Семечки

Шан Цинхуа любил тыквенные семечки. Нет, не так. Цинхуа просто обожал тыквенные семечки. По этой причине он их грыз везде. На собрании лордов, в своем домике на Аньдин, работая во дворце его Короля. Если присмотреться, то можно заметить, что карманы лорда Шана наполнены шкурками, вперемешку с самими тыквенными семечками. Заклинатель был готов хоть вечность распинаться о своих любимых семечках. Они были в его топе Любимых-вещей-этого-мира на втором месте. Первое, конечно же, занимал его Король. Нередко, когда Цинхуа сам натыкался на семечки, при прогулке по человеческим землям. Иногда лорд Аньдин намеренно искал среди торговых рядов их, иногда случайно находил, пока гулял по новым окрестностям. И вот в один из дней его внимание привлекла одна лавка. — Тыквенные семечки с солью! Разбирайте! Всего за пять юаней! — зазывал старичок за прилавком. Цинхуа подошел к нему. — А можно взять немного? На пробу. — Да, конечно! — улыбнулся старик и отсыпал ему в какой-то стаканчик их, — С вас пять юаней. Заклинатель пошарил по карманам и выудил пять монет. — Спасибо, — поблагодарил Шан, беря стаканчик. — И вам! — старик еще шире улыбнулся и помахал на прощание рукой. «Какой же он добрый!» подумал Цинхуа и направился в гостиницу, где остановился ненадолго отдохнуть после выполненного задания от Короля. — Ты еще долго будешь в мире людей? — Шан вздрогнул от неожиданного низкого голоса за спиной. — М-мой Король! Этот слуга как раз собирался в Северные Пустоши! — заклинатель активно закивал головой и повернулся к Мобэй-Цзюню. Лицо Северного Короля как всегда ничего не выражало, но аура вокруг него будто стала менее мрачной и холодной. — Давайте отойдем в более безлюдное место? — предложил Цинхуа, прижавшись к Мобэю. Тот запоздало кивнул и они ушли в безлюдный переулок, где никто не мог разглядеть демоническую натуру Северного Короля. — Что это у тебя? — Мобэй-Цзюнь посмотрел на стаканчик. — А? Это?! Это тыквенные семечки мой Король, — Цинхуа улыбнулся и потряс стаканчиком, будто пытаясь подтвердить, что там именно семечки. Мобэй Цзюнь фыркнул. — Ты всегда с ними ходишь. Цинхуа поднял вопросительно брови. Это была претензия к тому, что он их всегда ест? — Мой Король, а что-то не так? — решил напрямую спросить человек. В конце концов, после того случая с тележкой и Мобэй, и Цинхуа стали более открытыми по отношению к друг другу. — Дай попробовать, — требовательно сказал северный Король. Шан Цинхуа впал в еще больший ступор. Что приключилось с его Королем? Почему он так резко решил попробовать лакомство своего слуги? — В-Вот, держите, мой Король, — заикаясь и краснея, он дал стаканчик с семечками Мобэй-Цзюню. Мобэй взял семечку и покрутил в руках. Его лицо говорило само за себя. — Ох, давайте я их немного почищу вам! — Цинхуа отсыпал пару семечек к себе в ладошку и начал грызть. Когда на его левой ладони образовалась приличная кучка (разумеется, Цинхуа рассчитывал не только на Короля, но и на себя), он взял сразу несколько семечек и попробовал. Радостно положив в себе в рот лакомство, Цинхуа предвкушал ту сладость и соль на языке, которую он так обожал. Но почувствовал совершенно иное. Только соль. Настолько соленые, что Цинхуа скорчился. — Что такое, Цинхуа? — спросил Мобэй, не зная, что сделать для него. Если он попытается приобнять или погладить по голове, то его слуга наиболее вероятно, вздрогнет и сожмется в маленький комочек, по привычке ожидая удара. Мобэй никогда не умел выражать эмоции. Ни демонически, ни человеческие. Его отношения с окружением заканчиваются приказ-исполнение-приказа. Он никогда не был близок с отцом, а после предательства дяди и вовсе утратил свое желание с кем-то общаться, поэтому у него абсолютно отсутствует опыт общения с кем-то. С кем-то кроме Цинхуа. Сначала этот мальчишка ему не сильно нравился. Он воспринимал его как очередную слугу, который под страхом перед сильнейшим будет беспрекословно исполнять просьбы. Однако со временем, Мобэй начал стараться проводить с Цинхуа много времени. Он начал узнавать его. И испытывать странные чувства по отношению к нему. После того, как Цинхуа пропал, оставив Мобэя со смешанными эмоциями, Мобэй, кажется, понял, что это было за чувство. Любовь. Та любовь, которая была у Цзюнь-Шана и его мужа, та, которая когда-то была между его матерью и отцом. Хотя насчет последнего он не уверен. Его воспоминания о разговорах с матерью были слишком расплывчаты. А с отцом у них и вовсе не было семейных и «уютных» разговоров. Так что стоило опираться лишь на Цзюнь-Шана и его супруга. — Мой Король, вам лучше не пробовать это, — сказал Цинхуа, очаровательно скуксившись от привкуса соли на языке. Он даже высунул его кончик. Ох, Мобэю очень хотелось поддаться моменту, и почувствовать тот «неприятный вкус», о котором бормочет Цинхуа. Вылизать ту соль прямо с его губ. Но нельзя. Мобэй еще не до конца научился «быть человеком». Он еще не является тем, с кем Цинхуа будет комфортно.