Офисная страсть.

Звезды подобно бусинам, рассыпавшимся на черном полотне неба, сверкают, попадая в панорамные окна кабинета сквозь жалюзи. Тишина вокруг как колыбель клонит ко сну, однако возня с документами не позволяет сомкнуть глаза. Блондин, сидящий в кресле, нетерпеливо постукивает пальцами по столу, стараясь не умереть со скуки, дочитывая очередной доклад о стратегических инвестициях в КММ и успехах, достигнутых при помощи разработанной им лично стратегии. Он славится не только карьерным ростом, но и до боли очаровательной улыбкой, лисьими глазами, столь манящими, но таинственными, хранящими темные секреты за ними, золотистыми волосами, дополняющими кольца на его пальцах. Словно сам Эон красоты спустился, одарив его модельной внешностью. Многим не секрет о том, что пол корпорации влюблено в него, незаметно пытаясь добиться хоть толику его внимания. Не то чтобы самого блондина это интересовало. Его мысли в последнее время занимает одна интересная особа, чьи кристально-голубые глаза преследуют его во снах. В снах далеко не обычных, чаще в тех, где обладательница этих голубых глаз закатывает их от удовольствия, объезжая твердый член главного стратега корпорации. От одних воспоминаний о снах, член парня набухает, от чего в штанах становится чертовски неудобно. Документы и работа вылетают из головы тут же, когда отрывки из эротического сна всплывают перед глазами, где пышная грудь девушки трясется, когда он входит в нее так быстро и дико, заставляя ее стонать и выкрикивать его имя. Сам того не замечая, блондин расстегивает ширинку, приспуская боксеры, касается уже твердого как камень члена, оглаживает его неспешно. Отдаваясь полностью воспоминаниям о сне, он прикрывает глаза, представляя ее распростертую на его столе, рука уже сама задает темп, начиная неспешно и ускоряясь с каждым сбивчивым вдохом. Животное желание одолевает его, контроль летит к чертям, он знает, что все покинули офисы, направившись домой после смены, и только он сидит допоздна в собственном кабинете, отдаваясь миру эротических фантазий о его же коллеге. Член неприятно пульсирует, от чего ритм все быстрее и быстрее, с красной головки виднеется предэкякулят, помещение заполняют тихие, хрипловатые вздохи, он представляет себе ее стоны, ее голос. Он звучит так отчетливо в его мыслях, так ярко.. — Авантюрин, я тут забыла.. — Словно в реальной жизни. Дверь кабинета резко раскрывается, хлопок возвращает в реальную жизнь, прерывая постанывания и наполняя кабинет неловкой тишиной. — Черт, я не вовремя, мне следовало постучаться. — Та самая обладательница кристально-голубых глаз одаривает его удивленным взглядом, в ее глазах читается отчетливый стыд вперемешку с чем-то еще. Она мнется несколько секунд у порога двери. — Я пойду, прости, что прервала тебя.. — Ее белоснежные руки тянутся к ручки двери. — Стой. Томный голос резко останавливает, девушка выглядит потерянной, красный цвет виднеется на ее щеках отчетливо, выделяясь на фоне аристократически-фарфоровой кожи. Блузка на ее груди обтягивает, манит, и то, как потрясенно она выглядит с румянцем на лице заставляет и так до боли твердый член увеличиться все больше в размерах, что не ускользает от глаз голубоглазой. Короткие шорты на ней, открывают прекрасный доступ на длинные ноги с идеальными, пышными бедрами, до которых так и хочется дотронуться, утонуть в них. Блондин напротив ни чуть не смущен, он продолжает темп вновь, наращивая скорость, от чего слышен четкий звук плоти о перчатки. Он смотрит нагло в глаза, ловит каждое прерывистое дыхание девушки, то, как ее грудь вздымается столь быстро, наблюдает за сменяющимися эмоциями на кукольном лице, наслаждается открыто, показывая это собственное удовольствие и ей. — Подойди. — Не совсем понимая почему, девушка все же слушается, все ее тело ощущается теперь ватным, слегка подрагивающими руками она прикрывает дверь и подходит неспешными шагами. — Ближе, Топаз, я не кусаюсь. — Она приближается осторожно, глаза ее невольно падают на длинный, очерченный венами ствол, с ярко-красной головкой, что подбивает невольно на мысли облизать ее. Черные перчатки с золотыми кольцами так сильно контрастируют с молочной плотью с темно-голубыми венами, что узорами обвиваются вокруг члена. — Тебе нравится этот вид? — В ответ молчание, но и это не останавливает движение руки, — Нравится ли тебе тот факт, что я делаю это с мыслями о тебе? Что ты делаешь меня таким твердым, таким неконтролируемым. —Звук о плоть все громче, темно-лиловые глаза испепеляют, раздевают, от чего сердце бьется в бешеном темпе, норовя остановиться. — Топаз, я делал это так много раз, кончал с твоим именем. Ответь мне, нравится ли тебе вид? Напряженная рука перестает двигаться, Аватюрин лишь шире раскрывает ноги, позволяя голубоглазке лицезреть больше, четче. Та лишь гулко глотает слюну, обходя офисный стол, подходит вплотную, не смеет отрывать взгляд с каменного члена, смотря на него как на произведение искусства. Наблюдает за тем, как длинные пальцы, спрятанные под черной тканью, оглаживают ствол медленно, маняще, от чего где-то внизу образуется узел, что болезненно тянет. — Я не знала, что ты чувствуешь ко мне. — Голубоглазая медленно опускается перед креслом на колени. — Думала, что это не взаимно, а потому скрывала боль за многочисленным сарказмом, едкими фразами, — Ее миниатюрная рука касается медленно огромного, набухшего члена, от чего блондин громко вздыхает. — Считала, что поможет преодолеть невзаимные чувства и отдалиться от тебя, — тягуче дразняще ведет рукой вверх и вниз, что спирает дыхание. — Не хотела быть очередной фанаткой, — И горячее дыхание опаляет член, — А ты сидишь и надрачиваешь на меня в собственном офисе. — Розовый язык касается аккуратно головки, словно смакует ее, после чего та пропадает во рту девушки. В голове Авантюрина пусто, он больше не думает, в голове лишь дикое желание, желание обладать. Обладать той, кто встала на колени ради него, хотя по ощущениям, что он единственный кто преклоняет колени перед ней, хоть сейчас он и возвышается с членом в ее рту. Длинные пальцы в перчатках путаются среди ее серебристых волос с бордовой прядью, которую он считал прекрасной дополняющей деталью ее костюма. Все в ней идеально, начиная с милой заколки на ее волосах, заканчивая длинными сапогами, подчеркивающие ее сногсшибательные ноги, с округлыми бедрами, среди которых хочется потеряться. Он обхватывает корни ее шелковистых волос, натягивая их на руку, тянет резко, впечатывая себя в ее рту. Наблюдает с садисткой ухмылкой за тем, как внушительных размеров член пропадает среди малиновых, сладких губ. — Будь умничкой и прими все до конца. — Толкается теперь, задавая собственный, грубый ритм, натягивая волосы до упора, движется молниеносно, от чего слышится то, как серебристоволосая давится членом во всю, из-за чего маленькая струйка слюны стекает по ее подбородку. — Я так горжусь тобой, ты рискнула подойти ко мне. Теперь не проиграй, Топаз, ты ведь зашла так далеко. — Не выпуская пальцы из волос, парень встает, теперь возвышаясь подобно горе над девушкой, от чего та давится членом еще больше, округляя глаза, словно просит о пощаде. Авантюрин вошел во вкус, а возможности отступить больше нет. В небесных глаза виднеется ужас осознания того, что член может ощущаться еще глубже теперь под этим наклоном. Горло неприятно саднит от постоянных вдалбливающихся ударов, но внизу все так чертовски мокро, что ткань шорт наверняка уже пропитана смазкой. Кто бы знал, что самой Топаз будет так приятно от того, что ее горло трахают одичало? Но приятен тот факт, что это делает именно он. Что именно он —обладатель лилово-лазурных глазах, дьявольской улыбки, обманчивой внешности, трахает ее горло так, что слезы собираются в уголках глаз. — Моя умница, а теперь проглоти все до последней капли. — Он толкается вновь столь глубоко, что спирает дыхание, по самые яйца, зажимая волосы с силой, изливается прямо в рот его живой эротической мечты. Она же смотрит сквозь пленку, послушно открывая рот, старается проглотить каждую каплю, но семя продолжает извергаться, от чего полупрозрачная струйка стекает по подбородку вниз, смешиваясь со слюной. — Черт, тут немного вытекло. — Блондин вытаскивает изо рта полутвердый член, головкой неспеша вытекшую сперму заталкивает обратно в рот, позволяя коллеге слизать все до конца, одаривает яркой улыбкой. — Понравилось? Я не перестарался? — Мне больно говорить, Авантюрин. — Приподнимаясь, на кукольном лице девушки виднеется хмурое выражение, брови сводятся на переносице, от чего улыбка названного становится лишь ярче, его невероятно умиляет это недовольство. — Чего лыбишься, как придурок? — Топаз от улыбки чеширского кота наоборот лишь больше бесится, ударяя несильно кулаком в его грудь, в которую и дышит, ведь он выше на целую голову, от чего приходится постоянно задирать голову. — Прости, драгоценность, я слишком долго сдерживался. Ты ведь всегда была так близко, но одновременно так далеко. — Парень коснувшись лица девушки, наклоняется медленно оставляя поцелуй на губах сперва аккуратный, пробный, продолжает, углубляя все больше, скользит языком по языку напротив, пробуя собственный вкус, не спешит разорвать поцелуй, целуя так, словно она его жизненно-необходимый кислород. — Теперь ты всегда будешь ближе. — Оторвавшись наконец, когда в легких отдало болью, шепчет, смотря прямо в кристально-чистые глаза. Большим пальцем оглаживая щеку, улыбается. — Да ну тебя. — Бурчит себе под нос вновь раскрасневшееся девушка, отталкиваясь от крепкой груди, приводит волосы в порядок. — В любом случае, мне пора домой, надо закончить с работой, да и все равно завтра вновь встретимся в офисе.. — Тараторит быстро, стараясь скрыть смущение, что ярко-красной краской облило лицо, задевая опухшие губы, искусанные теперь от волнения. Только девушка отходит от офисного стола, как кисть ее руки задерживает крепкая хватка. — Далеко собралась? Мы только начали. — Ловким движением руки ее обратно вжимают в крепкую грудь, теперь вдавливая еще и в стол, отсекая пути отступления. — Мне чертовски нравится, как ты смущаешься. Это заставляет меня вновь твердеть. — Взяв руку, он опускает ее на твердый, как камень, член, словно не он кончал минуты назад. — Чувствуешь? Это все ты, драгоценность моя. Забудь о доме, мы сегодня здесь на всю ночь. — Поцелуями-бабочками начиная с губ, парень скользит все ниже осыпая шею поцелуями, посасывает тонкую кожу здесь, оставляя маленькие собственнические отметины скользит все ниже. Топаз млеет заметно от поцелуев, реагируя тихими постанываниями от отметин на чувствительной шеe, сама того не замечая, раскрывает ноги, среди которых тут же пристраивается он. — Авантюрин.. — Его имя выходит с очередным стоном, от чего поцелуи все требовательнее и требовательнее, узорчатый венами член упирается вплотную в живот. Глаза медленно закрываются от столь приятной пытки, но открываются на шуршащий звук. — Вау. — Короткое удивление с придыханием выходит наружу самовольно, когда ей открывается вид на длинные пальцы. — Я не мог бы касаться такое искусство, как ты, перчатками. Это было бы смертным грехом касаться твоего тела, не имея возможности прикоснуться кожей к коже. — Перчатки с громким звоном колец опадают на офисный пол, впервые за столь долгое время совместной работы, давая возможность лицезреть аккуратные, аристократические пальцы. — Так-то лучше. — Шепот раздается где-то в глубине шеи, когда пальцы наконец касаются заветной пуговицы, дергая ее резко, от чего та отлетает к кольцам на полу, открывая вид на желанную, пышную грудь кипенно-белого оттенка с нежными, розоватыми сосками, манящими оказаться во рту. Пальцы сжимают грубо грудь, исследуя ее всю, очерчивают, играясь с сосками, пощипывают их слегка, оттягивая, вновь накрывают грудь, словно созданную под ладони Авантюрина, идеально лежащую в них. Очередной щипок сосков вперемешку с засосами на шее вызывает бурную реакцию стонов, закатывания глаз и легкой дрожи в теле. — Я не знал, что ты у меня такая чувствительная, — Лилово-дьявольские глаза смотрят прямо в душу, пока спускаются все ниже, пропадая меж грудей, грешный язык очерчивает розовые бусины, посасывает их, наслаждаясь, мычит, вибрацию пуская по млеющему телу. — Такая отзывчивая. — Зубами схватив соски, оттягивает, от чего болезненные вздохи наряду со стонами вырываются наружу. Миниатюрные пальцы девушки зарываются в золотистых волосах ее же босса, сжимая их сильнее с каждым укусом на эрогенной зоне, с каждой очередной отметиной на теле. Искусные пальцы скользят по ремню на талии, открывая его резким движением, тянут, расправляясь с четырьмя пуговицами по пути к желанному, грубым рывком стягивают, оставляя свою коллегу лишь в одном полупрозрачном кружевном белье. — Ты выглядишь в них невероятно, но без них тебе будет лучше. — И цепляясь за край влажных трусиков, он медленно отправляет их в кучу вниз, предоставляя себе лицезреть мокрую киску, что выглядит так аппетитно. Смущение покрывает лицо девушки, хватка в пшеничных волосах становится жестче, поцелуи все ниже. — Дай мне опробовать тебя. — Крепкими руками девушку сажают на стол, раскрывая шире ноги, блондин пропадает меж них, опускаясь на колени, подтягивает за бедра к себе, опаляя горячим дыханием влажное лоно, на пробу проводит языком по нему, после увереннее лижет, наслаждаясь стонами, становящимися все громче и громче. — Такая вкусная, черт. — И язык пропадает внутри узких стен, движется медленно, наращивая темп с каждым вздохом, дрожью, выходит, очерчивая клитор, вызывая тем очередную порцию мурашек по стройному телу. — Я не могу, это так.. — Предложение обрывается на очередной стон, потому что язык Аватюрина так глубоко внутри, пока одной рукой он играется с бордово-золистым гартером на бедре девушки, другой же сжимает грудь, до боли оттягивая раскрасневшиеся соски. — Ах.. — Горячий язык очерчивает клитор. — Я не выдержу долго. — Громкий стон, крепкая хватка на волосах, и очередная волна возбуждения обрушивается так сильно, что тело трясется неконтролируемо, бедра взмываются в небо. Варварский язык слизывает довольно накатившую волну смазки, одаривая после лишь своей фирменной дьявольской ухмылкой, что виднеется меж ног. — Сладко. — Его собственный язык скользит по своим же губам, слизывая остатки словно изысканный десерт. — Попробуй сама. — Приподнимаясь блондин, тянет за бедра вплотную к себе, наклоняется к припухшим губам, по-хозяйски сплетаясь с языком напротив, передает сладость ее же вкуса, что смешивается с его терпкостью внутри рта. Серебристоволосая отзывчиво приоткрывает губы, топя стоны в жарком поцелуе. — Ты все еще невероятно мокрая, а мы еще не перешли к основному блюду. —Оторвавшись от поцелуя, он чмокает ее коротко в вишневые губы, наблюдая за удивленным выражением лица. — Ты и вправду ненасытен, Аватюрин. — Топаз улыбается слегка, ощущая ватное тело после сильного оргазма от одного лишь его языка. Ее тело словно глина в руках искусного гончара, он лепит из нее все, что хочет, подстраивает под свои руки, доводит до совершенства. Крепкая хватка оказывается на ягодицах, не успев среагировать, девушка оказывается прижатой грудью к столу, открывая вид сзади дикарю, что не в состоянии остановиться. — Какого черта? — Вопрос находит ответ тут же, когда ощущается первый шлепок по упругим ягодицам, что словно эхом разносится в пустом кабинете. — Что ты задумал? — Шлепок, после ощущение чего-то твердого прямо у входа. — Расслабься, я буду нежен, — Головка, покрытая предэякулятом, утыкается во влажные половые губы сзади, неспешно размазывая смазку по ним, создает чавкающий звук, что мурашками проносится по податливому телу. — Или нет. — Медленно головка оказывается внутри, ощущая давление узких стен, выходит, дразня, повторяет то же самое. — Для начала поможем тебе расслабиться. — Руки сжимают округлые ягодицы, мнут их, оставляя красные следы после себя, пока член скользит по возбужденным губам, создавая трение. — У меня.. — Вздохи, от ощущения твердого члена сзади, мешают сфокусироваться, ягодицы мучительно горят от шлепков. — Не было особого опыта. — Выходит на одном дыхании, смущение от того, что это происходит впервые с тем, кто также являлся ее мокрой фантазией, топит, вызывая жжение во всех местах, где касались его руки. — Тебе понравится, драгоценность. — Авантюрин наклоняется, шепотом в раскрасневшихся ушах, одаривает роем мурашек, спускаясь тягучими поцелуями по собственным отметинам на ее шее, пока член продолжает скользить по входу, создавая трение, что вызывает томные постанывания. Резко толкается бедрами, от чего голубоглазая выкрикивает громко, задирая голову, пока жилистым членом он толкается меж ее бедер, имитируя толчки. Ритм становится все интенсивнее, что слышен удар яиц о бедра, шлепки ягодиц, на которых виднеются по-хозяйски ладони ее босса. Стоны окутывают помещение, в воздухе витает запах секса. Серебристые волосы в тусклом свете кабинета сверкают, подобно звездам. Вся Галактика сужается, в ней их лишь двое. Существуют лишь Топаз и Аватюрин, теряющиеся друг в друге. Лишь его твердый член в ее округлых бедрах, его ладони на ее упругих ягодицах. Очередной толчок вызывает болезненную пульсацию, отдающую по самые яйца, сдерживаться дается все тяжелее и тяжелее, отвлечься от непреодолимого желания войти в нее жизненно-важно, на помощь приходят сигареты с зажигалкой на офисном столе. Вредная привычка, позволяющая остудить голову. Пальцы находят пачку дорогих, импортных сигарет, не переставая долбиться в аппетитные бедра, парень непослушными пальцами зажигает сигарету, вдыхая столь необходимый никотин, хрипло постанывает, удерживая ритм, откидывает все ненужное, сосредотачиваясь лишь на дыму вперемешку с их собственными запахами, другой же рукой бесстыдно шлепает соблазнительные ягодицы, что отдает звоном плоти о плоть. — Ты такая влажная, громкая, податливая. — Глубокий толчок меж бедер, никотиновая струя в воздух. — Такая идеальная подо мной. — Очередной след ладони на ягодицах, стон. — Моя. Небесные глаза Топаз закатываются от вспышки наслаждений, от шипящих чувств внутри, от гармонии боли и удовольствия, грудь трясется с каждым грубым толчком. Хочется больше, хочется отдаться и утонуть в его искусных руках, потеряться в кайфе быть желанной им, распростертой на его столе. — Пожалуйста, сделай это. — Сдавленные стоны вырываются наружу, желание почувствовать его внутри превышает здравый смысл. Она тянется рукой назад, охватывая основание ствола меж бедер, направляет член ко входу, самостоятельно откинувшись бедрами, она впускает его в себя во всю длину, от чего всхлип выходит невольно, наслаждение с болью контрастирует, отправляя за пределы дозволенного. — Ты нетерпеливая, драгоценность. Будь по-твоему. — Сигарета выкурена уже до фильтра, пепел оседает на полу, терпение на исходе, а узкие стенки сводят с ума, жар и узость девушки давят на член до боли, от чего первые толчки неспешные, глубокие, давая возможность привыкнуть к размеру внутри. Постепенно ритм ускоряется, слышатся отчетливые шлепки яиц о раскрасневшиеся бедра, приятная боль на ягодицах отдает жжением внизу от огромного, распирающего стенки, члена. — Ты до безумия узкая, — Толчок. — Горячая, — Толчок. — Роскошная. — Шлепок. — Ты прекрасна, Топаз. — Смена угла, толчки все жестче и жестче. Стоны и крики перемешиваются в одно целое. Дикое желание преобладает над разумом. Везде витает секс, необузданное, первостепенное желание иметь, владеть, трахать. Девушку буквально втрахивают в стол, от чего тот трясется шумно, каждым толчком отправляя документы на пол. Каждая вена на стволе трется о стенки, одаривая волнами возбуждения и дрожи по телу. Трясущаяся грудь обхватывается жадно ладонью, до боли сжимая ее, пока член растягивает девственную киску нещадно. Губы Авантюрина находят хрупкую шею в его собственнических отметинах, целуют их, обновляя. Облизывают, игриво покусывая ушную раковину Топаз, что отвечает дрожью на каждое чуткое прикосновение. Сладостная боль внутри окутывает ее волнами оргазма, она чувствует, что еще чуть-чуть и расплавится вокруг его твердого члена. Он не останавливается ни на секунду, казалось бы, ускоряясь с каждым мощным толчком, норовя опустошить ее всю. Ощущение, выпирающего сквозь низ живота, члена, не дает сомкнуть губ, требовательнее выбивая сладкие стоны. — Я-я больше н-не в-выдерживаю.. — Толчки выбивают из головы все слова, язык работает несвязно, крупная дрожь проносится по всему телу, стенки вокруг члена становятся все уже, запечатывая в смертельной хватке, чувствуется заметная пульсация, что вибрациями по стволу отдает. — Авантюрин! — Стон, дрожь, трясущиеся ноги, всхлипы, утопающие в жарком поцелуе, и девушка распадается на миллионы атомов, чувствуя как сильно накатывает оргазм, от чего тело вяло опадает в надежных руках, прижимающих ближе к себе. Крепкие бедра впечатываются в нежные бедра миниатюрной фигуры под собой, финальные толчки, необходимый угол, и ствол скользит дразняще по набухшему клитору, вызывая мычания в неразрывном поцелуе. В яйцах неприятно пульсирует, член словно увеличивается в размерах от болезненного сдавливания стенок, последний рывок — и сперма струями опадает на уточенной пояснице. Тонкие нити слюны виднеются между распухших от поцелуев губ, у обоих в голове туман, в глазах дымка похоти, а на губах счастливые улыбки. Длинные пальцы оглаживают бордовые ягодицы, схожие по цвету с гартером на изящном бедре. Член после разрядки прижимается вплотную к ним, поглаживая. Белесые пятна покрывают белоснежную поясницу, каплями стекая вниз. Этот вид лучше любой фантазии, любого эротического сна, связанного с обладательницей кристально-голубых глаз, с его коллегой. — Я впервые ощущаю себя живым. — Голос раздается словно из толщи воды, лиловые глаза с крапинкой лазури ловят небесные напротив. На кукольном лице виднеется уставшая улыбка вперемешку с облегчением. — Давай, помогу, — Аккуратно привстав, блондин тянется к влажным салфеткам неподалеку лежавшим на столе, неспешно вытирая результаты их совместной страсти. — Ты как? — Развернув лицом к себе, шепчет в самые губы, касаясь их в медленном, чувственном поцелуе, после россыпью поцелуев одаривает всю шею с грудью в фиолетовых пятнах, уделяя особое внимание чувствительным соскам. — Да ты джентльмен, я погляжу. — Усмешка вырывается сама собой, тело ощущается невероятно тяжелым, негнущимся, единственной опорой выступают крепкие руки вокруг талии и стол, прижимающий сзади. — Сперва выебал так, что стоять больно, а теперь добряка из себя строишь? — В глазах напротив демоны пляшут, пока губы кривятся в лукавой улыбке, посасывая слегка твердые бусины. — Иди сюда, — Топаз тянет за непослушные золотистые волосы, вынуждая парня приподняться, из-за чего приходится вновь задирать голову, чтобы окунуться в гипноз его таинственных глазах. — Всегда хотела это сделать. — Вставая на цыпочках, серебристоволосая тянется к шее своего же босса, языком вычерчивая его татуировку, посасывая, оставляет и свой на нем собственнический след, как немаленький намек фанатам о, что звезда КММ немного занята. — Тебе дозволено делать все, что захочется, драгоценность моя. — На лице виднеется ухмылка, от чего-то гордость потоком с самодовольством накатывают в душе. Тот факт, что неприступная Топаз ревнует его, вызывает улыбку. — Нам бы в душ по-хорошему, может ко мне? — А дальше что? — В глазах напротив виднеются сомнения, малиновые губы поджимаются в тонкую линию. — А дальше только ты и я. Слияние губ теперь нежнее, трепетнее, словно в одном лишь поцелуе хочется изъяснить все чувства, гложущие до. Его руки так правильно покоятся на стройной талии, ее смыкаются на его шее, перебирая на затылке копну янтарных волос. Хочется дать почувствовать, что это больше чем похоть, больше чем желание обладать. Больше чем, что-либо в жизни. Это момент, разделивший его жизнь на до и после. После, где он всегда видит ее возле себя, с собой, на себе. — Я люблю тебя, Елена. — Тихим шепотом в самые губы, обжигая их сбивчивым дыханием. — Я люблю тебя, Авантюрин. —Слышится смущенное в ответ. И этого достаточно, чтобы стать началом их совместного после.