стоят книжные полки, каждая забита книгами. Гарри подходит к ближайшей к двери и изучает названия. Это смесь маггловских и волшебных книг, начиная от фантастики, такой как Остров сокровищ, до самых мощных зелий. Темные книги.       Темная магия. Впервые с момента пробуждения на острове по шее Гарри пробегает напряжение. Его внимание фокусируется, заостряется, как нож, обтачивающийся на кости до остроты.       Этот дом явно создан для двоих. Разум Гарри работает в постоянном ритме, быстро и тщательно анализируя доказательства. В два раза больше припасов, две спальни, большая столовая. А теперь комната, созданная явно для Риддла, как будто созданная вручную по вкусу Темного Лорда.       Кто-то прочищает горло, и Гарри принимает дуэльную стойку, его рука автоматически перемещается туда, где должна была бы находиться его палочка, если бы у него сейчас была.       Но это всего лишь Риддл. Он появляется из глубины библиотеки с книгой в руке, но Гарри не может разобрать название на таком расстоянии. Риддл наклоняет голову, его темные глаза светятся каким-то загадочным чувством. Гарри закусывает губу.       Кажется, он не может оторвать взгляда. Вечерний свет садящегося солнца выхватывает слабые волны черных волос Риддла, резкую линию его подбородка, даже легкий изгиб его широких плеч. Гарри меняет дуэльную стойку, прижимая кулаки к бокам.       — Я не... — Гарри делает паузу, хмуря брови, пока обдумывает мысли, проносящиеся в его голове. — Я не думаю, что это был несчастный случай.       Риддл хмыкает. — Нет?       — Магия может многое, но сможет ли она обеспечить идеальное количество кроватей и жилой площади для двух волшебников?       — Я вспоминаю определенную комнату в Хогвартсе, которая могла делать это и многое другое.       Гарри качает головой. — Нет, Выручай-комната была всего лишь комнатой. Это не могло превратить ее в остров, на котором можно жить, прогуливая занятия.       Риддл выглядит задумчивым. Он поворачивается и исчезает за рядами книжных полок. Слегка нахмурившись, Гарри следует за ним. Книжные полки окружают небольшой кабинет с двумя диванами, журнальным столиком в центре и письменным столом под двумя огромными окнами. Все это кажется слишком просчитанным, слишком спланированным, чтобы быть случайным волшебством.       — У меня нет врагов, которые могли бы сделать такое, — наконец говорит Риддл, устраиваясь на одном из диванчиков и открывая свою книгу.       Гарри пристально смотрит на него. — Ты серьезно? Ты был Темным Лордом, все, что у тебя было, - это враги!       При этих словах взгляд Риддла снова переключается на него. — Было?       О, он сказал слишком много. — Ну. Я жив и намного старше, — медленно произносит Гарри, пробегая глазами по ничего не выражающиму лицу Риддла в поисках опасности. — И ты из прошлого.       — Да. — Голос Риддла звучит так, как чувствует себя Файндфайр, грубо и всепоглощающе. — Я в курсе.       — Верно. Итак, в пророчестве сказано...       — Я знаю, что сказано в пророчестве, Поттер. — Риддл вскакивает на ноги, его лицо искажается гримасой ярости. — И, следовательно, я понимаю, что это значит, что ты здесь, передо мной, живой и невредимый. Будь уверен, я не забыл. Но прямо сейчас у нас впереди более неотложные дела. Например, как мы сбежим из этой тюрьмы.       По крайней мере, в этом они согласны. Гарри пристально смотрит на Риддла, отмечая невероятно высокий рост этого человека, завораживающую длину его ног, тень, которая пробегает по его лицу, как змея по отношению к своему хозяину.       — Прошло пять лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз, — говорит Гарри. Он не знает, почему говорит это, только то, что это вырывается из него, как вода из плотины.       Гнев, кажется, покидает Риддла, оставляя то, что Гарри может описать только как слабое замешательство. — Ты кажешься удивительно спокойным из-за того, что оказался в ловушке на острове со своим обреченным врагом.       Гарри пожимает плечами, прерывая сводящий с ума зрительный контакт, чтобы кровь снова прилила к его мозгу. — Как я уже сказал, я вырос.       Риддл откладывает книгу и шагает к нему, останавливаясь, когда носки их ботинок почти соприкасаются с друг другом. Он наклоняется к Гарри, и во второй раз за этот час Гарри чувствует, как его охватывает жар.       Мерлин, ему нужно взять себя в руки. Это смущает.       — Нет, Поттер, — говорит Риддл, перекатывая слоги его имени, как марочное вино, языком. — Это не работа взрослой жизни.       Длинный холодный палец касается неряшливого подбородка Гарри и приподнимает его голову еще выше. Гарри не двигается, позволяя грубо обращаться с собой.       Риддл хмыкает. — В тебе что-то есть, Гарри Поттер. Я думал, что знал тебя мальчиком, но этот мужчина другой.       И Гарри знает, что это значит. Он старается не знать, но думает, что знает. Вдобавок к задаче найти выход с этого проклятого острова, он создал себе побочный проект Риддла. Новый вызов.       От раздражения его мышцы напрягаются, и он вырывается из прикосновений Риддла. Прошло пять лет, а он все такой же, каким был. Гермиона была бы разочарована в нем.       Ему нужно найти способ выбраться отсюда, пока Риддл не свел его с ума.