Вечер

      Раздражение накатывало все новыми и новыми волнами. Цифры просто не сходились. В квартальных отчетах, поступивших в головной офис где-то была ошибка, которую заумная программа никак не хотела ее обнаруживать, а вручную около двадцати страниц документов проверять не хотелось. Женя со вздохом откинулся на спинку офисного кресла и потер глаза, плавно начиная массировать виски. Он сидел за этими бумагами битый час и глаза уже просто отказывались воспринимать все эти цифры и буквы. Тем более на другом языке.       Как же надоело. Но сдаваться сейчас Белов не собирался: не позволяла внутренняя гордость. Он изведет себя, но работу закончит. Потупив в потолок еще пару минут, Женя снова вперился в монитор и в пятый раз запустил программу для проверки. В это время день уже близился к своему завершению, часовая стрелка неумолимо приближалась к семи часам.       Постепенно на улице зажигались фонари, а вечерние заведения открывали свои двери для посетителей. Женя все еще сидел за компьютером (документ все же пришлось проверять от руки) и материл того, кто это писал. Спустя 17 страниц графиков, таблиц и прочей компьютерной макулатуры, ошибка была найдена. Исправив это недоразумение, Белов откинулся на спинку стула и развернулся к окну. Раздражение плавно переходило в унылую тугу́. Белые хлопья снега падали на землю укрывая ее от чужих глаз. Он ждал этот снег с сентября, но почему-то сейчас он еще больше утомлял мозг, давя какой-то бесформенной тоской по неизвестному. Эта тоска медленно сворачивалась в ком где-то в горле и ощутимо давила на кадык. Шум улицы не долетал до 16 этажа и хоть это позволяло натруженному за день мозгу отдохнуть. Хотелось просто принять горячий душ, завернуться в теплое мягкое одеяло и уснуть часов на десять. Мысли разветвлялись, переплетаясь и путаясь.       Может быть Белов так бы и продолжил блуждать в чертогах своего разума, абсолютно не замечая ни сгущающихся по углам теней, ни часовой стрелки, которая все так же неумолимо отсчитывает часы, если бы не впечатался подбородком себе в грудь. Тогда Женя все же решил не мучать больше и без того измученную за последнее дни душу. Декабрь всегда был одним из самых сложных месяцев, который можно было охарактеризовать двумя словами: отчеты и итоги. Постоянная нервотрепка и стабильная нехватка сна, на пару с растущей раздражительностью стали верными спутниками за этот период времени. Что ж, следующие два выходных дня Женя точно проведет за отдыхом, ибо Юра не позволит ему ни взять с собой хоть какие-то бумаги, ни даже заняться электронной почтой, на коей накопилось уже порядочное количество писем и спама.       Аккуратно встав с кресла и пытаясь удержать равновесие, парень начал раскладывать все по своим местам.       Компьютер был выключен, все бумаги собраны по аккуратным стопкам и отмечены стикерами разных цветов, канцелярия собрата в стакан.       Уже стоя у двери и накидывая пальто, Женя набрал водителю и попросил подъехать. За это время легкий снежок успел превратиться в настоящий снегопад. Это Женя заметил уже на улице, подрукивая сигарету. Ветер неприятно задувал под воротник, а снежинки вреза́лись в шею, будто маленькие лезвия, тут же таяли и холодными каплями скатывались за ворот рубашки. Отвернувшись к ветру спиной, Белов таки прикурил сигарету, затянулся и выдохнул сизый дым, который тут же унесло ветром. Мысли снова начинали клубиться в голове дымом, застилая глаза и увлекая за собой в подсознание. Сигарета уже истлела до самого фильтра и обожгла пальцы, прервав минуту самокопания. Женя охнув, уронил окурок, который тут же потушился о наметенный снег. Тут послышался скрип шин подъехавшей машины, свет фар прорезал полумрак, поселившийся около здания. Парень поднял окурок, выбросил его в ближайшую урну и пошел к машине. Запрыгнув внутрь, Женя поставил сумку рядом с собой на сиденье и расстегнул пару пуговиц пальто.       — Добрый вечер, — поздоровался водитель.       — Добрый, Володь, добрый, — улыбнулся в зеркало заднего вида Белов, — сегодня за МКАД.       — Как скажете, — ответил водитель и вывернул на дорогу. Москва как всегда блистала бесчисленными количествами огней, шумела огромным количеством машин, людей, уличных музыкантов и заведений. Несмотря на этот бесконечный шум в машине было тихо, даже слишком. Сколько себя помнил, Женя всегда жил и работал в Москве. И всегда этот город давил на него. Слишком много всех и всего, слишком громко, слишком быстро. Слишком… После Чернобыля его выкинуло на обочину всего этого шума. При мысли о станции Женя поежился. Как же он тогда боялся остаться прикованным к кровати навсегда. А после и к инвалидному креслу. Но медицина сотворило свое чудо и он смог пойти.       М-да, есть что вспомнить и немало, на самом-то деле. Женя усмехнулся сам себе и своим мыслям. Смешно не было от слова совсем. Это чувство беспомощности было самым ненавистным в жизни. Это чувство того, что ты зависишь от другого человека даже в самых банальных потребностях. Страшно было даже думать о возможности вернуться к этому. Чтобы избавиться от этих мыслей, Белов отвернулся к окну и начал следить за мимо пролетающими зданиями.       Но Москва бы не была Москвой, если бы в городе не было ни одной пробки. Понимая, что домой он попадет не раньше, чем через час парень откинулся на сиденье и прикрыл глаза. В машине было достаточно тепло и, к Жениному удивлению, тихо, единственным, что издавало хоть какой-то звук было радио. Тут раздался звонок телефона. Парень оторвался от созерцания потолка и поднял трубку.       — Да, добрый вечер. Абонент по ту сторону был явно навеселе и даже, возможно, под шафе. Мужчина все просил какую-то девушку и с каждым отказом от становился все наглее, злее и уже начал переходить на крик. Терпение Белова тоже подходило к концу и, желая поскорее завершить диалог, он сказал:       — Послушай сюда, перезвони на нужный и сходи на хуй, будь добр, всего хорошего.       Женя раздраженно откинул телефон на сиденье. Этот придурок добил его последние силы на сегодня. Телефон снова загорелся. Уже готовясь к новому «наиприятнейшему» разговору парень взял телефон. Но вместо панели звонка увидел лишь всплывшее окно мессенджера с контактом «Юра». Привет, ты где? Скоро приедешь?

                         Привет, я ещё из города

                   не выехал, в пробке стою,

                              когда приеду не знаю

Окей, Кирилл сегодня в Москве остаётся, просил тебе передать

                                     Хорошо, я понял.

                               О, кажется пробка

                                           рассосалась

Отлично, жду Пробка действительно начала двигаться и уже через 10 минут машина выехала на МКАД. Чем дальше авто выезжало от центра тем тише становилось вокруг и в скором времени единственными звуками остались тихо играющее радио и звук кольцевой дороги. Снег уже закончился и сквозь поредевшие тучи скромно проглядывала луна, не решаясь спорить с мощным фонарями и лишь в темные углы, куда искусственный свет не дотягивался освещались ее светом. Тепло, тихое радио и легкое покачивание работали лучше колыбели и Женя уже начал дремать. Но сон был слишком поверхностным и нормально отдохнуть у него не получалось от слова совсем. Резкое чувство ускользнувший из-под тела опоры неприятно вырвало из мягкого одеяла сна. Приняв вертикальное положение, парень посмотрел в окно и прикинул, что до дома осталось меньше десяти минут. Потерев лицо руками и придя в себя, Женя снова уставился в стекло. Спустя некоторое время водитель молча остановился у ворот.       — Спасибо, Володь, хорошего вечера, — бросил Белов уже выйдя из машины. Он захлопнул дверь и машина, моргнув красными габаритами, развернулась и покатилась обратно. Дом встретил мягким светом из кухни, такой родной темнотой коридоров, теплом и ласковыми объятиями Юры.       — Привет, как добрался? — младший был знатно выше и Женя просто молча уткнулся ему в грудь. Возможно они бы так и стояли прилипнув один к одному, но как минимум Жене надо было раздеться, да и Юре надо готовить ужин. Нехотя оторвавшись от брата, Женя начал раздеваться.        — Да нормально, в целом, так в пробку попал, но ты это уже знаешь. А ты тут как?       — Хах, ну да. А у меня можно сказать, хорошо, — уходя на кухню бросил Орлов, — вот руки наконец дошли поразгребать тут всякое, ну и я прибрался немного. Ты, это, иди переодевайся и спускайся ужинать.       Женя угукнул и пошел наверх, а Юра развернулся к плите и продолжил помешивать овощи на сковороде.       Ему показалось, что Женя сегодня выглядит уж слишком уставшим. Орлову не хотелось видеть брата таким разбитым. Парень понимал, что тот устает на работе, Юра и сам уже проклинал это все, но как-то по другому выглядела эта усталость. Они уже достаточно долго живут вместе, что бы он сумел различать эмоций своих, пусть и не кровных, братьев. Было в этом что-то. Что-то старое и не до конца зажившее, оставшиеся рубцом уродливым, грубым, кривым.       Сзади послышались тихие шаги и, еще холодные с улицы, руки обвились вокруг его поясницы, а чужое лицо уткнулось меж лопаток.       — Что, репейник? — выключая плиту, усмехнулся Юра. — Давай, иди садись есть.       Женя не особо спешил отлипать от брата и только сильнее прижался к теплому телу. Орлов положил лопатку, развернулся и аккуратно поднял чужое лицо за подбородок. В зеленых, обычно светлых, с не угасающим чертиком внутри глазах сегодня плескалась темная, успевшая накопиться за годы жизни усталость, немного тоски и что-то темное, чему он не решался дать описание.       — Что случилось? — простой вопрос ударил прямо в лоб. Честно, Белов был бы и сам не против узнать, что случилось. Но моральных сил анализировать происходящее просто не было.       — Сам не знаю. Просто… Просто устал наверно, знаешь, эти отчёты с багнутыми таблицами всю душу из меня высосали, — достаточно тихо проговорил Женя продолжая смотреть в голубые, как Байкал, глаза. Когда-то, глядя в эти глаза, он видел того, кто сломал его, вырвал все человеческое, а потом собрал обратно, создал идеальный для себя инструмент. Мысль об этом неприятно резанула по и без того измученному сердцу. Вздохнув, старший отвернул голову в сторону окна.       — Ты снова ЕГО вспомнил? Тихое «угу» было ему ответом. Юра ничего на это не ответил. Он и сам помнил, как ночами успокаивал, рыдающего навзрыд Женю, помнил как тот ходил полностью измотанный от всех забот и обязанностей. Юра конечно помогал ему, но его отец имел свой взгляд на всех детей. Орлов молча прижал Женю к себе. А тот просто пытался раствориться в этих объятиях.       Душа внутри ревела, завывала вьюгой. В носу неприятно засвербило, а на глазах выступили первые слезинки. Собственные мысли гудели пчелиным ульем в голове, хотелось укрыться от них, трусливо поджать хвост и бросится наутек. Но последний раз, как он так сделал закончился для него весьма плачевно. Так что оставалось просто смириться и жить с этим. Рядом с Юрой было спокойно, все мысли ослабляли свой шум. Орлов равномерно покачивался из стороны в сторону. Тишина уже начала давить ему на мозг и он просто начал негромко рассказать что-то, во что Женя абсолютно не вслушивался, продолжая борьбу с собственными эмоциями и мыслями.       — Ну ладно, не знаю как ты, а я есть хочу, давай, иди садись. Юра аккуратно отцепил от себя Женю и легонько подтолкнул его в сторону стола, а сам вернулся обратно к плите и начал накладывать еду в тарелки.       Есть не особо хотелось, но раз Юра уже приготовил и на него, то придеться перебороть себя и впихнуть в себя хоть что-то.       Пока Орлов ходил туда-сюда по кухне, Жене не оставалось ничего другого как снова уйти в свои мысли. Кем они были друг другу? Для большинства они были братьями, хотя таковыми никогда и не являлись. Можно ли назвать их парой? Он сам до сих пор не знал.       С одной стороны, он искренне рад проводить время вместе с Юрой. Просто счастлив, что у него есть кто-то, кому можно открыть душу и не бояться плевка в нее. А с другой, боялся как-то классифицировать их отношения, ведь, ради справедливости, стоило спросить у Орлова, что он думает на этот счет. Но, честно говоря, некий внутренний голос заставлял сомневаться в этой идет, боясь быть отвергнутым. Липкое и противное чувство одиночества уже начинало тянуть к нему свои мерзкие руки, но в туже секунду перед ним поставили тарелку дымящихся овощей с мясом, стакан с водой и пару слишком похожих друг на друга таблеток.       — Так, сначала поешь, а потом выпьешь это иначе Кирилл с меня 3 шкуры спустит, — наигранно забеспокоился за свою «шкуру» Орлов. Женя слабо улыбнулся, пусть сейчас благодаря профессиональной шлифовке мозгов оба вполне научились разрешать все вопросы разговорами (даже если периодически из-за этого у обоих страдали голосовые связки и парочка предметов). А когда-то любое расхождение во мнениях для этих двоих заканчивались парочкой синяков и несколькими часами игнорирования друг друга. Но Белов не был бы собой, если бы не нашел способ манипулировать обоими. Да, с какой-то стороны это не правильно, но кого это волнует. Главное, что они не создавали еще больше проблем, чем у них уже имелось на тот момент.       — Какие планы на выходные? — Невзначай спросил младший.       — Да, в целом-то никаких. Хотя, я хотел доделать часть отчётов или почту разобрать. А что, тебе моя помощь нужна? — ответил Белов.       — Хотелось бы, надо дом еще украсить, а то 25-е число не за горами. Кстати, там вроде наши малые хотят приехать, ну и Андрес спрашивал не против ли мы, что он с собой Вейно возьмет.       — А ну, пусть берет, а он разве не со своими отмечать будет, — удивленно спросил Женя.       — Честно, без понятия: не спрашивал, но если он спрашивает, то наверно с остальными уже все обговорено.       — Ну да, наверное. Так за разговором поздний ужин и закончился. Юра уже поднялся и начал убирать со стола, а Женя просто наблюдал за ним. Черт, он даже и не заметил, что уже скоро рождество. Пусть, он в целом-то и не был верующем, но раз остальные хотят, чтобы он был рядом с ними, то он готов. Он всегда рад найти время для своих братьев. До смерти Михаила, даже можно сказать до войны, они жили вместе. Да, из-за этого тоже были споры и ссоры, но они были вместе и это главное. Но потом жизнь разбросала их по разным уголкам мира. И хорошо, если могут хоть пару раз в год собраться вместе. Тогда они были счастливы. Были же? Или он снова это себе придумал в надежде сбежать от той суровой реальности. Сомнения в собственных воспоминаниях начали оборачиваться вокруг сердца, выпуская в него свои ядовитые шипы. А мозг как назло начал подкидывать не самые лучшие воспоминания. Под ложечкой неприятно засосало. Ком в горле с каждым вдохом становился все больше и больше, а дыхание спирало, грудь сдавливало, словно обручем. Паника подкралась коварно и бесшумно, обернулась вокруг Жени. Слезы начали наворачиваться на глаза. Руки дрожали. Надо успокоиться. Точно. Надо успокоиться. Где-то среди таблеток, которые дал Юра, должны быть и седативные, хоть в небольшом количестве.       Дрожащими руками Женя сгреб все лекарства, закинул в рот, морщась от горького вкуса, который тут же распространился по языку, и потянулся за стаканом. Стекло стакана, немного влажное от капель на нем, приятно холодило руку.       Из-за дрожи в руках вода расплескивалась, но Белов не обращал на это внимание и залпом выпил все содержимое, чуть ли не давясь водой. Со стуком опустил стакан на стол, парень закрыл лицо руками. Отчаяние не отпускало. В носу неприятно свербило, а ком в горле упирался в кадык, не давая вдохнуть. Начинало потряхивать от напряжения. Нервы уже были натянуты как тетива лука. Кажется ещё немного и все они разом лопнут, а Жене остается свалиться тут безвольным телом.       — Нет, нет. Надо успокоиться. Просто надо это сделать, — начал бормотать парень. Сердце никак не хотело успокоиться. Легкие уже начало сводить от учащенного дыхания. Ненароком Белов начал обнимать себя за плечи, в бессмысленной попытке успокоить самого себя.       Ненароком Женя взглянул на Юру, который что-то напевал себе под нос, стоя у раковины. Его внешняя безмятежность и спокойствие добили окончательно. Тонкая пленка спокойствия рухнула. Горячие слезы полились из глаз. Женя закусил губу, чтобы не потревожить Орлова. “ Слабак, ты просто чертов слабак. Люди не ноют и в более сложных ситуациях, а ты тут нюни распустил из-за какого-то пустяка». Внутренний голос как назло начал давить на открывшуюся рану. “ Да, ладно ты и в худших ситуациях держался стойко, а тут решил слабину дать только из-за этого? Тебе часом мозги ветром не сдуло? Может сходишь их обратно заберешь?»       — Да, точно, мне просто нужен свежий воздух.       Пробормотав это, Женя тихо поднялся со стула и направился в сторону прихожей.       — Эй, ты куда? — Юра развернулся, вытирая руки полотенцем. От неожиданности Женя чуть не подпрыгнул. Попытавшись сделать голос как можно более твердым и убедительным, парень ответил:       — Да так, просто схожу воздухом подышу, если ты не против.       — У тебя точно ничего не случилось?       — Д-да, все нормально, я просто схожу постою на улице.       — Ладно, иди. Только куртку возьми и не стой долго.       — Хорошо. Юра еще некоторое время смотрел спину брату, а когда услышал, что хлопнула дверь, вернулся на кухню.       Женя в это время вышел на улицу. Холодный зимний ветер обдувал его фигуру. Снег обжигал голые стопы, а снежинки так и норовили залететь под ворот футболки. Никакую куртку он не брал, да и не обулся собственно. Укол вины заставил зажмуриться. Нет, хватит. Ему нужно, просто необходимо это чувство холода. Хотелось просто превратиться в ледяную скульптуру, застыть, перестать думать, волноваться и волновать, перестать чувствовать и мыслить, скинуть с себя этот груз ответственности за все.       От холода тело уже начинало потряхивать но Женя продолжал стоять один среди наростающей ледяной непогоды. Вдруг дверь распахнулась и из дома наружу вырвался теплый желтый свет. Женя молча повернул голову в сторону двери, но не успел ничего спросить, ибо Юра уже набросил на его плечи свою большую и теплую куртку.       — Хватит мерзнуть тут, у тебя уже губы синие. Давай, пошли домой.       Юра аккуратно приобнял Женю за плече и повел домой. Белов никак не сопротивлялся, просто молча следовал за братом. В это время Орлов уже стянул с Жени куртку и отвел в зал, где усадил на диван и подал плед.       — На, держи укройся. Не хватало чтобы ты еще и заболел. Сказав это парень вышел из комнаты, а Белов никак не отреагировал на сказанное. Так и продолжил сидеть молчаливой куклой. Юра вернулся в гостинную с кружкой чая, от которой исходил пар, а запах лимона и мяты, должен был успокоить расшатанные за сегодня нервы брата. Младший аккуратно поставил кружку на журнальный столик и развернулся к Жене. Увидев, что тот так и сидит, Юра вздохнул, подошел к брату и накинул плед ему на плечи, а после присел перед ним на корточки и заглянул в глаза старшему.       — Милый мой, что произошло? Расскажи, я же просто хочу помочь.       Женя, который до этого момента сидел опустив голову, все же решился поднять ее. Стоило парню это сделать, как его взгляд встретился с встревоженными глазами Орлова. Тот сидел перед ним на коленях и держал его руки в своих, пытаясь их согреть. Слезы с новой силой полились из глаз. Белов потянулся к брату, сполз с дивана и просто по-детски уткнулся лбом ему в плечо. Юра аккуратно приобнял Женю и прижал к себе холодное тело сильнее, позволяя использовать себя в качестве жилетки для слез. Белова потряховало от накатившей истерики, мысли путались и ничего кроме невнятных всхлипов он не мог из себя выдавить. Легкие спирало от слез, голова словно затуманена. Где-то на периферии слышался голос Орлова, который ласково звал его.       — Жень, солнце, ты меня слышишь?       — Д-да, — больше прохрипел нежели сказал второй.       — Давай, тише-тише, все хорошо, я рядом, — продолжал шептать Юра, поглаживая своими большими руками спину и плечи, аккуратно перебирая волосы на макушке. Женя в это время медленно успокаивался и, положив голову на плечо брата, созерцал мигающее вдали неба звезды. Юра неуверенно протянул:       — Ты… Хочешь поговорить об этом?       — Не знаю, тут и говорить-то не о чем, — бесцветно ответил Женя. — Просто накатило все в ненужный момент.       Орлов продолжил аккуратно поглаживать брата по спине, внимательно слушая его речь.       — Знаешь, это все так…— Женя замялся, подбирая слово. — Так… неприятно, мучительно. Я постоянно пытаюсь забыть это все и жить обычной жизнью, но оно каждый раз возвращается снова и снова. Лезет в голову в самый ненужный момент и просто… мешает.       Последние слова осталось звенеть в воздухе. Тишина повисла в комнате. И в этой тишине сохранялся момент чего-то тайного и сокровенного, чего-то, что они могли открыть друг другу.       — Я понимаю, солнце, я понимаю. После этих слов Юра вздохнул и прижал брата еще ближе к себе, пряча от всего внешнего мира. Честно говоря, он и сам многое пытался оставить в прошлом, как оставил все звания и почести, и быть обычным человеком. Но это все слишком сложно и многослойно. Поэтому оставалось только жить и терпеть.       В этой тишине каждый из парней думал о своем, не о чем не переговариваясь и просто молча поддерживая друг друга. В тишине этого вечера остались все невысказанные друг другу слова и вопросы, которые, собственно, оглашения и не требовали, ибо произнесены были уже сотню, а то и более раз. Где-то в камине потрескивали дрова, на улице снежинки неслись в своем чудном танце, который завораживал взгляд, чаруя и маня. Двое парней уже переместились с пола на диван и обсуждали планы на грядущее праздники, ведь до ближайшего меньше месяца, а столько всего еще надо успеть.       — Знаешь, Юр, спасибо тебе за все… — тихо поблагодарил Женя, все еще сидя в обнимку с братом.       — Да не за что ты прекрасно знаешь, что мне не сложно. Белов заглянул в лицо Юры и отзеркалил его лучезарную улыбку. Рядом с ним все страхи и боязни, заползали в самый дальний угол сознания. Рядом с Юрой всегда было хорошо и безопасно. Рядом с ним просто хотелось жить. Женя еще крепче прижался к Юре, а тот просто по-детски поцеловал его в лоб. Ласковый смех двух голосов наполнил гост иную.