Тихий омут

      Поздравлений было много. По крайней мере, так показалось Карине. Она ответила всем одноклассницам и немногочисленным, вспомнившим о ней одноклассникам, даже Саванова не пропустила, и поговорила по маминому телефону со всевозможными родственниками, которых едва знала. Все это резко стало абсолютно неважным, когда пришло сообщение от Саши. «С днем рождения» и с миллион каких-то глупых картинок следом.       Напечатав в ответ короткое «спасибо», девушка не смогла сдержать улыбку, обращенную экрану. Время близилось к вечеру, она уже успела решить, что дама ее сердца забыла о таком важном дне или решила не поздравлять намеренно. А так, она и настроение ее улучшила, и в очередной раз дала понять, что влюбленность младшей ничего между ними в худшую сторону не меняет. В лучшую, к сожалению, тоже.       А потом нарисовалась Смирнова, разрушив всю идиллию. Вся из себя дружелюбная, желающая всего на свете и еще чего-нибудь в довесок. Она бы осталась единственной, кого Карина проигнорировала, если бы сама же не поспешила это предотвратить путем простым и понятным — позвала в Венеру, сказала, что именинниц там угощают, а еще заводят всякие разговоры интересные, очень важные и приводящие к взаимопониманию. И кто отказывает лисам-плутовкам?       Весна и зима еще сражались на мечах. Среди рыхлой грязной каши образовались проталины, а падающие с неба хлопья пытались их залепить, но медленно растворялись, прикоснувшись к мокрой поверхности земли. Карина вдохнула потеплевший воздух, не выходя из-под козырька подъезда, дабы не испортить впечатление. Впечатляться, надо сказать, было особо нечем: слякоть, сумерки и снег, противно тающий на голове, но девушка во всем этом находила некую эстетику. Она в последнее время часто выходила из привычного угрюмого образа и романтизировала любой камень.       Позади запищала дверь, и сомнительная красота закончилась, ибо, чтобы не получить внушительным металлическим куском, пришлось поскорее отпрыгнуть в сторону. Из подъезда высунулась Саша, в своем дурацком черном пальто, которое делало ее еще длиннее, но при этом слишком ей шло. Карина подумала, что избегать удара было плохой идеей.       — Надо же, — прокомментировала встречу появившаяся девушка, не давая точно понять — приятная она или нет. — Уже отпраздновала или только собираешься?       — Я трезвая. Мне восемнадцать лет, — напомнила Карина, не вкладывая в свои слова того смысла, что для себя со скрипом зубов осознала Саша, — уже целых… почти сутки, а я все еще трезвая, представляешь?       — Идешь исправлять?       — Еду. Твоя… — Карина вдруг поняла, что четкого ответа, кто эти двое друг для друга, так и не получила, но и повторно спрашивать не собиралась. — В общем, Алина позвала в Венеру, угостить в честь дня рождения.       — Моя Алина, — переврала чужую мысль Саша и ехидно посмеялась. — Ты только при ней такого не ляпни, она не переживет. Поехали вместе.       В автобус на остановке зашло три пассажирки — две подруги, ни одна из которых таковой себя назвать не могла, и неловкость между ними. Наглая, вечно преследующая их, занимающая собой все пространство, так еще и за проезд не заплатила. Без нее теперь не обходилась ни одна их встреча, особенно один на один.       Карина смотрела в окно так, будто там крутят перевернутые стаканы, а она должна угадать, в каком шарик. Саша периодически забывалась и почти в открытую разглядывала ее профиль. Даже нет, прямо-таки пялилась. Потом одергивала себя и возвращала внимание салону автобуса, потертым сиденьям и меховой шапке какой-то женщины впереди. Когда та вышла, отвлекаться стало не на что, ибо даже табло с остановками показывало только время.       А у Карины очаровательно хлопали ресницы при моргании, например. А еще ей шли даже неопрятные отросшие корни. И расстегнутый воротник куртки открывал шею. И губы такие…       Саша съехала по сиденью вниз, насколько могла, и ударила затылком в мягкую спинку. Карина изо всех сил делала вид, что ничего не понимает, хотя и вправду ничего не понимала.       Автобус довез их до нужной остановки и обе девушки вылетели оттуда, едва ли не наперегонки. Путь до бара прошел не в уже привычном молчании, а в нелепом разговоре, за начало которого Саша себя всю дорогу ненавидела, и от раздражения один раз чуть не подавилась дымом от собственной сигареты, будто впервые затянувшаяся школьница.       Венера встретила их своей обычной атмосферой: полутьмой за счет перегоревшей местами неоновой ленты, попсовой музыкой, множеством различного вида торчков, запахом перегара и легкой серой завесой под потолком. Занимающая прежнее место за барной стойкой Аля, заметив двух девушек вместо планируемой одной, на мгновенье сжала губы в полоску, и от внимания Саши ее напряжение не ушло.       — Без охраны не ходишь, да? — усмехнулась барменша с таким лицом, что даже Карина поняла, что ее спутнице здесь не слишком рады.       — Это охрана без нее не ходит, — Саша улыбнулась, но улыбка эта никому из присутствующих не понравилась. Кивнула в сторону высокого стула, и Карина не решилась сделать что-то иное, кроме как сесть. Хотя она бы, конечно, в любом случае сделала именно это, а зачем она пришла?       — Правда? — протянула Алина, очевидно наигранно удивляясь. — Как мило.       Она поставила перед именинницей граненый стакан, налила на самое дно чего-то, очевидно, алкогольного и подвинула ближе. Саша почти флиртующе протянула ей купюру, заказав уникальный коктейль под названием «то же самое». Далее какое-то время они обменивались взглядами, хотя казалось, что мыслями. Телепатически.       Карина, глядя на них из-за стеклянных стенок, уже решила, что интересного разговора не получится, по крайней мере, воспринимаемого ею на слух. А потом Саша залпом проглотила свой напиток, вытерла каплю с подбородка и поднялась с места. Оказавшись за спиной подруги, положила ладони ей на плечи, стараясь игнорировать вздрагивание в качестве реакции на неожиданное прикосновение, обратилась к Але:       — Оставляю на тебя, — с нажимом уточнила: — Мы же доверяем друг другу?       Подруга едва заметно кивнула. Карина почувствовала, как чужие руки соскальзывают с ее плеч, а когда обернулась — увидела удаляющуюся и смешивающуюся с толпой фигуру.       — Задавай вопросы, — вдруг сказала барменша.       — Я думала, ты будешь.       — Может, и я буду, но это же не я ненавижу тебя за связь с Ее Высочеством Сашенькой. Я тебе не враг, Карина, — заявила Алина, подливая алкоголя, будто в доказательство своих слов. — С ней ты нормально поговорить не можешь, но в себе держать нельзя.       — Хорошо, — без боя сдалась девушка, принимая ее правоту. — Что между вами?       — Крепкая дружба с элементами хорошего секса.       — И почему ты мне не враг? — уточнила Карина, сосредоточив внимание на последнем слове. Алина пожала плечами и подняла ладонь.       — Потому что ты влюблена, а я нет, — загнула один палец. — Потому что наш секс не имеет того значения, которое ему придаешь ты, — второй, а затем третий: — Потому что я легко откажусь от этого в твою пользу. А она уже отказалась. Я не собираюсь умолять ее вернуть все, как было, ее благополучие мне важнее.       — Она отказалась — в смысле, она с тобой не… — она неожиданно смутилась от осознания того, о чем они говорят. Тема секса ее больше пугала, чем смущала, но в сочетании с Сашей заставляла путаться между этими понятиями. Думать об этом дольше пары секунд не стоило, ибо в истории сразу появлялись различные дополнительные элементы, а выбросить такие мысли из головы с течением времени становилось сложнее и сложнее.       — Тебя посвятить в личные подробности нашего совместного времяпровождения? — Алина, заметившая переменившееся настроение девушки, конечно, поспешила подлить масла в огонь и напитка в стакан. Сколько раз она уже так сделала?       — Не надо, — Карина прислушалась к собственному голосу, выискивая изменения. Вместо этого зацепилась за деталь, дающую смутную надежду. — Погоди. В мою пользу?       Впервые за время разговора неуверенной стала выглядеть Алина. Она схватила бокал, протерла его несколько раз, устремив взгляд на глянцевые бока и свое овальное отражение.       — Этого я не знаю. Тем более, что я не так сказала, я сказала, что я перестану с ней спать, если у вас что-то получится, а не что она… Ну, ты поняла.       Карина поняла. У нее тоже речь начинала формулироваться через усилия. Даже не произнесенная вслух. Хотя она пила, а ее собеседница нет. После пары очередных глотков, когда воздух из газообразного вещества превратился в кисель, она, наконец, поймала нужную мысль за хвост.       Сделанное на пьяную голову простительно.       Она неопределенно взмахнула рукой, видимо, таким образом предупреждая об уходе, спрыгнула со стула, и ноги сами понесли ее куда-то в толпу. ***       Саша так долго смотрела на свое отражение в зеркале, что уже сама бы обвинила себя в излишнем самолюбии. Если бы не знала, что перед глазами давно все поплыло, а собственное лицо напоминало картину с размывшейся краской.       Не нужно было уходить. И Смирновым доверять нельзя. Звучало это геноцидно, того и гляди усы расти начнут и челка сама на бок укладываться. Нет, Аля не скажет лишнего. Разъяснит пару моментов, наладит прохладные отношения с Кариной, но в личное лезть не будет. Разве что в общее.       Вдох-выдох.       Карине восемнадцать. Завтра она сможет покупать сигареты по паспорту. Ей больше не понадобится помощь старшей, если захочется заглушить чувства алкоголем. Думать о выдуманной собственной ненужности оказалось проще, чем о страхах. Разумеется, несуществующих, ведь восемнадцать Карине всего один день, и тут же бросаться на нее в порыве страсти все равно было бы неправильно.       Скрипнула дверь. Саша обернулась через плечо, а заметив девушку, заполонившую ее мысли, выпрямилась, сделала полшага к ней. Спросила:       — Все в порядке?       — Нет, — честно ответила Карина.       А потом оказалась рядом так быстро, что Саша даже не сразу поняла каким образом. И предугадать ее следующих действий не смогла. Или не захотела, потому что если бы предугадала — остановила.       И не почувствовала бы тогда ее тонких пальцев в своих волосах и ее мягких губ на своих. Прикосновение. Короткое, мимолетное. Невинное то ли до сладости, то ли до тошноты. Карина тут же отпрянула, глядя на девушку распахнутыми голубыми глазами, прошептала извинения. Саша смотрела в ответ секунды две.       Неправильно.       Притянула ближе — слишком по-хозяйски, — сама шагнула вперед, поцеловала пылко и горячо, надавила на подбородок. Карина растерялась только сначала от неожиданности, теперь же отдалась моменту: встретилась лопатками с холодной стеной, разомкнула губы, позволяя чужому языку сплестись с ее. Она бы позволила что угодно, только бы это закончилось как можно позже, желательно никогда. Никогда не перестать быть так близко.       Саша видела ее податливость и чувствовала, как теряет голову. Казалось, кожа плавилась под ее пальцами. Она и сама готова была расплавиться, тогда бы они, два металла, смешались в единое целое и уже не вернулись в прежнее твердое состояние, реагируя друг на друга до бесконечности.       Она едва нашла в себе волю остановиться. Разорвала поцелуй и сдержала болезненный стон, когда Карина рвано выдохнула ей в губы.       — Нам пора, — неуверенно произнесла Саша, медленно осознающая произошедшее и непоправимое.       — Что? — опомнилась Карина, которая соображала еще хуже. Очевидного ответа не дождалась, поняла все сама: — А, да. Пора.       Куда, уточнять она не стала, взглянула за плечо перед собой, на свое отражение в зеркале, пытаясь убедиться в нормальности своего внешнего вида. Саша необыкновенно нежным и явно контрастирующим с ее поведением минуту назад жестом сплела ее пальцы со своими и повела за собой. Когда они продвигались к выходу, Карина посмотрела вперед, и, кажется, резко протрезвела, встретившись с глазами, которых предпочла бы не видеть больше никогда.       Они держались за руки. Они вышли из туалета вдвоем. И Данил, судя по всему, восстановившийся после нового года, вскинул брови, буравя их похолодевшим до состояния жидкого азота взглядом. Саша знала о своей репутации, и о том, что он понял больше, чем должен был — тоже. Проходя мимо, она стала преградой между ним и девушкой, что сильнее сжала ее ладонь в поисках защиты и безопасности.       Могла ли она ей это дать на самом деле? Разве что сейчас.       Они вышли на улицу, предварительно расцепившись. Карина на ходу застегивала куртку и чуть не прищемила себе подбородок из-за застрявшей в молнии ткани. Пройдя несколько шагов в гнетущей тишине, остановилась, дернула замшевый рукав, вынуждая спутницу тоже встать на месте. Снова потянулась за поцелуем, игнорируя упавший на нос снег, и Саша снова поддалась, спокойнее, оттого увереннее. Теперь они не плавились, а лишь согревались.       В автобусе девушка поняла, что бежать ей некуда, и близости ни духовной, ни физической бояться смысла уже нет. Поэтому сама же положила голову Карины на свое плечо, когда та начала клевать носом, то есть, почти сразу. И поэтому целовала ее еще раз по дороге домой и в подъезде, но только в ответ, без проявления инициативы в этом вопросе.       — Я не хочу оставаться одна, — выдохнула Карина, уткнувшись в черный ворот пальто.       Саша тоже не хотела. Ни оставаться, ни оставлять. Противная тревожность отошла на задний план, спрятавшись где-то в темном углу вместе с различными страхами и боязнями. Остались только глаза цвета мелких речных волн и ночь, которую они проведут не поодиночке.       Выбравшись из верхней одежды и преодолев коридор, Карина поняла, что в основной части соседней квартиры еще не была, но что-то рассматривать у нее не было настроения и желания. Она прислонилась к стене, потянула к себе мирно проходящую мимо и никого не трогающую Сашу, но прием больше не подействовал.       — Хватит, — отрезала девушка. — Я не пущу тебя в кровать, если приставать будешь.       — Какие мы нежные, — Карина даже оскорбилась таким обвиняющим заявлением.       — Да, но ты сегодня об этом не узнаешь.       Вдаваться в подробности никто не стал. Карина хмыкнула, не до конца поняв смысл сказанного, и упала на кровать, перекатившись на другой край. Она уснула почти сразу после того, как почувствовала руку на своем боку и дыхание на шее.