Кто-то остался рядом.

Квакити сжимает пустую бутылку дорогого коньяка и вздыхает. Во что он сейчас превратился? В жалкую пародию на самого себя? Где тот Квакити, который в начале поднимал Лас-Невадас? Это даже не жалкая пародия на самого себя, хуже. Это подобие Шлатта. Того, кого он ненавидит, чью могилу он обоссал, а из сердца сделал себе вкуснейший ужин. И как бы он ни противился, он оставил на нём след. Большой след. Появляются бредовые мысли, как, например, желание вернуться в токсичную среду. Он не замечал, как за его поведением последовало то, что он остался совсем один, без каких-либо близких людей. Разве он заслужил подобного отношения к себе? Если остальные люди такие циничные и бесчувственные, то он должен отвечать этим стандартам, чтобы ему не нанесли удар. Но вместо этого большая часть от него просто отвернулась. Что за несправедливость? Он же явно заслужил большего! Если не внешность и изуродованное шрамом лицом, то характер, если не характер, то власть и сила, если не власть и сила… То что? Чем он выделяется? Отличается? Он такой же, как и все? Он… Алекс с силой кидает бутылку в стену, чувствуя, как руки оперяются. Чёрт! Смотрит на перья в большей панике и всхлипывает. На ровном месте. Что происходит? Кажется, он такую палитру эмоций давно не чувствовал, особенно для слёз. Он не должен испытывать ничего подобного! Он же президент! Лидер! Ведёт людей за собой! И что, что большинство попросту решили уйти? — Твою ж мать! Ему плевать, плевать, плевать, плевать. Они просто глупы. Никому из них нельзя доверять, и никто не сможет его понять. Лучше быть одному. Без плеча лучшего друга, но зато в защите от ножа в спину. Он лжи и несправедливости. Люди гнилые. И на самом деле, Кью мало чем отличается. Но вместо этого он оправдывает это тем, что попросту уверен в собственной непривлекательности. Что именно из-за этого никто не хотел с ним водиться. Нелепая стрижка, странное телосложнение и черты лица. Раньше же он был нормальным, верно? До получения шрама… Алексис Квакити, во что ты превратился. Кто-то стучится в дверь, что заставляет вздрогнуть и спрятаться. Будучи в другой форме, никто не должен видеть его таким. Один уже увидел и ушёл куда-то. Пусть он и идёт куда подальше… — Квакити из Лас-Невадаса? Кажется, это самое неожиданное, что он мог услышать. Хотел выглянуть, но ударился головой о стол, начиная от этого беситься только сильнее. Слайм понимающе кивает, проходит в кабинет и закрывает дверь, когда президент не может понять, что он тут забыл. Он разве не уходил, нет? Он же ушёл от него как все остальные. И что, что он даже не сказал об этом, а? Надо закрыться и защититься раньше, чем Чарли успеет сделать что-либо. Ему всё-таки очень страшно и тревожно. Что гость собирается сделать, когда в этой форме он более уязвим и эмоционален? Слайм медленно подходит к столу, пытаясь не напугать сильнее резкими движениями, после чего поправил свои очки. И… Он видит Квакити. Даже наступает чувство дежавю. Чистая случайность, когда он заметил селезня в кабинете, и решил погладить. Тут не так часто встретишь каких-либо животных, кроме гибридов, так что это — самое милое, что видел Чарли в своей жизни. Но из-за комфорта он превратился обратно в Алекса. Чего стоит его тогдашнее удивление. После этого он поклялся никому не рассказывать, а Кью твёрдо решил, что теперь будет запирать дверь на замок при любых обстоятельствах. Походу, он просто забыл об этом. Чарли подходит к стулу сбоку, видя, как Кью смотрит на него и не двигается. Вдруг, птица начала от него удирать. Тот лишь ахнул и заморгал, не понимая, что произошло. Только осознав, что Алекс пытается убежать, тот принялся его догонять по всему кабинету, опрокинув стопку бумаг и книг. Ценой порядка в кабинете, стеклом в ботинке и ушиба руки, Слайм ловит президента и берёт на руки, направляясь и садясь на его место. — Квакити из Лас-Невадаса… Он прижимает селезня к себе крепче, аккуратно гладя по перьям. Алекс начинает рыпаться и пытаться вырваться, но хватка Слайма была довольно-таки крепкой. Это страшно, это очень страшно. Он не знает, что делать и он не знает, почему Слайсикл до сих пор не ушёл. В конце концов Кью медленно начинает успокаиваться. Чарли обладает волшебной способностью успокаивать его в ужасно стрессовые моменты, пьяной истерике и просто быть рядом. Он слишком хороший для этого мира. Медленно началось перевоплощение обратно в человека. Выглядит, конечно, странно, у некоторых людей это могло бы вызвать отвращение то, как птица обрастает конечностями. Это хорошо, что они не видят изменение органов… Но пару деталей остаются неизменными неизменным. Это хвостик, оперение на ушах и крылья. Обычно Кью оправдывает их просто тем, что он так и родился, когда на самом деле в один момент он просто не смог перевоплотиться обратно полностью. Это словно проклятие, заставляющее не выражать эмоции совсем. Но эти детали всё-таки позволили ему дать волю эмоциональности и вдобавок добавил изюминку в виде изящной паре крыльев в приятной серо-коричневой окраске с вкраплением синего. Говорят, он выделяется именно их жестикуляцией, так что не жалуется. Спустя минут пять, на коленях Слайма сидел не селезень со слепым глазом, а Кью, тихо прижимающийся к нему, поджимая ноги. Президент. Сломанный президент. Неправильный президент. Слишком много слабости он показывает, это раздражает и чувствует он себя неправильно. Сейчас он бы просто взял и выгнал его, не сказав спасибо за то, что тот решил побыть рядом, в очередной раз. Да и к тому же, он сам захотел. Его не попросили, его не заставляли, он сам решил, значит и благодарить его незачем. …Укутывает себя и его крыльями. Нет… Нет, это слишком жестоко. Даже если он ничего не чувствовал по этому поводу, даже если ему плевать. Он не станет тем, кого ненавидел. Перья медленно уходят, несколько из них попросту упали на пол. — Зачем ты пришёл? Алекс устало поднимает голову на Чарли, немного дёргая крылом. — Разбитая бутылка, звук был довольно громким. Квакити из Лас-Невадаса, всё хорошо? — Мгм. Было бы нормально, если бы не бутылка крепкого алкоголя. Голос Кью был пьяным, язык заплетался, если он говорил много. Так что он даже не пытался. Может, чтобы он не выглядел так жалко. Волосы лезут в глаза, шапка немного сползла. Президент его поправляет, но не уходит. А Чарли его не сталкивает. — Я не понимаю… Кью поджимает губы, тихо промычал и пробубнил что-то несвязное. Не может сформировать мысль. — А?- — Почему ты тут… Почему ты… Никому нельзя доверять, да… Ты отвернулся от меня. Что заставило тебя вернуться? Чарли вскинул брови, обнимая крепче. Ему неясно, с чего Квакити решил, что тот уходил куда-то. Почему он вообще задаётся подобным вопросом, если это абсурдно даже слышать? Вдруг Алексис продолжает. — Нельзя доверять даже мне, какие у тебя мотивы? Что ты хочешь сделать? — Тшш… Как я могу отвернуться от того, кто мне помог в своё время? Того, кто показал мне, как тут всё управляется? — Почему ты не видишь в этом ничего плохого, Чарли… Квакити прикрывает глаза. Ему, наверное, попросту не понять, о чём думает Слайм, и почему он продолжает сидеть тут. То, что рассказал Кью хоть и является правдивым, но никак не чем-то хорошим. И президент сам это прекрасно понимает. Но с «хорошими» вещами его попросто растоптают. Он не плохой парень, нет. Он плохой человек. Но почему-то даже рядом с такой нестабильной личностью кто-то остаётся рядом. Каждой твари по паре, да? Именно поэтому… Алексис выдыхает. Слайм предпочёл ничего не отвечать, оно и к лучшему. Меньше мороки с тем, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, будучи в нетрезвом состоянии. Теперь Квакити ловит себя на мысли, что с ним комфортно даже молчать. Наверное, можно всё-таки доверить себя одному человеку, с которым он будет чувствовать себя в безопасности.