Я рядом

– Да, Меледи, такие вот дела... – Вздохнул Фернандес и сел на большой камень, который стоял рядом. – Что? Но ведь ты говорил, что твое призвание – истребить все зло с бела света! – Меледи всячески пыталась уговорить напарника, хоть и понимала, что это бесполезно. – Понимаю, что Уртир тебе была дорога и ты хотела бы продолжить ее святое дело, как и я, но… – Волшебник встал, подошел к почти рыдающей напарнице и положил руки на плечи. – Наша независимая гильдия существовала только для того, чтобы искупить наши грехи, а как ты знаешь, мы были помилованы самой королевой, поскольку нашими руками было спасено больше тысячи жизней. – С каждой минутой его голос становился все мягче. – Я встретил Уртир, когда в сражении попал в измерение безвременья. Она подтвердила наши опасения об ее кончине, но так же дала мне два последних наказания: защищать тебя и жить ради того, кого я так сильно люблю. Если ты примешь решение противоположно моему, то я пойду за тобой, отказавшись от любимых. Меледи крепко прижалась к груди Джерара, истошно рыдая. Уртир была ей словно мать, которая растила и воспитывала. Это из-за нее она такая сильная, смелая, отважная и мудрая в свои-то года. Слезы, что текли рекой из глаз, впитывались в грубую синеватую ткань плаща парня, оставляя за собой следы. Его руки прижимали девушку. Не нужно было никаких слов, ведь они никогда не заглушат ту боль, что пульсирует и извергается подобно вулкану, обтекая по всему телу. Последнее желание опекуна должно быть выполнено, как бы душа не противилась этому. Хоть на дворе и лето, но погода в последнее время не радовала. После сражения с белой волшебницей, на душе было точно так же: зябко, сыро, ветренно. Внутренний мир перевернулся на сто восемьдесят градусов, поскольку та Уртир застала врасплох. Ее выражение лица не было злым или печальным, а совсем даже наоборот довольна произошедшем. Каждый человек, что теряет мотивацию или же несет за собой балласт огромной вины перед кем-то, считает что смерть способна остановить все или же жесткая кара себя, но при этом не осознавая, что тем самым они несут еще большую боль, ибо существует тот, кто питает неимоверные добрые и чистые чувства к нему. Невозможно повернуть все вспять. Жизнь продолжается.

*воспоминания*

Пять лет назад.

– Зачем вы меня вызволили? – Голос Джерара звучал безжизненно и безэмоционально. Тело в синяках, ссадинах и сильных кровоподтеках, под глазам темные круги, а сами изумрудные глаза стали блеклыми и словно утеряли тот огонь и контраст. Уртир надменно наблюдала как горит здание темницы для особо опасных волшебников. Приятно было, что Совет наконец получил по заслугам. – Ты помнишь меня? – Подошла женщина к едва стоящему на месте парню. Фернандес поднял голову. В глазах все плыло, но напрягая их, он смог все же распознать черты лица. – Ты бы хотел искупить свою вину, правильно? – Даже моя смерть не очистит душу… – Значит, ты все вспомнил. – Усмехнулась она. – Что ж, ты прав. Но как ты считаешь, лучше умереть позорной смертью в тюрьме или умереть при этом спасая миллионы жизней? – Женщина подошла еще ближе, обхватила пальцами его подбородок и заглянула в глаза, что даже не отражали падающий свет от восходящего алого солнца и облика волшебницы. – Эрза мертва. Всему виной Зереф и Акнология. Эта боль была сильнее пыток в камере, болей в животе от голода и даже всего одновременно. Пытаясь из себя выдавить хоть слово, он лишь прерывисто дышал, но легкие были скованы от поступающей невыносимой муки, а вдыхаемый воздух казался подобно шару с выступающими иголками, колол при движении гортани. Все тело дрожало подобно сломанной ветке на дереве, едва держащейся на “ниточках” в сильный ураган. На глазах выступали слезы. Эрза – единственная, кто был близок его душе. Она дороже любого сокровища, мира и целой вселенной. Она была тем самым светлячком давшим теплый приятный свет в пучине мрака, боли и отчаянья. Смысл жизни был потерян, но чувство мести подобно кипящей лаве проносилось по жилкам и наполняло тело. – Соберись! Я знаю, как она тебе была дорога, но тебе нужно продолжать жить ради других! – Крикнула ему в лицо Уртир. – Моя сила… Я чувствую насколько она огромна. Я не могу овладеть ею. Я как бомба замедленного действия, могу взорваться в любой момент. – Что ж, не зря мы здесь. Я тебя научу. Снова. Но ты даже станешь сильнее. С тех пор Джерар учился практически заново колдовать. Днями и ночами напролет он истязал свою плоть не жалея и не чувствуя ничего, кроме жажды мести и горя от потери возлюбленной. Да, именно возлюбленной. Еще при первой первой встрече после потери памяти он понял, что эта девушка не просто какая-то там подруга. Она нечто большее. С каждым месяцем мощь его магии росла. Каждое заклинание становилось все разрушительнее, от чего создавалось впечатление, что он хочет абсолютно все вокруг стереть в пыль. Со временем боль от потери притуплялась, но все же ныть не переставало. Этот шрам теперь он будет нести до конца жизни. Глаза не блестят, свет вокруг погас. Тело отдельно живет от разума. Свет все же появился в миг, когда сообщила Меледи о том, что команда Хвоста Феи, в том числе и Эрза – живы. Они смогли спастись. Тогда выглянул не светлячок, а целый проблеск света. Наверное, это был самый счастливый день в его жизни. Тогда бы даже и мысли не возникло о происходящем на текущий момент. Чтобы сам Джерар вступил в Хвост Феи? Наверное, это просто параллельный мир. Сейчас приходится учиться жить без волшебницы, которая учила их двоих всему, что умела сама. Она воспринималась как мать, что отпустила сейчас своих птенцов, которые могут существовать без нее, но не без друг друга. – Ты же знаешь, Меледи, что я люблю тебя. – Чуть отстранил синевласый парень от себя уже успокоювшуюся девушку. – Побереги эти слова для Эрзы, дурень.