Love 2Min

Одиночество — чувство, преследующее несколько лет. Кому-то это может показаться надуманной ситуацией, ведь нас постоянно окружают люди, а кто-то живет с чувством одиночества десятилетия и не знает что с ним делать. Сынмин один из таких. Его дневник — единственное место, куда он может выплеснуть все свои эмоции, не боясь осуждения и недовольств. Сынмин такой -тихий, спокойный, не желающий чрезмерного внимания. Он любит заботиться об окружающий — вставать пораньше, что бы приготовить кофе, а Феликсу заварить малиновый чай. В магазине покупать продукты исходя из предпочтений мемберов. Сынмин будто чувствует подавление состояние Джисона и всегда знает, когда ему нужны просто утешительные объятия, а когда что-нибудь вкусное. Сынмин заботливый, только жаль, что этого почти не видят. — Да, хён, спасибо, — полусонно тянет Чонин, когда старший протягивает ему свежесваренный кофе. Сынмин улыбается, наблюдая за своим единственным младшим, у которого на щеке остался след от подушки. — Инни, не хочешь вечером посмотреть какой-нибудь фильм? Там недавно какая-то комедия вышла, — спрашивает Сынмин, ставя еще одну кружку под кофемашину. Скоро из душа выйдет Минхо-хен и эта порция кофеина будет для него. Рядом, на кухонной тумбе заваривается чай для Феликса. — Мы уже вчера его посмотрели с Хенджин-хеном, Джисон-хеном и Феликс-хеном, извини, — Сынмин застывает. Вчера? Он вчера весь вечер был свободен, — а сегодня я уже обещал Хенджин-хену прогулку. — Чонин зевает и делает еще один глоток кофе, даже не обращая внимание на то, как завис Сынмин. Вчера, вернувшись после репетиции, дома никого не было. Он написал сообщение Феликсу, который ответил, что находится в общежитии старших. Сынмин тогда подумал, что тот просто пошел к Чану, чтобы провести со своим парнем несколько свободных часов, пока их расписание не так забито. Но, нет, как оказалось, Феликс проводил время с нулевым лайном и Чонином. Вот только Сынмин тоже нулевой лайн и его никуда не звали. Хенджин, которому Сынмин написал следом, вообще проигнорировал его сообщение, а Чонин еще утром сказал, что будет репетировать до позднего вечера. Сынмин ничего не понял. Как он стал никому не нужным? — Хен? — Чонин обеспокоенно зовет старшего, который дергается, выходя из своих раздумий. Сынмин откидывает нелепые мысли в своей голове на задний план, пока поворачивается к Чонину с уже привычной улыбкой. — Да, прости. Я просто еще не до конца проснулся, — говорит он, смотря в глаза младшему. Тот несколько секунд пристально смотрит, будто сканирует и пытается вычислить что-то, но затем кивает, возвращая взгляд к своему стакану. Кофемашина издает противный писк, оповещая о готовности напитка и именно в этот момент на кухню входит Минхо. Сынмин молча передает ему стакан, получая кивок. В этом простом и, казалось бы, банальном жесте, зарыто огромное количество слов. Они обмениваются такими жестами тогда, когда хотят высказать благодарность друг другу, иногда это имеет даже больший смысл. — Я хотел сегодня вечером что-нибудь посмотреть, не хотите присоединится? — как ни в чем не бывало спрашивает Минхо, даже не смотря на Сынмина. Тот легонько улыбается, но не перестает витать в своих мыслях, потому что их слишком много и Сынмин просто теряется в этом потоке. — Прости хен, я бы просто лег спать пораньше. — говорит Сынмин, надеясь, что Чонин ничего не скажет. А тот, кажется, даже не собирался, потому что он вкратце рассказывает старшему о вчерашнем дне и упоминает сегодняшнюю встречу с Хенджином. Чонин просто упустил слова Сынмина мимо ушей. — Хотя, может Хенджин-хен не захочет никуда идти и тогда мы сможем присоединится к тебе, хен. — улыбается Чонин, а Сынмина начинает тошнить. Он кратко извиняется перед мемберами и выходит из кухни, по пути сталкиваясь с езе спящим Феликсом. Тот ничего не понимает и просто смотрит вслед убегающему Сынмину, который делает все возможное, чтобы никто не заметил его слез. Он сам не понял, как они появились в уголках глаз, просто резко почувствовал неприятное жжение. Единственным верным решением было уйти, что Сынмин и сделал, оставив остальных беседовать дальше. Он более чем уверен, что они даже не вспомнят о нем до того, как нужно будет куда-то ехать. А пока Сынмин позволяет себе плакать в подушку, надеясь, что его не услышат. И вот опять вечер и Сынмин сидит перед своим дневником. Руки трясутся, пока он пытается остановить накатывающуюся истерику. Вот только смех, доносящийся из зала вообще не помогает. Сынмин хмурится, сжимает ладони в кулаки так, что остаются следы от ногтей. Эта боль слегка отрезвляет и становится легче, до следующего громкого смеха Хенджина. Сынмин хочет исчезнуть. Неожиданный стук в дверь заставляет Сынмина вздрогнуть. Он чуть не падает со стула, когда стук повторяется и дверь потихоньку отворяется. Сынмин не сразу узнает того, кто потревожил его в такое время. Он судорожно вытирает щеки от засохших слез и прокашливается, чтобы голос был хоть чуть-чуть нормальным. — Что такое, хен? — Сынмин узнал Минхо только по стуку. Обычно Феликс и Чонин скучатся и сразу заходят и лишь Минхо стучится дважды, перед тем как зайти. Младший даже может почувствовать ухмылку Минхо. Тот заходит внутрь, закрывая за собой дверь. — Они слишком шумные и я подумал… Может ты хочешь немного объятий? — тихо говорит Минхо, опираясь спиной о дверь. Сынмин пугается и что-то внутри него щелкает. Слезы вновь образуются в уголках глаз и сейчас он даже не пытается их стереть. Рядом с Минхо он может позволить себе плакать. — Хен, я… — Сынмин вновь прокашливается, чтобы не выглядеть жалко, — Ты уверен? — уточняет Сынмин, смотря на свои руки. Несмотря на выключенный свет, комната окутана мягкой дымкой желтого света из-за фонаря на улице, поэтому Сынмин может спокойно разглядеть хена, но не делает этого, боясь увидеть осуждение или ненависть. — Да, Минни, я уверен, — говорит Минхо и в несколько шагов оказывается у кровати младшего. Он бесцеремонно залазит и раскрывает руки, приглашая Сынмина. — Иди ко мне, — мягко зовет он и Сынмин встает со стула. К черту, сейчас ему нужно почувствовать хоть капельку тепла. — Плачь, Минни, я буду рядом — и Сынмин больше не сдерживает себя. Выговаривается сквозь слезы, чувствуя мягкие поглаживания на своей спине. Он вырубается меньше, чем через час, когда сил уже нет ни на что, а Минхо оставляет на его лбу мягкий поцелуй, прижимает ближе и засыпает следом. Только рядом с Минхо Сынмин может позволить себе эмоции, только рядом с ним он не чувствует себя одиноко.