Сорокарс

Антон эмоциональное солнышко и вне роли. Сиял перед камерой, перед зрителями, крутил кольцо на пальце, выдавая этим волнение, которое присутствовало всегда. На фотках он, конечно, уверенный ходячий секс, в реперских очках в отражении зеркала лифта, но в жизни тревожнее. Попов не умел включаться и выключаться по щелчку, по желанию других, у него редко скачет настроение. Он заряжен и готов к разным авантюрам, надо многое попробовать, пока есть возможности, время, желание, ведь рано или поздно он уже не сможет высоко прыгнуть, не сломав колени. И не наденет узкие джинсы, потому что подчеркивать будет совершенно нечего. Арсений держал себя в форме, занимался в зале, активный образ жизни обеспечивала работа с постоянными поездками и съемками. День рождения это здорово, когда тебе десять, восемнадцать, двадцать. Сорок с хвостиком лет звучит как приговор. Он не выставлял истории с вечеринок, в отличие от Шастуна с «Фактор-2» на своем юбилее. Еще бы, ему всего лишь слегка за тридцать, и до ужасной четверки в начале возраста относительно далеко. Арс чувствовал, что не молодеет, что разница в восемь лет заметна, в том числе в постели. У него стоит, просто желания нет. Возможно, из-за плотного графика, или дело в том, что они давно вместе, и ждать вау эффекта не приходится. Получили удовольствие, поцеловались и спать, потому что завтра обязательно надо куда-то рано вставать. И гарантий, что Антон не найдет помоложе и потрадиционнее тоже нет. Вдруг у него уже на стороне молодой горячий любовник, у которого вокруг глаз не собирается гусиная лапка, а шевелюра густая, без единого седого волоска. Арсений втайне подкрашивался, отдельные белые тонкие прядки ненароком проскальзывали, когда он причесывался. И приходилось носить челку, скрывая небольшие залысины. У него и так высокий лоб, а эти проплешины, уходящие в сторону темени, выглядели ужасно. Правда, с комплексом ему помогал бороться Шастун, говоря, что зализанная прическа на нем смотрится сексуально, придавая особой перчинки и аристократичности. И вообще, высокий лоб — признак большого ума. Аргументы звучали убедительно и слишком приятно, чтобы не повестись, поэтому длину он отпустил. — Что тебе на день рождения дарить, м? — Антон светился не так ярко, как под объективами, скорее, мягким щадящим режимом. Он гораздо спокойнее, много рефлексировал, и все равно вызывал улыбку своим высунутым кончиком языка и стрижкой, которая вернула его в 2016. Арса та прическа из первых сезонов вряд ли омолодит. — Я не буду праздновать. — Серьезно? Арс, ну что за бред. Со мной хотя бы надо, я же особенный. — Это кто тебе такое сказал? — Попов прищурился, прикрыл глаза от поцелуя в щеку. Ему казалось странным, что одно прикосновение конкретного человека способно вывести его из равновесия, нарушить размеренное тук-тук в груди. Когда-то тактильность Шастуна подбешивала, пальцы за плечи цеплялись слишком часто, а сейчас Арсений плыл от любого мимолетного поглаживания. Эта близость при таком количестве народу, но такая интимная, сокровенная. — Пизди больше. Говори, что хочешь, или я куплю хуйню на свой вкус. Будет как с теми трусами. Надо было додуматься подарить ему джоки. Они не в порно, а носить трусы с полностью дырявой жопой неудобно. Нижнее белье валялось где-то в глубине шкафа: Арсений постеснялся их надеть даже перед Антоном. — Я не хочу отмечать, не тот возраст, — Попов начинал злиться, активировать аварийный режим суки. Проще нагрубить, отшутиться, лишь бы не признаваться, что болтовня про деда правда. Годы летят быстро, отмотать их невозможно, и если его бросит Шастун, то пару новую пару он, конечно, найдет. Но не сможет открыться, не сможет проверить действительно ли все по любви или из-за его популярности, денег, внешности, которая, благодаря гримерам, в кадре просто конфетка. Вблизи в реальной жизни видны морщинки, изъяны, шероховатости кожи, кольца венеры на шее и мешки под глазами. Он же актер, для него красота важна априори, его только начали приглашать в разные проекты. Не на пять минут в сериале личиком посветить, а полноценно сниматься, ездить, учить слова, отыгрывать. Ему нельзя увядать, а паспорт в графе «дата рождения» бесил. Он эту страницу готов сожрать, прийти в паспортный стол и соврать, что ему тридцать пять. — Значит, получишь сюрприз. Маленький. Арсений корректно воздержался от прикола про член. Иногда он перегибал с пошлым юмором палку (!), однако он доказывал всем, в первую очередь себе, что сексуален. Шастун не сомневался ни на секунду, для него главное энергетика, а не наряды и расстегнутая до середины груди рубашка. Красиво, да. А разве может Попов быть некрасивым? Если бы он сходил на «Натальную карту», Олеся бы сказала, что любая его личинка прекрасна по-своему. А совместимость у них с Антоном замечательная по какому-нибудь Нептуну, потому что они друг друга поддерживали и направляли. Их динамика положительная, отношения крепчали, и из наивной влюбленности и страсти превратились в любовь, настоящую, спокойную, чуткую. — Где же твой маленький сюрприз? После съемок шоу Арсений воодушевлен и физически измотан. Шаст не отрывал от него взгляда и до сих пор не верил, что это безобразие выпустят на телевидении. Семейный проект приобрел несколько другие краски из-за стриптиза и тверка, даже Антон до конца не привык к человеку с ебанцой. Он не уставал удивляться, смеяться и разъебываться. Это не эмоциональные качели, скорее, что-то невероятное. Встретить среди миллиона людей того, кто стал твоим криптонитом, слабостью и одновременно силой и вдохновением. Арс наполнял его, вселял уверенность и целовал до ранок на губах, вызывавшим подозрения и не более. Их личная жизнь строилась на теориях, и уже не разобрать, какая из них правда, а какая — сказка, основанная на реальных событиях. Шастун читал фанфики ради забавы, не стеснялся делать это на камеру. Он заигрывал, кокетничал с аудиторией, и перед таким Антоном ноги сами немного разъезжались. — Я понимаю, интрига. Давай завтра, поздно уже, — выгорел за день и остро нуждался в душе и прохладной подушке под головой. Шаст спал всегда под одеялом, включая кондиционер градусов на восемнадцать. Попов бы поязвил, но пожалел коллегу, молча принимая его под руку и пробегаясь губами по мокрой шее. Он так и уснул в запахе геля для душа, обнимая Антона со спины. Лучший подарок — спокойствие рядом с ним, сопение и голая спина с неправильной осанкой: горбился из-за роста. Несмотря на метр девяносто, Арс чувствовал себя маленьким и невольно улыбался, когда к нему наклонялся этот Бурд-Халифа, чтобы пошептаться, посекретничать. У него в базовых настройках встать вплотную, задеть плечом, и плевать на размеры сцены. Они две капельки воды, соединившиеся в одну большую. — С праздником, — у Шастуна на лице пена для бритья и зелено-белое пятно от мятной пасты. Попов рыбка романтичная, впечатлительная. Искусство в мелочах, в таких как утренний совместный подъем, трусы, на которых Антон опять забыл застегнуть пуговку спереди. От этого хотелось выть и выплеснуть эмоции укусом или странным выпадом. И он не удержался, оставив слабый след от зубов на предплечье. — Я не вкусный. Курю полжизни, прикинь, какие легкие. Арсений тактично не напоминал о том, что он вообще-то до сих пор не поздравлен. Ему позвонили родители, опубликовали посты в соцсетях, наотмечали его. Он читал потоки лести, комментарии. Парочка годились на новый статус. Попов не успел установить тупую опечатку в вк, поскольку Антон лег под боком и концентрация резко понизилась. — Ну? — вопросительно вздернул бровь, передразнивая парня, похожего на цыпленка. — Держи, — Шастун поерзал, нависая сверху, и поцеловал его. Арсений со своим богатым воображением испугался, что получит в рот кольцо или чего похуже, но кроме чужого языка посторонних предметов не последовало. Он расслабился и ответил охотнее, придерживаясь заданного неторопливого темпа. Они всегда спешили, поэтому вот так медленно целоваться было роскошью. — И что дальше? — кончики ресниц у Антона светлые и заметны только благодаря солнцу, пробивающемуся через шторы. — Все. Я обещал маленький сюрприз. Ты же, козел, из вредности не перечислил мне виш-лист. А я хочу тебе угодить. Поэтому, если настроение у тебя улучшилось, исполню любой каприз моего любимого актера, —  контрольный чмок в кончик носа. — Цветы я заказал. У тебя их дохуя, но я-то особенный. Шастун, зараза, прав. В его глазах безграничная нежность, ее Арсений сейчас видел отчетливо и ясно. Он не идеальный, хотя совершенство где-то совсем близко. Но его принимали, саркастичным, упрямым, любым. И стесняться старения глупо, это ведь не недостаток, а естественность, эстетика человека. — Ты обиделся или на пути к этому? — Оцениваю романтичность и находчивость, — Попов повернулся к нему. — Старый, туго соображаю. — Ни разу не встречал кусающихся, блять, дедов, — Антон засмеялся, стиснув плечи в созвездиях и приложившись лбом о костяшки. — Не выдумывай. И Попов перестал себя корить за то, что изменить не в силах. Заботы о здоровье и фигуре достаточно, да и любили его не внешность, здесь точно нет. Шастун им искренне восторгался, на работе, на концертах, наедине. У него глаза горели и вряд ли у него за последние лет пять возникали мысли уйти, изменить, расстаться. Им комфортно, интересно, тепло вместе, оба слишком ценят построенные по кирпичику отношения, прошедшие через кризисы, ссоры, обиды и игнор прежде, чем запрыгнуть на корабль любви и плыть без малейшей вероятности разбиться об айсберг. Снег в океане у них только в песнях Лазарева, игравшую в машине Антона. — Получу твой веник и перестану. Дай подраматизировать. — Как скажете, монтер Сергеевич, — голос скатился в мурчание и Шаст потерся носом о шею. Старость не радость, но встречать ее с Антоном, пожалуй, то самое стопроцентное счастье.