Агония

Открыв глаза, в непонятках, она медленно выпрямилась, сидя на земле… Ветер, сухой, аж горло сжимается от отсутствия влаги… А где же…

» — Что случилось? Где это я? Где ожоги, где всё?! Где дом?!»

Подскочив с места, Ульяна быстро помотала головой, дыхание было учащенное, а глаза быстро бегали по всюду, вглядываясь в каждую деталь совершено незнакомой местности… Тёмные ели, покрытые мхом и с отваливающейся корой; на пышной, колючей листве висели странные погремушки, украшения и, кажется, ритуальные амулеты. Слева от девушки стояла куча больших валунов, погрязших в небольшом болоте и укутанным «стеной» из камыша, лишайника и водорослей. Где-то вдали слышны радостные крики, протяжное пение и виден свет от большого кострища. В голову ударил чистый лесной воздух и разум ее прояснился, выдав один вопрос — это рай? — Э-э-эй! — вырвалось сухим и сдавленным криком из её губ, о чём она сразу же пожалела — «Чёрт… Что я делаю… А вдруг эти… А хрен с ним, второй раз не умирают… Надеюсь…» Она упёрлась руками об зе… Стоп. Быстро поморгав и ощупав свои же предплечья, она снова не нащупала волдырей и сгоревшей кожи. Неужто всё идёт заново? В прошлый раз ведь ожогов также не было. Если так, то она должна быть готова защитится от очередного покушения на её жизнь… Главное не прогадать и не убить никого реального. Поджав колени, она упёрлась руками об землю и встала на ноги, отряхивая свои брюки от песка с грязью. Кроссовки были покрыты слоем пыли, от чего цвет их сменился на серый. Ульяна опустила взгляд, заметив вокруг себя кучу следов от человечьих ног. Не её пятки, так как у неё они меньше и к тому же, на ней обувь, а тут явно босоногий человек. Глубоко вдохнув и собравшись с силами, девушка зашагала вперёд, прямо в сторону костра и кричащих незнакомцев. Опасно, особенно после опыта в гараже, но выбора нет. Она в незнакомом месте, без телефона, без чего либо вообще, что помогло бы выбраться отсюда. Деревья будто нагибались к ней, тянулись своими ветвями и пытались дотронутся до взъерошенных волос, самим попробовав растрепать её волосы. Выглядело это… Жутко. Образовывались своеобразные арки на которых висело большое количество амулетов — три жёлтой палочки от 5 до 10 сантиметров; самая длинная является основанием, а две другие — острым углом, прикрепленным сбоку и связанным с главной ветвью длинной, красной лентой. Получается своеобразный флажок с коротким полотном. На пару секунд, Ульяна остановилась и протянула руку к необычному украшению, сорвав его с ветки и повертев в руках, внимательно осматривая. От него пахло гарью и маслом — просроченное, либо из животного жира, так как запах был… Не из лучших. Сдержав рвотные позывы, она убрала его в карман и пошла дальше, уже начиная высматривать человеческие силуэты сквозь кучу иголок елей, прикрывающей небольшой лагерь, созданный кружащимися у костра людьми. Они вытягивали одну ноту, напевая странную песню или мелодию. Голоса смешивались в один единый — без пола и тона, а лишь с громким завыванием, который можно также назвать и воем. Женские пальцы протиснулись сквозь зелёные игроки, раздвинув их и открыв более четкую картину на происходящее… — Ёбанный в рот… — зрачки расширились, а сердце застучало быстрее, адреналин проник в каждую частичку тела. Толпа людей, примерно девятнадцать человек, были одеты в белые полотна: конусообразные шапки из серой ткани с прикрепленной швами белыми одеялами, заменяющими ритуальные халаты. У каждого на шее висел такой же амулет, как на тех деревьях. Единственная часть тела, которая была видна — их окровавленные ладони, переплетённые между собой и время от времени взмывающими вверх, будто просящими что-то у кого-то свыше. Внезапно, все присутствующие опустились на колени, причем одновременно, что нагнало ещё больше жути. — Великая Матерь! Просим вас пожертвовать нам немного плоти предателей! — синхронно умоляли они, прижимаясь лбами к земле и держа ладони вытянутыми вперёд. Заскрипели доски и наконец, небольшое построение справа, напоминающее широкую лестницу, осветилось лучами горящих ламп. Двое в белых плащах встали у спуска вниз, держа масляные светильники на длинных, металлических шестах. Послышались чьи то шаги… Ульяна присела на корточки, дабы её не заметили. Из-за кустов было не очень хорошо видно, но даже так, девушка смогла разглядеть ещё одно воплощение Аделины. — Хотите плоти? — она чуть наклонилась вперёд, взмахнув одной рукой. Аделина выглядела… Старше? Может года так на два… Или на три. Она явно вытянулась, став выше — 180 сантиметров уж точно. Телосложение осталось таким же, не считая более цепких на вид пальцев. Кожа стала белее, а волосы теперь короче, доходят только до плеч. Рукава безобразно порваны, а поверх запачканной, красной рубашки одета черная жилетка. В правой руке у неё было что-то длинное и гибкое, серого цвета и явно жесткое, себя по тому, что хватка её казалась достаточно сильной. Культисты сразу же стали завывать, стонать и протяжно мычать, царапая своё лицо и протягивая к ней руки. — Грешная плоть! Просим, лишь немного! Лицо главаря скривилось в полу улыбке, больше похожей на издевательскую; она повернулась вбок и взяла оторванную руку, стянутую с двух сторон тонкой верёвочкой. Рука была мужская и с красным рукавом, который никто не удосужился убрать. Аделина кинула конечность прямо в огонь — угли заполыхали, а плоть стала сочится кровью. Двое людей кинулись вслед за ней, не обращая внимания на то, что сгорают заживо. Один мужчина скинул с себя полотно и прыгнул в пламя, толкнув женщину, которая уже схватилась за конечность и вгрызалась в неё. Он попал ей ладонью прямо по лицу, выбив из ее зубов свою добычу. Она свалилась затылком на груду камней, лежащую вокруг костра и сохраняющую пламя внутри. Её импровизированный халат перекинул пламя на неё саму, пока она мычала и истекала кровью. Другие присутствующие не решались идти на риски и просто наблюдали, как мужчина выходит из огня с гордо поднятой рукой. Он упал на колени, впиваясь зубами в черную руку и срывая с неё сгоревший рукав. — Изгой… — послышалось из толпы, кто-то указал на него пальцем.

— Изгой

— Изгой

— Изгой!

Мужчина остановился, смотря на своих «коллег». Они все шарахались от него, тыкая пальцем и выкрикивая «Изгой». Он перестал есть и посмотрел на свои руки, а после и на тело. Плаща нет. Взгляд пал на их предводителя, что уже злобно скалилась. Она взмахнула хлыстом, ударив по деревянному полу. Изгой тут же оторвался от поедания и вскочил на ноги, но его сразу же схватили бывшие коллеги и потащили к подножью лестницы. Он брыкался, кричал и даже кусался, но им не наносило это никакого вреда — они уже прижали его головой к первой ступени, разбив нос. Аделина расправила руки, а толпа начала кричать неразборчивые фразы на другом языке (либо просто нести. бред). Вождь прыгнула вниз, приземлившись прямо возле предателя их клана. Сжав в кулаке висячий позвонок, она замахнулась и ударила им по спине мужчины, словно хлыстом. Тот взревел: глаза наполнились слезами, а стенки рта вибрировали от истошного крика, наполненным болью. Темно бирюзовая футболка порвалась от удара, а плоть взъелась, обнажив кровоточащее мясо. — Прими смерть от жрица верховного! Она подошла ближе и взяла его за шкирку — культисты отпустили жертву, передав её в руки «Великой». Острыми ногтями, она впилась в его кожу и кинула в сторону костра. Мужчина упал на бок, тяжело дыша и медленно поднимаясь на четвереньки, пока Аделина, вновь взяв свою костяную плётку, не ударила ею прямо по его щеке. Раненный упал на землю, попав лицом прямо в жаркие языки пламени. Он сразу же закрыл глаза, начал бить себя по лицу, дабы заглушить колющую боль в обожжённых щеках. — ИЗГОЙ! — прокричала она, прежде чем пнуть его в живот, отправив прямо а кострище. Он проломил кучу сухих веток, что разжигали пламя и упал прямо в центр, сгорая заживо. Крики стали громче, а ветки начали лететь в разные стороны. Мужчина безуспешно старался вылезти оттуда, но пламя пожирало его так же, как Аделина человеческий борщ в свое время. Она встала спиной к уже мёртвому «зверю» и раскинула руки. Повисла тишина, пока Аделина не закричала во все горло. Возбуждённая казнью толпа стала бить по земле, крича в ответ, поддерживая каннибалистическое насилие. Словно стая диких горилл, культисты начали бить себя по груди кулаками, топать по земле и разъяренно кричать, пока их предводительница, закинув плеть на плечо, поднималась обратно к себе. Проходя мимо своих стражей, она кивнула в сторону костра. Те, сразу поняв, что делать, подошли к месту смерти и подцепили ногу мужчины своими шестами, начав вытаскивать его обгорелый труп. Аделина, вернувшись к себе и сев на громоздкий «трон», представляющий из себя кучку сплетённых цепью веток и металлических арматур; не вскинула рукой. — Ешьте, дети мои, ешьте! Толпа сразу же ринулась к хрустящему куску мяса, сбивая друг друга и разрывая его на части, запихивая в рот сладкую плоть и выпивая более не кипящую кровь, над строгим, но довольным надзором Великой Матери. Ульяна молча глядела на это, стараясь понизить громкость дыхания и успокоится. Сердце стучало настолько быстро, что казалось, у нее вот-вот случится инфаркт. Девушка, развернувшись, уже хотела уйти, но тут… — Tu procul abis?! — зарычал появившийся из ниоткуда громила, взявший ее за руку и выйдя на «арену», кинул прямо в сторону лестницы… Абсолютно все замерли, включая саму Ульяну. — Hic canis nos spectabat! Vestimenta tua illa gerit! Fictus deus est! — он ткнул на неё пальцем, подходя ближе и схватив за воротник грязной жилетки. Толпа подняла глаза, смотря на Матерь с ужасом и паникой. Они сразу начали кричать, метаться в стороны и уходить подальше, прижимаясь ближе к еловым стенам, лишь бы уйти от лгуньи, пробравшйся в лагерь. Стражи повернулись к лидеру, озадаченно смотря на неё. Та, медленно, но отчётливо злилась: нахмурила брови и сжала зубы до треска. Её кулак ударил по подлокотнику трона, а сама она закричала с явным славянским акцентом: — Da mihi hic eam! Si haec meretrix me esse putat, ego ostendo qui sit deus! — она встала с трона и взяла плеть, с размаху ударив по ступеням. Громила в коричневом полотне отпустил Ульяну и отошёл назад, опираясь рукой на ели, забиваясь в угол в ожидании. Ульяна смотрела на владычицу клана, быстро поднимаясь на ноги и отходя назад, выставляя руки вперед. — Аделина… Стой, нам не надо так решать всё… Поговорим! Давай просто- Не став дальше слушать не интересующий её бред, маньячка дико закричала и прыгнула прямо на подругу, усевшись на ее плечах и избивая ее по голове. Кулак за кулаком приходился прямо по голове девушки, попадая в макушку под горизонтальным углом и заставляя её вскрикивать от боли. Аделина сжала ногами шею Ульяны, сидя на её лопатках и заставляя вертеться из стороны в сторону. — Уродливая шлюха! Зачем ты явилась сюда?! — полностью перекрыв ей кислород сжатием своих ног, нападающая схватила ее за волосы и потянула в стороны, словно наездник на коне. Лицо зеленоглазки посинело от нехватки воздуха, а щеки сдавило коленями врага. Она попыталась стащить ее с себя, схватив за ляжки и царапая сквозь синие джинсы, но не получалось из-за стёртых в никуда ногтей. Волосы Аделины уже сами начали путаться между собой, закрывая ей хороший обзор на свою очередную жертву. Но ее это не останавливало от того, чтобы рвать волосы на голове Ульяны и оставлять ей мощные синяки своими сильными ударами. В глазах ее царило ненавистное безумие, словно волчий голод, а сама она рычала не тише истошных криков подруги. Ульяна начала терять сознание и в пылу избиения, еле-еле смогла почувствовать волосы Аделины, спадающие ей на плечи. Такой шанс бывает лишь раз в жизни и она не упустила его. Дъяволица вскрикнула, почувствовав, как её волосы тянут вниз. Ульяна стала падать, но это заставило ноги главаря разжаться и долгожданный глоток воздуха влетел в горло Ульяны быстрее, чем осознание того, что Аделина уже замахивается своим кнутом. Лёжа на животе, Ульяна лишь успела перекатится вправо, чуть не потеряв очки. Аделина, промахнувшись, оскалилась и подняла ногу, приготовившись нанести удар прямо по лицу девушки. Но снова безуспешно, ведь Ульяна быстро поднялась, сев на землю. Её волосы снова схватили, но на этот раз, не чтобы вырвать, а для того, чтобы поднять на ноги. Девочка взялась за руку нападающей, стиснув зубы и плача от боли, но не сдаваясь. Аделина же наоборот, злилась сильнее и желала поскорее закончить бой. Протащив Ульяну приличное расстояние по земле, она потянула её верх, заставив встать на ноги. Зеленоглазая поправила очки, убрав челку с лица и с ужасом наблюдая, как её оппонент отбрасывает хлыст куда-то в сторону, сжимая кулаки и становясь в боевую позу. — Нападай! — приказала она, подманивая её ближе к себе жестом ладони. Ей не хочется драться. Она хочет уйти отсюда и не быть там, где её вновь хотят убить… Но выхода нет — убей или будь убит. Ульяна сжала кулаки и приготовилась к продолжению боя, но уже на чистой рукопашке, в которой у неё нет явного преимущества, но это не мешает надежде внутри девушки гореть ярче чем костер позади неё… Аделина закричала, резко делая выпад вперёд и нагибаясь, обволакивая руки вокруг талии Ульяны и поднимая её вверх, перебрасывая через себя. Не успев сгруппироваться, девушка свалилась прямо на плечо, и судя по ощущениям, вывихнула его. Под шоковым состоянием, она не смогла и кричать, лишь напречь вены и выпучить глаза, наблюдая за тем, как Аделина переступает через неё и садится ей на живот. Дыхалку сдавило, а напуганные глаза с ужасом предвкушали порцию крепких ударов прямо по своему лицу. — Mendax et imitator! — её язык заплетался от злости, кипящей внутри, а правая рука обхватила тонкую шею, покрывшейся вздутыми венами. Сжав свой левый кулак, Аделина быстро нанесла прямой удар в челюсть Ульяны, даже выбив ей зуб. Голова девушки покачалась от инерции удара, а рот стал заливаться кучей крови из криво созданной дырки в десне. Зелёные глаза дрожали и смотрели на ту, кто лишала их жизни, пытаясь найти в её безумном взгляде хоть намек на жалость… Гнев полыхающий ярче, чем целые галактики. Казалось, во взгляде Аделины было столько ненависти, что и передать невозможно. Даже самые жестокие пытки не передали бы ту ненависть, что была в её глазах. Странно… Вроде бы Аделина сейчас так безжалостно бьёт её, но в мыслях боль давно затихла и сменилась горем о том, что самый близкий ей человек стал тем, кто похоже, ненавидит её больше всего на свете. Слух вернулся. Толпа ликовала, а костяшки Аделины давно стёрлись в кровь как и лицо Ульяны, что стало больше напоминать лицо, которое делают маленькие дети своим фигуркам из пластилина. Безобразное, с слипшимися глазами и с потерянными чертами — лишь однотонная гамма кровавых тонов вместе с еле видными глазами. Культисты били кулаками по земле, а Аделина наоборот, прекратила это делать, вытерев кулаки от жилетку Ульяны и встав с неё. — Это та, кто возомнила себя мной! — она ткнула большим пальцем в свою грудь, — мелкая тварь, решившая подражать падшему богу! Культисты завыли, зарычали и стали ударять себя ладонью по груди. — Обнажите её лёгкие! Она не заслуживает стоять рядом с вами! Лидер повернулась к еле живой жертве. Её голос был твердым и без капли сожаления. — Дайте мне мой топор! Все начали перешептываться, а стражники поднялись к трону и вынули из его задней части слегка заржавевший топор с красным лезвием. Они подкинули его к ней, подходя к Ульяне и хватая её за руки, ставя на колени, спиной к Аделине и растягивая её руки в стороны, дабы она не висела в их руках. Аделина, сжав топор, подружилась вокруг готовой к казни жертвы, окидывая её гневными взглядами и подходя сзади. Положив ногу ей на спину, она стала давить на неё, а после, прицелилась топором прямо в хребет Ульяны. — Aquilam cruenta! Под радостные вопли своих последователей, она сделала удар по выпирающему позвонку. Жилет и рубашка порвались, а кость была раздроблена, как и спокойствие девушки, вышедшее в хриплом и практические не слышном вздохе. Брызги крови попали на губы маньячке и та облизнулась, предвкушая лакомство в виде грешной плоти. — Эта особа будет моей! — с безумной улыбкой закричала она и стала вести топором вниз, вскрывая кожу и плоть. Позвонки скрипели, пытаясь задержать красное лезвие, но всё без толку. Проведя им до самого копчика, Аделина раздвинула порванную рубашку и жилет Ульяны, открыв себе полный доступ к её разделенной спине. Руки вцепились в сломанный позвоночник, приподняв его и просунув между ним и плотью крюк, прикрепленный к канату над костром и троном. Главарь стала вытаскивать ребра, насаживая на них лёгкие девушки и пачкаясь в липкой субстанции. Крюк тянул позвоночник вверх вместе с рёбрами, создавая кровавые крылья, которые Ульяна должна была "расправить" после своей гибели. Аделина заметила между щелью ребер что-то овальное и ярко красное – сердце. Её рука тут же потянулась к нему и оторвала, а сама девушка, поднеся его к своему рту, впилась зубами, откусывая словно яблоко.

***

— БЛЯТЬ! — с криком вскочила Ульяна, смотря на себя и проверяя на наличие увечий. Всё как в самом начале - абсолютно здоровое тело. Значит, она всё ещё не выбралась из циклов странных смертей. Если бы всё конечно было таким отличным... В глаза сразу бросились тугие веревки, привязывающие её к стулу. На предплечьях, что были затянуты по бокам, уже виднелись покраснения от канатов. Даже боль как после сильного трения есть, а значит, она тут давно, но помнит ничего... Да и видит точно также - везде темнота... Либо, это из-за отсутствия очков. Синие освещение билось из панорамных окон позади неё, а тусклая лампа, только-только включившаяся, могла коснутся своими лучами лишь макушки девушки, но не более. Постепенно, темнота прояснилась и теперь можно было заметить широкую, но почти что пустую комнату: лишь два шкафчика на колесиках с инструментами в углу, возле входа в лифт и металлический стул, на котором сидела сама Ульяна. Тишину нарушил весёлый, озабоченный голос уже трижды знакомой личности. Но в этот раз пугала слишком большая оптимистичность и... Протяжность слов, будто игривое мурлыканье. — С добрым утром, Ульяша моя любимая — проводя топором по бетонной стене и растягивая слоги, говорила Аделина. Каждое слово выходило сладким выстрелом из её губ, а их поджатые уголки делали ее улыбку похотливо безумной.

— Я через это уже проходила... Убить меня не выйдет... — слегка нахмурившись и пытаясь скрыть остатки страха говорила она, вглядываясь в неожиданно счастливые, карие глаза.

— Убить? — озадаченно спросила она, ставя топор у одного шкафчика и опускаясь на колени перед стулом Ульяны, взяв её руки в свои. Лицо девушки было перепачкано свежей кровью. Но брызги такие, что явно не от разделки мяса, а от намеренного убийства, — Нет-нет-нет! Ульяна, ты чего? Разве я когда-то бы позволила себе хотя бы приблизить тебя к такой ужасной участи? Лицо последней стало очень удивлённым, а глаза глядели с недоверием. Она сейчас серьезно говорит о том, что не будет убивать её? После того, как она, блять, вернулась оттуда, где её убила Аделина? Ульяна нервно стиснула зубы, смотря на неё как на дурочку. — Я думаю... Ну как бы так правильно тебе сказать... Жутко стало от того, что в глазах Аделины нет и намека на гнев или что-то ему подобное. В основном - беспокойство и... Любовь? Нет, что то другое. Аделина может выразить похоть, но уж точно не любовь.... Одержимость? Кареглазка положила голову на колени Ульяны, ожидая её слов. Ладони её запачкали серые штаны в чужой крови, но никого из них это не беспокоило. Одна ждала момента Х, который вновь приведет её к смерти, а вторая выжидала признания о том, что же так сильно беспокоило ныне живое сердце... — З-забудь... Это не так важно... Лучше стери это из своей головы... — пробормотала зеленоглазая. В ответ на такую неоднозначную просьбу, Аделина чуть приподнялась вверх, упираясь руками в колени подруги и смотря ей прямо в глаза. — Тебя беспокоит то, о чем ты просила? Не бойся, это не так больно... К тому же, ты ведь ждала этого, так что лучше просто насладись, пока я ещё жива, пхахапх. Она отошла от неё, широко улыбаясь и проводя ближе к стулу удлинитель, а вместе с ним и конусную плойку для волос. Подключив устройство в розетку, Аделина снова села напротив Ульяны, положив плойку рядом и обхватив ладонями бока девушки. — Обещаю, тебе понравится... Да ты сама это знаешь, чего тут говорить. Недоверие выросло ещё больше. Почему она с таким тоном говорит о плойке и какого хуя она трогает её бока?! Кровавые пальцы потянулись к резинке штанов, начав опускать их. Ульяна сразу забрыкалась, густо покраснев. — Эй-эй-эй! Т-ты чего делаешь? Та продолжила снимать с нее штаны, но уже с озабоченной до ушей улыбкой. — Да расслабься, не так уж и страшно. К тому же, чего ты так стыдишься? Если я в крови, не значит, что запачкаю тебя. В прошлые разы ведь все окей было... Вот и сейчас будет... — Аделина взяла её руку и притянула к своим губам, поцеловав тыльную сторону ладони, — кайфуй, мечты ведь наконец исполнились... Опустив синие брюки до уровня колен, Аделина осмотрела обнаженные ноги, животик и паховую область, скрытую лишь за небольшой преградой в виде трусов, которую, она в скором времени уберет с глаз долой. Протянув руки чуть дальше, за спину подруги, она потянула её на себя, дабы устроиться поудобнее. Ульяна уже была краснее, чем когда её заживо сварили в борще. Странное чувство в животе, словно его тянуло вниз, но такое приятное. Как будто всю жизнь твою талию стягивало цепями, а теперь, цепи сняли и все мышцы расслабляются. Пальцы с острыми ногтями подцепили границы резинки трусов, медленно оттянув их и стягивая вниз, обнажая обзор на гладкую вагину... Аделина посмотрела в глаза Ульяне, улыбнувшись. — Вроде столько раз ты так сидела передо мной, но краснеешь как в первый раз... Нащупав руками плойку, она потрогала конус — все ещё не нагрелся. Подсев ближе и положив одну руку на живот Ульяны, она нацелилась устройством в её вагину. Зеленоглазая зажмурилась, приготовившись почувствовать острую боль от металла и его температуры... Но он плавно вошёл внутрь и пока не был нагрет полностью. Лишь приятное теплое покалывание внутри напоминало о том, что этот предмет скоро раскалится и будет жечь всё внутри неё. Закусив губу, Ульяна подняла голову, издав заглушенный стон, полный стыда и извращённого наслаждения одновременно. На лице же той, кто делал с ней это, царила одна лишь похоть, что в глазах, что на расплывающейся улыбке. — Ать... Сейчас будет нагреваться... Она вынула плойку наполовину, а потом, снова засунула внутрь вагины Ульяны. Та снова простонала, но на этот раз, не приглушённо, ведь плойка, по мере вхождения, стала царапать стенки ее матки, что вызывало острую боль. Шипение – металл нагревается. Глаза Аделины загорелись также, как провода внутри устройства. Она с ярким взглядом наблюдала за тем, как температура повышается и вместе с этим, начинают обжигаться мягкие стенки внутренней части репродуктивных органов. Ульяна стиснула зубы от боли, сгорбившись и смотря на Аделину. — Б-б-больно... Казалось, что это должно остановить её, ведь эта версия Аделины намного спокойнее и добрее, чем другие, которые повстречались ей в циклах. — Уля, всё будет отлично, ты главное не кричи и не сопротивляйся... Как сейчас! — она резко засунула плойку во всю длину, повредив матку и обжигая ещё больше мягкой плоти. Ульяна скривилась от боли, начав плакать. Её жгло изнутри, а также она кровоточила от колотых ран, вызванными резким движением плойки внутри неё. Кожа вокруг вагины стала краснеть, а наружу потекла теплая кровь, по консистенции больше похожая на воду. Аделина прокрутила плойку, мешая кровь внутри матки и повреждая уже обожженые места вновь. Ульяна не сдерживалась и громко закричала от боли, но крик быстро перешёл в хриплый стон от силы ранений, которые принесла Аделина вместе с плойкой. Её выворачивало изнутри, а живот словно облили лавой. Матка, по ощущениям, и вовсе сгорела, начав разваливаться и открывать доступ к более глубокой плоти, капиллярам и венам. Аделина вновь улыбнулась, смотря в глаза Ульяны, что вот-вот потеряют сознание. — Как я рада, что тебе нравится. — она облизнулась и засунула плойку по самую гарду, пробивая матку насквозь. От потери крови и болевого шока, Ульяна разлеглась на стуле, закрыв глаза и засыпая, пока её любовница продолжала сжигать её изнутри при помощи плойки.