Мой господин

Студенты Британской Академии Зельеварения были привычны ко всему происходящему в учебные часы. После первой недели первого курса они быстро разобрались что к чему, научились ничему не удивляться, не спорить и главное — не принимать ничего близко к сердцу. Ну и что, что Снейп орет, большая проблема. Про Снейпа и до академии все знали — понимали, на что идут. Поэтому пусть себе орет да оскорбляет, они с ним проводят всего по паре часов в день — так что быстро привыкли и пропускали мимо ушей. Это только его бедному лаборанту приходилось терпеть его в течение пяти пар каждый рабочий день — но о судьбе лаборанта поскорее сбегающие из аудитории студенты задуматься не успевали. В конце концов, если бы ему это не нравилось, он бы и сам сбежал в первые несколько дней работы, а не оставался на должности уже третий год. В конце концов, он всё-таки Поттер. Победитель Волдеморта наверняка мог сам о себе позаботиться. Не маленький. Просто со стороны было совершенно непонятно, почему Поттер так прицепился к этой работе. Снейп брызжет слюной, из раза в раз называя его идиотом, гоняет, как нашкодившего щенка, а Поттер только и отвечает: «Хорошо, профессор». Поговаривали, что после победы в нем такая магическая сила проснулась, что он при желании мог бы и сам мир захватить. А он… Странно это всё. Странно.

* * *

Уровень подготовки в Академии отличался от «Продвинутых зелий» седьмого курса Хогвартса на несколько порядков, слушатели же Академии от тех самых семикурсников — всего на один год, и это было некоторой проблемой. Когда свежие выпускники, пройдя три этапа вступительных испытаний, впервые оказывались в аудитории под убийственным взором профессора Снейпа, кто-то из них точно должен был от страха намочить штаны. Каждый год Гарри, подпирая стену кабинета и скромно опустив глаза, наблюдал за ними с каким-то внутренним глумлением, уже не понимая, как кто-то может бояться Северуса Снейпа. Потом первокурсники, конечно, привыкали, переставали трястись, кто-то отчислялся, кто-то переводился на другие кафедры… Каждый справлялся со Снейпом по-своему. Самые сильные оставались терпеть унижения — в обмен на бесценные знания и опыт, который не получить больше нигде в мире. Гарри и сам восемь лет назад принял такое же решение, попытавшись укротить свой пыл и не вылететь из Академии в первом же семестре из-за конфликта с преподавателем. Каким-то образом получилось проучиться все три года. А когда он после долгого перерыва вдруг пришел проситься к Снейпу лаборантом, коллеги — он был уверен в этом — крутили пальцем у виска ещё долгое время.

* * *

У второго курса сегодня по плану было зелье, одна ошибка в приготовлении которого с легкостью могла стоить кому-то жизни, поэтому свежие, ясные, молодые лица студентов еще на входе в класс как по команде стали потемневшими и траурными. Снейп гонял их с этим зельем, точно ошпаренный. Совал свой длинный нос в котлы, орал, что таких невротиков с трясущимися руками нельзя и на десять шагов подпускать к этому зелью; выхватывал ножи из побелевших пальцев, орал, что в рецепте черным по белому написан нужный размер кусочков и это неровное уродство чуть не подняло их всех на воздух; не переставая орать, вихрем мчался в другой конец кабинета и оттуда орал Поттеру, чтобы тот побыстрее нес из кладовой еще одну унцию ингредиента для этих кретинов, только что испортивших редкой субстанции галлеонов на десять. — Хорошо, профессор, — только и лепетал Гарри в ответ. И делал, делал всё, что от него требовали, а новые требования сыпались на его лохматую голову каждые три секунды. Когда к концу пары никто не умер, не взорвался и не отравился, Снейп отправился по рядам инспектировать результаты, аккуратно разлитые по флаконам и выставленные на левом верхнем углу стола. Гарри следовал за ним с большим блокнотом и ручкой. — Цвет неравномерный, запах не соответствует ожидаемому. Реактивность понижена, — вынес Снейп вердикт первому зелью, с отвращением закрывая флакон и ставя его на место. Гарри кивнул, записывая. — Плохо. Четыре из десяти. Свободны. Гарри записал оценку, не глядя на встающего из-за стола студента. Консистенция совершенно не та. Свободны. Двое тупиц. Запах вообще отсутствует. Слишком текучее. Четыре из десяти. Шесть из десяти. Свободны. Они прошли первый ряд парт, развернулись, чтобы пройти ко второму. Снейп обернулся, заглядывая в записи Гарри. — Поттер, ты настолько отупел, что не можешь даже записывать под диктовку? — рявкнул он вдруг. Гарри, чья задача сейчас была легче, чем у прытко-пишущего пера, вздрогнул. — Предыдущая оценка была шесть, а не семь. — Извините, профессор, — ответил Гарри, зачеркивая цифру и выводя над ней новую. — Без исправлений, — прорычал Снейп, приближая лицо к Гарри. Студент, над партой которого это происходило, вжал голову в плечи, точно черепаха. — Будешь переписывать. — Хорошо, профессор, — отводя взгляд, сказал Гарри. Снейп яростно сверкнул глазами, схватил новое зелье, за две секунды осмотрел и понюхал и, не удостоив комментарием, выдал ему три из десяти. — Свободны, — бросил он студенту, который тут же вскочил и начал панически собирать вещи. Оценка продолжалась. Медленно, но верно, один за другим студенты покидали класс. Когда последний из них уже перешагивал порог, Снейп скомандовал Гарри: — Закрой за ними дверь. Стайка идиотов. — Хорошо, профессор, — сказал Гарри, направился к двери и аккуратно закрыл ее. Еще несколько секунд он стоял неподвижно, нежно проводя по ней ладонью. От места его касания по двери, а затем и по всей комнате пробежала волна магии, оставляя после себя красную сеточку защитных заклинаний. Затем он медленно развернулся, поднимая голову. Темнота блеснула в его глазах. — Сегодня ты превзошел сам себя, Северус, — низко протянул Поттер, за несколько длинных шагов приближаясь к преподавательскому столу, рядом с которым стоял Снейп. Поймав потемневший взгляд, он сглотнул, на несколько секунд прикрыл глаза, одновременно с этим поднимая руки к своей голове и одним движением собирая волосы в небрежный низкий хвост. — Я давно не видел тебя таким яростным, — сказал Гарри, подходя к Снейпу вплотную, и тот сразу же скользнул вниз, опускаясь на колени. — Таким страстным, — прошептал он, жесткой хваткой цепляя Снейпа за лицо, склонившись над ним. — Спасибо, мой господин, — хрипло ответил Северус, потянулся вверх за этой хваткой. — Я хотел тебе понравиться. — У тебя это получилось. — Гарри переместил руку с его лица на шею, слегка сдавливая. — У меня уже давно стоит так, что больно ходить. Хорошо, что из-за мантии дети этого не заметили. Последние несколько слов Гарри зло прошептал ему на ухо. Северус снова прикрыл глаза, задышал тяжело и хрипло из-за усиливающегося давления на горло. — Ты собираешься исправлять это, Северус? — проговорил Гарри вкрадчиво, сжимая пальцы еще чуть сильнее. — Да, мой господин, — прохрипел Северус, и Гарри, усмехнувшись, выпустил чужое горло из плена своих пальцев, возвращая руку выше, снова обхватывая остро очерченную челюсть и большим пальцем оглаживая бледную щеку. Гарри с удовлетворенной ухмылкой наблюдал, как чуть дрожащие пальцы Северуса быстро расстегивали его брюки. Он делал это уже сотни, если не тысячи раз, и наловчился справляться с заданием за несколько секунд в любом положении или ситуации. Уже через несколько мгновений он выпустил на волю полностью возбужденный член Гарри, истекающий смазкой так долго, что на серых брюках уже проступило мокрое пятно. Северус обвел влажным языком головку и взял ее в рот сразу же, без прелюдий, выдавая при этом самый пошлый стон облегчения. — Хороший мальчик, — выдохнул Гарри, второй рукой тоже взяв его за голову и зафиксировав ее. — Расслабься, возьми его весь. Северус мелко задрожал и закрыл глаза, шире открывая рот. Гарри медленно погрузился почти на всю длину, выдыхая с тихим стоном. Взяв неторопливый темп, он сам делал всю работу, Северусу оставляя только необходимость ровно стоять на коленях и принимать член в свой рот. С этой обязанностью тот справлялся как всегда идеально. Несколько минут тишину прерывали лишь едва слышные стоны Северуса. Гарри держал его голову крепко, немного изменив угол проникновения, погружаясь ещё глубже в горло. Одну ладонь он переместил на середину шеи над кадыком, с каждым толчком ощущая собственный член под пальцами. Затем он заметил какое-то движение внизу и услышал звон пряжки ремня — Северус расстегивал свои брюки. Гарри посмотрел в черные глаза с угрозой. Предостережением. — Северус, — тихо сказал он, — разве я давал разрешение трогать себя? Северус зажмурился, качая головой, и сразу же убрал свои руки за спину. В ответ на это Гарри серьезно кивнул и прошептал заклинание. Появившийся из ниоткуда шнур нырнул под рукава сюртука, связал тонкие запястья. Полная власть как всегда распаляла, взвинчивала возбуждение до предела. Когда кто-то так доверчиво позволяет поиметь себя в рот… Перед этим невозможно устоять. Поэтому терпения Гарри хватило ненадолго. Он ускорился, сцепился с Северусом взглядом, выпуская из горла тихие хрипы. Тот смотрел на него с чем-то нечитаемым в глазах. Возбуждение, похоть — несомненно. Подчинение, обожание — скорее всего. — Хочешь, чтобы я кончил тебе на лицо? — прорычал Гарри, и Северус застонал так громко, что это точно можно было принять за ответ. Гарри взял бешеный темп, впиваясь пальцами в его волосы, влажные от пота и размазанных по лицу слез, выступивших из-под закрытых век. Северус задыхался, давился, но оставался полностью неподвижным, чтобы ненароком не сбить Гарри. А через несколько хаотичных толчков Гарри резко остановился, достал член изо рта и уронил его на подставленную щеку. Северус с готовностью высунул язык, но, вопреки ожиданиям, Гарри не стал заканчивать дело рукой. Тяжело дыша и немного дрожа, он дал себе несколько секунд передышки, завороженно глядя на блестящие глаза Северуса, на манящий открытый рот. Пару раз он большим пальцем провел по влажному горячему языку, а затем наклонился, впиваясь в этот рот яростным поцелуем. Северус вновь застонал, заерзал на коленях, пытаясь хоть как-то, хоть чем-то коснуться собственного члена. Гарри рывком поднял его на ноги, развернул спиной к себе, одной рукой удерживая за шею, другой — за шнур на запястьях. — Проверим, насколько ты подготовился, — прошептал он Северусу на ухо, а затем толкнул его к столу, заставляя улечься на него грудью. Задрал мантию, властно надавил на поясницу ладонью и одним движением сдернул на бедра штаны вместе с бельем, опустил руку к ягодицам и удовлетворенно усмехнулся, наткнувшись на торчащую меж них ножку анальной пробки. — Северус… — с улыбкой сказал Гарри. — И ты ходил так весь день? Он несколько раз надавил на пробку, вызывая у Северуса сладкий стон. — Я… С самого утра… Мечтал… — прерывисто выдохнул тот, ерзая на столе, пытаясь податься ближе. — О чем? — спросил Гарри, медленно доставая пробку из растянутого отверстия. Мышцы обхватили ее, выпуская, а затем игрушка сменилась двумя смазанными пальцами. Гарри слегка пошевелил ими, вызывая у Северуса ещё один стон. Он тяжело задышал, пытаясь насадиться еще раз, но Гарри не позволил. — О чем ты мечтал весь день, Северус? — Чтобы ты… — прошептал Северус. — Чтобы ты взял меня на этом столе. Он застонал, когда пальцы снова пошевелились внутри него. Гарри вынул их, приставил головку члена ко входу. — Тогда я просто не могу тебя разочаровать. Он вошел одним резким, быстрым движением, обеими руками схватившись за бедра Северуса. Из горла Гарри вырвался хриплый стон, пронесшийся по пустому классу. Мантия и сюртук мешали — и от одного касания вся одежда на Северусе куда-то исчезла. Сам Гарри только скинул с плеч свою мантию, в остальном оставаясь полностью одетым. Он сделал несколько грубых, глубоких толчков, вызвав у Северуса отчаянный вскрик. Крепко сжал пальцы на его бедрах, оставляя красные следы. Северус стонал под ним, уткнувшись щекой в твердую поверхность стола, пока из-за связанных запястий напряженные кисти его рук не покраснели. Тогда Гарри, не прекращая движения, схватился за удерживающий их шнур и потянул на себя, вынуждая Северуса подняться, выгибаясь дугой. Перехватил его поперек груди и тут же развеял заклинание, освобождая затекшие руки. Северус издал дрожащий звук — наполовину стон, наполовину выдох. Он тут же схватился за Гарри, пытаясь извернуться так, чтобы их лица оказались ближе. Губами Гарри поймал его губы, заглушив очередной стон, а свободной рукой — изнывающий без внимания член. Хватка оказалась крепкой и грубой, поцелуй — жестоким, кусающим. Он продолжил в таком же темпе, ртом ловя чужие стоны, постепенно ускоряясь. После одного особенно сильного толчка Гарри остановился, тяжело дыша. Он опустил удерживающую Северуса руку, и тот упал вперед, тоже пытаясь восстановить сбитое дыхание. Они приходили в себя несколько секунд, прежде чем Северус развернулся к Гарри лицом, опираясь руками на стол за своей спиной и призывно поднимая одну ногу. От этой провокации Гарри тихо зарычал. Он подхватил ногу под коленом, открывая себе доступ, снова приставив член ко входу, жадно разглядывая приоткрытые распухшие губы и затуманенные желанием черные глаза. Поцеловал Северуса и вошёл в него — одновременно. И через несколько сильных, долгих толчков уложил его на спину. Эта поза была любимой у Северуса — за несколько толчков под разными углами Гарри нашел тот самый, который всегда вызывал у Северуса такие громкие и сладкие стоны, что всё остальное просто затихало на их фоне. Гарри подобрал монотонный, равномерный ритм, наблюдая за реакцией Северуса — пару минут спустя стоны стали громче, глаза больше не открывались, а на его мерно покачивающемся члене собралось уже столько смазки, что она тягучей каплей упала на живот. Северус был близок к финалу, и это сводило Гарри с ума. Он держал его ноги, не меняя ритма, уже с трудом сдерживаясь, чтобы не кончить самому. Нельзя. Только после. Это преступление — лишать себя возможности увидеть, как Северус опять кончает без рук, что было совершенно не сравнимо со стимуляцией ни руками, ни языком — каким бы профессионалом Гарри не был в этом деле. Стоны уже больше не прерывались. Северусу хватило еще несколько толчков, и он почти перешел на крик в те безумные несколько секунд, пока семя выплескивалось на его грудь и живот. Гарри ускорился, с бешеной скоростью вбиваясь в него, с силой прижимая к себе ослабевшие ноги, а затем кончил с продолжительным стоном. Он обрушился на Северуса, затихая, и несколько минут оба они пытались просто дышать. Гарри поднялся первым. Встряхивая головой, он провел по лицу ладонью, наложил очищающее на себя и Северуса. Коснулся ладонью его всё еще вздымающегося живота, и Северус, с трудом открывая глаза, слабо сжал его руку своей. Гарри помог ему сесть, поймал в расслабленные объятия, поцеловал во влажный висок. Затем Северус наконец поднял голову, оглядываясь. — Где моя одежда? — хрипло спросил он. Гарри тихо засмеялся ему на ухо: — Не знаю. Он сделал пару шагов назад от стола, утягивая Северуса за собой, вынуждая встать. Окинул его долгим, заинтересованным взглядом — его бы можно было даже назвать раздевающим, если бы Северус и так не был абсолютно раздет. — Я предлагаю тебе… — Гарри подошёл к нему вплотную, игриво укусил за нижнюю губу, но отпрянул быстрее, чем Северус потянулся за еще одним поцелуем. — Иллюзию. Волна магии окатила Северуса. Слабое полупрозрачное мерцание окутало его тело, но он всё ещё был полностью обнажен. — Ты пойдешь домой так. Все, кроме нас двоих, будут видеть тебя в твоей обычной одежде. Конечно, на ощупь эта иллюзия не существует. Надеюсь, по дороге никто из коллег не захочет тебя, — Гарри притянул его к себе за талию, прошептал в губы: — обнять. Северус прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. — Никто. Только ты, — выдохнул он, — мой господин.