Любимый идиот

— дядя, а какое первое слово сказал Земин? — вопрос вызвал смех у взрослых, а у самого Зимина лишь красный оттенок смущения. — он позвал твоего отца, — прекратив смеяться, сказал Цзян Чен. — моего? — по-птичьи наклонил голову Цзинь Лин. — ага, только он, можно сказать, позвал его не по имени, а по прозвищу, — только произнес Усянь и опять начал смеяться. — Он назвал его павлином, после того как мы с тем немного поссорились из-за тебя, точнее другого тебя. — а почему павлин? — ребёнку было интересно. — потому что он павлин, — ответил ему Цзян Чен. Прекратив смеяться, Усянь развернулся к нему и взял его ладошки в свои. — А-Лин, та история про твоего отца и другого тебя из нашего мира, поэтому будет неправильно, если ты начнешь возводить в голове образ отца по рассказам нашего мира. Тебе стоит спросить своего другого дядю, а не нас с моим мужем. Хотя я уверен, что и в этом мире он павлин. — он ничего не расскажет, — опустил голову вниз, — он избегает этой темы. Он почти ничего не рассказывает про маму и папу, только недавно рассказал про суп матушки. Точно! — Цзинь Лина осенило. — Спасибо за суп, было очень вкусно, — ушки и щеки покраснели. — пожалуйста, — потрепав одну щёчку рукой, омега погладил ребенка по волосам. — а ты можешь рассказать всю историю с его первым словом? — поднял на него щенячьи глазки мальчик. — хорошо-хорошо. В тот день, кстати, твой день рождения, мы с бабушками и дедушками пришли поздравить тебя. Ты с А-Бао лежали в одной кроватке, и ты постоянно пытался забрать его соску. Когда твой отец подошел, чтобы дать тебе твою, ты уже отобрал у Земина его, но тот не плакал. Он просто смотрел на тебя со своей соской, но твой отец не А-Бао, поэтому принялся вытаскивать чужую соску изо рта. Твой отец был сильно брезгливым, он дал тебе золотую соску, — Усянь снова засмеялся. — Тогда, когда мы увидели ее вместе с Цзян Ченом, произнесли «Павлин», а А-Бао услышал это и повторил за нами, — он засмеялся еще сильнее, краснея. — А-Чен, помнишь, как тот замер и пялился на него? Ой, не могу, потом и мы, конечно, поняли, что произошло, и тоже удивились, что он произнёс первое слово. — папа, отец, хватит, — залился румянцем главный герой рассказа. — ну всё-всё, А-Ин, — потрепал по волосам сына альфа. — Целитель сказал сильно не перенапрягаться и исключить сильные эмоции, не то чтобы я ему как-то доверял, но всё же. — хорошо, милый, не буду напрягаться. — а почему дяде Усяню нельзя перенапрягаться? — уставился на мужчин молодой господин Цзинь. А потом с переживанием спросил, — Ты простудился? — нет, А-Лин, со мной все в порядке. Просто меня осмотрел лекарь и сказал, что лучше будет, если я буду вести себя спокойнее, иначе это отразится на Локвачке. — о, понял. А ребёнок девочка? — да, А-Чен уж очень хотел дочку, видимо, она его услышала и пришла, — пожурил он мужа. — а как вы поняли, что она это девочка? Может, будет мальчик? — м-м-м, на самом деле, в нашем мире, точнее, нашей стране, нельзя узнать пол ребёнка, поэтому мы слетали в другую страну и узнали там, — Он вспомнил, как тогда дрожал альфа, держась за руку, когда он проходил УЗИ в частной клинике Америки, куда поехал альфа на конференцию, а омега хвостиком увязался за ним. — понятно, а мое какое было первое слово? — легко соскочил с темы малыш. — твое? — угу. — мы не знаем, — пожал плечами Цзян Чен, — Твой отец не захотел нам рассказывать, а сестра сказала, что если она расскажет, то он будет дуться, но полагаю, это было что-то смешное. — жаль, но думаю, другой я по-любому его знает. — я знаю, что ты сказал, но другой ты не разрешил никому рассказывать, — вмешался Земин. — а мне на ушко скажешь? Я это я, так что думаю, можно. Земин уставился на него, обдумывая, а потом повернулся к родителям, словно спрашивая молча, можно ли раскрыть тайну. Не будет ли это считаться предательством. Они кивнули, давая согласие поделиться не с ними, а с Цзинь Лином. Тот нагнулся над ухом и прошептал. — мне бы за такое дядя ноги переломал. — А-Бао? — посмотрели на него родители с поднятой бровью. Тот отвел взгляд, и его ушки покраснели. — ничего плохого, просто неловкое, — ещё сильнее зарделся мальчик.