- Как часто Вы смеётесь?

Внезапный вопрос заставил повернуться к собеседнику. Неизменная улыбка украшала его слегка смугловатое лицо, но вопрос от этого не стал звучать более загадочно. Диалог с Аластором наедине с недавних пор перестал вызывать чувство ущемления, стыда или ощущения потерянности. Никаких скрытых смыслов, подтекстов, спрятанных в междустрочье насмешек. Осознание серьёзности каждого слова и буквы позволяло опустить притворство и задуматься над вопросом и его смыслом. — Скорее, как часто я искренне смеюсь, да? — Ухмылка украсила и его лицо, буквально светившееся от приятной атмосферы. Вслушиваться в, наверняка, не выдуманные истории Радио-демона было не просто комфортно. С каждой выкинутой фразой под эффектом радио Люциферу всё больше хотелось погружаться в мир сказок. Слушать их, вечно и летать в мире, построенном специфичным сказителем. Король, кажется, вновь ощущал себя живым, как тогда, чуть больше, чем семь лет назад. Почему-то именно эта грешная душа забавляла и интересовала его больше, чем любое другое существо в Аду. — Я очень люблю творить. И, знаешь, ничто так сильно и искренне не веселит, как реакция других. Как они улыбаются, дивятся тому, над чем ты так долго старался. И ты смеёшься вместе с ними, пускаешься в пляс и даришь всё больше счастья, делишься им с окружающими. Разве это нельзя назвать настоящим праздником души? Люцифер переметнул взгляд на небо. Где-то там, вдалеке, его дом, окружённый перистыми облаками и большим количеством ангельских колец. Дом, где он мечтал стать волшебником. Тем самым существом, дарящим лишь радость от пребывания в Раю. Порхающим по белоснежному городу в поисках того, кто разделит его грёзы. Но всё сильно изменилось. Небо окрасилось красным, а судьба мечтателя накрылась крестом, сотканным из ангельских орудий и гневных взглядов, полных осуждения. Его изгнали за ошибку. Небольшую оплошность, чуть ли не погубившую всё то, что он мечтал сотворить. Но он и не думал о том, чем всё может обернуться. Забылся в своём же вдохновении, почти погубив себя и своих близких. — И к чему этот праздник привёл? — Радио-демон чуть склонил голову, зашуршав на своём месте. Ни капли садизма или издевательства в его голосе, лишь осторожное прощупывание почвы. По крайней мере, Люцифер пытался себя этим успокоить, старательно пряча взгляд за полями шляпы. — Вам нужно отдохнуть. Чарли прекрасно справляется сама, разве этого не видно? Побудьте гостем и отпустите, наконец, прошлое «Я». — Но я не хочу оставаться в тени, Аластор. Не хочу, чтобы обо мне забывали. Судьба отшельника пугала пуще угрозы смерти. Люцифер был создан, как.. Как развлекатель! Как хлеб для местных детишек, как прекрасное олицетворение всего красивого, что только существует в этом мире. И как же больно понимать, что всё это не имеет здесь никакого значения. До него попросту нет дела! В Аду никого не волнует, владыка ты всея ада или шлюха под пожизненным контрактом. Никому не нужны прелести беззаботной жизни, когда можно заключить сделку на десять чужих душ и стать сильнее твоего босса, а после гадко ему отомстить, всадив нож под рёбра. Это место создано для пыток, сексуального насилия и страданий — настоящее наказание для провинившихся. Кажется, именно этого желали серафимы, стоило Люциферу переступить порог дозволенного и едва коснуться дел, творящихся на Земле. Но зато теперь он король. Его голубая кровь с каждым днём текла всё медленнее, теряя свой первобытный золотистый отблеск. Да, король. Не способный даже усмирить свой народ. Да, правитель. Без стержня и мотивации внутри. Срок действия пропуска в Рай истёк, ворота закрылись прямо перед его носом. И что теперь остаётся? Жить дальше? Ради чего? — Начнём с того, что... А кто вообще помнит? — Как всегда, старая шарманка. Но Люцифер больше не ведётся на дешёвые провокации собеседника, лишь вдыхая на едкие слова воздух, пропитанный кислотой и развратом. Интересно, каков запах в Раю? Наверняка такой непривычный, что захочется заткнуть нос. Хорошо, что он адаптируется, но плохо, что так медленно и нехотя. — Лучшая тактика — бесконтактный бой. Намного приятнее и зловеще наносить удары из тени, когда Вас никто не видит. Так и здесь. Вам нужно соткать новое тело, спрятать себя в ночи и просто понаблюдать. Вспомните, что в отеле Вы не больше, чем простой гость. Пусть новые постояльцы не будут знать о том, кто его опекает. Серафим вздохнул, оперевшись рукой на щёку. Как ему править собственным царством, когда он и со своими проблемами справиться никак не может? По сравнению с ним, Аластор выглядит более властно и гордо, как член светской семьи, тот самый сын маминой подруги или мелкая вшивая псина с раздутым эго, лающая на тебя, стоит тебе подойти к ней ближе, чем один километр. Последняя острая мысль явно лишняя, но укол ревности в затылке оказался слишком уж неприятным. — Поэтому ты вечно сидишь в своей башне, как принцесса, ждущая своего принца? — Такое банальное, но приятное на слух сравнение. Молчание, повисшее после вопроса, слегка напрягло, но стоило Люциферу взглянуть на собеседника, как стало понятно, что тот попросту задумался. Приятно было смотреть на его лицо со спокойной улыбкой, отличающейся от обычной мягкостью и уютом. Может и самовнушение, но какое, чёрт возьми, приятное. Ему казалось, будто наедине тот вёл себя иначе. Как герой дешёвого романа, где концовка так сладка, что сводит челюсть. — Знаешь, коридоры отеля опустели без твоих вещаний по утрам. Что случилось? Посох с лакированным яблоком на конце крутился в его тонких пальцах вокруг своей оси. Под ночным светом луны, украшенной пентаграммой, он казался мистическим артефактом, нагло украденным когда-то в древности. Утром же наоборот, обычной безделушкой, меркшей на фоне песен, растекающихся из всех радиоприёмников. Наверное, только благодаря им Люцифер видел смысл в том, чтобы отлеплять тяжёлое тело от кровати. Но в последнее время он молчал. Радио-демона не было видно даже на собственном рабочем месте, куда он не пускал никого, кроме самого себя. Было странно находиться там в одиночестве. Тихое гудение аппаратуры не могло восстановить былой атмосферы. Люцифер включал её по утрам, в слепой надежде на то, что это не зря. Своеобразный ритуал, выполняемый им для того, чтобы призвать его. А после возвращается и с грустным вздохом выключает свет, даже не заглянув внутрь. Комната скоро покроется пылью в таком новом и совершенном здании с новороченными технологиями. И только эта вышка напоминала о старине. Жаль, без присутствия её владельца. Владыка не навязывался и не задавал лишних вопросов, но то, что происходит не должно стать нормой. — Решил взять отгул. Наступают тяжкие времена, сами понимаете. Кто знает, когда за нами вновь придёт армия, — его голос слегка затрещал на последних словах. — Но радио не умирает! Кто знает, когда зазвучит следующий подкаст? В последнее время встретить его можно лишь на этой крыше. Новой, едва отстроенной заново. Чем она так приглянулась Аластору? Радовало лишь то, что он явно не собирается бросать своё любимое дело. Серафим должен признать, что заскучал по комменатриям и устаревшим шуткам демона, иногда отзывающимся эхом по большим комнатам и коридорам. — Аластор, слушай, — Люцифер поднял взгляд со своих пальцев с блестящем на них кольцом. Прошлое убивало, но снимать золотое украшение не хотелось чисто из уважения к любимой, без вести пропавшей так давно. — Можно тебя... обнять? Он уже был наслышан о его неприкосновенности к собственной личности. От любых намёков на действия в свою сторону тот уворачивался и всячески пытался сбежать. Наверное, поэтому их разговоры проходили на расстоянии. Пусть и небольшом, но достаточно ощутимом, особенно сейчас. Между ними будто находилась кирпичная стена или ещё что покрепче. Но почему бы и не попытаться её проломить? Хотя бы дать ей трещину, дать намёк на то, что Радио-демон не так холоден ко всему живому. Его лицо явно выразило непонимание, вызывая у Люцифера сомнения и лёгкое ощущение стыда, засевшее где-то в подкорке мозга. Но стоило демону едва заметно кивнуть, как тот расплылся в тёплой улыбке. Особо не заботясь за чистотой идеальных белых брюк, тот подполз к Аластору и осторожно, поглядывая за его реакцией, коснулся чужих плеч. Неуютно, страшно и чертовски нежно, подстать его мягкой натуре. Демон не оттолкнул, но и никак не отреагировал, отчего чувство полноценности его действия никак не наступало. Убивало то, что тот действовал в противовес его желаний, будто он не попросил, а приказал. Заставил его принимать жар чужого тела. Но какого его было удивление, когда холодные пальцы коснулись его спины, накрытой белым фраком по своему обыкновению. Люцифер хотел избавиться от лишней одежды, чтобы почувствовать прикосновение в полной мере, но даже просто пошевелиться оказалось трудной задачей. Он едва дышал, чувствуя, как быстро бьётся своё сердце. Аластор и сам будто не дышал, ведь с его стороны чувствовалось лишь тихое шипение микрофона, лежащего совсем рядом с ним. Его изюминка, всегда следовавшая за ним по пятам. Чувства обострились, стоило когтям начать поглаживать и словно опекать, успокаивать правителя от волнений, накопившихся глубоко внутри. Грешник уже знал его наизусть за такое непродолжительное и яркое знакомство. Изучил любые колебания души. Король даже был уверен в том, что тот знал о выступившем румянце на белых щеках. — Пожалуй, стоит продолжить включать слащавые любовные песни каждое утро, не так ли? Кто бы мог подумать, что у самого сильного существа во всём аду такой простой вкус в музыке? Сложно сказать точно, но что лучше будит по утрам, чем приятные напевы о звонкой и такой нежной любви, поражающей каждую нервную клетку мозга? Да, ему вновь хотелось почувствовать любовь. И именно рядом с Аластором лишние мысли отодвигались на последний план. Интересно, его спина и руки всегда были такими холодными? С каждой встречей Радио-демон словно тускнел. А может, состояние Люцифера ухудшалось из-за смертной скуки, и теперь всё казалось серым и невзрачным. Стоило Аластору взять перерыв, и жизнь тут же потеряла прежние краски. С ним ужасно, без него — ещё хуже. Как это назвать? — Хотя бы раз. И я подарю тебе искренний смех. Серафим ощутимо сжал ткань на чужой спине, пытаясь доказать рогатому, что это важно для него. Так важно, что он не сможет выразиться словами. Он был готов даже заключить сделку с этим первозданным злом, лишь бы тот продолжал радовать его солнцем в месте, где оно никогда не светило так ярко, как в его покоях. Но как тому ответить? Аластор холодно молчал, не размыкая улыбки, усеянной острыми зубами. Не может. Кажется, вещателя впервые застали врасплох. Но как сказать Люциферу, что радио больше никогда не разольётся приятным дикторским голосом? Больше никогда не зашипит в поисках нужной волны? Как объяснить королю, что его здесь, на самом деле, нет и больше никогда не будет? Порой сложно переживать расставание с близкими. Так сложно, что их исчезновение из повседневной жизни и вовсе остаётся незамеченным. Каждый день вы встречались на одном и том же месте, обсуждали всё то, что накопилось внутри. Понимали друг друга и любовались специфичными видами. Но что с Вами станет, если… Если поймёте, что остались одни? Что будете делать, если тот, кому Вы открылись впервые за долгое время пропал среди обломков разрушенного в труху отеля, до сих пор не явившись на ваше излюбленное место встречи? Как поступите? Король боялся. Боялся, ведь тот, с кем он виделся каждую ночь точно не тот демон, с кем он познакомился так случайно и комично. Это больше не Аластор. Никогда не был им, но серафим питал пустые надежды на возвращение настоящего, его Радио-демона. Наивный.