В тишине

Блёрр смотрел во тьму космоса. Мириады звёзд яркими точками раскинулись по всему горизонту, смотрели на него сверху-вниз, блестя друг другом молчаливым ответом в наставшей, послевоенной тишине. Он стоял посреди мёртвой, изжившей себя планеты, придерживая собственную рану. Напротив гонщика в серой дымке поднятой пыли виднелась тёмная, сгорбившаяся фигура. Красный свет, чётко видневшийся среди пыли и камней, исходил от единственной оптики десептикона, направленную прямо на Блерра. От его обесточенного бластера шла тонкая струйка дыма. Кратеры в неровной почве планеты и разломы говорили о жестоком сражении, длящемся уже невесть сколько ионов. А начало ей положилось совсем, совсем не здесь. Где-то далеко, ещё в те самые моменты, когда оба из них решили тянуть границы дозволенного и смотреть — кто сорвётся первее. Блёрр отводит взгляд от неба. В пространстве витали частички издробленной горной породы. Он отчетливо слышит тяжелое дыхание бота напротив. И он не отделался без ранений: из ещё не засохших порезов на его корпусе стекали ярко-розовые капли энергона. Голубая и алая оптика сталкиваются, зрачок сужается в маленькую щелочку. Между ними повисла долгая пауза. Никто из них не смел шевелиться. Свист вакуума, бессмысленное перешёптывание галактик за тысячи миллионы световых лет, пустые угрозы и вмятины на обойме. Блёрр держится манипулятором за голубой, исщерпленный царапинами и истекающий энергоном наплечник. Он делает первый, медленный шаг вперёд. Бот напротив не смеет двигаться. Блёрр не разрывает долгого контакта, не отводит фокуса с оптики десептикона и шаг за шагом, сокращает расстояние между ними. И Шоквейв впервые за долгое время не может понять, что скрывалось за усталой бирюзой чужих очей. И так, в тягостном ожидании, до заключительного момента. Шоквейв, зритель, наконец видит, как автобот подходит на непозволительно близкое расстояние, обрывает все границы... Тянется к нему. Орудие отключается, и вымотанный десептикон падает на колени. В его тусклой оптике, с едва удерживаемыми от усталости шестернями и механизмами наконец-то появляется искра. Она неслышимо трепещет. Дым вокруг них залягает, и в этой тишине, среди пеплища и войны, между двумя кибертронцами зарождается тихая, несмелая легкость. Надежда.