Любимый идиот

      31 октября пахло карамелью, жареными каштанами и новым началом. Дом семьи Вэй был всё ещё наполовину в коробках — кое-где стояли чемоданы, на стенах висели бумажные гирлянды с тыквами и летучими мышами. Мама Вэй Усяня, смеясь, пыталась надуть ещё один шар, а папа возился у окна, приклеивая бумажного паука. — Ма, он падает! — возмутился Усянь, тыча пальцем в паука, который снова отклеился. — Тогда ты его поймай, конфетка, — засмеялась мама. Он и правда был похож на конфетку — в оранжевом костюме с мягким ободком-тыквочкой на голове и шуршащим комбинезоном. Щёки пылали от волнения: сегодня ему исполнилось четыре. Гости начали приходить — семьи Цзян, Цзинь, Лань и Ние. Дом наполнился смехом, детским визгом и запахом сладкого крема. Яньли сразу подбежала к Вэй Ину, восхищённо рассматривая костюм, — Ты — тыковка? — Нет! Конфетка! — гордо поправил он и протянул ей карамель. За её спиной появился мальчик в костюме кота, нахмуренный, но явно заинтересованный. — Цзян Чен, иди поздоровайся, — подтолкнула его мама. Он молча подошёл, но когда Вэй Ин улыбнулся, уши Цзян Чена моментально покраснели. — Привет! Я Вэй Ин! — Цзян Чен, — буркнул тот. — Будем друзьями? — …Будем.       С этого момента Вэй Ин стал его территорией. Когда остальные дети — Цзысюань, Хуайсан, Ван Цзы и Сичэнь — захотели поиграть с Усянем, Цзян Чен встал перед ними, как маленький телохранитель. — Он мой друг, с ним уже занято! — Несправедливо! — возмутился Цзысюань. — Мы тоже хотим! — Нельзя! — отрезал Цзян Чен. Хуайсан, у которого терпение длилось ровно до момента, когда его не пустили в игру, возмутился первым, — Тогда мы его поделим пополам! — и с воодушевлением схватил Усяня за другую руку. — Не трогай! — нахмурился Цзян Чен, вцепляясь в другую. — Сам не трогай! — всхлипнул Хуайсан, и началась трагикомическая борьба за именинника. Усянь стоял между ними, раскинув руки, как жертва чьих-то амбиций, и безуспешно пытался понять, почему вообще его «делят». — Может, просто все поиграем вместе?.. — предложил он, но было уже поздно. Хуайсан резко дёрнул, оступился и — шлёп! — с глухим звуком сел прямо на пол… и на свой ярко-оранжевый веер с рисунком тыковки. На секунду повисла тишина. Потом Хуайсан посмотрел на сломанный веер, на ладошки, потом на Цзян Чена — и зарыдал. — МА-А-А!!! — протянул он, размазывая слёзы по лицу. — Он сломал мой ве-е-ее-еер!! — Я не трогал! — возмутился Цзян Чен. — Всё из-за тебя! — плакал Хуайсан. На шум прибежали Мэнцзюэ, старший брат, и родители. Пока взрослые пытались разобраться, Вэй Ин подошёл к Хуайсану и протянул из кармана огромный леденец. — На. Это волшебный леденец. Когда его съешь — не будет больно и грустно. Хуайсан всхлипнул, посмотрел на него и кивнул. — Спасибо, тыковка, — пролепетал он, обнимая леденец.

***

      К вечеру праздник был в самом разгаре.       На столе стоял торт в форме тыквы, взрослые поднимали бокалы с соком и смеялись. Дети сидели вокруг, усталые, но счастливые, и слушали, как взрослые говорят тосты: за дом, за друзей, за новые начала. И тут настала очередь Цзян Чена. Он встал, серьёзный, как взрослый, и, не отрывая взгляда от Вэй Ина, громко сказал, — Когда вырасту… я женюсь на Вэй Ине!       Тишина длилась ровно секунду, а потом взорвался смех.       Взрослые засмеялись, мама Вэй прикрыла рот ладонью, папа Вэй чуть не поперхнулся чаем.       Старшие дети — Сичэнь, Яньли и Мэнцзюэ — тоже захихикали. Брат Вэй Ина, сидевший рядом, посмотрел на Чена с выражением чистого шока, тут его милого младшего братика уже сватают, — …Что? Цзян Чен густо покраснел и уткнулся лицом в чашку.       Младшие же — Хуайсан, Цзысюань и Ван Цзы — сидели с широко распахнутыми глазами. — Почему ты, и так играть с ним не даешь?! — первым возмутился Цзысюань. — мгм — подхватил Ван Цзы. А Хуайсан, насупившись, произнёс совершенно серьёзно, — А ты вообще спросил у Вэй Ина, хочет ли он за тебя?       Стол снова взорвался хохотом. Усянь, весь красный, но счастливый, хихикнул и, не растерявшись, сказал, — Хочу! Но только если потом можно будет снова торт!       И взрослые смеялись до слёз. А фотоаппарат щёлкнул ровно в тот момент, когда Цзян Чен и Вэй Ин смотрели друг на друга — ещё дети, но будто уже обещали нечто большее, чем просто дружбу.