Страх

      Еще недавно дрожавшая от приближающегося оргазма, сейчас она пытается отползти от него куда подальше. А он, запрятав очки в карман пиджака, что заботливо висит на кресле, лишь улыбается с наигранным извинением и ловит ее за волосы.       Его ждут с обожанием и трепетом. А затем бегут – с трепетом и в панике, от него, желая спастись.       Истинный, всепоглощающий ужас – последний видимый отпечаток. Так и сейчас.       Прежде, чем их пожрать, в ее глазах он видит свое отражение, свое лицо, свою расслабленную ухмылку, свое великолепие, и черт, он был бы конченым лжецом, если б не признавал, что в такие моменты готов трахнуть сам себя.       Она рыпается, до последнего пытается освободиться. Затем конвульсивно дергается.       Нет-нет, в этой игре ведет он.       Он проникает, проскальзывает в их затененные, зашторенные комнаты, просачивается сквозняком и погружается им в головы. В их воображаемый, до нелепости смешной, но такой интересный мирок.       В каждом доме, в каждом сне – везде, куда бы он не пришел. Они мотыльки-однодневки в его руках, и что мешает ему стать новым божьим порождением?       Он правит балом, хозяин в монументальных чертогах с пожирающим взглядом. Еще немного – и ему подвластно будет все. Все постепенно, со временем, только бы сместить для начала своего Творца. Поглощая их истории, их память, опыт, умения жить, как человек.       Сон. Смерть. Страсть. Страдание. Страх – он будет пятым.       Он станет им братом. И они будут вынуждены его принять. В свою большую, хаотичную, враждующую семью. Он станет пятым – но первым, с конца – ерунда, игра слов, незаслуживающая внимания мелочь. Ведь что слова – он докажет действиями.       Коринфянин вытирает нож, достает очки.       Я – ваши влажные сны, пугающая реальность и убийственный конец, думает он.       Не зря он был выпущен в этот мир. Не зря он ускользнул из того.       Теперь у него нет господина. Он сам по себе. Кошмар порождает страх.       – Страх, – смакует он, и слово сладостно тает на языке.       Он отмывает руки от крови, последний раз нежно, почти трепетно целует в губы остывающее на полу тело. Надевает молочного цвета пиджак, поправляет лацканы. Закидывает в рот мятный леденец – скоро намечается новое свидание, никаких опозданий.