Диалог с Сильнейшим

Годжо Сатору как обычно спал в кресле, прогуливая свои же уроки, забывая рассказать, что-то важное. Годжо Сатору как обычно появлялся только в самой опасной и безвыходной ситуации, когда надеяться больше не на кого, не забывая покрасоваться перед очередным проклятьем и учениками. Годжо Сатору как обычно носил повязку на глазах и ярко улыбался, разбавляя даже самые тяжелые компании звонким смехом, что порой был неуместен. Годжо Сатору как обычно хотел всех защитить, даже ценой своей жизни. Половина души Годжо Сатору умерла. Снова. Вряд ли кто-то заметил, что что-то изменилось в веселом Сильнейшим, ведь он сам не замечал. Он всего лишь стал озираться одними только глазами по сторонам, после каждой фразы. Искал говорящего, даже если он стоял перед ним. Стал отвечать на одну миллисекунду медленнее и сияние голубых глаз чуть потухло. А так он все тот же весельчак, верный друг и наставник, душа компании, все тот же непобедимый Сильнейший, одно чье имя держит в узде все проклятья Японии. Он это ненавидел. «Какой толк быть сильнейшим если ты можешь только разрушать. В спасении? Какой толк в спасении других людей, если…. Если ты даже лучшего друга не спас.» — размышлял сам про себя Сатору по утрам, а также днем, вечером, ночью, перед занятиями, во время миссий, вместо сна и еды. Он понял, почему Сугуру курил, Годжо не может выкурить и одной сигареты. Губы трясутся, воспоминания хлынут и бумага с табаком падает на асфальт. Этому ритуалу уже сорок пять пачек и три зажигалки. Нет, он, конечно же, не винил себя в том, что Гето пришлось убить, ни в коем случае, у него даже мыслей таких не было. Так, действительно, было надо. Это было правильно, это было верно и для страны, и для колледжа и для учеников, и лучше это будет он, чем его лучший, единственный друг, умрет как какое-то отребье от чужих рук по итогу суда. Он винил себя в том, что он не был рядом когда был нужен, когда в нем нуждались, когда глазами пытались поговорить, попросить о помощи. Герой магического мира, так хотел спасти посторонних людей, которых он никогда не увидит, что забыл спасти своего друга. Он не замечал, что Гето все больше и больше погружается в себя, отдаляется от Сатору, от Иэйри, как стал еще более мрачным и внутренне одиноким, как точек соприкосновения становилось меньше, разговоры обо всем на свете сменились дежурными «спокойной ночи», а смех на все общежитие перерос в легкую ухмылку. Несмотря на все шесть глаз, он этого просто не видел, не замечал. Это же Гето, он сильный, умный, он со всем справится, это он, Гето, всегда вытаскивает его, Сатору, из передряг, а не наоборот. Это Сатору Годжо нужен Сугуру Гето, чтобы тот вправлял мозги, поддерживал и объяснял добро и зло. Это Сугуру Гето был прекрасным магом и лучшим другом, а Сатору, а Сатору был Сильнейшим. И он презирал это, презирал то, что не дало ему увидеть фатальные изменения в лучшем друге. Эта ненависть, после встречи с телом Сугуру только возросла. — Привет, Сатору — фраза, которая во второй раз макнула сильнейшего в грязь, взбудоражила старые шрамы и посмеялась прямо в лицо. — Давно не виделись. — в нокаут. В этот момент, по собственным ощущениям, сердце Годжо перестало качать кровь, адски защипало глаза и нос. Все старые душевные раны закровоточили с новой силой, как будто этого года и не проходило. С того момента Годжо еще больше ненавидел, когда его звали сильнейшим, ненавидел когда сам так себя называл из-за привычки. Он стал это пресекать. Шутя, играючи, но вот, уже на протяжении полугода он резко замолкает после этого слова и мрачным уходит куда-то в неизвестном направлении. Говоря, что-то вроде: «не стоит называть кого-то сильнейшим, ведь это может демотивировать учеников. Каждый в чем-то сильнейший, Мегуми, например, лучший кого я знаю в работе с шикигами» — этот ответ долго устраивал всех, а кого не устраивал, те приписывали это на новой странности их знакомого товарища, что всегда отличался некой эксцентричностью.

***

— Ты доверился мне? Уж не ожидал, что в тебе осталось еще вера в меня. — Сугуру удивленно, с ноткой разочарования усмехнулся и поднял свой взгляд на лучшего друга. На единственного, первого и последнего, лучшего друга, который вот-вот убьет его. Сатору сам не знал откуда в нем вновь появилась эта вера, в некогда самого дорогого человека, с которым он был бы и не против умереть в один день, и прожить всю жизнь рука об руку. Возможно, проблема была в том, что Годжо изначально слишком верил в Гето. И не хотел принимать, что это уже не тот человек, что он изменился. Он верил, что Сугуру еще исправится, одумается, что вот сейчас он точно придет на порог школы, скажет что-то, да простого «прости, я не знаю, что это было» хватило бы, чтобы Годжо нашел вариант его оправдать, вариант сохранить ему жизнь, он бы все придумал. Сильнейший никогда не закрывал перед Гето дверь, она всегда была для него открыта, проблема была в том, что когда надо было Годжо не было в комнате. В тот момент, когда умирающий друг, говорит, что удивлен его верой, Сильнейший вдруг понял, каким был другом в глазах Сугуру. Вел ли он себя действительно как друг? Настолько же как друг, как вел себя Гето по отношению к нему. Вытаскивал ли из неурядиц? Был ли рядом, когда нужен? Верил в него, когда тот старался до седьмого пота, чтобы стоять рядом с Сильнейшим? Говорил ли, что верит? Нет, но он верил, он поддерживал, он уважал и восхищался Гето, безумно его ценил и любил. Но никогда этого не говорил, думал что зачем? Это же Гето. А по итогу, сейчас, стоя около его без пяти секунд трупа, изнывал от ненависти к себе, отчаяния и безысходности. Хотелось лишь упасть Гето в ноги и просить прощения, за то что не видел, за то, что не замечал, за то, что не был рядом. Разговаривать с ним все отведенное им двоим время, чтобы понять, понять что случилось, что произошло, как они до этого докатились. Придумать как спасти и как спастись. Смешно, когда ты можешь помочь всем, кроме себя и тех, кому ты искренне хочешь помочь. Он был плохим другом, как минимум не настолько хорошим, насколько этого заслуживал его товарищ, который до сих пор был его лучшим и единственный. Несмотря на все проблемы, на все безумства, на весь разбой и на все смерти, Сугуру Гето, мастер проклятий, все еще оставался самым дорогим человеком, и лучшим другом Годжо Сатору, сильнейшего мага и защитника. Желание сказать слишком многое разрывало изнутри: беги, я прикрою. Прости. Что случилось? Я не хочу тебя убивать. Гето, я люблю тебя, я так люблю тебя и так ценю. Ты мой единственный друг, ты единственный мой самый лучший друг, и других у меня не будет. Гето, не уходи. Гето, пожалуйста, вернись. Гето, скажи, что ты не ведал, что творил. Скажи, что тобой кто-то управлял. Гето, не бросай меня. Вместо этого Годжо понял, что он должен взять ответственность на себя, и самым худшим наказанием для него будет исполнение его долга перед магическим и обычным миром. — Я всегда в тебя верил, Гето. — те самые последние слова, которые сказал Годжо, они вызвали лишь смех, это окончательно откололо кусочек сердца у Сатору. Ему не верят. Насколько он был Сильнейшим в глазах общественности, настолько же он был никчемным сейчас в своих.

***

Сугуру Гето умер, но он умер не один, он забрал с собой часть Годжо Сатору. Несмотря на то, что лучший маг современности смог почти полностью восстановиться через какое-то время. Несколько слов в Сибуе убили его снова, окончательно, бесповоротно. А когда тело Гето предприняло попытку защитить Сатору и задушить Кэндзяку, тогда Годжо умер, уже в третий раз. Даже в тот момент, давно умерший от его рук лучший друг, пытался его защитить. А Сильнейшему пару лет назад нужно было просто начать диалог, чтобы спасти и спастись. С того происшествия прошло уже полгода, лучше не стало, он закрылся от всех в себе, раз и навсегда. Годжо Сатору не был Сильнейшим, он был Слабейшим, по крайней мере в своих глазах.