Легенды Ледяных Земель

      Чонгонан, Сольджикан       Чонгук, наконец оторвав голову от документов, растер ладонью усталую шею.       Он помнил, как советники все как один рассказывали ему, что стоит завести мужа если не для рождения наследника, то хотя бы ради того, чтобы он взял на себя часть государственных дел. Получилось иначе. Тэхен не помогал и неизвестно сколько еще не сможет помогать ему, но Чонгук, разумеется, омегу в этом не винил.       Советники хотели, чтобы король взял себе в мужья кого-нибудь, кто уже давно живет во дворце, кого-нибудь из знати, но Чонгук всегда видел их всех насквозь. Продажные, хитрые интриганы — вот, кем были те, кто боролся за внимание короля. И как же хорошо, что это время наконец осталось в прошлом.       Интриги Чонгук ненавидел больше всего на свете.       Глянув на часы, возвышающиеся над ониксовым камином, Чонгук закрыл чернильницу. Пришло время забрать мужа на обед, как они и договаривались.       Подумать только, всего лишь обед, а Чонгук чувствовал себя так, словно солнце уже село, скрылось за почти облетевшими деревьями, и вот-вот настанет время отойти ко сну. Быть может, ему следует пригласить омегу в свои покои снова? После сна рядом с ним Чонгук чувствовал себя настолько свежим и отдохнувшим, что он все чаще желал предложить Тэхену остаться в его покоях, а не спешить уходить к себе.       Но и давить на него своими желаниями не хотелось.       Тэхен представлялся ему слишком хрупким и нежным цветком, он как сама магнолия: одно неверное движение — и все лепестки обратятся пылью. Его следовало охранять, беречь от завистливых взглядов, от любой недоброй мысли, направленной против, иначе омега быстро обледенеет, как то случилось с младшим правителем Наянсыка.       За размышлениями об этом путь до музыкального кабинета пролетел незаметно, а стоило открыть дверь, он увидел сидящего в обнимку с ненавистным Чонгуку инструментом Тэхена и стоящего над его душой Сынгю.       До боли знакомая сцена, ведь, когда Чонгук был еще неокрепшим мальчишкой, на месте Тэхена сидел он сам, а Сынгю все не переставал причитать о том, что принц так и вырастет необразованным мальчишкой. Что ж, возможно, в чем-то этот поседевший эльф оказался прав.       Король тихонько прикрыл за собой дверь, но щелкнувший замок привлек внимание эльфов, и Сынгю поспешил поклониться королю, в то время как Тэхен счастливо и широко улыбнулся, глядя на мужа.       — Позвольте нам еще пару минут, Ваше Величество, — попросил Сынгю. — Пусть Его Высочество закончит играть хотя бы страницу.       Чонгук кивнул, а Тэхен, зардевшись, перевел на учителя обеспокоенный взгляд.       — Стоит ли, Советник? Я ведь только начал, вряд ли Его Величеству захочется слушать это… — Тэхен помнил, как Чонгук рассказывал о своих мучениях, и, хоть он и пытался скрыть свое отвращение к инструменту и занятиям музыкой, от пытливого взгляда омеги это не укрылось.       Советник не успел ответить, король решил сказать сам:       — Как бы вы ни играли, это в любом случае окажется лучше моей игры, поверьте. К тому же я буду рад следить за вашими успехами. Даже если сейчас что-то не выйдет, завтра обязательно получится.       Добрая улыбка короля и его ласковый золотой взгляд внушали уверенность, и, кивнув, Тэхен снова посмотрел в нотный лист. Его пальцы и правда были неловкими, и разобрать мелодию было сложно, но он хотя бы не ошибался в струнах. Практически. Если только совсем немного.       Сейчас его игра не доставила бы любому другому слушателю никакого удовольствия, но Чонгук видел, сколь сильно старается его младший супруг, насколько велико его стремление стать в этом занятии лучше. А это дорогого стоит.       Правда, это не отменяло того, что стоило Чонгуку услышать, как сбивается струна под пальцами омеги, он и сам вздрагивал всем телом, изо всех сил стараясь сдержать лицо. Если и было в этом мире что-то отвратительнее расстроенного звука арфы — Чонгук не хотел даже знать об этом. Однако стоило лишь словить неуверенный взгляд Тэхена, и Чонгук продолжил снисходительно улыбаться ему в ответ, стараясь сделать все, чтобы омега не заметил натянутости. Особенно забавными ему казались моменты, когда Тэхен прикусывал губы, лишь бы не сказать ничего неприличного, ведь ругаться омеге, да еще и королю, было при дворе не дозволено. Рука Мину чувствовалась даже в таких вещах.       Совсем неуверенно омега завершил мелодию и поднял на короля виноватые глаза.       — Простите, Ваше Величество, вы наверняка слышали куда более искусную игру. Но я приложу все силы, чтобы овладеть этим инструментом.       Слуги подоспели к младшему королю и поспешили убрать тяжелый инструмент в сторону, чтобы Тэхен мог подняться.       — Полно, Ваше Высочество, вы очень способный ученик. Не думайте, что подхалимничаю, но вот Его Величество и спустя два года наших уроков не запомнил все ноты. Хотя я уверен, что это потому, что он крайне усердно сбегал с наших занятий, — беззлобно подметил мужчина и, поклонившись, направился к выходу из музыкального кабинета. — Увидимся за обедом, мои короли.       — Спасибо за урок, Советник, — поблагодарил омега и поднял лукавый взгляд на короля. — Поверить не могу, что ты говорил мне ни в коем случае не пропускать уроки Мину, ведь это так неуважительно, а сам сбегал с занятий музыки.       Усмехнувшись, Чонгук подал локоть супругу и направился с ним на выход.       — Быть музыкальным асом королю вовсе не обязательно, а вот знать свод законов и порядков своей страны — крайне важно, ты согласен?       Разумеется, Тэхен был согласен, оттого и кивнул, но и тяжелого вздоха не сдержал.       — Это верно. Но было бы здорово, если бы мы изучали законы и порядки, а еще, чем мне как королю следует заниматься, но не проходили одни только запреты, которым отведена не одна глава придворного церемониала. Мы прошли уже три празднования, но все, что я о них узнал, так это то, что мне нельзя и глазом моргнуть без твоего позволения.       Чонгук задумчиво поджал губы.       — Я бы упразднил половину этих запретов, будь моя воля. Но быть излишне радикальными… Такая стратегия редко оказывает положительное влияние. В нашей стране есть определенные устои и порядки, Тэхен. С ними придется мириться. А так как ты король этой страны, тебе надлежит быть примером их исполнения. Но я обещаю, что постепенно мы пересмотрим дворцовый церемониал, а вслед за ним и порядки внутри страны.       Подобной дальновидности Тэхену тоже не мешало бы поучиться у короля, ведь они вместе будут управлять страной, как только омега будет готов к тому, чтобы взять на себя такую ответственность. Хотя чем больше он узнавал о том, какие последствия могут быть у королевских решений, тем больше сомнений у него было.       — Мы с тобой не будем присоединяться к советникам и придворным сегодня за обедом, Тэхен. Мой брат составит нам компанию. Давно следовало поспособствовать вашему сближению, и вот он наконец смог найти время для того, чтобы разделить с нами трапезу.       Чонгук не стал говорить о том, что каждый день с момента его возвращения из Бьекана Джиун находил миллион причин, лишь бы не приходить к королям. Брат все никак не признавался, в чем причина такого поведения, но это уже начинало становиться неприличным, поэтому королю пришлось надавить на своего младшего брата и подробно разъяснить ему, почему подобное поведение неприемлемо для члена королевской династии.       — О, правда? Я буду счастлив пообщаться с ним. Мы только на свадьбе обмолвились парой слов, и с тех пор… да, кажется, более я не имел чести с ним беседовать.       Да уж, все, как Чонгук и предполагал. Маленький затворник наверняка ни разу не проявил участия и не поинтересовался, все ли в порядке у младшего короля.       — У него не меньше занятий, чем у тебя, надеюсь, ты не держишь на него обиды. Все-таки он тоже наследник трона и должен быть в состоянии в любой момент взять власть в свои руки.       Хоть Тэхен и сжал локоть короля сильнее, все-таки кивнул. Конечно, он это все понимал, ведь преемственность всегда была в основе любой правящей монархии. Важно, чтобы наследник был готов и достоин водрузить корону на свою голову. Особенно пока прямых наследников по крови у них нет.       — И в мыслях не было обвинять Его Высочество, Чонгук, я бы не посмел.       — Я знаю, — отозвался Чонгук с легкой улыбкой, и перед ними распахнули двери обеденного зала.       Джиун уже стоял у обеденного стола, не смел присесть, пока старшие правители не явились к обеду.       Заметив вошедших, молодой эльф коротко поклонился, как то подобало принцу, и сел за стол лишь после того, как Чонгук усадил по правую руку от себя Тэхена, а после сел сам.       — Рад наконец пообедать в вашей компании, — осторожно начал Тэхен, доброжелательно улыбнувшись, и Джиун, услышав обращение на «вы», несмело кивнул в ответ.       Тэхен неловко улыбнулся, перехватив приборы, и приступил к трапезе.       Обычно они с Чонгуком много говорили во время еды, возможно нарушая тем самым парочку правил этикета, но сейчас за столом слышался лишь звон приборов. Тэхен и Джиун бросали друг на друга неловкие взгляды, но на этом их взаимодействие подходило к концу. Да уж, омега совсем не так представлял себе этот обед, но начать беседу первым не решался.       Тэхен поднял взгляд на Чонгука, делающего глоток вина из золоченого кубка, и сразу же заметил внимательный взгляд своего мужа, направленный на его брата.       — Как проходят занятия по изучению военного искусства? — поинтересовался наконец Чонгук, прерывая неловкую тишину.       Джиун бросил на брата короткий взгляд, прожевал то, что было во рту и прочистил горло.       — Нормально, — негромко и спокойно.       Тэхен поджал губы. Неужели он причина такой неловкости за столом? При первом взгляде на Джиуна ему показалось, что мальчишка довольно активен и разговорчив, стоило лишь вспомнить, с каким энтузиазмом он говорил о подаренном скакуне. А что же сейчас?       — Военное искусство, — начал Тэхен, набравшись смелости, — должно быть крайне интересно альфе вашего возраста, Ваше Высочество. Мой брат, когда был вашим ровесником, тоже изучал эту дисциплину и, должен отметить, был полон энтузиазма.       Младший король участливо улыбнулся, искренне пытаясь завести беседу с принцем, надеясь найти хоть какие-нибудь точки соприкосновения с ним, но Джиун не оценил этого жеста. Он лишь понуро кивнул.       За столом снова повисла тишина, заставляющая Тэхена почувствовать себя глупцом.       — Мой брат очень стеснительный юноша, Ваше Высочество, — поспешил успокоить его Чонгук. — Не воспринимайте его молчание на свой счет. Я уверен, что как только он привыкнет к вашему обществу, то станет более общительным.       Тэхен кивнул и снова посмотрел на Джиуна.       — Вам ведь чуть за семьдесят пять, верно? Когда я был в вашем возрасте, вздрагивал от любого шороха, особенно когда незнакомцы пытались завести со мной беседу. Но с милостью Богов я избавился от этого недуга, хотя на это понадобилось время.       Чонгук вскинул брови, едва не прыснув вином прямо в кубок от рвущегося наружу смеха. Недуга, значит?       Хотя Тэхен, кажется, даже не понял, что сказал не так, да и в целом омега выглядел довольно воодушевленным произнесенной речью.       Джиун едва сдержался, чтобы не скривиться, но брови все-таки нахмурил.       «Недуга? С чего вы взяли, что я вас стесняюсь?» — мысленно поинтересовался он, но вслух так ничего и не сказал.       Может быть, даже несмотря на одинаковое обращение и более низкое происхождение Тэхена, омега был выше по статусу и старше, а следовательно, Джиуну лучше бы проявить к нему глубокое уважение, но он просто не мог этого сделать. Чонгук не хотел играть свадьбу, он не раз жаловался младшему брату на своих советников, навязывающих ему брак с придворными омегами. Но стоило ему надеть кольцо на палец этого юноши из Северной крепости… Джиун более не имел возможности проводить вечера с братом, он даже не мог вспомнить, когда они в последнее время беседовали о чем-то, что не касалось бы младшего короля.       Так с чего бы ему стремиться завязать с этим омегой дружбу?       — Помню, когда Его Величество приехал в нашу крепость в последний раз, мне тогда впервые было дозволено участвовать в приветствии и быть на пиру. Мне хотелось переодеться прислужкой на праздновании, лишь бы только не пришлось говорить с королем, столь сильно было мое стеснение. Сказать честно, я думал, что погибну, как только увижу короля, — делился Тэхен.       Он почти не ел, только ковырял приборами в тарелке, увлеченный своим рассказом.       Чонгук никогда не спрашивал Тэхена о том дне, оттого и рассказ этот был для него занимательным, но, как только король хотел ответить своему супругу, в дверь малой столовой, в которой накрыли лишь для членов королевской семьи, постучали.       — Мои короли, Ваше Высочество, — поклонился вошедший Юджин, — простите за беспокойство, боюсь, что это срочно.       Чонгук жестом подозвал военного министра к себе, и омега поспешил подойти к нему и в поклоне отдал небольшой сверток. Такие маленькие послания, как правило, переносили птицы.       — Ястреб из Леса Туманов, Ваше Величество, только что прилетел. Учитывая недавний инцидент и то, что не гонец принес послание, подозреваю, что случилось нечто срочное.       Король сломал сургучную печать, развернул послание и пробежался по строчкам взглядом, однако лицо его оставалось спокойным.       — Обсудим в моем кабинете, — Чонгук передал сообщение Юджину, позволяя ему прочесть те несколько строк, содержание которых здесь обсуждать он, видимо, не собирался, и, вытерев рот салфеткой, поднялся с места. — Не о чем беспокоиться, все в порядке. Небольшой конфуз, Ваше Высочество.       Добрыми словами и нежным поцелуем в лоб Чонгук поспешил успокоить своего встревоженного супруга, и это чудесным образом подействовало.       — Спокойно отобедайте. Джиун, я зайду к тебе вечером, нам нужно побеседовать.       С этими словами король покинул их, оставляя наедине. И в этот самый момент, кажется, неловкость стала еще более явственной. Еще совсем немного, и ее можно будет потрогать, увидеть наяву.       Тэхен сделал глоток вина, скорее чтобы набраться смелости пообщаться с принцем наедине, чем из-за того, что ему нравился вкус.       — Вы когда-нибудь были в Бьекане, Ваше Высочество?       Джиун наколол кусочек мяса на вилку и отрицательно качнул головой.       — Как второму наследнику, мне было запрещено покидать дворец до исполнения семидесятилетнего возраста. Это традиция королевского рода, — пояснил он.       Несмотря на то, что в голосе слышалась высокомерная издевка, Тэхен вежливо улыбнулся.       — Конечно, простите, — неловко улыбнулся младший король. — Некоторые правила мне еще не удалось…       — Но я надеюсь, что однажды брат возьмет меня с собой в Бьекан. С владыкой лесных эльфов я готов беседовать часами, — Джиун, наконец оживившись, говорил с искренним восхищением, таким же, какое ощущал в груди Тэхен, стоило лишь вообразить себе бурное течение Реки Жизни.       Наконец-то они сошлись хоть в чем-то, и беседа стала более оживленной.       — Его Величество Сокджин и правда удивительный эльф. Жаль, что нам не довелось познакомиться с ним поближе, но ваш брат обещал, что вскоре, наверное уже по весне, он отправится со мной в Бьекан. Уверен, мы сможем взять вас с собой, Ваше Высочество!       Джиун вдруг замер, а всю его оживленность как ветром сдуло.       Он нахмурил брови, уныло бросив что-то вроде «ну конечно», сунул в рот вилку с едой и принялся усердно жевать. Тэхен только сейчас обратил внимание на то, что стоило Чонгуку покинуть обеденный зал, как юный альфа в совсем уж неприличном жесте поставил локоть на стол, а теперь и вовсе подпер одной рукой голову, елозя вилкой по тарелке.       — Что-то вас расстроило? — осторожно поинтересовался омега, отложив салфетку в сторону.       И он готов был выслушать Джиуна, узнать, что же не так было в его словах, как вдруг принц достаточно громко опустил вилку на тарелку и выпрямился в спине.       — Знаете, Ваше Высочество, расстроило! Брат обещал свозить меня в Бьекан еще задолго до вашего появления. Пять лет, как обещал, а стоило лишь вам переступить порог дворца, как он вмиг решил осуществить задуманное, вот только не со мной. Где же я провинился перед своим братом, раз он не удостоил меня чести знать о том, что вы собираетесь уехать?       Тэхен растерянно захлопал глазами и вдруг нахмурился. Это что же получается. Его сейчас в чем-то обвиняют?       — При всем уважении, Ваше Высочество, — заговорил омега, вздернув подбородок, — но моей вины в том, что вам не была предложена поездка, нет. Я супруг вашего брата, но я не мог знать о том, что он планировал что-то с вами. И уж тем более не в моей власти отказываться от столь щедрого предложения.       — Конечно, — фыркнул альфа, кажется густо покраснев. Вот только понять Тэхен так и не смог: от злости или же от стыда? — Как вы появились, так брату до меня дела нет. Я знаю о наших традициях и о том, что вы его супруг, но разве же это повод забывать о родном брате? Весь дворец с Вами носится, как с едва родившимся дитя: Его Высочество то, Его Высочество се… Да чтоб вы знали: я и обедать с Вами не желал, только бы хоть за едой о вас не слышать! Аж тошно!       Тэхен распахнул рот в растерянности, а Джиун, встав с места, откинул на стол салфетку.       — Приятно Вам отобедать, Ваше Королевское Высочество!       Он поклонился, словно слуга, явно издевательски, и громко шагая вышел за дверь. Еще и не пожалел хлопнуть ею, лишь бы только поярче продемонстрировать свой нрав.       Тэхен несколько секунд пытался понять, за что получил столь огромную порцию возмущений со стороны принца, как вдруг почувствовал злобу и обиду. Боги, которым он молился каждый вечер, ни за что не одобрили бы этих чувств, но омега ничего не мог с собой поделать. Чуть позже он встанет перед Богами на колени, чтобы попросить их не гневаться на него, но сейчас эмоции взяли над ним верх, чего он обычно не позволял.       — Каков… нахал! — шепотом проговорил он и недовольно надул губы.       Его словно вернули в его крепость и заставили отобедать с язвительными старшими братьями! Знал бы папенька, что они такие…       Воспоминания разожгли пламень чувств еще ярче, и Тэхен совсем не заметил, как огонь в камине неподалеку взвился обжигающими языками прямо в дымоход.

***

      Бимиль, Чугын       Огонь. Везде огонь, такой обжигающий, что хотелось содрать кожу ногтями прямо со своего тела и рук. Дым забивался в легкие, глаза щипало, не хватало воздуха, чтобы вздохнуть хотя бы раз. Жар опалял глотку и легкие, слышались громкие крики. Не эльфов, людей.       Среди этого хаоса, среди языков пламени, прямо посреди города стояла смутно знакомая тень златоглазого омеги, черные волосы которого развевались подобно змеям, доставая до босых ног и касаясь земли кончиками.       Темноволосый омега, резко и шумно вздохнув, сел на постели, закашлявшись. Морок сна все еще окутывал его. Дрожащие руки впились в ночную рубаху на груди, а сам он, оглядываясь, едва различал очертания собственной комнаты.       Он неловко, в спешке, перехватил очки, лежащие на тумбе у постели, и накинул их на переносицу, огляделся, силясь восстановить дыхание.       — Сон… лишь сон, — тихо зашептал он, стряхивая с себя наваждение и быстро вставая с мягкой перины.       Ладони тряслись так сильно, что он едва смог налить для себя стакан воды. Под сосудом образовалось мокрое пятно, но омега разберется с ним позже, если оно само не высохнет к тому моменту, как у него появятся силы. Выпив все до капли, он подошел к окну своей спальни и выглянул наружу. После красочного пылающего сна огни столицы Чугын казались блеклыми и слабыми из окна высокой башни королевского замка. Там, снаружи, на мощенных камнем дорожках лежал иней; простой народ ходил так близко к стенам замка, не огражденного от людей даже стенами, но это было привычно.       Омега шумно выдохнул, постепенно осознавая реальность, и утер лицо холодными ладонями, покачав головой. Стоило найти своего правителя как можно скорее, доложить о том, что он видел. Потому что кому, как не Хванджину, обладающему силой видеть вещие сны, знать, сколь дорого может обойтись людской расе его молчание.       Он собрался быстро. В отличие от эльфов, часами заплетающих свои длинные волосы, люди подобной ерундой не занимались — экономили драгоценное время. Оттого омеге было достаточно перевязать свои волнистые волосы привычной черной лентой да одеться потеплее. Зима приближалась, короткая оттепель завершилась. На дорогах уже скопилась изморозь, скоро появится и наледь.       Вскоре гнедая лошадь несла его прочь от замка, в самый центр Чугына. Все знали, где Его Величество Намджун проводит воскресные вечера и ночи.       Дар Хванджина начал проявляться, едва ему исполнилось семь лет. Как-то омеге приснилось, что его старший брат, пойдя на охоту с уже почившим правителем, наткнется на стаю Бимильских кабанов, водившихся ближе к границе с Бьеканом, в единственной степи, где росли хоть какие-то травы да деревья. Так оно и случилось.       В тот день с охоты назад вернулся лишь правитель и несколько его приближенных. Брата предавали огню по частям — все, что удалось собрать слугам после того, как твари вдоволь пообедали человеческой плотью.       Затем он увидел смерть отца. Старик ушел в иной мир спокойно, умерев во сне в своей постели. А после он увидел того, кто взойдет на престол. Хванджин видел коронацию Намджуна дважды: во сне и наяву. И эти картины ничем не отличались друг от друга.       Его Величество заметил дар придворного задолго до того, как нанял его на службу в качестве ясновидца; задолго до того, как омега занял пост главы медицинских разработок, продолжая дело своей семьи.       Ловко спрыгнув со своего коня, Хванджин привязал лошадь к стойлу и направился внутрь публичного дома. Здесь, в Чугыне, они не были запрещены. В то время как эльфы кичились своей праведностью и казнили королей за измены, люди предавались удовольствиям и никогда не стеснялись своих пороков.       Однако стоило омеге переступить порог, в его плечо уперлась крупная ладонь сторожилы.       — Нельзя омегам сюда, куда ты разогнался. Или желаешь у нас работать? Я тебе быстро клиентов найду.       Насмешливый голос заставил Хванджина устало закатить глаза. Снова новенький? Люди, охранявшие вход в бордель, никогда не жили долго.       — Я Советник короля. А будешь стоять на пути, нажалуюсь на тебя Его Величеству, скажу, что руки распускал, и тебя вздернут на дыбы, — в глазах рослого мужика, взгляд которого интеллектом не отличался, заплескались сомнения и страх, Хванджин отчетливо видел это, — Или я вспорю тебе брюхо прямо здесь. Как думаешь, обвинит ли меня Его Величество в убийстве тебя, остолопа?       Лезвие тонкого ножа и правда уперлось в живот мужчины, и тот, сдавшись под самым весомым аргументом, убрал руку от омеги.       — То-то же.       Пройдя внутрь, Хванджин нашел короля взглядом. Он сидел с другими министрами, пил эль из деревянной кружки и обнимал сидящего на его колене омегу. Компания мужчин была шумной, они громко смеялись своими раскатистыми голосами, а Хванджин, глядя на них, завидовал. Ведь с ним король всегда обращался уважительно, и не будет момента, когда они могли бы вот так просто сесть за столом, выпить по кружке эля, да побеседовать по душам. А ведь омега многое бы за это отдал.       — Ваше Величество, — позвал он, подойдя ближе, и вся компания обернулась на него, — Простите, что отвлекаю вас, но мне… нужно поговорить с вами.       — Совсем забылся, мальчишка, — качнул головой Сонгмин, недовольно глядя на омегу, потревожившего королевский отдых.       Сонгмин был умным мужчиной, недаром занимая должность главы инженерного дела, но вот вежливостью в отношении омеги никогда не отличался. Увы.       Хванджин молча поклонился, безмолвно извиняясь, а Намджун, шепнув что-то на ухо сидящей на нем шлюхе, протянул едва прикрытому омеге золотую монету и проводил его взглядом.       И снова зависть, ведь на него король никогда не будет смотреть подобным образом. А жаль.       — Что стряслось, Хванджин? — поинтересовался правитель, указав своему министру на свободный стул, поставленный здесь шлюхой.       Пусть и брезговал, но Намджуну он этого показать не посмел бы, потому и присел напротив него. Взгляды Сонгмина и Хаына были направлены на него, но нисколько омегу не волновали. Он здесь не для них, а чтобы предупредить Его Величество.       — Мне приснился сон, Ваше Величество. Как младший король Чонгонана сжигает Чугын дотла. Я видел его, клянусь вам жизнью, мой король. Это было так явно… намного ярче, чем все сны, что мне приходилось видеть. Жуткая картина, Ваше Величество, поистине жуткая. Поверьте, я…       — Чушь, — перебил его Хаын и, сделав глоток из своей кружки, посмотрел на омегу. — Я видел младшего короля Чонгонана воочию. И даже если мы допустим мысль о том, что он действительно обладает огненной магией, то это твое видение сбудется или через тысячу лет, или не сбудется вовсе. Он глуп, инфантилен, наивен и не образован, иначе Чон взял бы его с собой на Саммит.       Неподалеку один из посетителей принялся совокупляться со шлюхой прямо здесь, в общем зале, но никто из министров и даже сам король не обратил на это никакого внимания.       Все знали, что и Намджуну, и министрам плевать на то, что будет происходить вокруг. Все, что было в публичном доме, останется здесь же.       — Я уверен в том, что видел, Хаын, нельзя относиться к этому с пренебрежением. Даже если мои видения не всегда сбываются, нам лучше перестраховаться. Мало ли, до какого отчаяния этого омегу может довести грядущая битва?       — Мальчишка слишком юн для эльфа, Хванджин, — прервал перепалку Намджун, отпив из своей кружки и поморщившись, когда послышался громкий хохот от проходивших мимо людей, — даже если мы допустим тот факт, что он может быть огненным магом, такая сила может прийти к нему лишь спустя пару сотен лет. К тому же… Хаын не заметил за ним ничего подозрительного, а он единственный, кто может следить за ним наяву. Не веришь тому, что он говорит? — поинтересовался Намджун и омега притих, слабо покачав головой.       — Верю, Ваше Величество, — едва различимо отозвался он.       Сонгмин негромко хохотнул. Он, на деле, хорошо относился к этому эльфу, просто молодому омеге было тяжело понять доброе отношение старого инженера, повидавшего жизнь.       — Вечно тебе снится всякий мрак. Как тот извечный сон про зеленоголовое чудище из Бьекана. Будто паршивый лекарь сможет взять в руки что-то тяжелее члена его наложника, — Хаын и Сонгмин рассмеялись в голос, чокнувшись деревянными кружками, и Намджун негромко хмыкнул, бросив короткий взгляд на подобравшегося Хванджина.       Однако омега и слова вставить не успел, замолк, стоило начать говорить Намджуну.       — Паршивый лекарь устроил настоящую кровавую баню сотню лет назад, когда восходил на престол. Даже Река Жизни окрасилась в розовый цвет. Если бы ты хоть глазом увидел, как Сокджин избавлялся от своих братьев разных полов и возрастов, ты бы так весело не хохотал, — отметил он.       Смутившись, и Сонгмин, и Хаын умолкли, переглянувшись.       — Да ежели правда это все…       — Правда, — без сомнений отозвался Намджун, скрыв усмешку за краем кружки, — он волк в овечьей шкуре. Недаром еще мой отец называл его Кровавым Королем. Собственноручно он выкосил с десяток альф, вздернул омег, приказал придушить младенцев в колыбелях. Таков их обычай. Уж помножь два на два, инженер. Лишь опасаясь их мы не пошли войной на Наянсык и Чонгонан самостоятельно. Не будь этих лекарей у нашей границы, мы бы давно раздавили один из народов. Он наблюдатель лишь до тех пор, пока ему это выгодно.       Намджун со стуком оставил кружку в сторону и тихо вздохнул, задумавшись.       — Последи за омегой Чона внимательней, Хаын, — все же отозвался он, — если он обладает хоть долей силы почившего Сакката, это может перевернуть весь ход событий. Главное, чтобы эти события разыграли для нас нужные карты. Огонь почти всесилен, но и у него есть свои недостатки. Даже интересно, что было бы, если бы он и ледяная стерва Наянсыка сошлись в битве?        Хаын кивнул.       — Слушаюсь, Ваше Величество. Тогда я пойду собираться в дорогу.       Кивнув, Намджун проводил министра взглядом и взглянул на Хванджина, замечая, что брови омеги более не заламывались в волнении, ему явно стало спокойнее.       — Поехали во дворец, Хванджин. Расскажешь мне про свой сон подробнее, а ты, — мужчина перевел взгляд, взглянув на Сонгмина, — развлекайся, коли хочется.

***

      Наянсык, Сунсухан       — Ваше Величество, там Его Светлость Хосок, он просил, чтобы его… — стражник замолчал, встретившись с ледяным взглядом младшего короля. — Простите, Ваше Величество.       Виновато понурив голову, эльф сделал шаг в сторону, пропуская омегу к двери, ведущей на лестницу, винтом спускающуюся до самых глубоких темниц и подвалов дворца. Туда, где холоднее, чем в самые лютые ночные морозы.       Но руки Чимина не обжигал лед, застывший на перилах, а туфли по наледи на каменных ступенях не скользили, иначе он не был бы ледяным созидателем, если бы подобное убивало его. Оттого омега, не страшась упасть, легко сбегал по ступеням вниз, спешил. Чем скорее он окажется рядом с Хосоком, тем лучше.       Улов сегодня был неприятный. Лучше бы они продолжали ловить темных шпионов, а не светлых эльфов, купцов. Ведь купцам, умеющим выстроить торговые отношения не только внутри своей страны, но и в соседних, королевство было обязано слишком многим. К чему добывать так много алмазов, если их не на что обменивать? Но даже несмотря на это мужчине не удастся избежать наказания.       Все, кто потворствует кровосмешению светлых и темных эльфов, будут наказаны по всей строгости. У Чимина пятьдесят лет назад появился личный интерес относительно этого.       Еще одна дверь оказалась запертой, но на этот раз у нее не было стражников. Что не удивительно, ведь когда Хосок допрашивал заключенных, эльфы запирали его и старались держаться подальше. Лучше уж оседлать коня и ускакать в лес, чем ощутить хотя бы легкое воздействие магии этого светлого эльфа.       Чимин тоже ощущал нарастающую в груди тревогу, но держал ее под контролем, мысленно отмахивался. К тому же, чтобы попасть внутрь, ему нужно было пробраться за закрытую дверь. И Чимин, заглянув в скважину, подумал, что можно было бы создать ключ, он ведь точно знал, как тот выглядел, видел его не единожды, да и держал в руке слишком часто. Чаще, чем хотелось бы его супругу.       Но разве он взломщик? Нет, он не прячется даже от Юнги, гордится тем, что волен решать подобного рода вопросы наравне с мужем.       Приложив ладонь к замочной скважине, Чимин прикрыл глаза, блаженно улыбнувшись. Само ощущение того, как лед покрывает механизмы внутри, обволакивает их, заполняет, расширяется, было изумительным. Металл загудел, застонал и затрещал, а омега не останавливался, продолжал.       Слишком приятное чувство.       Замок поддался, рассыпавшись под давлением замершей воды, и омега, самодовольно усмехнувшись, оказался среди серых темниц, небрежно выкованных решеток и смердящего запаха смерти и страха, испражнений.        Подземелье замка, где заключенные ждут своей казни, не место для омеги, но Чимин был королем, а это гораздо важнее его пола.       Найти нужную темницу было не трудно. Время от времени из открытой скрипучей двери, почерневшей от времени и сырости, доносились мольбы прекратить. Но они остановились, стоило старому эльфу увидеть короля.       Судя по его сытому брюху, грязное дело приносило ему хорошую прибыль.       Хосок замер, ощутив легкий аромат подснежников, который узнал бы из миллиона других. Обернувшись, эльф низко поклонился. Он прекратил использовать свою магию, как только почувствовал, что в и без того холодных подземельях температура опустилась еще сильнее. Знал, кто решил посетить его вновь.       — Ваше Величество, — почтительно поприветствовал он, но выпрямился по велению хрупкой ладони, — какими судьбами?       — Ты знаешь, зачем я здесь, — коротко отозвался омега и, придержав край светлого плаща, отошел к одной из стен темницы, дверь которой была нараспашку. Хосок не боялся того, что приговоренный мог сбежать. Это было попросту невозможно.       — Ваше Величество, это какая-то ошибка, — заблеял седовласый старик и попытался подползти в его сторону, но в тот же миг рухнул на грязный камень, скорчившись, закрыв голову руками и пронзительно закричав.       Чимин почувствовал, как быстро забилось его сердце, как в горле встал ком и все тело пробила мелкая дрожь, и бросил на Хосока короткий взгляд.       Мужчина, чьи глаза в момент сверкнули яркой вспышкой, отступил, позволяя выдохнуть и пленному, и Чимину, усмиряя свою магию.       Потрясающий, жуткий дар. Юнги раньше, еще в их юношестве, часто шутил о том, что магия Хосока должна служить темным силам. После смерти их первенца было больше не смешно, и разговоры о подобном утихли. Хорошо, что Хосок был на их стороне, хорошо, что он родился в Наянсыке. Если бы Боги были к ним менее милостивы и послали бы сей дар темному эльфу, всему светлому королевству было бы несдобровать.       — Узнал что-нибудь? — негромко поинтересовался Чимин, прочистив горло и взглянув на мужчину.       Хосок коротко кивнул.       — Бордель находится на границе с Чонгонаном, на юго-востоке, в городке Нанмиль. Он уже несколько лет выкупал и перевозил омег Чонгонана через границу, там они и работали. Все до единого темные, говорят, был лесной, но он удавился пару лет назад.       Чимин плотно поджал губы, рвано выдыхая через нос, и крепче сжал ладонь в ладони.       — Сколько лет ты занимаешься этим гнусным делом? — громко спросил он и мужчина, кое-как приподнявшись на руках, отполз подальше, опасливо покосившись на Хосока.       Бордели хоть и были оплотом разврата и похоти, но все-таки дело здесь быть даже не в них. А в том, что светлые эльфы совокуплялись с темными омегами. Наверняка те понесли от них, родили ублюдков. И все это под носом у Богов и королей. Ни стыда, ни совести. Узнать бы, кто именно был завсегдатаем сего заведения, да оторвать причинные места.       — Его Величество задал тебе вопрос, — такой же громкий голос Хосока разрезал его тихое блеяние.       Стоило только серым глазам сверкнуть жутким белым светом, и мужчина всполошился.       — Семьдесят! Нет, восемьдесят лет! Восемьдесят лет, но разве же запрещены у нас бордели, разве же…       Чимин не слушал. Почувствовал, как все его тело напряглось, вытягиваясь, словно струна. Он шагнул ближе, одернув полы тяжелого белого одеяния, и слегка наклонился.       — Пятьдесят лет назад, сбегал кто-то из твоей помойки? — его голос сквозил холодом, ненавистью, такой дикой, что внутри все крошилось от неутолимой злобы, разбивалось на тысячи острых осколков, вонзаясь прямо в сердце.       Что, если из-за темной шлюхи погиб его сын? Иначе откуда ему взяться в их краях? Что, если он не был подослан, а просто сбежал? Низкородная шлюха, вскружившая голову наследнику престола? Позор всему их роду, о котором никто и никогда не узнает.       — Нет, Ваше Величество! Не было такого ни разу…       — Лжешь! — Чимин прикрикнул громче, чем рассчитывал, — длинные кудрявые волосы, черные как смоль, золотые глаза, вздернутый нос, высокий рост, худой, как сама смерть! Был такой у тебя? Сбегал?       — Да откуда ж такому взяться, Ваше Величество! — запричитал мужчина, — Золотые глаза, да у шлюхи? Тот эльф, что вы описали, был благородных кровей, не иначе! У простых крестьян глаза ореховые, но не светятся золотом, Ваше Величество!       Поджав губы, Чимин выпрямился. Он чувствовал ложь, ведь всем было известно, что темные эльфы все, как один, златоглазые. И неважно какого происхождения эльф, высокого или низкого, глаза их всегда переливаются золотом. Не может торговец удовольствий, у которого все работники — поголовно темные эльфы, не знать об этом.       — Лжец и паршивец, — прошипел Чимин сквозь зубы. Его голубые глаза отражали ледяную ненависть к этому… существу.       Даже эльфом его называть не хотелось.       — Посмел бы я лгать, глядя в глаза моему королю? — взмолился он, — Пощадите, Ваше Величество, ведь я же…       Мужчина хотел броситься к ногам своего короля, приложиться лбом и губами к светлым высоким сапогам, но Хосок не мог позволить, чтобы подобное существо прикасалось к его правителю, и снова выпустил стальные щупальца своей магии, схватился ими за пленника и не без удовольствия наблюдал за тем, как все его тайные страхи высвобождаются, как альфа сжимаясь в молящий комок, отмахивался от того, чего на самом деле нет.       — С-скажу! — взмолился заключенный, и страх отступил, словно спало наваждение. — Не сбегал омега, Ваше Величество. Всех, кто сбегал, я ловил и умерщвлял, ведь если бы кто из них проговорился, ждать мне беды, и так и случилось. Только не темный эльф проговорился, Ваше Величество, а светлый. И я считаю, что темные и светлые эльфы — равны друг другу, Ваше Величество! Нет в нас отличий, и принцип чистой крови, которого вы с Его Величеством придерживаетесь, омерзителен мне. Да я, была б моя воля, сотню детей бы наплодил с темным омегой! Даже ваш сын хотел того, и если бы вы не вмешались, ваш ребенок никогда не заплатил бы за ваши грехи!       Лицо Чимина вдруг перестало выражать вообще хоть какие-то эмоции, и Хосок, знающий омегу уже очень много лет, отступил назад.       Во дворце никто не решался говорить про умершего первенца, слугам, распускающим сплетни после гибели наследника, вырывали языки или даже казнили. Только лишь приближенные к королю могли порой обмолвиться, но осторожно, ведь за любое неверное слово, их могли казнить, наплевав на титул.       — Пожалуйста, Ваше Величество, простите… простите меня! — взмолился он, осознав, сколь жуткие слова вылетели из его рта.       Но Чимин уже не слушал его причитаний и стенаний, до его ушей не долетали мольбы о пощаде и помиловании, когда он каменной стеной надвигался на старика, сжимая пальцы и пробуждая свою силу.       Только вот если Хосок не убивал, а лишь мучил, Чимин преследовал иную цель. После сказанных слов он не мог позволить этому эльфу продолжать жить.       Свечение, исходившее от его тонких хрупких ладоней было красивым, Хосока оно всегда завораживало, как и весь омега, но больше всего его завораживало то, сколь разрушительная сила кроется внутри нежного тела. Сколько мощи, стойкости и хитрости было в этом эльфе.       Сколько изящества.       Истошный вопль, видимо, тоже не достиг ушей младшего короля, ведь все его существо поглотило наслаждение от того, как мозги внутри черепной коробки этого предателя холодеют, замерзают. Чимин контролировал свою силу, не позволял льду образовываться слишком быстро, растягивал пытку и превращал смерть в мучение. Ему было плевать на то, что старик обмочился от страха и ужаса, ведь после сказанных им слов, даже такая смерть была милостью.       Устав от криков и бессвязных мольб, Чимин усилил свою магию, и мозг эльфа взорвался как переспелый орех, разлетелся ледяной стружкой прямо внутри черепной коробки, посеревшей, покрывшейся кровоподтеками и инеем.       Повисла тишина, и только сердце омеги билось как бешеное.       — Я передам Его Величеству, что перестарался, — тихо нарушил повисшее молчание Хосок.       — Не нужно, — взяв ладонь в ладонь, чтобы скрыть дрожь в руках, отказался Чимин, — Я не боюсь гнева своего мужа. Честно расскажи ему о том, что случилось здесь. Мне за это… не стыдно. Никому не дозволено болтать про моего сына подобное.       Пусть Чимин стоял к нему спиной, Хосок поклонился королю. Так даже лучше.       — Хосок, — позвал Чимин, повернувшись к нему лицом и сделал шаг ближе к альфе.       Они росли вместе и когда-то были друзьями. Все осталось бы так же, если бы Хосок не влюбился в того, чья рука была обещана одному из принцев, кого его сердце полюбило столь крепко и сильно.       Подойдя ближе, Чимин, положив холодные руки на грудь юстициара, заглянул ему в глаза столь доверчиво и открыто, что у Хосока сердце сбилось с ритма. Что этот эльф, вообще, делает? Если кто увидит их в таком положении, у них будут проблемы.       — Отправляйся туда, найди этот бордель. Разузнай, действительно ли никто не сбегал оттуда? Если эльф, погубивший моего мальчика был оттуда, если он оставил потомство… избавься. Сотри эту мерзость с наших земель. Не будет мне покоя, пока я знаю, что темные ублюдки и отродье их кровосмешения с чистой светлой кровью живут со мной в одном государстве. Прошу, Хосок, — взмолился он.       Альфа лишь поджал губы и, с трудом заставив себя отшагнуть назад, поклонился.       Чимин знал, что это знак покорности, согласия, а потому отступил.       Он не стал выходить через другой выход, ведь путь до покоев по нему был бы дольше. Вышел через основной, практически сразу учуяв крепкий запах полыни и крепче сжав зубы. Юнги был здесь? Точно был, точно слышал. Но не вошел.       Его догадки подтвердились, стоило подняться по лестнице вверх, в один из коридоров. Альфа стоял недалеко от входа в подземелье и делал вид, что изучать неровно лежащие в стенах камни ему интересно. Однако услышав шаги, обернулся.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Чимин, чувствуя дрожь в губах, сорвался на более быстрый шаг и впечатался телом в грудь Юнги, подавив задушенный всхлип, расслабляясь от того, как крепко обняли его плечи родные руки.       Юнги не стал ничего говорить на эту выходку. Он знал, что произошло, а потому лишь осторожно погладил длинные светлые волосы и, вздохнув, потянул омегу к выходу.       — Держи лицо, — тихо бросил он.       Он был прав, а потому омега, закивав, выпрямился, взяв мужа под руку и направившись в сторону их покоев. Они шли быстро. Юнги, накрывающий холодную дрожащую ладонь своей рукой, оказывал мужу молчаливую поддержку.       Чимин не убивал своими руками. Лучше подмешать яд, подговорить слуг, подкупить их, чтобы они избавились от врага, но сейчас Чимин все еще помнил ощущение, как мозг предателя превращается в лед, как каждая капля крови становится твердой как камень.       Это была не первая казнь, совершенная омегой собственноручно, вероятно, она была не последней, но к подобному невозможно привыкнуть.       И стоило им оказаться в покоях, омега ринулся в купальню, и его стошнило в один из тазов. Он чувствовал, как сильно дрожит его тело, а перед глазами так и замер труп с посеревшей головой и покрасневшими глазами.       Юнги почти бесшумно опустился рядом, протянул Чимину наполненный водой стакан и ласково прибрал волосы от его лица. Взгляд мужчины был вопросительным, но спрашивать вслух король не решался, давал мужу время на то, чтобы прийти в себя.       — Не знаю, — тихо отозвался Чимин на этот взгляд, — он только заговорил о Чольсу, и я просто…       — Ничего, — совсем тихо проговорил Юнги, погладив омегу по лопаткам, — не нужно. Твоя сила нужна тебе не для убийств. Пусть твои руки продолжают нести в себе нежность для меня и наших детей, Чимин. Остальное оставь на меня.       — Я не хотел, чтобы ты это видел. Второй раз в жизни я сотворил подобное, — шепотом добавил Чимин, облизав губы, — и второй раз мне столь… Нехорошо.       Он сдержал ругательство, отпив воду из стакана и присев прямо на прохладную плитку.       Юнги снова не сдержал вздоха, внимательно оглядев лицо своего мужа, и мягко погладил его по колену, скрытому одеяниями.       — Потому что ты не создан для того, чтобы на это смотреть. Как знал, что твои мыши доложат тебе о том, кого изловили наши эльфы прежде, чем об этом доложит мне Хачжун, — тихо усмехнулся мужчина.       Да, наверное, они работали слишком хорошо.       — В следующий раз дождись меня, Свет мой, не пачкай свои прекрасные руки грязной кровью предателей.       Отставив стакан в сторону, Юнги, поцеловав сначала одну руку Чимина, а затем вторую, помог ему подняться и осторожно вывел из купели, поддерживая и обнимая. Сколько бы ни было у него дел сейчас, побыть с Чимином после пережитого было поистине важно. Весь мир может подождать, когда ему нездоровится.       — Приляг, Чимин. Я побуду с тобой недолго. Хочешь, пошлю за лекарем чтобы он дал тебе успокаивающего отвара?       Опустившись головой на подушку, Чимин взял Юнги за руку и прижал его ладонь к своей щеке. Он помнил, что когда проявился его дар, многие стали бояться прикасаться к наследнику, начали избегать его, сторониться. Думали, что от простого прикосновения исчезнут и они сами, а не только рукотворные вещи. Но Чимину рядом с ним никогда не было страшно, он всегда знал, что для него эти руки будут самыми нежными и теплыми. Спустя не один десяток лет ничего не изменилось.       — Ничего не нужно, Свет мой. Просто посиди со мной рядом немного, я скоро буду в порядке.       Юнги, коротко кивнув, склонился, чтобы прижаться ко лбу омеги губами. Они часто успокаивали друг друга именно так.

***

             Чонгонан, Сольджикан       Окончательно оправившись от того инцидента, Его Высочество принялся за обучение еще усерднее, нежели раньше. Он изо всех сил старался показать всем, особенно Мину, что способен изучать одновременно и науку, и искусство, хотя юстициар высказал обоим королям свои опасения по поводу того, что омега просто не в состоянии усвоить несколько дисциплин разом, и крайне неосмотрительно со стороны Его Величества позволять своему младшему супругу относиться к изучению законов и правил спустя рукава.       Но его никто не послушал.       Разумеется, большую часть дня Тэхен проводил именно с юстициаром. Он переписывал древние фолианты, самостоятельно изучал обычаи и традиции королевского замка, мог с легкостью различить гербы всех Великих Семей Чонгонана. Он действительно делал успехи, хотя это не мешало Мину ворчать, когда Тэхен отпрашивался на урок к Сынгю.       И пока он занимался своим образованием, его слугам, численность которых увеличилась, было нечего делать. Но как же хорошо, что воскресный день всегда был днем большой уборки. Сегодня им предстояло начистить канделябры, полы, сменить не только постельное, но и верхнее покрывало, балдахин, выбить пыль из лежащих на полу шкур и ковров.       Тем и хлопотали, непринужденно беседуя.       — А ты уже видел всех советников? Я слышал, что военный министр — омега, но думал, его не отличить от альфы, но он такой… изящный! — подобрал слово Йенсен.       — Видел, — весело улыбнулся Менвон, закряхтев от тяжести балдахина, ткань которого едва не рухнула на его голову, пока он стягивал ее крепления, — все говорят, что придворные имеют дар красоты. То было неудивительно.       — Скажешь тоже, — фыркнул Йенсен, сняв с подушки наволочку и хорошенько встряхнув ее, едва не задев проходящего мимо с ведром воды Менсу, — Его Высочество придворным не был, а он между прочим самый завидный омега северных земель, да еще и обучен, будто с колыбели знал, что станет младшим королем.       — Его Высочество с детства обучался? — осторожно уточнил Менсу, привлекая к себе внимание двух служек.       Видят Боги, он вообще бы работал молча, но если он не расскажет советнику Мину хоть что-нибудь толковое, то кубарем вылетит из замка, и его несчастный пожилой родитель — следом. И хорошо, если им обоим удастся сохранить головы на плечах, а не сгинуть на плахе с позором.       — Конечно, он же сын губернатора, — фыркнул Менвон, — там образование тоже что-то да значит. Господин с малых лет обучался письму, грамоте и наукам. Думаешь, мы на севере необразованные? Даже слуг учат читать!       Омеги горделиво вскинули свои подбородки, а Менсу, наблюдая за ними, сам себе посочувствовал. Вроде бы эти двое могли бы помочь ему, а с другой стороны, разве ж из их глупых речей можно выудить что-то хоть сколько-нибудь ценное? Они, казалось, способны вечность обсуждать наряды придворных, да красоту местных альф. И флиртовать со стражниками, разумеется.       — В замке только те, кто приближен к королям, да советникам обучаются грамоте. Слугам простых придворных знать ее ни к чему. По крайней мере так было, пока Его Величество не распорядился начать строительство бесплатных школ для взрослых крестьян и их детей, — поделился омега, надеясь, что поддержание беседы поспособствует ему.       И действительно, заметив, что им не нагрубили в ответ, Менвон и Йенсен, переглянулись.       — В разных частях страны по-разному заведено. Пожалуй, только наши дедушки не умели читать, а родителей уже начали обучать. Когда Его Высочество болел, мы всегда читали ему на ночь, чтобы лучше спалось. Роман о несчастном барде был его любимым, — нашелся первым Йенсен.       Снова не то. Как же узнать хоть что-то?..       — А у Его Высочества были ухажеры? Он едва рассказывал о себе хоть что-то, а мне как-то боязно спрашивать.       Менсу должен был попытаться. Быть может эти сведения покажутся юстициару хоть немного значимыми и интересными?       — Были, конечно, но он никогда ни на кого не обращал внимания. Его Высочество всегда знал, что выйдет замуж за того, на кого укажут родители, оттого и молился Богам, лишь бы муж был хорошим. Не было в стенах нашей крепости более благочестивого господина, чем он. Те, кто пытался добиться его расположения, быстро теряли интерес, не получая ответов на свои ухаживания, — поведал Менвон.       — И что же, он даже никогда не имел возможности поболтать с каким-то альфой? — уточнил Менсу.       Йенсен закатил глаза. Что за наговоры на того, кого он знал с самого детства?       — Ну говорят же тебе, не было ничего подобного! Его Высочество имел честь общаться лишь с братьями и отцом, а охрана его даже глаз на него не поднимала, таков был указ отца Его Высочества.       Менсу тихо вздохнул, окунув руки с тряпкой в холодную воду, чтобы начать протирать пыль у камина.       Он осторожно приподнял книгу с полки, зацепившись взглядом за название, «Великие маги Чонгонана» — гласила обложка. И тут его словно осенило.       — Говорят на севере многие омеги ворожбой занимаются, я такого вот никогда не пробовал, у нас во дворце за такое в лучшем случае выпорят. А что до северной крепости?       Омеги переглянулись, и Менвон встал ровно, уперев руки в бедра.       — Не занимались мы ничем подобным. А Его Высочество и подавно. Странные у тебя вопросы, все вынюхиваешь, будто что-то плохое о Его Высочестве выведать пытаешься.       Менсу густо покраснел, вскинув на омегу взгляд, и возмущенно выдохнул.       — Да что вы такое болтаете? Я? Против Его Высочества?       Если только они передадут свои опасения младшему королю, не сносить ему головы, тотчас найдут для него палачей.       — А что, скажешь нет? Сейчас как огрею мокрой тряпкой по роже, сразу во всем и сознаешься, — заявил Йенсен и уже сделал шаг вперед, перехватив тряпку покрепче, как дверь распахнулась, и на пороге показался Тэхен собственной персоной.       Омега оглядел своих слуг, вопросительно вскинув брови, словно застал что-то до ужаса интересное, и неспешно прошел вглубь покоев.       — Закончите потом, наберите для меня купель, — попросил он и, пройдя к уже убранному туалетному столику принялся осторожно снимать с ушей, шеи и волос украшения.       Менсу поспешил разогнуть спину от поклона и тут же ринулся к омеге, чтобы помочь ему подготовиться к купанию, пока двое северян, искоса поглядывая на него, направились за водой.       — Где же вы будете отдыхать, Ваше Высочество? Здесь еще ничего не готово. Если прикажете, мы подготовим для вас еще одни покои.       — Я отдохну в покоях Его Величества, Менсу, не стоит переживать. Король так добр, разрешил мне сегодня завершить обучение на полтора часа раньше, — улыбнулся омега и, задумавшись, оглядел поднос с ароматными маслами.       Чонгуку, кажется, нравился его природный аромат, но Тэхену было привычно дополнять цветочный запах каким-нибудь другим. Сейчас, когда Его Величество пожелал пригласить его к себе, чтобы отужинать вместе и провести вместе ночь, омеге особенно сильно хотелось постараться для него. Выбрать лучшие одеяния, самую красивую рубашку и пахнуть так, чтобы король не мог от него оторваться.       Выбрав несколько флаконов, он послушал каждый, и протянул один Менсу.       — Используйте это для воды, — велел он и внимательно оглядел себя в зеркало, — сделайте так, чтобы я выглядел еще лучше, чем в первую свою ночь с нашим правителем.       Тэхен ощутил как на щеках появляется слабый румянец. Не выглядел ли он глупо, так сильно стараясь прихорошиться перед мужем? Не засмеют ли его слуги, когда будут шептаться в темных углах? Омега никогда не показал бы этого, но ему было крайне важно, что о нем думают другие эльфы, особенно приближенные.       — Ваше Высочество! Портной как раз прислал вам еще несколько нарядов. Только взгляните, какая искусная вышивка! — прощебетал Менвон, только вернувшийся назад с ведром воды, которое он передал второму омеге. Он выудил из сундука красивое одеяние, исполненное черным бархатом, серым сукном да золотой нитью.       Обратив свое внимание на наряд, поднесенный ближе, Тэхен провел ладонью по мягкой ткани и кивнул.       — Замечательно. Его и надену. Подбери к нему нижнюю рубашку и туфли, Менвон. Ох, и украшения не забудь.       — Вы и без того прекрасны, Ваше Высочество. Но мы все сделаем, вам не следует волноваться. Обещаем, король рухнет без чувств, как только увидит вас.       И Тэхен, и Менвон тихо засмеялись, пока Менсу, решив не мешать их глупому веселью, скрылся в купели с нужным флаконом, чтобы продолжить набирать воду в купель вместо бросившего свое дело слуги, да украсить воду лепестками цветов. Пусть засушенные, но Его Величество распорядился, чтобы те всегда были в доступе у младшего короля.       Кто бы мог подумать, что их упрямый правитель будет относиться к омеге из Северной крепости столь чутко и трепетно? Не удивительно, что Мину без устали искал в нем недостатки.       Однако никто не мог себе даже представить, насколько совестно было Менсу вынюхивать о нем и уж тем более докладывать. Не было ничего хуже этого. Но страх за папу и себя самого был сильнее голоса совести.       — О, Боги, если узнаю, что ты в эту воду что подмешал, сразу тебя выдам лично королю! — прошипел нависнувший над Менсу Йенсен.       — Отсохнет у тебя язык за такие мысли, Йенсен, помяни мое слово! — оскалился омега в ответ.       Да, он и правда нехорошими вещами занимается, шпионит за тем, кого ему доверил сам король, но эти двое чужеземцев даже представить себе не способны, в каком положении ему довелось оказаться.       Омеги еще несколько минут шипели друг на друга, пока Менвон развлекался и порхал вокруг младшего короля, словно мотылек у свечи, а стоило Тэхену наконец опуститься в воду, устроились на стульях по обе стороны от него, натирая руки мягкой мочалкой с пахучим мылом.       — Ты выглядишь грустно сегодня, Менсу, — отметил Тэхен, мягко улыбнувшись омеге, который поспешно опустил свой взгляд, — у тебя что-то стряслось?       Слуга кожей почувствовал на себе прожигающие пытливые взгляды Йенсена и Менвона, и слабо качнул головой. Нельзя выдавать вражды королю.       — Все в порядке, Ваше Высочество, уборка выматывает, но служба вам мне только в радость.       И не соврал ведь. Потому что Тэхену прислуживать было гораздо приятнее, нежели некоторым выскочкам из дворян. Те только и думали о своем высоком положении при короле.       Менвон негромко хмыкнул, расчесывая гребнем длинные волосы Тэхена, свисающие за бортиком купели, и перехватил банку с пахучим маслом для волос.       — У вас так отросли волосы, — отметил омега, бережно распутывая влажные пряди, — что же вы, не собираетесь их остричь по пояс, как любили?       Тэхен задумался на мгновение, хитро улыбнувшись своим мыслям, и неоднозначно повел плечами.       — Отращу до самых пят, чтоб вы мучились придумывая мне прически, — заговорщически произнес он и тихо засмеялся, — а что же? Мне кажется, такое мне подойдет. Главное не подпалить их ненароком, когда Его Величество найдет для меня наставника, и я начну обучаться укрощению своей силы.       Менсу навострил уши, стараясь никак не выдавать своего интереса, и скользнул мягкой мочалкой по плечу и шее Тэхена.       — У вас ведь был наставник в крепости, Ваше Высочество? Может попросите короля послать за ним? — тихонько и словно невзначай предложил Менвон.       — И тогда король решит, что я задумал всю Северную крепость перевезти в замок и захватить власть, — улыбнулся Тэхен и отрицательно качнул головой, — Ничему путному меня тот наставник не научил. Его Величество хочет найти того, кто изучал огненную магию и знает, как мне обращаться с ней.       Омеги согласно закивали.       — Его Величество очень заботится о вас. Всем прочим остается только завидовать тому, сколь гармоничным вышел ваш союз, Ваше Высочество, — тихо и искренне заметил Менсу.       Он более не обращал внимания на взгляды северных слуг, не пытался ни перед кем лебезить. Тэхен ему действительно искренне нравился, он был хорошим господином и, Менсу был глубоко убежден, однажды этот омега станет таким королем, о каком юстициар Мину мог бы только мечтать.       Вскоре омеги одели младшего короля в сменную рубашку и ночные туфли, заплели еще немного влажные волосы в легкую изящную прическу, и провели Тэхена в покои Его Величества по тайному ходу. От их взглядов не укрылось, сколь завороженно смотрел король Чонгонана на своего супруга, когда они уходили прочь, оставляя правителей наедине. Казалось, боялся даже моргать.       — Не наступит дня, когда я перестану восхищаться твоей красотой и изяществом, — честно проговорил Чонгук, стоило им оказаться лишь вдвоем, и Тэхен, улыбнувшись, подошел ближе к небольшому столу, накрытому для двоих.       Чонгук привычно и галантно отодвинул для омеги стул. Невозможно было обделить его заботой и своим вниманием, особенно после произошедшего. Чонгук еще несколько недель назад, когда клялся в верности этому эльфу до конца своих дней, не мог себе даже представить, насколько он будет очарован этим созданием. А теперь воспоминание о том, как хрупкие дрожащие ладони направляют кинжал прямо в живот, кажется, будут преследовать мужчину в кошмарах.       Так и не позволив себе коснуться тонкой золотой цепочки в волосах, Чонгук обошел стол и сел напротив, и снова взглянул на него, изучая янтарные глаза в обрамлении пушистых ресниц. А Тэхен смущался под золотым взором, но и сам не мог оторваться. Он тоже не мог поверить в собственное счастье, ведь… ночи не спал с помолвки, боялся даже думать, какой клеткой станет для него королевский замок. А оно вон как вышло. Оба даже к еде не притронулись, все сидели и смотрели друг на друга, кажется, с несколько минут. Изучали, приглядывались все сильнее.       И все же Чонгук прервал молчание.       — Как твои занятия с Мину? — Чонгуку казалось странным, что эльф, так восторгающийся выбором своего короля, нахваливающий Тэхена и его манеры, в один миг замолчал.       Как бы не задумал дурного этот юстициар на старости лет. Ведь Чонгук как никто знал, сколь суровыми могут стать эльфы, учуявшие того, кто может отнять у них привычную власть.       — Замечательно, — вопреки ожиданиям Его Величества, Тэхен улыбнулся, — Мину сказал, что через пару дней мы сможем наконец завершить изучение дворцового церемониала и приступить к своду законов.       Уложив перепела в свою тарелку, Чонгук кивнул.       — Если поведение кого-нибудь рядом с тобой покажется тебе странным, Тэхен, скажи мне. Я настрого запретил все интрижки и политические игрища, но не до всех ушей доходит запрет. Порой эльфы… проявляют небывалую алчность.       Омега кивнул. Он видел, что и в его крепости подобное творилось, но всегда избегал этого, держался подальше от интриганов. И без того слишком много обязанностей было на нем порой. Особенно, когда кто-нибудь из прислуги заболевал или пропадал холодной зимой, а такое бывало нередко.       — А что же с поиском наставника для меня? Уже подыскал кого-нибудь? — Тэхен тоже приступил к еде, хотя ему очень хотелось продолжить наблюдать за Чонгуком.       Омега помнил портрет, висящий в кабинете отца. Глядя на него, Тэхену всегда думалось, что король должен быть необычайно красив в жизни, но видя его перед собой, он сомневался, что хоть один художник смог бы передать краской на холсте ту необыкновенную красоту, какой обладал Чонгук.       — Совсем скоро прибудут несколько кандидатов, ты сам выберешь, кто из них подходит тебе больше. Это должно быть твое решение.       Невозможно управлять страной и нести ответственность за принятые решения, если не было возможности распоряжаться даже своей собственной жизнью. Наставники научат Тэхена всему, что необходимо знать королю, но быть королем, увы, юный эльф может научиться только самостоятельно, набив свои собственные шишки.       — Да, наверное, ты прав. Будет хорошо, если у меня будет возможность побеседовать с каждым, кто пожелает обучать меня.       Кивнув, Чонгук пригубил немного вина, и откинулся на стуле, снова изучая Тэхена глазами. Кроткий, с чистыми помыслами. Этот эльф казался хрупким созданием, но король был точно уверен, что внутренний стержень в нем сильнее, чем в ком бы то ни было еще. Просто пока еще не было возможности его проявить.       — Я был вынужден оставить тебя наедине с моим братом. Он вел себя хорошо? Порой он забывает о манерах, — явный намек на то, что Чонгук обо всем знает, но Тэхен на эти слова лишь улыбнулся.       — Да, он замечательный! Мы чудно поболтали. Надеюсь, после этой беседы мы будем видеться чаще с Его Высочеством.       Пусть намерения у него были благими, Чонгук от услышанных слов помрачнел.       — А он не раздумывая поведал мне о вашей «беседе», высказал свои недовольства о том, что я хочу отвезти тебя в Бьекан. И хоть мне приятно, что ты пытаешься защитить его, он совсем этого не заслуживает. Часто ты используешь подобные уловки? На обмане хорошего брака не построишь. Даже на мелком.       Улыбка спала с лица, Тэхен растерялся. Даже отцу еще ни разу не удавалось уличить его во лжи. Хоть он и не прибегал к ней часто, а после каждый раз подолгу молился Богам, надеясь на прощение, помогал нуждающимся, лишь бы искупить грех. Ведь во всех книгах описываются страшные мучения для лживых душ.       И Тэхен точно знал, что выстроить доверие — крайне тяжело. Но вот для того, чтобы разрушить его, нужен один миг.       — Видят Боги, я не хотел бы лгать, прошу, прости меня. Я просто… не хочу впутывать тебя. Это твой брат, конечно, но я просто… не должен прятаться за твою спину. Иначе какой из меня король, что не может совладать с молодым принцем?       Под внимательным, цепким взглядом Чонгука, Тэхен, взяв салфетку, вытер ей рот и, оставив ее на столе, поднялся с места. Его действия были решительными и открытыми, как и доверчивый взгляд, в котором плескались огни сокрытого пламени. Омега без всяких колебаний присел у ног мужа, нежно взял ладонь Чонгука и, поцеловав ее, прислонился к ней щекой, поднимая на него взгляд.       — Верю, что твои руки способны защитить меня от любого ненастья, Чонгук. Чем больше времени я провожу с тобой рядом, тем больше убеждаюсь, что нет никого в этом замке, кому я мог бы довериться так же, как доверяюсь тебе. Сами Боги пожелали, чтобы мы были супругами и мне так страшно, что не смогу оправдать их надежд, и твоих. Не гневайся на меня за мою ложь. Я сделаю все, чтобы наладить отношения с Его Высочеством, клянусь тебе, но позволь мне сделать это самостоятельно.       Возможно ли злиться, когда он смотрел вот так? Доверчивые янтарные глаза смотрели на короля столь открыто, что тот чувствовал, как теплые ладони сжимаются вокруг его сердца. Могут согреть, а могут сжечь заживо. Взгляд доверчивый, но и манящий, мягкий. Под этим взглядом плавились не только мысли, но и сомнения.       Чонгук осторожно выпутал ладонь из рук омеги, склонился к нему, подцепив пальцами его подбородок, и на мгновение опустил взгляд на приоткрытые губы омеги.       — Договорились. Но я возьму с тебя клятву, Тэхен. Это был последний раз, когда ты солгал мне.       — Клянусь, — тихо но уверенно пообещал омега, — больше никогда.       Он сам подался вперед, потянув мужчину к себе ближе, впиваясь мягким поцелуем в его губы. А пламя в камине вновь задрожало.