Возможно, криминал

- Андрюха у нас тут труп – промурлыкал веселый женский голос по ту сторону провода. Кажется, она давно мечтала наконец сказать заветную фразу из «Улицы разбитых фонарей». Однако, коллеге, которую Лизаветочка беспокоит в четыре часа утра, было откровенно плевать, о чем она там мечтала. - Вы там что, лизнуть уже успели? – стряхнув сигаретой над импровизированной пепельницей, сухо поинтересовалась опер. Ей-богу, если бы звонок средь ночи удачно не совпал с тягой срочно перекурить, она при первой возможности переломала бы дежурной ноги. - Андрей, говорю, из бухгалтерии помер. Весь коридор в крови, убирай теперь за ним. – Очевидно, происходящее беспокоило ее не многим больше разбившегося стакана, и намного меньше сломанного ногтя. - Как-то ты не очень переживаешь за смерть коллеги – протягиваясь за новой сигаретой, отметила собеседница. - Да он мне никогда особенно и не нравился, постоянно из-за него зарплату задерживали. – Проследовал категоричный, хотя и весьма резонный ответ. – Кстати, а Бичжу тоже померла что ли? Звонила ей раз десять – не берёт - Хочешь – верь, хочешь – нет, но иногда люди спят в четыре часа ночи. Кстати, ты ведь позвонила не просто любопытной новостью поделиться, я права? - Терпения, как и оставшихся в пачке сигарет, постепенно переставало хватать на поддержание светской беседы. На самом деле, Мэйли еще с первой фразы догадалась, что, скорее всего, пойти спать дальше ей не дадут. И она была в этом чертовски права. - А я разве непонятно выразилась? У нас тут труп прямо в отделении. Так что давай, хватит спать, буди скорее свою сожительницу и бегом работать. Пока-ааа – Далее с того конца доносились только гудки, давая понять, что никакого обсуждения далее не предполагается. Мэй не знала, чего хочет больше; не слышать раздраженную тираду Бичжу, у которой уже вторую неделю медным тазом накрываются выходные, послать Лизу вместе с начальством куда подальше или же собственноручно второй раз убить Андрея из бухгалетрии, потому что этот черт даже своей смертью умудрился доставить проблем. Честно говоря, хотелось всего и сразу. Но больше всего, конечно, не хотелось, чтобы супруга узнала, что Мэйли курила дома, еще и в ее кофте. Да, очевидно, жить хочется больше всего. Окно закрывать не будет. Конечно, вероятность того, что Бичжу спросонья сообразит, что к чему, крайне мала, но пусть небольшая кухня все таки немного проветрится. А вот вязаную кофту, за короткое время насквозь пропахшую отвратным, по экспертному мнению жены, «Желтым Кэмэлом», надо будет закинуть в самый дальний угол и молиться, что сегодня никто не решит надеть ее на работу. - Вот обязательно ему надо было умирать в мой выходной, а!? – Мэй пропускала поток нелицеприятных высказываний обо всем на свете мимо ушей, и лишь следила взглядом за маленькой фигурой в бигудях, что судорожно рылась по полкам – Мэйли, куда ты дела мой чай? Ты про ту дрянь в пакетиках? – Как приятно, что в их отношениях полная взаимность. Заключающаяся, конечно, в том, чтобы поливать грязью предпочтения друг друга. - Да-да, с яблоком и мятой, в желтенькой такой коробочке. - На верхней полке посмотри, рядом таблетками. – Она немного отвлеклась на завядшее апельсиновое дерево с подоконника, которое давно пора выкинуть, но долго залипнуть на мертвое растение не дал скрежет табуретки о пол. – Боже мой, тебе что, десять? – Мэй наконец встала с насиженного места и подошла к шкафчикам, отодвинув и Бичжу, и ее табуретку - Зачем вообще так высоко убирать? – Пусть и с максимально недовольным видом уязвленной гордости, но она все же приняла пачку, которую ей достали и принялась колдовать уже над кружками и чайником – Мэй ты будешь? - Я эту хрень пить не буду. - Категорично ответила Мэй. – Давай быстрее, кстати, а то уеду одна. У тебя десять минут. – Она показательно посмотрела на часы. - Пятнадцать. – Не демонстративно, но очень убедительно уперла руки в боки Бичжу. - Ладно. Редко когда в полицейском участке до открытия бывает такое столпотворение, как показалось Мэй. Хотя, справедливости ради, настоящей толпой это было назвать трудно; подорвались с утра только иззевавшийся следователь, что не удосужился даже переодеть пижамные штаны, старший оперуполномоченный, который, судя по внешнему виду, сейчас готов был сам кого-нибудь убить и еще несколько таких же бедолаг, которым не хватило ума проигнорировать звонок. Бичжу даже обрадовалась, увидев среди прочих «своего любимого следака», встреча с которым, определенно, переводила день из разряда «паршивый до невозможности» в «с пивом покатит». Картину омрачала лишь начальница, что приперлась при полном параде и явно делала задачу поотлынивать немного от обязанностей и обсудить с дружком все насущные дела, намного более сложной (хотя и не невыполнимой). Подойдя под нескончаемый трёп начальницы к старшему коллеге, который мог бы по уровню недовольства окружающим миром сравниться только с самой Мэйли и услышав привычное «Здарова, заебала», она тихонько тыкнула его под бок, наклоном головы показывая в сторону курилки. Даже не увидев, а почувствовав струнами души ответный кивок, Мэй наконец удостоила начальницу отдела и ее болтовню вниманием. Кажется, там было что-то про низкую раскрываемость в целом и про то, что только у них, бездарей, мог умереть человек прямо под носом, и еще что-то, что уже откровенно никто не слушал. Как-то так исторически сложилось, что Сару, как начальницу, никто и в грош не ставил. Особенно старшие сотрудники, которые застали еще прошлую главу отдела, которую все и за спиной и в лицо называли Мамашей. Говорили, что прекрасный был начальник. Жаль, что ушла сама, решив «дать дорогу молодым». Мэй не успела поработать под началом «Мамаши», но где-то в глубине души была рада, что ей не пришлось работать на свекровь. За подобными мысленными рассуждениями она и не заметила, как Сара наконец прекратила болтать, и Сайно – старший опер, которого все все равно звали Саней – неторопливо, но крайне недвусмысленно направился в сторону курилки. Мэй поспешила следом. - Давай только быстро, пока они с телом будут возиться – Бросила Мэй, прежде чем закурить от чужой зажигалки. - Не думаю, что нас скоро хватятся. – Делая первую затяжку и блаженно прикрыв глаза, замечает Саня. – Кстати, есть какие-нибудь мысли по теме? - Да не особо. Посмотрим, что криминалист нароет – а там видно будет – Затяжка. Эффекта никотин уже давно не имеет. Судмед, кажется, называла это «толером». – А ты что думаешь? - Я не удивлюсь, если он, как последний лох, споткнулся на лестнице и разбил голову – С улыбкой предположил опер. – Ну либо, его кто-то из коллег и грохнул – поток неуемной фантазии не собирался останавливаться, даже несмотря на красноречивый взгляд младшей коллеги. – Ну а что, я вполне серьезно. После того, как по его милости мы полтора месяца сидели без зарплаты, я и сам готов был его убить. В курилку, как и в разговор ворвался тот самый парень в пижамных штанах. - Кого ты там готов убить, а? – С веселостью, совершенно несоответствующей вопросу и, в целом, обстоятельствам сегодняшнего утра, спросил он - Твою мать, Хэйдзо! – Закашлялся, хотя, на самом деле, больше испугался, Саня. – Что за тупые вопросы? - Ну что ж тут поделаешь, работа у меня такая – Пошарив по карманам, он с надеждой уставился на коллег – Стрельнёте сигаретку? - У меня самой последняя осталась - Отрезала Мэй. Даже не соврала. В помятой пачке в кармане правда оставалась всего одна сигарета. Правда, о том, что в кабинете у нее лежала еще половина блока, она решила тактично умолчать. Саня молча протянул горе-следователю сигарету, и, подождав, пока тот сделает пару затяжек, спросил: - Что говорит Бичжу? Нашли что-то? - Мат пропускать? – улыбнулся Хэйдзо - Желательно. – со знанием дела Мэй стряхнула пепел в уже нормальную пепельницу - Что ж... если пропускать мат, считайте, что она молча осматривает лестничную клетку – довольный шуткой, он затянулся слишком сильно и закашлялся. М-да, он немного не привык к крепким сигаретам, тем более к ужасному, по мнению всех людей на свете, кроме Сайно. «Петру Первому». – А, кстати, мои соболезнования. - В смысле? – Саня убрал зажигалку в карман, давая понять, что перекур кончается. - Ну, погибший вроде как у вас работал, да? Вам, не жаль? – Следователь потушил сигарету, не в силах докурить и принимая поражение. - Жаль, конечно... – Начал Саня - Но не от всего сердца. – Закончила Мэй – Ладно, пошли, нам еще дежурных опрашивать. Прямо рядом с выходом из курилки их ждала Бичжу с новой порцией негодования, которое, в первую очередь, касалось того, что Хэйдзо «бросил ее одну на произвол судьбы», а во вторую, конечно, с тем, что этому занюханному бухгалтеру приспичило склеить ласты ни позже, ни раньше начала отпуска второго криминалиста. Тираду о том, как сложно тянуть такую работу в одиночку, прервал Хэйдзо: - Эй, я, вообще-то, не слонялся тут без дела! Даже подозреваемого нашел! Все с недоумением посмотрели на следователя. - Это Саня! Я сам слышал, что он собирался убить вашего бухгалтера. Все посмотрели на следователя, как на дурачка. - Какие вы злые! Я тут пытаюсь поднять всем настроение, а вы этого совсем не цените! - В любом случае, надеюсь, ты не собирался убить его каким-нибудь идиотским способом? – Бичжу как-то очень серьезно посмотрела на опера. - Я думал о том, чтоб ремнем придушить – Как-то слишком спокойно отмахнулся тот. - Я возьму на заметку – Мэй поставила мысленную галочку. - Это вполне резонно, но я все еще не рекомендую совершать покушение прямо ментовке... Даже в нашей. - Немного подумав, заключила Бичжу. Небольшой отрезок пути прошел в пустых, но достаточно приятных разговорах ни о чем. Тем временем, уже окончательно светало, и жизнь не казалась таким уж дерьмом под золотистыми рассветными. По крайней мере, могло быть хуже. Определенно. - Кстати, ты ведь уже все осмотрела, да? Думаешь - правда, несчастный случай? – Хэйдзо решил вернуть разговор в рабочее русло, на что получил лишь тяжелый вздох. - Ну я осмотрела, дала указания, да и ушла пить чай – Она быстро осеклась – Да не смотрите вы так, уж сфоткать все, что нужно, даже дебил может! – Она собралась с мыслями – В общем, я на девяносто семь процентов уверена, что он просто упал с лестницы, но... - Но? – Мэй очень хорошо знала этот тон, когда Бичжу не хотела сообщать плохие новости – Есть сомнения? - «Что бухгалтер делал на работе так поздно?», да? – Угадал Хэйдзо ее мысль. - Вот именно. Лизонька звонила нам около четырех, значит тело нашли незадолго до этого, а незамеченным оно долго пролежать не могло. В прочем, отрабатывать версии это уже не моя работа – Развела она руками. – Но было бы славно расспросить дежурный персонал, хотя вы это и без меня знаете, и еще... - Камеры. – В один голос закончили они.