По коридорам

Он шел на риск. Упрямость Сайхары достигала апогея, когда дело касалось его работы. Он был единственным из своего отдела, не находившимся под демоническим покровительством. В этом не было нужды до определенного момента. Месяц назад его перевели из отдела людских монстров, в отдел настоящих. Но разницы он не почувствовал. Уже давно все расследуемые им дела запутались в клубок человеческого безумия и дьявольской кровожадности. Если раньше смерть стояла за ним на расстоянии вытянутой руки, то сейчас она дышала ему в спину, потыкивая концом косы в спину. Заработанный им опыт при работе с людьми избавил его от ощущения страха, стремления к самосохранению. А теперь посещение травмпунктов и больниц сравнялось с количеством психотерапевтических сеансов. В университете с ним не поделились методичкой "чтоделатьесливыдумаличтовышлинаочередногосерийниканоэтобылакакаятосверхъестественнаяебанина". Его кобура с пистолетом больше не добавляла уверенности и чувства безопасности. Атмосфера здесь не напоминала ему ни одно место, в котором он был раньше. Холодный свет, большое количество камер, врачей, охранников. Вход в каждый новый корпус требовал несколько ступенчатую идентификацию. Шуичи приходилось иметь дело с закрытыми организациями, но таких масштабов впервые. Стояла тишина. Мужчина остановился перед массивной дверью, напичканной электроникой. Он медленно развернулся к нему, выжидательно смотря пару секунд, ища на лице Сайхары какую-то толику сомнения. — Сайхара-кун, подумай еще раз. — Мужчина сжал планшет крепче. — Исаму станет моим палачом, если с тобой что-то произойдет. Шуичи закатил глаза. Его дядя все еще не видит в нем состоявшегося и взрослого человека. Но Сайхара взрослый мальчик. Он редко когда в себе сомневается. Именно Исаму привил к Шуичи эту решительность. Он должен был это принять еще тогда, когда у Сайхары с самого детства загорались глаза лишь при упоминании следовательской деятельности. Шуичи кивнул. Он не боялся. Ему было интересно. Объект, который он запросил для заключения контракта, был из категории особо опасных. Для его поимки потребовалось немало жизней. Шуичи знал: это был личный сувенир руководящего здесь человека. За святостью и намерениями нынешнего директора сохранять благопрятную обстановку для граждан, маскировалось желание собрать собственную коллекцию. Каждый элемент трепетно хранится в своей уникальной упаковке. Все сделано доступно, чтобы коллекционер мог в любой момент посетить, достать желаемую игрушку, поиграть и полюбоваться. Мужчина в белом халате тяжело вздохнул, поднося ключ-карту к экрану. Проделав еще несколько защитных махинаций открылся длинный непроглядный коридор. — Дальше ты сам. Иди прямо, пока не упрешься в стену. Когда ты дойдёшь, дверь автоматически откроется. — Взгляд мужчины потерялся в темноте длинного пространства. — Как наговоришься, щелкни два раза пальцами, тебя выведут. Шуичи еще раз кивнул. Он глубоко вздохнул и неторопливым шагом побрел по коридору. Дверь позади него захлопнулась. Теперь здесь было совсем темно. Через три минуты он стоял в комнате, за закрытыми дверьми. Все было также темно, но по ощущениям комната была небольшая. Было впечатление, что для комнаты не было нужды совсем. Как будто вообще не существовало подходящего места. В комнате без окон подул ветер, немного приподнимая его синие пряди. Он был здесь. Шуичи прочистил горло. — Здравствуй? Хихиканье разлетелось эхом по комнате. Из-за плохой видимости Шуичи чувствовал себя уязвимым. Он не замечал в себе фобию темноты, но разве положение, когда ты видим для кого-то, а он для тебя – нет, не напряжет любого другого? — Давай сыграем в игру? Тело Шуичи покрылось мурашками. В интимной близости в его ухо было прошептано предложение. Предложение с вопросительной интонацией, но подразумевающее лишь один ответ. Положительный. — Я побуду плохим хозяином! Особого гостеприимства не жди. Так что правила игры – мои. Но! В случае победы, ты получишь желаемое. — А в случае проигрыша? Комната погрузилась в тишину. Не напряженную, не заставляющая каждый волос на теле встать дыбом. Выжидающая. — Твой разум очень занимательный. Мне бы хотелось такой в свою коллекцию, понимаешь? Шуичи не слышал шагов, не чувствовал прикосновения к коже. Не ощущал дыхания и запаха. Но чувствовал чужое присутствие впритык. Интуитивно. В области правой щеки он ощутил слабый холодок. Так он взаимодействовал с ним. — Бедный, бедный мальчик. Ты всем так интересен, да? Все зарятся на твой нестандартный ум. Все хотят вкусить плоды твоих трудов, присвоить себе. И все пользуются этим. Что же ты тогда потеряешь, если согласишься? Шуичи не понравилось, в какое русло шел разговор. — В чем суть игры? Послышалось цоканье. — Какой нетерпеливый. Ну, хорошо! Мы совершим рандеву по коридорам твоей памяти, по самым темным коридорам. Запылившимся. Которые ты настойчиво игнорируешь и обходишь. Который затягивают тебя в твоих кошмарах. Все и сразу! Времени на восстановление у твоей психики не будет, это как игра на самом высоком уровне сложности! Кошмарный режим, без шанса на возрождение. После работы в ФБР его психическое состояние подверглось большому воздействию. Первые трупы. Первые изуродованные трупы. Сломленные судьбы. Маниакальные улыбки нераскаявшихся убийц. Смерти товарищей и коллег. Эта работа давалась ему тяжело. Невыносимо тяжело. Многие не выдерживали, уходили. Если успевали. Все пройденные им ужасы ни раз подводили его к написанию заявления на увольнение, но удовлетворение от спасенной жизни, восстановления правосудия останавливали его. Уже не так сильно, как раньше, амбиции в силу возраста подугасли. Но он был ценным кадром. Много дел были подведены к завершению благодаря ему. Со всех сторон ему твердили о его важности и значимости. Но он понимал, что ценят не его. Его способность в составлении психологического портрета убийцы. Это разочаровало, но он уже подписал себе приговор. Прикреплен к этой деятельности. Никто не даст ему уйти. Но также никто и не спасет его. И теперь он здесь. Ищет несвятую защиту, лишь бы продолжать работать. Лицо обдуло ветром. Ему напомнили, что он здесь не один. Он ждет и выжидает. Кошмарно здесь, кошмарно будет и в загробной жизни. Кошмарно с ним. Что же ты тогда потеряешь, если согласишься? Шуичи кротко кивает, закрывая глаза. Открыв глаза снова, он оказывается посреди цветочного поля. В ста метрах от него виднеется огромное дерево. Он направляется к нему. Чувствует ломающиеся стебли и лепестки под ногами, протоптовая знакомый ему путь. В его случае цель всегда требует средств жертв, но не всегда их оправдывает. Он дал себе обещание: больше не оборачиваться назад. Что-то покачивается на ветке дерева, но это настолько размазано. Не разглядеть. Он видит розовые цвета. Немного желтого. Это лоза? Подойдя ближе, на его лице отобразилась смесь ужаса и удивления. Труп молодой девушки с затянутой петлей на шее покачивается взад-вперед. Он хочет отвернуться, закрыть лицо руками, вырвать себе глазные яблоки. Лишь бы не смотреть на это. Но он не может. Он ощущает чужое присутствие около себя. Живое присутствие. Он поворачивается. На него смотрят немигающие фиолетовые глаза. Мальчик, с озорной ухмылкой и по-ребячески закинутыми руками за голову. — Пустовато, тебе не кажется? Шуичи вопросительно поднимает бровь. — Добавим игрушек поновее! Мальчик щелкает пальцами. На соседней ветке появляется еще одно тело. Изуродованный кровавым орлом мужчина. Одно из его ранних дел. Одна из первых причин его бессонницы и кошмаров. — До Рождества далековато, но кто запрещает украсить дерево в любой другой день? В твой личный день. Шуичи смотрит в пол, отказываясь поднимать глаза. Иначе его молниеносно перенесет в то время. Все как вчера. Он подходит к Шуичи ближе, разворачиваясь его лицом к себе. Шуичи не хочет и на него смотреть тоже. Но смотрит. — Так нечестно, Сайхара. Я тебя прямо здесь могу бросить, наедине с ними, хоочешь? Будешь сидеть здесь, пока сознание не разложится. Ты согласился. Следуй правилам. Я для тебя стараюсь! — Иди к черту. — Так ты сам около него. Шуичи поднял глаза. Теперь тел была дюжина. У всех на лице посмертная гримаса. Но у них у всех было одно сходство: их взор был направлен на него. Когда дело доходило до мира мертвых и убийц (в них уже давно все человеческое умерло, они разделяют мир своих жертв), он их понимал, они понимали его. Он носил кепку, чтобы скрыться от зрительного контакта с людьми. С лишенными жизни же все было по-другому. Он снял головной убор, улавливая контакт с каждым из присутствующих, что переносило его от воспоминания к воспоминанию. Их последних вздох, запечатленный не только их убийцей, но и Шуичи Сайхарой. Его эмпатия была исключительна. Он посмотрел на — Как твое имя? Он улыбнулся, демонстрируя ряд острых зубов. — Мы уже почти друзья, а спросил ты только сейчас. Твоя мама не учила тебя манерам? Шуичи уже открыл рот, чтобы ответить... — Кокичи. на Кокичи. Кем являлся Кокичи? Распространяется ли это на него? — Красиво получилось, правда? Я оставлю эту комнату открытой для твоего посещения, подарок! — Кокичи приблизился к нему. — Можешь считать, что ты победил. — Это было не так ужасающе, как ты описывал. — Или позволил тебе победить? Сайхара теперь был в недоумении еще больше, чем до этого. Для чего был этот театр? Он не понимал. — Ты интересный, Сайхара. Но еще интересней, когда ты в действии. Интерактивная игрушка куда занимательней, чем застывшая душа в качестве статуэтки на полке! Пооэтому... Я заключу с тобой контракт. Пару мгновений они смотрели друг на друга. Ни один из них не собирался уводить взгляд. Глаза Кокичи сверкнули нездоровым блеском. Оскал становился шире, тянулся до ушей. Черты симпатичного лица исказились в уродство. Психоделическая картина подкосила уверенность Шуичи, он начал медленно отступать назад. Кокичи подошел ближе. И еще ближе. Шуичи спотыкается и падает. Падение было болезненным. Под ним больше не было красивых цветов, которые могли бы смягчить падение. Небо затянулось красными тучами, извергающими такого же цвета дождь. Парящие крылатые глаза устремили взор прямо на него. Его личный демон возвышался над ним. Смотрел и улыбался. Кокичи нависает над ним, находясь в опасной близости к его лицу. Ласкает рукой его щеку, шею, ключицы. Наблюдает и упивается. Проводит языком от его уха, останавливаясь у губ. Слегкая касается своими, но тут же отстраняется. Задирает рубашку, проводит рукой по выпирающим ребрам, легонько пощипывая каждое. Опускается ниже, ведет дорожку поцелуев от живота к губам и Сокращает разрыв. Холодные, потрескавшиеся сталкиваются с его теплыми, работая в идеальном тандеме: согревая и охлаждая. Это было нереально. Но все ощущалось так естественно. Шуичи почувствовал жгучую боль. Как будто происходило насильственное слияние тел воедино. На глазах выступили слезы, Кокичи немного отстранился, поглаживая его щеку. — Потерпи немного. Это скоро закончится. Шуичи зажмурил глаза и открыл их снова. Он снова здесь. В комнате. Обволакиваемый тьмой. — Кстати, поцелуй был необязательным для заключения контракта! Это была моя личная импровизация, но согласись, получилось нескучно. — Шуичи почувствовал обвившиеся вокруг его талии руки. — А еще теперь ты отмечен мной! Сайхара выдохнул с облегчением. У него медленно складывался пазл. Кокичи с самого начала не планировал его проигрыш. Разыгранное представление для собственного развлечения. Для укрепления демонического образа. Задетая гордость. Треснувшеее эго. Желание контролировать, управлять, обладать – все было отобрано, коллекционера забрал в коллекцию другой ебнутый коллекционер. До чего унизительно. Сайхара – посланный шанс, подаренная возможность на спасение. — Надеюсь, ты безгранично рад таскаться со мной по местам преступлений. Шуичи щелкнул двумя пальцами.