Плюсы быть соулмейтом с эмо

      Илья тянул язычок молнии вниз, смотря на Данилу. Тот упёрся о стену, внимательно следя за рукой синеволосого парня не отрывая взгляда, на что Коряков усмехнулся. Стянув с плеч яркую куртку, Илья повесил её на крючок на стене. Потом он конверсы свои развязал, кинув их где-то на ковре в прихожей, и прошёл вглубь квартиры. Обойдя Кашина, Коряков, пройдя в комнату Дани, сел на кровать. Рыжий всё ещё смотрел на него, стоя в дверях, будто решался на что-то. А Илье нравится это замешательство на лице Данилы. А Илья нахально улыбнулся и поманил Кашина рукой, в ответ получая поджатые губы. Но всё же желание оказалось сильнее, и Даня медленно подошёл к эмо-парню, в его глаза с непонятным огоньком заглядывая. Илья явно получает удовольствие от происходящего, а в особенности от Кашина, который мысленно между двух огней мечется. Но в итоге сдаётся, когда Коряков его на себя тянет за рукав разноцветной олимпийки, губами сталкиваясь.       Илья любил целоваться с Даней. Любил чувствовать его обветренные, погрызанные губы на своих, вечно накрашенных гигиеничкой, или, как сейчас, чёрной помадой. Кашин не любил поцелуи совсем. Но то, как это делал Коряков… Рыжий от тепла на своём лице таял, и постепенно его «не хочу, не люблю» переходило в «большебольшебольше», что крутилось в голове на репите. Это вызывало разные чувства, особенно яркими из которых были отвращение к себе и любовь.       И вот сейчас Илья притягивал Данилу к себе за затылок. Хотелось быть ближе на столько, на сколько это возможно, причём не только синеволосому парню. Поцелуй был страстный, желанный, долгий, с зубами и языками. Кашин окончательно сел на кровать, Корякова за талию ближе притягивая, из-за чего тот постепенно перебрался на колени Дани. А рыжий руками под кофту забрался, бока и спину оглаживая. Руки на живот перевёл, постепенно вверх поднимая, пока Илья довольно мычал в губы чужие. Даня провёл большим пальцем по соску, вырывая вздох из Корякова. Но вдруг Кашин прекратил поцелуй и действие повторил с недоуменным лицом. Затем кофту полосатую задрал и чёрными, от чужой помады, губами ухмыльнулся, прищурившись.       – Серьёзно? — Тон его был насмешливый.       – А что в этом может быть несерьёзного? — Илья обвёл большими пальцами обе скулы Дани.       – Это пиздец, Илюх, — Кашин осматривал проколотые соски Корякова, ещё раз по ним проводя.       – Если скажешь, что тебе не нравится — ты самый настоящий пиздабол, — Эмо-парень слегка вперёд наклонился, оставляя на носу чёрный след.       – Я тебе еблет готов за это разъебать, — Сказал Даня и потянулся к манящим крашеным губам напротив, на что получил лёгкий смешок.       Илья обнял Кашина за шею, а тот слегка сверху навис, Корякова за талию держа. Поцелуй был тягучим и сладким, как мёд. А затем Илья на шею перешёл, оставляя там полоску чёрную и слушая Дани дыхание громкое. Рыжий же продолжал выводить неизвестные узоры на теле Корякова.       Решив перенять всё на себя, Данила, Илью придерживая, положил его на мягкую кровать, постель на которой была скомкана в той части, где сидели парни. Отлипая от поцелуев, Коряков смотрел на Кашина снизу вверх, зрительный контакт устанавливая.       – Ебать ты красивый, — Даня сглотнул ком. Илья знал, как подобные слова ему тяжело давались.       – Знаю, как ты любишь мой стиль и как он мне идёт, спасибо, — Синеволосый от подъебки удержаться не смог. Но, чтобы рыжий слишком не нервничал, провёл по его руке своими накрашенными пальцами.       – Знаешь, как я ненавижу этот стиль и тебя заодно, — Кашин и не думал нервничать. Со временем он привык к внезапным комплиментам, которые изо рта выскакивали.       – А вот я тебя люблю, — Неожиданно сорвалось. Оба парня резко перестали двигаться, а Илья, кажется, даже дыхание задержал.       Раньше они не говорили таких слов. Никому и никогда. Даже банальное «ты мне нравишься» не произносили друг другу. Они просто знали это и показывали через действия. Но эти, в какой-то степени рискованные слова Ильи будто что-то открыли, показали двум парням.       – И я тебя, — Необдуманно выпалил Даня. А глаза Корякова расширились.       До этого Кашин мог максимум, что сказать, так это как он ненавидит эмо-парня, который, между прочим, является его соулмейтом. И отчасти это правда: Даня хотел морду бить пацанам, у которых волосы длиннее нужного хоть на пару сантиметров. Но параллельно рыжий до безумия любил этого неформального паренька, который перевёлся в его школу пару лет назад. Тогда они и встретились. Поначалу Кашин не понимал, почему его так тянет к этому долбоёбу, почему хочется заступиться за него, когда недоумки друзья вновь срут и пытаются попиздиться, почему хочется так обнять его, поцеловать… А вот Илья всё сразу понял. Но старался не подавать виду — кто знает, что у этого Кашина на уме.       И сейчас такое нежданное признание заставляло сердце обоих биться в бешеном темпе, а звук от этого отдавался в ушах неприятным звоном. Воздуха в лёгких не хватало, и они жадно хватали его ртом.       Вдруг Илья сел, всё ещё под Даней находясь, и крепко его обнял, носом в шею утыкаясь. Кашин пару секунд сидел в оцепенении, но затем так же прижался к Корякову, прийдя в себя. Так они сидели минуты, а может и часы — время их не волновало.       С трудом оторвавшись от Дани, Илья заглянул в глаза лазурные, которые даже при небольшом освещении светились ярко. Он свои ладони положил на щёки напротив, ближе притягивая за очередным поцелуем, но на этот раз без намёка на пошлость. И Данила ему так же ответил, руки на плечи кладя.       – Бля, я, честно говоря, сегодня так устал… — Сказал Илья после того, как парни друг от друга из-за нехватки воздуха оторвались.       – Чё-т по тому, что у тебя в штанах, не скажешь, — Хохотнул Даня, указывая на стояк.       –Ну, так выбей из меня все силы окончательно, — Коряков упал на спину, Кашина за шею утягивая, заставляя над собой нависнуть.       – С удовольствием, — Рыжий потянулся к ширинке джинс эмо-парня.       Всё-таки этот вечер можно смело считать главным плюсом быть соулмейтом с эмо.