Лис в вороньих перьях

Выстрел. Пуля пистолета прошла насквозь тело, но не отлетела от стены здания, как хотелось смотрящему. Видимо, она застряла где-то в самом теле, которое медленно заливалось кровью. Пуля задела рёбра, сломав пару из них, и оказалась где-то между мышц, почти доходя до самого сердца. Было жаль этого помощника отца. Он мог погибнуть быстро и без мучений, когда свинец медленно прожигал слои кожи, мышц и важных органов. Но мясник снова всё усложнял. Если бы не его тяга к садизму, Натан просто прострелил бы ему сердце насквозь, кровь разлилась бы по всему телу убитого, и тот умер бы через несколько секунд, пока мозг отмирал бы ещё пару минут, осознавая всё происходящее. «Ну, хотя бы боли не было бы», — рассуждал Натаниэль у себя в голове, стоя справа от отца и наблюдая за этой картиной. Приятные звуки кончающегося дождя и капли воды ласкали его тёмный омут. В переулке было тихо, а на дворе — глубокая ночь. Алая кровь стала растекаться вокруг упавшего тела. Этот полутруп был ещё жив. Он плевал кровью и хватал последние вздохи воздуха. Натаниэль, прикрывая свой взгляд, старался не смотреть на него. Номер три вздымал и опускал грудь, вдыхая приятные ароматы сырости и железа. Крики всех вокруг его выводили из себя, но со стороны не было даже и намёка на это. Больше всего раздражало, что отец всё ещё глупо и разочарованно улыбался. Его ярко-синие глаза блестели гневом и безумием. Многие испуганно глядели на их главаря, у многих стоящих позади виднелись рвотные порывы. Но только не у Натаниэля. Парень просто молчал, пока внутри бушевал пожар. Спасать никого он не станет, всё-таки не самоубийца. Но хотелось как-то облегчить мучения этого помощника, да и свои тоже. Слушать неадекватный, царапающий слух смех мясника было невыносимо. Надавив ногой на грудь умирающего, от чего тот начал ещё больше выплёвывать собственную кровь, что лезла наружу, Натан приблизился вплотную к его уху, шепча последние слова: — Я же говорил… я ненавижу предателей, — последние слова он сладко протянул. Словно демон, он улыбался своей жертве, что попутно умирала в болях. Парень привстал, поднял его, дабы облегчить страдания. Отец уже хотел начать кромсать парня своим топором, как вермишель, но младший всё-таки подал свой голос, поняв, что не вынесет ещё раз это увидеть. — Отец, давай я его убью? — на лице Натаниэля появилась идентичная ухмылка. Глаза тоже блеснули безумием, а в его руках через мгновение оказался тяжёлый топор. — Мочи этого ублюдка, Натаниэль. — Да вы все твари! Чтоб вы сдохли! — очнувшись на последних силах, заорал побитый. — УБЕЙ ЕГО! — заревел отец, словно зверь. — Что ж, значит, болезненно… — тихо сказал Натаниэль. Он не хотел этого делать, но пришлось, нельзя было терять свою маску. Его улыбка натянулась до самых ушей. Парень пнул полутруп со всей силы в стену и прижал его рукой. Натаниэль начал сильнее сжимать шею хрупкого парнишки, обеими руками сдавливая ему все кости, от чего кровь полилась изо рта парня прямо на кисти. Выглядело жутко. Умирающий вцепился пальцами в руки Натаниэля, моля о пощаде, задыхаясь. — Прощай, — озлобленно, но в то же время мелодично протянул Натаниэль, и в следующее мгновение послышался противный хруст. Хруст костей, что сломались словно веточки под хваткой топора, который тот ловко схватил освобождённой рукой и со всей силы вонзил в тело, пронзив его маленькую шею насквозь. Парень положил свободную руку на уже бесполезное плечо и, схватив свою жертву за волосы, одним движением буквально оторвал голову, с садистской улыбкой наблюдая, как обезглавленное тело мешком упало на землю. Кровь плеснула во все стороны, замарав одинокую и редкую растительность, дикое лицо Натаниэля и его руки. Веснинский держал голову помощника за волосы, а после швырнул её отцу прямо под ноги. — Принимай, — лужа крови разлилась под ногами отца. Запах свежей крови будоражил сознание, вызывая старые воспоминания. Натаниэлю хотелось сбежать. От вида чужой крови и вываливающихся кусков мяса его выворачивало наизнанку. Какая же мерзость, что ему снова приходится так поступать. Снова приходилось строить из себя неадекватного психа, каким являлся папаша. — Молодец, младший. Отправляйся первым же рейсом обратно к воронам. «Наконец можно будет немного проветриться», — подумал Натаниэль. *** Всё, чего хотел Натаниэль этой ночью, это просто выспаться и, по возможности, забыть ту резню, которую он сам и устроил. Он действительно хотел облегчить страдания предателя. Как бы то ни было — сын ты или просто помощник - балтиморский мясник не прощает предательства. Любой, кто решится перейти ему дорогу, не проживет больше дня. Но Натаниэль был исключением. Ему было всего семь лет, когда они с матерью, Мери, бежали, спасаясь от гнева отца. Отец был вне себя, и началась настоящая охота. Сбежать оказалось труднее, чем казалось, и единственное, что они успели прихватить с собой, — это сумка, полная денег и секретной информации. На протяжении долгих лет Натаниэлю приходилось менять имена, внешность, жить в постоянном страхе быть найденным. В конце концов, их поймали в аэропорту в Калифорнии. Они летели туда, чтобы сдать Натана властям и попытаться начать новую жизнь. Идея казалась бредовой, но Мери больше не могла бежать. Этот отчаянный и рискованный поступок стал последним шагом перед их разлукой. Тринадцатилетний Натаниэль не успел ничего понять. Перед его глазами мелькала мать, обещавшая, что вернется, сзади же он узнавал людей отца. Мери, схватив сына за плечи, попросила его повторить их три правила, шептала ему какие-то цифры, но всё это уже сливалось в один общий гул. Она исчезла в толпе, и больше Натаниэль её не видел. В тот день его мир раскололся вновь. Дорога домой была ужасной. Машина пропахла сладким парфюмом Лолы и сигаретами. На языке был привкус крови — он прокусил его от страха. Натаниэль думал, что как только переступит порог, его убьют. Возможно, его расчленят, а части тела разойдутся по черному рынку. Этот сценарий казался наиболее реальным. Но случилось совсем не то, чего он ожидал. Отец был спокоен. Рядом стояли Тетсуджи и Ичиро Морияма. Весь разговор был как в тумане что-то о послушании и неподчинении. Вскоре дом сменился новыми, незнакомыми местами. Затем появились Кевин, Рико, и, конечно же, Жан. Так Натаниэль стал частью команды Воронов», одним из лучших нападающих, неуправляемым игроком и наёмным убийцей по приказу отца. Но в душе он всё равно мечтал быть другим Абрамо человеком, который мог бы найти семью и жить нормальной жизнью. Однако на данный момент это казалось невозможным. Вернувшись в университет Эдгара Алана, Натаниэль пропустил тренировку. Он был в чёрной толстовке и таких же брюках, на руках - повязки, скрывающие шрамы. По договору, он должен был скрывать любые следы прошлого, чтобы не портить статус «Воронов». Ему это давно наскучило, но он не жаловался. По пути в свою комнату он встретил нескольких ребят из команды, обменялся с ними парой ничего не значащих фраз. Общаться с кем-то сегодня не хотелось — его мысли были заняты другим. Однако все его раздумья прервались, когда он открыл дверь и застал Рико, ударившего Жана. Капитан явно уже успел нанести несколько ударов, что было видно по крови, проступившей под бровью Жана. Не раздумывая, Натаниэль рванул вперёд и с силой толкнул Рико в стену. — Что я тебе говорил насчёт твоих садистских наклонностей, еблан? - взревел он, подавая руку Жану и помогая ему встать. Жан кивнул, едва сдерживая боль. — Ты в порядке? — спросил Натаниэль, в ответ получив лишь слабое «да». — Только я могу так говорить, идиот - пробормотал Натаниэль, аккуратно убирая кровь с лица Жана. — Как ты смеешь... я здесь король! — начал было Рико, но Натаниэль оборвал его, резко повернувшись и схватив его за шиворот. Ярко голубой взгляд прожигал номер один на сквозь, будто проделывая дыру. — А как ты смеешь нарушать своё обещание и трогать его, пока меня нет?! Ты не король, а идиот. Вали из моей комнаты!!— с этими словами он швырнул Рико на порог. Тот едва не упал, но удержался за косяк двери. — Прости, Нат... - начал было Рико, его голос резко сменился из приказного в виноватый. — Вечером поговорим. — холодно отрезал Натаниэль. Так и продолжилась рутина. Каждый вечер одни и те же разговоры с Рико, его истерики и срывы. Но только рядом с Жаном Натаниэль мог почувствовать хотя бы каплю спокойствия. Это был единственный человек, рядом с которым он мог снять хоть часть своих масок. Но даже тогда он не был уверен, что от него самого осталось хоть что-то настоящее. Всегда ранили слова людей о том что он псих, что не умеет управлять эмоциями. Подобные слова натирали раны, бросаемые людьми на Ната как злоупотребление. Веснинский многократно слышал фразы, наносящие удар в спину словно ножи, о том, будто он обладает способностью причинить вред или о том что является монстром, готовым убить без колебаний. Вместо того, чтобы осуждать этих людей, Натаниэль принял тот факт, что некоторые из них никогда не научатся понимать различия между нормальным функционированием психики, а также самозащитой и травмировностью, между патологическим состоянием. Это необходимость смириться с тем, что некоторые люди всегда будут смотреть на него сквозь призму своей собственной ненормальности. Поживи эти люди так всю жизнь на волоске от смерти давно бы натирали себе верёвку мылом, а рыжеволосый держался как стержень глотая всё дерьмо что на него лилось. Раз Натаниэль уже для всех злодей, смысл ему пытаться быть другим? В этих раздумьях Натаниэль провёл весь день бессмысленно проедая скучающим взглядом стены и всё вокруг. Порой что то обсуждал с Жаном перекидываясь несколькими фразами, и спрашивая о том что было эти пару дней пока его не было. Как обычно Нат был разочарован этими ответами. Очень сильно. Снова побои и снова пришлось потратить около получаса чтобы обработать все раны Моро. Хотя бы это, Натаниэль умел делать отлично. Не первый раз помогал Жану и себе, а раньше ещё и Кевину. Да и без него было одиноко, очень. Не было тех громких перепалок, ссор, недопонимания, обсуждения экси и матчей. Этого наглого придурка явно не хватало. Но рядом с Жаном тоже было хорошо, просто хотелось спасти и его и себя. Например сбежав к тем же лисам. Они выглядели такими побитыми но живыми. По настоящему старающимся заново вдохнуть воздух всей грудью и забыть каждый своё. Натаниэлю порой нравилось за ними наблюдать. Но вряд ли это кто то заметит. На поле номер три это машина которая носилась с бешеной скоростью, сбивая всех на своём пути. Он не раз калечил девушек и парней на поле выкрикивая всякие оскорбления. Ему часто говорили тоже самое в ответ, но парень никогда не позволял кому то ударить или притронулся к себе. Натаниэль не сильно любил касания и сторонился их, привыкнув что в основном они несут собой боль и шрамы. Вся эта ситуация повторится через неделю, когда у воронов будет первый матч с лисами. Натаниэль его очень ждал пока не увидел нежданное сообщение в его одном из старых разбитых мобильников. Как оказалось, один его "друзей" снова вспомнил о сыне. Никто иной как Мери писала ему ведь это был телефон предназначенный только для этого.

Вам пришло новое сообщение в секретном чате

Друг

Мери – Абрам я нашла выход избавиться от Воронов и отца Абрам – таких не существует. Мери – а что если бы ты стал предателем? Абрам – с ума сошла пока бегала ? Меня убьют либо одни либо другие Мери – попробуй попасть к лисам в команду, я тебя прошу Абрам, ты становишься чудовищем как он. Абрам – Пошла ты. Снова Мэри наседала со своими безумными идеями. Каждый раз её предложения звучали всё более нелепо, и Натаниэль начинал задумываться, сколько ещё времени он сможет выносить этот хаос вокруг себя. Он чувствовал себя загнанным в угол, без шанса на спасение. Даже если бы у него была возможность выбраться из этого дурдома, он не взял бы её. Скорее, подарил бы этот счастливый билет Жану, которому этот побег был бы куда нужнее. Но как ни странно, после очередного разговора с Мэри, её слова осели в голове, словно песок на дне реки. Мысль не отпускала его, цепляясь за сознание, пуская корни. Он уже понимал, что эта идея будет преследовать его ещё несколько дней, а может, и недель. Конечно, побег манил его, как давно забытая мечта о свободе. Однако, кто захочет принять монстра? Натаниэль понимал, что снаружи ему не будет места. Да, в голове он мог быть адекватным, строить планы, анализировать свои действия, казаться нормальным. Но реальность была жестока. В жизни, в настоящем, он мог без колебаний сломать кому-то руку или ногу, не чувствуя сожалений. В конце концов, он уже однажды убил, и сможет убить снова. И эта мысль, как ядовитая змея, тихо шипела в глубине его сознания, напоминая о том, что он никогда не сможет стать обычным человеком. *** Дни сливались в однообразие, тянулись медленно и бесцветно. Время, казалось, потеряло всякий смысл: часы превращались в дни, дни - в недели. Как обычно, вечером Натаниэля ждал эмоциональный разговор с Рико. Тот страдал от какого-то своего внутреннего ада, срывался на Натаниэля, пытался ударить его, а потом впадал в истерику или просто уходил, чтобы позже вернуться. Это было повторяющимся кошмаром, в котором ничего не менялось. Остальная жизнь Натаниэля тоже превратилась в серую массу. Серые дни, серые тренировки, серые, скучные разговоры. Сигареты горели одна за другой, оставляя в воздухе только привкус табака. Даже ночные кошмары перестали пугать, а вместо этого стали казаться просто ещё одним аспектом его унылого существования. Всё это продолжалось, пока не настал день матча между «лисами» и «воронами». Игра проходила на их территории. Рано утром небольшой автобус с шумными «лисами» прибыл на стоянку. Игроки, ещё сонные, один за другим вываливались из транспорта, явно не слишком довольные таким ранним подъёмом. Они лениво потянулись к своим комнатам для отдыха и раздевалкам. 5:32 Натаниэль стоял на парковке, тупо наблюдая за тем, как «лисы» один за другим выходили из автобуса. Его взгляд скользил по сонным фигурам, пока не зацепился за двух человек: привычно хмурого и недовольного Кевина, а также низковатого блондина с глазами цвета карамели, которые блестели под утренними лучами солнца. Парень явно не был в восторге от раннего подъёма и медленно плёлся впереди Кевина. Перед тем как скрыться за дверью здания, он наградил Натаниэля холодным, пронзительным взглядом. Кевин, тем временем, подошёл к своему новому тренеру, что-то тихо сказал ему и, закончив разговор, направился в сторону Натаниэля. — Ты у нас теперь ранняя пташка, как я посмотрю, — широко улыбаясь, начал третий номер. — Пошёл ты, Натаниэль. Что ты здесь забыл? — Кевин выглядел встревоженным и немного сонным. Под глазами темнели синяки, волосы были непривычно растрёпаны, а одежда слишком яркой для его обычного стиля. В одной руке он держал полупустую бутылку, и было видно, что он напуган. — Пришёл сказать, чтобы ты не боялся этого ублюдка. И посмотреть, как ты сбросил перья, сменив их на лисью шкуру, — Натаниэль забрал бутылку из рук Кевина и поставил её на капот машины Рико. — После матча я её разобью за тебя. — Ты тоже можешь скинуть перья, — уставшим голосом ответил Кевин. — Я предоставлю такую возможность Жану. — Как он? Как ты сам? — Кевин взглянул на него с обеспокоенностью. Натаниэль отвёл взгляд. Разговор о резне, что произошла неделю назад, был последним, чего он хотел. — Жан как всегда. А я... виделся с отцом. — Ты же не снова...? — Поэтому, — Натаниэль сделал паузу, не заметив, как улыбка мелькнула на его лице, — этот цирк никогда не закончится. — Тогда я помогу. — Себе помоги, калека. Да и у тебя теперь новый дружок, — Натаниэль поставил бутылку на асфальт и закурил. Раздражение от Кевина уже начинало нарастать. — Ты с ним поладишь. — У тебя это явно лучше получается, — холодно ответил Натаниэль, выпуская густое облако дыма.