Чон Юнхо и Чон Уён

             Юнхо долго смотрел на сидящего на подоконнике Уёна. Уёна, во взгляде которого так и читалось: хочу умереть. За окном ярко светило солнце. Оно накрывало своим рассеивающимся светом белую комнату, играя солнечными зайчиками, отсвечивая от дисплея наручных часов, от зажатого в руках телефона, и от забавного рисунка из пайеток, вышитого на плече кофты Уёна. Он выглядел, как принц сказки. Как ангел, сошедший с небес. Его белая кофта точно светилась. А массивные белые наушники казались нимбом. Прекрасный мечтатель с печальным взглядом потерявшего свою Музу творца.              Прижать и пожалеть.       Обнять и поцеловать.       Дать утешение…              Уён ручкой сдвинул упавшую на глаза чёлку и уставился на бумаги в другой руке. Лицо исказила гримаса недовольства. Привалившись к окну, он уставился на улицу. Будто избегал смотреть на кого-то. Будто ему было всё равно. На самом деле ему было очень больно. Юнхо в какой-то мере его понимал. Пусть ему и не отказывали в отношениях. Но Сан свой выбор сделал, неосознанно ранив того, кого считал лучшим другом, и кто считал его больше, чем другом. Уён из-за отказа слёз не лил, но из него точно весь свет выкачали. Он потускнел и перестал быть привычным для всех весельчаком, полным жизнерадостности, позитива, нескончаемой энергии. Он через силу выдавливал улыбки. И старательно держался подальше от Сана, хотя тот и пытался наладить контакт. Судя по всему, разговор с капитаном зашёл в тупик.              Время летит и его не остановить       Если оно лечит, где ЕГО лекарство?              Юнхо никогда не любил ссоры между мемберами. Он всегда старался наравне с остальными старшими помочь спорящим разобраться как можно быстрее и как можно безболезненнее. Мемберы — это не просто люди, что ходят с тобой на работу. Это семья. Словно ты обзаводишься семью братьями. Хотя да, случается в таких семьях и то, что случилось с Уёном. И самим Юнхо. Он своих чувств к Уёну не отрицал, но и вперёд паровоза не бежал. Почти все мемберы удивлялись его сдержанности. Но однажды они своей тупостью довели его так, что впервые за три года увидели его в… ярости. Напугался даже вечно ничего не боящийся Чонхо. И ребята поняли сразу: с Юю лучше так не шутить. Хотя там и не шутка была…       Речь не о том!       А о том, что свои чувства Юнхо держал при себе. Это было вызвано и опасением, что Уён откажет, как поступил с ним Сан — практически наглядный пример поговорки «насильно мил не будешь». И тем, что он не особо во вкусе Уёна — изначально все общались в равной степени, а со временем точно начали разбиваться на парочки: тогда Юнхо подумал, что это его шанс, но в итоге всё обернулось иначе, и он не стал навязываться, просто находясь рядом. И то, что опыта в делах любовных не так-то уж и много — ну и не кричать же всему миру, что он, Чон Юнхо, по самое не балуй влюбился в Чон Уёна. Служебный роман! Не было такого. Не сейчас. Но что, если это шанс? Очень подходящий шанс…              В большой белой комнате с белой мебелью с небольшим серым дополнением стояла почти идеальная тишина. Уён, привалившись к окну, продолжал смотреть на улицу. Юнхо, сидя в кресле напротив того же окна, продолжал рассматривать друга. Рассевшиеся по дивану, ещё одному креслу и полу остальные мемберы, кроме капитана, корпели над бумагами. Особое задание капитана, когда его мысли вставали колом и нужная идея для песни никак не могла родиться — он заставлял остальных садиться и сочинять песни, из которых он либо что-то брал отдельными кусками, ваяя очередную круть, либо оставлял песню целиком, выказывая восхищение. Вот поэтому, пока капитан носился по другим делам и о чём-то там договаривался, остальная семёрка, засев в комнате для занятий в общежитии, корпела над заданием.              Видимо взгляды Уёна и Сана пересеклись, так как лицо первого сделалось недовольно-злым. Опережая Сана на долю секунды, Юнхо поднялся первым. Напевая слова из «LovePoem», причём партии заулыбавшегося от этого Чонхо, он присел на подоконник к Уёну, немного его пододвинув. Уён и сам улыбаться начал. Всё-таки у Юнхо очень красивый голос. Да и в целом он очень даже ничего. Особенно рост…       — Ты чего? — хихикнул Уён, стукнув друга листками бумаги по плечу.       — У тебя такие ножки тонкие, — протянул Юнхо, обхватывая щиколотку друга пальцами, которые легко соприкоснулись.       — Это просто у тебя слишком огромные руки, — Уён вытянул свою с растопыренными пальцами, и Юнхо приложил к ней ладонь. — Смотри, как пальцы сильно торчат! — весело рассмеялся Уён, потыкав пальцем другой руки на пальцы Юнхо. — Тут, наверное, сантиметр целый!       — Не преувеличивай! — охнул Юнхо, наклоняясь вперёд.       Кто бы что ни говорил, но от взгляда бывают и искры, и бури, и пожары. Уён сначала отвёл взгляд, но в ту же секунду, точно примагнитившись, вернул обратно. От появившейся в глазах Юнхо нежности он ощутил себя спокойнее. Защищённее. Желание отчаиваться и уходить в депрессию пропало. Захотелось просто… Чего-то простого. Такого же нежного, как взгляд Юнхо.       — Итак! — в комнату вошёл капитан. Оглядев всех, он замер, вытаращившись на вытаращившегося в ответ Сонхва. — Вспомнил! Хва, Чонхо, пошлите. Дело для вас есть. — Названные озадаченно переглянулись и синхронно встали, последовав за чего-то бурчащим под нос капитаном. Хонджун так ещё пару раз заглянул, утянув за собой и Минги с Ёсаном. Причём Ёсану он что-то так долго и усердно выговаривал, что по страдальческому выражению лица Кана было понятно, что заниматься он этим не хочет. Не хочет, но будет: не бросать же капитана.       В итоге в комнате остались трое: Юнхо, Уён и Сан. Юнхо понадеялся, что капитан вернётся ещё разочек и заберёт с собой Сана, дав им с Уёном побыть наедине. Но шиш-то там. Хонджун где-то потерялся с остальными, не спеша выручать Юнхо. Зато Уёну надоело сидеть так просто, и он, нагло привалившись спиной к груди друга, сонно прикрыл глаза: раз никто не работает над текстами, то чего ему переживать? Обойдутся! К тому же Юю такой тёплый! Такой нежный! Такой ласковый! Вот так прижмёшься к нему и всё! Сразу спать хочется. А всё потому, что окутывало чувство защищённости. К тому же он так приобнял… Ненавязчиво, а между тем собственнически. У Уёна губы в улыбке раздвинулись сами собой. Очень мило! И приятно…       — Если устал, может, пойдёшь отдыхать к себе? — шёпотом спросил Юнхо, немного наклонившись к уху парня.       — Со мной пойдёшь? — сонно пробормотал Уён.       — Если ты серьёзно: пойду.       — Правда? — Уён тут же проснулся, с недоверием глянув на друга. — Чё, прям со мной ляжешь? Прям в одну кровать со мной? Со мной, да?       — Уённи, ты чего так растерялся? — Юнхо не удержался от смешка. — С тобой я пойду и к тебе, — заверил он, перетаскивая расцветшего цветочком Уёна на колени, после чего легко подхватил его на руки и спрыгнул с подоконника. — Мы отдыхать! — объявил он подозрительно смотрящему на них Сану и вышел из комнаты.       — Юю, если ты со мной так из жалости, то давай сразу прекращай это, — заявил Уён, стоило им оказаться в его комнате, а двери закрыться за спиной Юнхо.       — Тебе жалость не нужна, — отозвался тот, донеся парня до кровати и скидывая его на неё, после чего завалился рядышком. — Тебе нужна поддержка. Ну и, — Юнхо замялся и, откашлявшись, продолжил, — ты должен дать мне шанс.       — Дурак! — смущённо хихикнул Уён, спрятавшись от друга под подушкой.       — Я серьёзно, — не сдаваясь, Юнхо попытался вытащить его из укрытия. — Маленький шансик! А?       — Если только совсем крошечный! — снова хихикнул Уён.       — Знаешь, — у Юнхо всё же получилось отобрать и откинуть подушку, — улыбка тебе идёт гораздо больше. Ты от этого будто светишься изнутри.       — Не смущай, — шепнул Уён, кончиками пальцев касаясь подбородка парня.       — Так что насчёт шанса? — снова спросил Юнхо, прижимая Уёна к себе.       — Дурак, он у тебя и так есть…