«Я больной, сука, я больной!», или история о том, как Келусу разрешили выпить

Золотой миг. Заглушающий голоса музыкой, позволяющий забыть недуги реального мира, ослепляющий своей роскошью и цветастыми вывесками город. Келус никогда бы не подумал, что когда-то у него появится возможность побывать в подобном месте. Он был готов путешествовать от опасности к опасности, нарываться на неприятности и распространять своё звание «человека-биты» повсеместно — в каждом уголке галактики. Он был готов получать ранения, сталкиваться с неоднозначными личностями, изучать то, что прежде было скрыто от его глаз. Но Келус не был готов, что его единственной задачей станет отдых. Сейчас от него требуется обживаться в шикарном номере, напиваться «Усладой», слушать пение Зарянки и… скучать по Дань Хэну, оставшемуся на Экспрессе. И больше всего внимания он уделял именно последнему пункту. Они не были чем-то большим, чем хорошие друзья и люди, столкнувшиеся в одном конкретном месте в конкретное время. Но Келус, определённо, хотел. Хотел оказаться рядом, ненавязчиво коснуться мизинцем тёплой руки и кинуть игривый взгляд, прикрывшись хорошим настроением. Одна лишь мысль об этом вгоняла Келуса и в краску, и в уныние. И эту мысль хотелось хоть чем-то затмить. Подавить. — Госпожа Химеко, господин Янг… — вдруг протянул Келус, когда они засели за барной стойкой. — А можно мне попробовать? — И указал на стоящий перед Химеко бокал шампанского. На него повернулись три пары удивлённых глаз. Март 7, развлекающаяся вместе с ними, нацепила на лицо хитрую улыбку и прищурилась. — И мне! — воскликнула она. Теперь уже между собой переглядывались Химеко и Вельт Янг. Видимо, они не были готовы к такому скорому «взрослению» их юных спутников, как и к тому, что это взросление будет сопровождаться теми самыми «взрослыми» желаниями. — А не слишком ли вы молоды для распития спиртного? — Посмеивается Вельт, поправляя оправу очков. Его смех подхватывает и Химеко. — Не сам ли Келус раньше всегда отнекивался, говоря, что он несовершеннолетний? — Поучающим голосом вспоминал мужчина, складывая на груди руки. — Ну… Если посудить, то для сосуда возраст мало что значит? — Осторожно ответил Келус, почёсывая указательным пальцем щёку. — Да и я вполне осознанный! — Неужели? А Келусу только и оставалось, что активно кивать головой, пока рядом с ним устроилась Март 7, прижимая друг к другу ладони в просящем жесте. Он окинул её взглядом и скопировал позу подруги. Пусть он и не совсем понимал причину её такого резкого желания выпить, но решил скинуть это на что-то вроде: «если ты что-то делаешь, то я вместе с тобой». Химеко тихо вздохнула и лёгким движением махнула рукой, приподнимая уголки губ. — Думаю, ничего страшного не произойдёт, если позволить им по бокалу. Тем более, неизвестно, когда мы попадём на Пенаконию в следующий раз. Верно? Вельт смотрел на Химеко долгим взглядом, в котором читалось явное «почему ты потакаешь этим детям?», на что женщина лишь коротко хихикнула. Всё ещё сомневаясь в этом решении, он подозвал к себе бармена. Когда перед ними поставили шампанское, а Вельт и Химеко выжидающе смотрели, Келус и Март 7 переглянулись. Возможно, в жизни, которую Март 7 не помнила, она уже пила алкоголь, а вот для Келуса, который по-настоящему жить-то начал сравнительно недавно, это был полноценный первый раз. Взяв бокал за ножку, он поднёс шампанское к носу и принюхался. В ноздри тут же ударило что-то шипучее, вынуждая поморщиться и резко отвести алкоголь от себя под беззлобной смех Химеко и Вельта. — Всё ещё хотите попробовать? — Да! — В унисон ответили юные умы, однако на этом их смелость оборвалась — они вновь, точно настороженные зверьки, придвинули к лицам шампанское, чтобы через пару мгновений сделать по глотку. Игристое тут же иголочками прошлось по горлу, однако уже через несколько секунд во рту осталось только сладкое послевкусие. Несмотря на первоначальную терпкость, Келус, кажется, не испытывал отвращения. Обернувшись на Март 7, он улыбнулся. Девушка высунула кончик языка и нахмурилась, всем своим видом выражая искреннее «фу». Под общий смех Келус сделал ещё один глоток.

***

— И знаешь, что он мне ответил? — Что? — «Угу»! — Келус тут же стукнул по барной стойке кулаком. — Не может быть! — воскликнула Март 7, повторяя его действие. — А ты ему что? — А я ему: «ага»! Март 7, точно поражённая в сердце, смачно шлёпнула себя по лбу, пока Келус накрыл голову руками, хныча: — Я ему всё: давал потрогать биту, помогал расставлять книги по алфавиту и цвету, мыл его чашки, да я… я… а он! Март 7, в знак поддержки, похлопывала Келуса по спине, искренне сопереживая ему и, как оказалось, таившейся в его сердце симпатии к их общему другу. Химеко и Вельт куда-то запропастились, когда после первого выпитого бокала на телефон Химеко пришло сообщение. Они что-то сказали про отель «Грёзы» и про какую-то проблему, но, если честно, Келус и Март 7 уже успели позабыть, что взрослые им объясняли. Сейчас перед ними стояла куда бóльшая проблема, чем комнаты проживания — кому-то надо было поплакаться, а кому-то — утешить. — Я готов ему серенады под окном петь, понимаешь? Песни сочинять, чтобы Дань Хэн обратил на меня внимание! — А ты возьми и спой! Твой голос проникнет в его холодное сердце и растопит его! — Но он же тогда умрёт… если растопить сердце. — Это такая метафора, дурень… — Какая ещё мегафора? Думаешь, услышав мою песню, Дань Хэн даст мне большую фору и начнёт со мной встречаться? У Март 7, кажется, дёрнулся глаз, но она решила оставить попытки вести диалог, где оба друг друга понимают. Вместо этого она согласилась: — Да! Прямо сзади нас есть музыкальные инструменты, видишь? Келус послушно повернул голову в том направлении, куда показывала Март 7, но не удержал равновесие и грохнулся на каменную кладку, верхней частью тела оказываясь в воде. — Что за хрен это придумал… — заворчал Келус, когда его плащ и белая футболка оказались промокшими насквозь. И в самом деле, кто придумал наливать воду вокруг бара. — Келус! — Подскочила Март 7, помогая юноше подняться на ноги. — Ма-арт… — вдруг позвал Келус, стаскивая с себя плащ и всучивая его в руки девушки. — Доставай свой телефон и позвони Дань Хэну по видео. Март 7 оставалось только встать и глупо захлопать глазами. — Э-э?.. — Ты же сказала, что Дань Хэн даст мне фору, если я спою ему? — А-а! Пусть Март 7 и не ответила ему словами, по одной лишь интонации он сделал вывод, что был понят. Девушка тем временем закинула плащ на плечо, не заботясь о том, что её одежда тоже в процессе намокания, а после достала телефон и, находя в списке контактов Дань Хэна, незамедлительно нажала на кнопку вызова. Послышалась всего пара гудков, когда на экране появилось юношеское лицо. — Март? Что случилось? — Хи-хи-хи, Келус тебе хотел кое-что сказать! — Рассмеялась Март 7, когда на лице Дань Хэна промелькнуло непонимание. — Почему он сам не написал? Март 7 решила не отвечать — сейчас она мечтала об эффекте неожиданности, а не о том, чтобы раскрыть все карты заранее. Она переключилась с фронтальной камеры на основную, подходя ближе к сцене, где уже за право пользоваться микрофоном боролся никто иной, как Келус. — Молодой человек, что вы делаете?! — Отдай, это всё ради любви! — Да что ты несёшь, ты ж в стельку пьяный. Эй, кто-нибудь, выгоните его отсюда! Но Келус не был тем, кто отступал так просто. Если его слова не слышат, то точно услышат хруст костей, когда он ударит своей битой. С этими мыслями он призвал оружие и крепко сжал его рукоять, угрожающе смотря на мужчину перед собой. — С-с-стой! Малец, ха-ха, ну что ты сразу силу применяешь? — Отдай микрофон. Мужчина явно не желал получить парочку выбитых зубов. А судя по проступающим через мокрую футболку мышцам, парнишка мог сделать это и голыми руками. — Тц, ладно, забирай. Может тебе ещё и инструмент дать? — с явным сарказмом в голосе спросил мужчина, нервно поднимая уголок рта. — Да. Гитару. — Да ты уже совсем… — Гитару, — понизил голос Келус и сделал вид, что замахнулся. Как и было сказано, ему всучили и микрофон, и гитару. А учитывая, что они подняли шумиху, вокруг столпилась куча проходивших мимо зевак. Большая их часть ожидала продолжения конфликта или того, что собрался делать напившийся парень. — Раз-раз, — проверил микрофон Келус и перекинул через плечо ремень гитары. Он оглянулся по сторонам в поисках Март 7, державшей телефон вытянутой рукой. Так, чтобы человек по ту сторону экрана видел абсолютно всё. Келус тут же широко улыбнулся и помахал подруге, — Дань Хэн! Я знаю, что ты видишь меня прямо сейчас! Толпа вокруг сцены подняла шум, но Келус словно не обращал на это внимание. Всё, что он хотел сейчас сделать — донести до Дань Хэна хоть что-то. Он смотрелся по сторонам. Музыканты, что сидели здесь до этого, поспешили ретироваться, однако Келус схватил одного парня за руку. — Ты же в барабаны барабанишь? — С серьёзным выражением лица спросил Келус, чудом не запнувшись и крепко держа незнакомца за запястье. Когда он получил слабый кивок и напуганный взгляд, то качнул головой в сторону барабанной установки. — Ну вот и побарабань. Видимо, его прошлые действия и угрозы оружием так сильно напугали выступающих, что никто из музыкальной группы не решился ему отказать. Они оба вернулись на свои места. — Ну так вот! Милый Дань Хэн, надеюсь, что ты соизволишь послушать серенаду, которую я исполню, хоть и не под твоей дверью на Экспрессе, но я уверен, что благодаря ней ты дашь мне мегафору! На его слова Март 7 тут же свободной рукой показала большой палец вверх, явно подначивая продолжать в том же духе. Похоже, в какой-то момент она перестала обращать внимание на происходящее на экране телефона. Но она была уверена в том, что Дань Хэн не посмеет сбросить, а будет продолжать смотреть и слушать. А Келус только шире улыбнулся и… завис. Что ему, чёрт его подери, петь?! Все любовные песни вдруг вылетели из головы, что уж говорить о реальных серенадах? Он в который раз оглянул толпу, задерживая взгляд на двух чересчур недовольных лицах. Плечи этих двух женщин дрогнули под взглядом. — Да он совсем больной… И, Эоны, эти слова стали тем самым толчком, которого ему не хватало! Больной? Да, он действительно им стал, когда начал путешествовать в качестве Безымянного. Когда в его короткой жизни появился Дань Хэн. И он определённо им заболел. Келус оглянулся на парнишку за барабанами и лишь одними губами произнёс: «давай». И опьяневшее сознание не задумалось даже на секунду, что музыкант даже не знает, что ему играть. Оставалось только импровизировать. Но Келус знал. Знал мелодию, под которую он будет подставлять слова. На покрасневшем от алкоголя лице появилось довольное выражение. — Да! Вы, дамы, совершенно правы. Я неизлечимо болен любовью к Дань Хэну. Спасибо, что помогли мне начать! Если бы эти женщины только знали, как выглядели их глаза… Келус мог только усмехнуться себе под нос и зачесать назад мешавшиеся влажные волосы, наклоняясь к микрофону и практически ударяя по струна предоставленной гитары. Я больной… Я больной, сука, я больной! Я не ручаюсь за себя, бя-бя-бя-бя-бя-бя! Он действительно не мог контролировать себя. Келус не мог контролировать действие спиртного, которое на него оказывалось, всё чаще не мог контролировать свои поступки, свою необузданность, не мог контролировать желания, слова и мысли, возникающие как при виде Дань Хэна, так и от одного лишь его упоминания. Даже то время, когда Келус находился на грани, и казалось, что внутри него шептал Стелларон, намереваясь руками своего сосуда уничтожить всё вокруг, забираясь в корку мозга и приказывая делать то, что Келус не хотел — Дань Хэн был человеком, чьё присутствие могло успокоить. Одно лишь похлопывающее прикосновение к плечу вырывало его из ежедневного сражения с насмехающимся внутри стелларонским голосом. Я слышу голоса в своей голове. Они говорят: бе-бе-бе-бе-бе. Но хотел ли Дань Хэн брать на себя ответственность и нести тяжёлое бремя, если согласится стать для Келуса больше, чем другом? Келус желал для Дань Хэна самого лучшего, но не знал, сможет ли он это самое «лучшее» дать. И сможет ли Келус защитить Дань Хэна, если больше не сможет сдерживать Стелларон в своём теле? Быть с тобой или не быть с тобой? Я не Уильям Шекспир, дыр-дыр-дыр-дыр-дыр-дыр. Келус не был силён в составлении рифм и красивых словосочетаний, а потому заместо мелодичный изречений с его уст слетали эти глупые звуки. Но даже так он чувствовал какое-то необъятное вдохновение, вседозволенность своей проделки. Он просто пытался с помощью пения рассказать хотя бы о доле того, о чём думал каждый день и ночь. Хотя то, о чём Келус думает некоторыми ночами, Дань Хэну лучше не знать. Лучше не знать, что ему хочется ощутить не только тепло его рук, но и жар дыхания рядом с ухом. Я повторю с тобой паденье с глыбой льда! Ты упадёшь в мою постель, ля-ля-ля-ля-ля-ля! Келус помнил их первое совместное путешествие на Ярило-VI. Помнил тот обеспокоенный взгляд, когда его грудь пробило насквозь. Помнил, как впервые увидел волнение Дань Хэна. За него — за Келуса. Я больной… Я больной.! Я больной!!! — Келус! Да. Он определённо больн… Зажатая струна лопнула. Келус словно очнулся от глубокого сна, хотя не то чтобы он находился в реальности. Его грубым движением хватают за плечи и разворачивают к себе — …ой, — Келус сначала смотрит в тяжело вздымающуюся грудь, подстать его собственной, и только потом поднимает голову выше. На губах появляется неловкая улыбка, — господин Янг! А куда вы пропадали? — Мы возвращаемся. — На Экспресс? — с надеждой спросил он. — В отель! Келус только и может, что выдать разочарованное «эх», прежде чем с явным нежеланием снять с плеча гитару и немного неуклюже положить её к себе под ноги. И только он захотел встать на ноги, как его голова закружилась и Келус готов был оступиться, но сильные руки тут же подхватили его не до конца протрезвевшее тело. Но, вместо того, чтобы просто вернуть его в устойчивое положение, Вельт Янг закинул его на плечо. — Господин Янг, почему вы тащите меня, будто я мешок с мусором… — А иначе ты сбежишь. Где Март 7? — Там где-то. Она позвонила Дань Хэну, а потом я спел, чтобы он дал мне мегафору и… и что потом… потом какая-то тётька сказала, что я больной, ну и пошло поехало. А ещё потом пришли вы. А теперь вы, походу, готовитесь меня наругать. Только не ставьте в угол, господин Янг. А сам господин Янг, разогнав толпу, отыскал Март 7, которая пыталась сбежать от наказания вместе с зеваками. Она затараторила что-то нечленораздельное, после чего была закинута на второе плечо. — О, Келус, и ты тут? Кажется, нас поймали… Но Келус уже преспокойно сопел, что-то тихо бормоча.

***

Когда Келус в следующий раз открыл глаза, то вокруг не было ни бара, ни игровых автоматов, ни музыки, ни Март 7. Он резко подскочил на месте и схватился за голову, в попытке понять, что вообще, мать его, он натворил. К превеликому сожалению, он помнил абсолютно всё! И Келус молился всем Эонам, чтобы Дань Хэн сбросил звонок спустя пару секунд, как его увидел. Он ещё ни разу не испытывал такого стыда, настолько сильного, что хотелось уснуть непробудным настоящим сном, и чтобы потом его тело уничтожил Стелларон. Келус опозорил всех последователей Акивили! — О нет… Господи, просто убейте меня, — шептал он себе под нос, прежде чем выбраться из ракушки. И стоило ему только перекинуть ноги и выпрямиться, как раздался стук в дверь. Вроде как тут проводят ежедневную уборку? Ему действительно придётся сдержаться и не попросить дать мыло, чтобы вымыть свой грязный рот. Он, шоркая по полу, приоткрыл дверь. — Можете дать мне мыло? — Всё же измученно молит Келус. — Я такого с собой не ношу. Внутри всё непоправимо рухнуло, похолодело так, что даже его лицо стало мертвенно белым. Вот она. Смерть, о которой он просил, но не ожидал, что та придёт столь скоро. Келус не нашёл, что ответить. Он смотрел в серые глаза, цеплялся за островатые черты лица и короткие чёрные волосы. Как он вообще сюда попал?! — А, понятно, я просто ещё сплю! — Успокоил себя Келус и резко захлопнул дверь. Точнее, ему хотелось на это надеяться, но вместо того, чтобы щёлкнул замок, между стеной и дверью появилось копьё. Знакомое до физически ощутимой боли. Его погибель! — Возможно. Но тогда не лучше ли проснуться? — раздаётся ответ и проход вновь открыт. Келус отходит назад, когда Дань Хэн медленно шагает в его сторону. У Келуса уже в которой раз останавливается сердце. — Даже если я проснусь, то не думаю, что это слишком поможет… — Вот как? — Да! — восклицает Келус чуть увереннее, но когда спина соприкосается со стеной, то вся его храбрость снова понижается до первого уровня. — Раз это сон, то у тебя есть возможность сделать всё, что ты хотел. То, о чём ты пел на сцене. — Я ничего не помню! Ни как пел на сцене, ни о господине Янге, ни о каких-то там болезнях! — Захотелось неимоверно сильно стукнуть себя по лбу. Но это было невозможно, когда он, опустив голову, мог видеть только чужую обувь и ощущать размеренное дыхание сверху. — Тогда я напомню, — произнёс Дань Хэн и невесомо коснулся чужой щеки. Его — Келуса! — Что ты делаешь? Как ты попал на Пенаконию? Но Дань Хэн выбрал промолчать. И он не двигался и молчал так долго, что Келусу в самом деле показалось, что всё происходящее — сон, грёзы. Келус волновался, но при этом был любопытен. Быть может, в будущем его любопытство не доведёт до добра. И, похоже, это будущее наступило прямо сейчас. — Ты… — начал вдруг Келус, медленно приподняв голову. Он искренне старался не сходить с ума, пока тёплые кончики пальцев продолжали касаться его лица. — На самом деле, действительно мне… ну… нравишься. И я бы хотел стать для тебя кем-то важным. Чтобы тебе нравилось находиться со мной рядом. Я бы хотел защищать тебя, быть опорой, стать тем, с кем ты мог поговорить по душам, не скрывать тайн и делиться переживаниями. Я хочу заботиться о тебе, ласкать, веселить. Мне нравятся как спокойные дни на Экспрессе, так и тяжёлые сражения, приключения на разных планетах. В твоей компании. За время, пока тебя не было, я по тебе… очень скучал. Но я боюсь, что мои чувства к тебе станут бременем. Я не хочу терять хотя бы дружбу с тобой. Понимаешь, Дань Хэн? А Дань Хэн внимательно слушал. Действительно слушал, внимал его словам, параллельно с этим поглаживая румяную кожу. Смотрел на Келуса мягким, тёплым взглядом. Осторожным, словно изо всех не желал ранить. Дань Хэн не желал, чтобы на этом лице появлялись негативные эмоции по его вине. И Дань Хэну хотелось стараться, чтобы предотвратить любые печали. Дань Хэн не был силён в том, чтобы много говорить. Однако он мог выражать своё отношение к чему-либо поступками. Именно поэтому, когда в золотистых глазах он видит целый спектр чувств, то не может удержаться от одного из первых действий по отношению к Келусу, которыми он хотел показать, что не собирался его отталкивать. Келуса вдруг крепко прижимают к себе и зарываются носом в плечо. Стискивают за талию так, будто не хотя отпускать в ближайшие несколько часов. Но Келус и не против. Пусть первые мгновения он проводит в ступоре, не зная, что делать с руками и куда смотреть, но вскоре расслабляется. Стискивает Дань Хэна в ответ так же крепко и устраивает на его плече подбородок, вжимаясь в его крепкую грудь и довольно жмурясь. Он в тёплых и сильных объятиях, а желанное над ухом дыхание успокаивает, почти что убаюкивает. Теперь ему не хочется, чтобы это всё оказалось сном. Ведь он так счастлив, что не может сдержать трепет в сердце и лёгкую дрожь в руках. Кажется, это замечает Дань Хэн, потому что ненавязчиво отстраняется, внимательно разглядывая лицо Келуса. — Всё в порядке? — Да. Теперь, когда ты рядом, всё точно в порядке. Дань Хэн на эти слова улыбается. И Келус готов поклясться, что его улыбка — лучшее, что только могло произойти во всём мире за всю историю человечества. — Келус. — Да? — Ты мне тоже нравишься. Так что да, я понимаю тебя. Позволь мне защищать тебя, радовать и целовать. У Келуса неожиданно подкашиваются ноги, но последние оставшиеся крупицы гордости, которые, удивительно, остались при нём, не позволяют даже намекнуть, как слова Дань Хэна на него влияют. — Тогда ты можешь начинать прямо сейчас. С конца. Дань Хэн лишь коротко усмехается, накрывая губы Келуса нежным поцелуем.

***

— У меня вопрос, — Вдруг начал Дань Хэн, когда они устроились на диване в номере — он сидел в привычной позе, пока Келус лежал на спине, положив голову на его бедро, — где ты научился играть на гитаре? — Ох, это… На самом деле, когда мы были на Ярило-VI, я был очень впечатлён тем, как круто играла на гитаре Сервал, и я попросил её научить меня. Так скажем, это стало моей наградой за спасение Белобога. И раз уж на то пошло, у меня тоже есть вопрос! — Про то, как я попал на Пенаконию? — Именно! — Мне вдруг написали госпожа Химеко и господин Янг… Рассказали, что когда вы прибыли в отель, то у вас были какие-то проблемы с заселением, а точнее — с номерами. — Да, что-то такое было… — Скажем так, администрация «Грёз» обнаружила кое-какую ошибку и в итоге получилось так, что в отеле появился свободный номер, оформленный на моё имя. После этого мне позвонила Март 7, показала тебя, когда… — Всё, можешь не продолжать! Я всё понял, понял… Дань Хэн улыбнулся уголками губ и провёл ладонью по светлым волосам. Кажется, ему хотелось посмеяться, но он решил не делать этого, чтобы лишний раз не смутить Келуса. Но вот смутить его немного иначе всё-таки хотелось. Именно поэтому он наклонился к его лицу с целью оставить пару поцелуев на переносице и лбу, но его опередили. К губам Дань Хэна прижались чужие, сладко и с довольным мычанием смакуя. Келус слегка приподнялся и уже готов был стать немного настойчивее, когда со стороны вдруг послышался поражённый вскрик. Они испугались оба, но Келус пострадал больше — Дань Хэн случайно прикусил его губу, разделяя на обоих железный привкус. — Я так понимаю, Келус совсем разболелся?.. — Неловко воскликнула Март 7, закрывая лицо руками. Да, Келус определённо всё ещё болен и выздоравливать не собирается.