a little death.

Солнце, только что недавно покрывающее золотом яркие, зеркальные высотки Нью-Йорка, уже успело скрыться за горизонтом, передавая свою эстафету яркой Луне, небосводом в зените и ряду уличных фонарей, разбросанных вдоль шумной дороги. В такой момент хочется продлить свою жизнь надолго. Это то, что поселилось в мыслях небольшой компании из двух парней, что прямо сейчас, после утомительного рабочего дня, решили почувствовать себя полностью свободными, смешивая смех и флирт в одном флаконе. Пора чувствовать себя живым? Время летело так, будто бы каждая минута стала секундой, а секунда перетекла в миллисекунды, пока они оставляли свои взгляды лишь друг на друге, игнорируя прохожих вокруг себя, чье-то ворчание на их громкие и слишком «личные» для особых персон разговоры. Уже не первая горящая вывеска отпечаталась в глазах, обращая на себя внимание, но ни одна из них не смогла отобрать внимание кого-то из них. Пока… они не останавливаются у какого-то отеля по дороге, зацикливаясь на губах друг друга. Тихая, спокойная музыка встречает с особой теплотой двух гостей у входа. Интерьер довольно привычный для такого рода заведения, но не мозолит глаз своей отделкой и фурнитурой. Здесь все еще шумно, учитывая, что где-то на первом этаже располагается небольшой зал для вечеринок и застолий. Судя по указателям, находится он недалеко от лифтов. Прямо сейчас молодая пара приветливо общается с администратором на ресепшене, подыскивая удачный номер на этот вечер. Еще одна пара, вероятно, оба уже в возрасте, воркуют друг с другом, направляясь в сторону зала. В этот вечер надо жить по-новому. Не теряя времени, Уён уже приветливо и с особым уважением обменивается словами с молодым администратором за стойкой ресепшена. На самом верхнем этаже только одна комната свободна, будто оставленная специально для них заселившимися постояльцами отеля. Бегая глазами в разном направлении, он не может оставить свой взгляд не на Сане. Ну и, конечно же, на том, как девушка за стойкой скоро печатает что-то на своем компьютере, оставляя бронь на номере на двоих. Завершив это дело, парень победно забирает ключ от номера, что был предоставлен рядом стоящим равнодушным консьержем. Кажется, время начинает замирать и медленно течь по венам и артериям, так же, как прохладные водка и спрайт с фуршета. Чем выше градус с новой стопкой, тем активнее начинают двигаться их тела в ночном танце. Им удалось стать частью этой праздничной толпы и слиться с нею, пока вокруг вся эта четкая масса не превратилась лишь в некий блеск силуэтов. Их тела больше не двигаются в разном темпе и незамысловатых движениях. Они гармонируют. Двигаются одинаково, их тела приближаются друг к другу, взгляд туманит, но глаза все еще утопают в чужих, не своих. И речь сразу про двоих. Между телами больше нет расстояния. Руки Сана обтекают по бокам и талии Уёна, притягивая его поближе к себе уже до невозможной близости. А Уён оставляет свои руки на плечах его парня, расслабленно скрещивая их где-то позади него. Кажется, музыка им больше не слышна. Громкие басы больше не давят на перепонки - шумное дыхание и четкое биение обоих сердец давно сменило их. Не желая мучить себя дальше, Сан сокращает такое жалкое расстояние между их губами, медленно и трепетно сминая чужие сладкие губы в своих. Его парень не теряется, углубляя этот поцелуй, и добавляя в него свою собственную «перчинку». Он удовлетворенно улыбается в поцелуй и аккуратно разрывает его, смотря своими туманными глазами в яркие, не менее блестящие глаза напротив и шепчет прямо в губы: — «Эта та самая ночь, которую мы никогда не забудем».

***

Они совсем и не замечают, как добираются в комнату под собственный смех, довольно громкий в столь позднее время. Дверь будто сама открывается, и также захлопывается, отдаваясь громким хлопком. Включая свет в номере, стоит заметить, как хорошо он был подготовлен. Аккуратная постель, немного выпивки и бокалов, раскрытые шторы, будто представляют вид на балкон со стеклянными дверьми и волшебным видом за ней. Они не упускают возможности остановиться именно там, на балконе, смотря вниз на все эти яркие здания этого причудливого города. Но стоит лишь крепким рукам Сана пройтись по спине другого парня и остановиться на привлекательной талии, как весь интерес к этому городу просто напрочь пропадает. Губы снова жадно хватаются за чужие, присваивая их себе, смакуя ими и дальше, пока их сосед стучит им в дверь. Наверняка по причине того, как было шумно пару минут тому назад. Но кто-то хотел его впустить? Пересекая всю комнату по пути к кровати, они даже не думали остановиться, отстать от губ друг друга в этом сумасшедшем поцелуе, сопровождаемый стуками где-то за стенами их номера. Как только спина Уёна касается прохладного белья на кровати, а Сан оставляет чужие губы в покое, осматривая расслабленное лицо напротив, розоватый оттенок на щеках и пару черных прядок прилипших к влажному лбу, он примечает, что прямо сейчас он слышит лишь знакомое ему дыхание. На данный момент им больше ничего не нужно. Ни лишних звуков, ни лишних отвлечений. И пусть кто-то будет звонить и пытаться достучаться до них - все бессмысленно. На телефоне горит надпись «Не беспокоить».

***

Избавляя друг друга от жаркой одежды, что уже давно начала неприятно мешаться на теле, Сан не может удержаться перед видом слегка влажного от жары тела, постоянно вздымающейся грудью в предвкушении и манящим лицом Уёна. Его губы будто под гипнозом припадают к нежной коже на шее, выцеловывая какие-то разнообразные узоры, перебегая на ключицы, грудь, подтянутый живот и останавливаясь там, возвращая свой взгляд на своё законное место - на глаза парня под ним. Он подзывает его к себе так тихо, шёпотом, что это кажется таким интимным моментом сейчас. Снова сцепляясь в очередном поцелуе, Уён одной рукой зарывается в мягких, темных волосах Сана, тем самым углубляя поцелуй, пока другая рука пытается справиться с ремнем парня на его брюках, а после и со своими джинсами. Как же начинают саднить губы. Болезненные, влажные губы. Когда поцелуй прерывается, растворяя где-то в воздухе звук причмока, Сан отступает и берется за освобождение его парня от таких бесполезных прямо сейчас джинс с бельем. Он оценил такой ход событий, удивленно бросая тихое «Ах». Кажется, кто-то из них быстрее потеряет голову в этой ночи, даже если кровать превратится в руины. — Сан, - нежно проговаривает Уён. — Я хочу, чтоб ты прикоснулся ко мне. Он прислушался. Его рука уже пробегается по слегка худощавому телу парня, останавливаясь почти у самого паха. Вопрос читается в его глазах, когда он смотрит на Уёна. — Я хочу, чтоб ты прикоснулся ко мне там. - уточняет Уён. Только успев промолвить хоть слово, как голова отбрасывается назад на мягкие подушки, когда стон застревает где-то в горле от нагрянувшего удовольствия. Удовольствия, когда горячая рука несильно обвилась вокруг чувствительного органа. С каждым спокойным движением верх-вниз, задевая большим пальцем влажную головку члена, из рта дрожащего парня выскакивает очередной нежный полустон и рваные выдохи. Сан старается сделать ему как можно приятнее. Он знает, как сделать это правильно и четко. И так он делает пару раз, пока слабый голос не произносит просьбу: — Сан-и… Пожалуйста, заставь меня почувствовать, что я дышу. Он слушает его. Он принимает каждое его слово серьёзно и без лишних трудностей, так же, как колечко мышц Уёна принимает пальцы парня. Сначала один… потом второй. Пока пальцы растягивают его, он хватается за напряженные предплечья Сана, чувствительно их сжимая ногтями и ловя его взгляд на себе, отвечая ему удовлетворенной улыбкой. Предугадывая следующее действие, парень под ним получает очередной поцелуй, в который он музыкально стонет, получая разряд тока по всему телу, когда комочек нервов под властью чужих пальцев. Пытаясь ухватить как можно больше кислорода, пока его голову беспощадно начинает кружить, Уён, будто задыхаясь от приятных ощущений, просит в очередной раз: — Д-да… Заставь меня почувствовать себя человеком. В очередной раз. И тогда пальцы Сана выскальзывают наружу, сменяя их собой. Медленно и аккуратно входя в Уёна, он наклоняется к нему поближе, почти что прижимаясь своим телом к тому, что находится под ним. Теперь глаза и губы друг друга находятся на одном уровне, что было хорошей возможностью считать с лица парня любую эмоцию и снова почувствовать вкус его губ на своих. Начиная двигаться в обычном темпе, было ощутимо, что хватка Уёна перешла на спину, а рука Сана покоилась на чужой, такой мягкой и нежной щеке. Чем больше скорость - тем ощутимей были руки друг на друге, что не могло не раззадоривать еще больше. Вдохи друг друга стали шумнее, жарче, и все время разбивались о кожу и губы, оседая на этом же месте. Глаза Уёна уже были блаженно прикрыты, а стоны стали еще более звонкими и нежными. Прямо сейчас, на этой кровати, он чувствовал себя ничем, чем-то слишком «маленьким». Слишком много ощущений и блаженства. Мир вокруг будто затих на этом моменте. Возбуждение привело к более ощутимым чувствам и напряжением во всем теле, особенно где-то там, внизу. Кажется, он уже жаждал своей «смерти» на этой «большой» кровати. Этот парень на скомканном белье выглядел просто прекрасно. Не раздумывая, Сан проговорил в самые губы: — Уён, милый, твоя красота просто убийственна. - короткий чмок в губы. — Так что теперь ты мертв. После такого заключения, Сан намеренно попадает по необходимой точке этого «бедного» парня, одновременно двинув рукой по чужому стволу. Господи. Уён будто бы правда умер и переродился заново в этот момент. Такой яркий оргазм совсем выбил его из колеи. Пытаясь справиться с собственной дрожью и наладить свое, сбившееся от перегруза наслаждения, дыхание, он совсем не может понять, в какой уголок рая он попал прямо сейчас. Звезды сверкают перед глазами. Когда он немного отходит от цунами наслаждения, он даже не сразу осознает, что Сан закончил вместе с ним и какой беспорядок они вместе навели. Ему надо бы принять душ… довольно срочно. Но он не сможет уйти туда один, когда рядом с ним лежит теплое тело рядом, мягко обвивая руками, а теплый взгляд греет все лицо, в особенности, его щеки. Заключая в последний поцелуй на сегодня, Уён только и думает о том, что сейчас произошло. Да, он правда «умер». Именно поэтому эту ночь они никогда не забудут.