Dreams

      У Рацио совершенно точно не было причин спрашивать, как у Авантюрина прошёл день. Если он хотел, то сам говорил, если же не хотел, то даже если бы Веритас приложил все усилия, у него ни за что бы не получилось разговорить это чудо в перьях. К слову, Авантюрин не носил свой “павлиний” костюм дома, предпочитая сразу же после возвращения принимать душ и менять одежду, как будто таким образом пытаясь избавиться от “грязи”, как именовал свои мысли после рабочего дня Авантюрин. Иногда, когда дни были особенно тяжёлыми, он задерживался в ванной едва ли не дольше Рацио, но в отличие от доктора наук, запирал дверь. Когда доверие между ними возросло, дверь перестали запирать, однако все же ясно давали понять, что его присутствие нежелательно. Многим позже бывали моменты, когда после слишком тяжёлых дней Рацио приходилось самому мыть и переодевать еле стоящего на ногах Авантюрина.       Несмотря на то, что инициатором отношений был сигониец, он же и вёл себя как кот, которого без разрешения нельзя было и пальцем тронуть. Хотя за внезапные прикосновения не было ни ругани, ни криков или тем более физического воздействия, Рацио все же стремился не допускать таких оплошностей, после которых блондин мог внезапно стать очень молчаливым и отчужденным.       Авантюрин был на самом деле хрупок под своей мишурой и Веритас знал это. Знал, но все же иногда не мог удержаться от едкого замечания или колкости. Хотя Авантюрин и не показывал, что ему обидно или неприятно от слов Рацио, он никогда не отрицал, только иногда отшучивался.       Только вот, сколько бы эмоционально холодным не был доктор Рацио, к чувствам своего партнёра он старался относиться бережно и вскоре научился читать чужое состояние. Можно сказать, что он выучил его и умел распознавать лучше владельца этих самых состояний. Авантюрин не привык заботиться о себе в полной мере, он мог забывать про еду и часто не просто засиживаться допоздна с документами, но и вовсе не спать несколько суток, перебиваясь лишь кофе. Он не пил таблетки когда болел. Хотя простуда или тем более что-то более серьёзное редко бывало у Авантюрина. В конце концов его прошлое давало свои плоды, оно закалило его тело, но уничтожило дух…       Авантюрин часто просыпался от ночных кошмаров, тяжело дыша через рот и глотая безмолвные крики. Иногда по его щекам катились слёзы, которые в свете отблеска его глаз были похожи на драгоценные жемчужины. Раньше он уходил на кухню или в свой кабинет, где сидел до утра, а потом готовил завтрак для них двоих и очередную чашку кофе для себя, которую в итоге забирал Рацио.       Веритас был очень терпеливым человеком. Конечно, иначе бы он явно не мог преподавать невежественным глупцам и тем более, никогда бы не смог встречаться с таким человеком, как Авантюрин. И сколько бы Рацио не ворчал на своего «кота» за пределами их квартиры, когда они на людях, когда его павлинье чудо ведёт себя как последний идиот… Дома он ворчал только на то, что Авантюрин не следит за своим здоровьем.       Он был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы его возлюбленный добровольно лёг с ним в одну постель, а позже и разделил с ним её. Сколько угодно он был готов терпеть выходки блондина, только ради того, чтобы ловить его счастливые, по-настоящему счастливые улыбки и навсегда увековечивать их в своей собственной памяти, чтобы потом любоваться этими улыбками, когда Авантюрина долго не было рядом.       С появлением Рацио в жизни Авантюрина произошли значительные изменения. Теперь он желал возвращаться домой. Сотрудник КММ, который раньше всегда был рад сорваться в какую-нибудь далекую и длинную командировку, теперь был готов торчать в офисе, лишь бы у него была возможность вернуться к Рацио после рабочего дня. Теперь, когда он был в командировках, сообщения ему присылало не только начальство и подчиненные, но и доктор Веритас. И от этих сообщений на душе становилось тепло, даже если в них не было ничего мило-ванильно-слащавого, а лишь бурчание Рацио и ругань на своих студентов.       Иногда доктор наук его сильно удивлял, когда брал несколько дней отгула и прилетал к нему где бы он ни был. Точно так же как и сам сигониец «сбегал» с работы, если у него была возможность, чтобы «посетить» пары своего любимого профессора. Просто ради того, чтобы полюбоваться своим дорогим… супругом.       Да-да, супругом. Не спрашивайте, когда они успели, лучше спросить как они умудрялись скрывать тот факт, что поженились, ведь в их окружении было столько проницательных людей и гениев, но даже они никак не догадывались об их статусе, пока однажды Авантюрин не перестал носить все кольца кроме одного. Одного единственного кольца из розового золота и гравировкой внутри. То что на Авантюрина обиделась Топаз, после того как узнала, что её коллега вышел замуж, а на свадьбу даже не позвал, это уже совершенно другая история, как и то, что Герте и Скрюллуму пришлось отдавать что-то Жуань Мей, как выигравшей спор.